Жанр: Фантастика
Князь Тишины 1. Князь тишины
... парке, на пригорке рядом с
текучей водой под ивой, Саша выскажет все, что он обо мне думает, после чего мы сольемся в
страстном поцелуе и будем жить долго и счастливо.
О предсказании я не забыла, и вот все шло к тому, чтобы оно сбылось.
Мы приехали на "Пионерскую", прогулялись вдоль ларьков, перешли через забитый
ревущими грузовиками Кантемировский проспект и направились по тропинке в сторону парка.
Удельный парк самой природой разделялся на две части: верхний парк - ухоженный,
подстриженный и покрашенный, с пенсионерами-шахматистами и мамашками с колясками, и
нижний - кусок дикого заболоченного березового леса, место выгула собак, молодежных
посиделок и последующих пьяных разборок. Там же находилось основное гнездилище
соловьев. Лично мне больше всего нравилась полоска неровного рельефа между верхним и
нижним парками; зимой там стихийно возникало множество гор для саней и лыж, а летом там
были сплошные овраги, заросшие ивняком и одуванчиками. Туда я и вела исподволь своего
кавалера.
Саша пребывал в разговорчивом расположении духа (я уже знала, что он может быть
приятным собеседником, если хочет кому-то понравиться). Сбивая хворостиной цветы
ветреницы, которой вокруг нас росли целые поляны, и изредка обжигая меня взглядом, он
чего-то рассказывал о музыке, упоминая абсолютно неизвестные мне группы. Я просто слушала
его голос и млела, даже не пытаясь поддерживать разговор. Саша, проявляя чудеса
тактичности, это заметил.
- А я думал, ты слушаешь "black metal". "Бурзум" тебе вроде нравился...
- Да я особо не разбираюсь. Просто я люблю хорошую музыку, неважно, попса или
классика.
- Что значит "хорошая"? - хмыкнул Саша.
Я задумалась:
- Как бы сформулировать... Хорошая музыка цепляет. Она несет настроение и тебя им
заражает. Причем неважно, какое настроение. Иногда и просто поорать, руками-ногами
подрыгать очень приятно. А иногда хочется более сложных эмоций. Самая лучшая музыка -
как дверь в другой мир: слушаешь, слушаешь и постепенно оказываешься там. Ну, вот твой
любимый "Бурзум"...
Зря я его вспомнила. В моей памяти вмиг ожило странное путешествие - не то во сне, не
то наяву - по пустынным новостройкам Лахты, разрисованным кровавыми рунами, и волна
мороза прошла по коже, словно в холодную воду окунули.
- Ну?
- Нет, это неудачный пример.
- Почему же?
- Что ж ты хочешь, сам говорил - "место смерти". Нет, музыка очень сильная, но
затягивает совершенно не туда, куда хотелось бы попасть по доброй воле. Разве Погодина тебе
не рассказывала? - добавила я совсем чуть-чуть ядовито.
- О, Катька, - протянул Саша, сразу оживившись. - Помнится, мы с ней эту тему
обсуждали. Она ныла, мол, боюсь, не понимаю ничего. Я тогда ей сказал: это твоя
специальность, я в этом не разбираюсь. Если подряжалась на такую работу, так делай. А она на
меня обиделась, дурочка...
"Это было до поездки на Оредеж или после? - с волнением подумала я. - Уж не
поссорились ли Саша с Катькой? Ну если это правда, теперь он точно мой!"
- Да, - вздохнув, сказала я. - Погодина, она такая. Как хвастаться, так она самая
крутая, а когда доходит до дела, оказывается пшик. Знаешь, как она травила меня осенью?
- Весьма любопытно послушать, - с ухмылкой произнес Саша.
Я с жаром принялась очернять Погодину. Рассказала, какая она стерва и зазнайка, про все
наезды и подначки, и про "Рагнарек" не забыла. Саша слушал, кивал, временами хохотал, не
спуская с меня пристального взгляда, который, однако, становился все холоднее и холоднее.
Мы прогулочным шагом брели по извилистой дорожке сквозь нижний парк. Над головой
в темно-синем вечернем небе монотонно шумели едва зазеленевшие березы, в глубине парка
подавали голос первые соловьи. В канавах еще стоял лед. Пахло талой водой, прелыми
листьями; мне упорно мерещилось, что в воздухе разлит едва уловимый аромат диких фиалок.
Народу вокруг не было никого. Полное уединение. Но я этого не замечала. Я ожесточенно
нападала на Погодину, вымещая все свои весенние переживания.
- ...И представляешь, до чего эта выдра под конец дошла? Решила меня погубить!
- Да ладно.
- Не веришь!? Клянусь, хотела убить самым натуральным образом. Когда меня унесло на
Оредеже, это ведь была ее работа!
Саша остановился и вытаращился на меня с неподдельным изумлением:
- Так ведь вы же не можете создавать реальность вне училища!
- Это дело индивидуальное, - загадочно сказала я. - Если я могу, так почему бы не
мочь и Погодиной?
- Ты хочешь сказать, что можешь творить... везде? - запнувшись, переспросил
Саша. - Хм. Я не знал. Очень интересно...
- Нам запрещено, - пояснила я. - Но истинному дару... как там... не требуются
ограничения. Это из Кодекса мастеров.
- Из Кодекса? А я и не знал, что вам его позволяют читать...
Саша погрузился в глубокую задумчивость.
Тропинка начала подниматься наверх. Скоро должны были начаться мои любимые овраги.
Уже недалеко было до заветного места... Я начала нервничать, даже ладони вспотели. Саша
ничего не замечал. Он смотрел в землю и что-то бормотал себе под нос.
- Мне тут звонила Катька, - сказал он после длительной паузы. - Говорит, приболела.
Не знаешь, что с ней такое?
Несколько секунд я думала, не рассказать ли Саше про демона и уничтоженный домен -
исключительно из злорадства - но в последний момент здравый смысл победил. И потом, если
уж говорить все, то пришлось бы рассказать и о Князе Тишины, а мне почему-то ужасно не
хотелось, чтобы Саша о нем узнал. Князь был моим и только моим призраком, и делиться им не
хотелось ни с кем.
Я пожала плечами:
- Откуда мне знать?
- А Катькина подруга с идиотским именем - кажется, Эзергиль - считает, что это ты
ей напакостила, - вскользь заметил Саша, оглядываясь по сторонам.
- Эзергиль может считать, что хочет, - отмахнулась я. - Доказательств у нее нет. Я тут
ни при чем, и хватит об этом.
Мне, честно говоря, уже надоели разговоры о Погодиной. Я завела Сашу в парк с другой
целью. И цель (географически) была близка. Мы поднялись на крутой склон и оказались на
краю неглубокого оврага, казавшегося засыпанным снегом из-за зарослей ветреницы. На дне
оврага журчал и переливался по гнилым веткам недавно оттаявший ручей. Над цветущими
склонами оврага склонялась усыпанная зелеными почками ива.
Я засмотрелась, как над почерневшим льдом по краям ручья порхают две
бабочки-лимонницы, и не услышала Сашиного вопроса.
- Я все-таки хотел бы разобраться, - задумчиво повторил он, гладя ладонью кору
ивы. - Я понимаю, что у вас, девчонок, могут быть свои интриги. Мальчика не поделили,
поцапались, это нормально, в общем, даже иногда полезно для правильного формирования
характера. Но, когда детские разборки выходят из-под контроля, они порой становятся
опасными для жизни. А иногда, Гелечка, случается, что деток используют для своих недетских
разборок взрослые дяди и тети...
"Что за бред? - изумилась я. - И что за тон?"
- И когда близкому для меня человеку угрожает опасность, - продолжал Саша, глядя на
меня в упор с очевидной ненавистью, - я просто обязан вмешаться, даже если некоторые
лже-авторитеты прозрачно намекают, что это не мое дело. Первый раз я согласился. Хорошо,
вы утверждаете, что ситуация под контролем, - я вам верю. Я даю вам шанс заслужить мое
доверие. Но потом происходит катастрофа. И вместо того чтобы ответить за свои слова, мне
приносят извинения и в очередной раз советуют не соваться не в свои дела...
- Саша, ты о чем? - растерянно перебила его я.
Ситуация нравилась мне все меньше и меньше. Я чувствовала нарастающую агрессию со
стороны Саши, но не могла понять, в чем дело.
- ...Э нет, говорю я, теперь это уже мое дело. Мое личное дело.
Где-то я уже слышала эти слова. Причем совсем недавно. Сказанные этим самым тоном
сдержанной ярости и неприкрытой угрозы.
Я невольно попятилась от Саши. Он тоже отступил на шаг, еще раз медленно обвел
взглядом окрестности оврага, и на его лице появилась удовлетворенная улыбка.
- Прекрасное безлюдное местечко. Никто нам тут не помешает поделиться заветными
мыслями. А если ты рассчитываешь смыться, сначала выслушай меня. Любой лес - довольно
любопытная структура. Ему присуще весьма полезное в данном случае свойство искажать
пространство, дробя его на одинаковые элементы, а потом перемешивая их через неравные
промежутки времени в произвольном порядке. У тебя был шанс подготовить мне тут
первоклассную ловушку, но ты упустила время, а я уже не позволю тебе что-либо предпринять.
Я только глазами хлопала, тщетно пытаясь въехать в ситуацию.
Саша стоял на некотором отдалении и следил за моей растерянностью с искренним
удовольствием.
- Смотри, - негромко сказал он, вытянув руку ладонью вверх.
На ладони лежало крохотное серое зернышко. Вдруг из него проклюнулся росток,
потянулся вверх, выпуская и разворачивая резные листья; из листьев высунулся стебелек, на
верхушке которого набух и распустился желтый цветок одуванчика. Саша подержал цветок
перед моими глазами, после чего аккуратно пересадил его на ствол ивы. Одуванчик так и повис
на стволе, как орхидея.
- Я знаю, что ты способна отделять иллюзию от реальности, - сказал Саша, - но этот
парк слишком большой. В нем слишком много предметов и явлений. Тебе понадобятся годы,
чтобы найти отсюда выход.
- Но, Саша, в чем дело?! - воскликнула я. - Объясни...
- Не прикидывайся, будто не понимаешь, чего я от тебя хочу, - неожиданно прошипел
он. - Хватит делать круглые глаза. Я прекрасно помню, сколько времени тебе понадобилось в
прошлый раз, чтобы снять иллюзию. Хочешь открыть карты? Так вот тебе прямой вопрос: кто
уничтожил домен моей дочери?
- Твоей... кого?
На секунду мне показалось, что у меня солнечный удар. Сашино лицо потеряло
очертания, распалось на части и растаяло в воздухе. Фигура моего собеседника стала как будто
ниже и толще. Чеканные Сашины черты исказились, расплылись и покрылись морщинами, нос
вытянулся, под глазами появились мешки...
"Да это же не Саша! - с ужасом поняла я. - Это Катькин папаша, мэтр Погодин, в
Сашином обличье!"
- Если это сделала ты сама - я не исключаю такой вариант, - продолжал между тем
Погодин, - то ты заплатишь. Хоть я всего лишь жалкий иллюзионист, моего мастерства на это
хватит, будь уверена. Есть несчастные, которые живут в мире иллюзий годами, искупая свои
преступления. Если уничтожение домена - твоя работа, то ты останешься в этом парке
навсегда. Куда бы ты ни пыталась убежать, он всегда будет вокруг тебя. Ну, а если тебя кто-то
использовал, предлагаю другой вариант. Ты говоришь мне, кто это, а я тебя отпускаю. Ну?
Я промолчала. В первый момент я порядком испугалась. Но почти сразу испуг сменился
разочарованием и стремительно нарастающей злостью. Я злилась на всех: на Погодина, на
Сашу, на Катьку, а больше всех на себя. "Размечталась, одноглазая! - с отвращением и
горечью думала я, вспоминая свои нелепые мечты и не менее нелепые восторги по поводу
внезапного Сашиного звонка. - Даже детям известно, что чудес на свете не бывает. Надо сразу
предполагать самое худшее, и на сто процентов оно и окажется правдой. Это ж надо было так
проколоться! Как я теперь сама себе буду в глаза смотреть?!"
- Я, кажется, задал вопрос, - ядовито повторил Погодин.
- Ничего я вам, дяденька, не скажу, - желчно ответила я. - Обойдетесь.
- Та-ак, - протянул мэтр. - Значит, будем играть в партизан. Ты хоть представляешь,
что я могу с тобой сделать?
- Ничего вы сделать не можете, - подумав, ответила я. - Бон, Катька попыталась, и что
с ней теперь? А насчет бесконечного парка, так сами знаете, что я умею распознавать иллюзии.
Так что лучше оставьте меня в покое.
Моя последняя фраза Погодина взбесила.
- На помощь надеешься, пигалица? - зловеще произнес он и отступил на шажок. -
Погоди же, когда я выясню, кто за тобой стоит, вам всем мало не покажется!
"Да он же меня боится! - догадалась я. - Не знает, что я могу, а что нет. Запугивает, а
сам держится на всякий случай подальше".
Проблема состояла в том, что я тоже не знала, чего мне ожидать от Погодина. С
иллюзионистами его уровня я просто не сталкивалась. Так что в некотором роде мы были на
равных.
- Ты, наверно, представляешь, каково это - когда уничтожают твой домен, твою
собственную Вселенную? - зашел Погодин с другой стороны. - Это сравнимо с медленным
изощренным убийством. Как будто твою душу разрывают на части и поочередно втаптывают ее
обрывки в грязь. Вот что ты устроила моей дочери! Но ты ведь не хочешь пережить нечто
подобное сама, верно? Твой домен тебе дорог?
- А нет у меня никакого домена! Можете проверить, - заявила я, и, глядя на
офигевшего Погодина, подумала: "Два-ноль в мою пользу".
Но запас угроз Катькиного папаши еще не был исчерпан.
- Я приму все меры, чтобы тебя исключили из училища. Поверь, это в моих силах.
Сорняки надо уничтожать в зародыше.
- У меня такое чувство, будто вы уже пытались вырвать сорняк, - насмешливо сказала
я. - Позавчера, в кабинете Николаича. Что-то не больно у вас получилось.
- Ладно, - сквозь зубы процедил Погодин. - Если не желаешь по-хорошему,
возвращаемся к первоначальному варианту.
Папаша вдруг наклонился, набрал горсть земли и швырнул мне в лицо. Мои глаза
запорошила пыль и зеленые бусины ивовых почек, порыв ветра вырвал из рук букетик
ветреницы. Я на мгновение зажмурилась, а когда открыла глаза, увидела, что Погодин исчез, а
парк изменился.
Я по-прежнему стояла на краю оврага, но обрыв был с другой стороны. Вместо ивы росли
какие-то кусты с темно-красными ветками. Ива тоже присутствовала, но в стороне, раскидистая
и корявая. Дорожка, по которой мы пришли, растворилась в зарослях ветреницы. Вокруг
сплошной стеной росли березы.
Я быстро огляделась в поисках путей к отступлению. На севере между деревьями светлела
прогалина. Я кинулась туда, но не успела пробежать и трех метров, как споткнулась на ровном
месте и полетела на мокрую землю. В воздухе загрохотал издевательский смех Погодина.
"Урод! - злобно подумала я. - Хуже своей доченьки".
Ситуация напоминала "Рагнарек", но сейчас не было ни Князя Тишины, ни Эзергили,
чтобы спасти меня. Что ж, придется выкручиваться самостоятельно.
Я поднялась на ноги, готовясь к контратаке. Главное - осознать, что ничего этого нет: ни
деревьев, ни красных кустов, ни оврага. Есть настоящий парк, но он от меня скрыт. Иллюзия -
это искажение реальности. Если устранить источник искажений, то она исчезнет.
Неторопливо отряхивая джинсы, я прикрыла глаза, прислушиваясь, принюхиваясь и
вспоминая, как выглядит местность на самом деле. У меня было преимущество перед
Погодиным, о котором я знала, а он мог только догадываться: я отлично ориентировалась в
Удельном парке и четко представляла себе, где нахожусь. Оставалось только временно
нейтрализовать Погодина.
Слева - там, где не надо, - бодро журчал ручей, а справа, там, где росли красные кусты
и ива, едва ощутимо веяло теплом. Я быстро прикинула пространственный расклад. Значит,
надо перебраться через овраг, за ним будет футбольное поле (главное, не поломать ноги о
скамейки), потом бегом в березовую аллею и прямо, к железной дороге, а там уж и парк
кончается. Я посмотрела на темно-красные кусты и корявую иву. Чисто интуитивно сделав
выбор в пользу ивы, я глубоко вздохнула, подскочила к дереву и изо всех сил ударила его
ногой. Раздался крик боли. Ива растаяла в воздухе; на ее месте корчился, держась за колено,
Погодин.
- Ну что, побегаем? - бросила я ему вызов и с закрытыми глазами, чтобы не
отвлекаться на иллюзии, рванулась в сторону оврага.
Вскоре у меня под ногами исчезла земля, и я покатилась вниз, цепляясь за кустики
ветреницы и прошлогодние ветки; свалилась в ледяной ручей, форсировала его на
четвереньках. Наверху что-то кричал Погодин. Я вылезла наверх, открыла глаза и к своей
радости увидела футбольное поле - очевидно, распространить иллюзию на весь парк Погодин
не озаботился. Оглянувшись, я увидела Погодина, который, не жалея штанов, съезжал на
заднице в овраг. Похоже, убедившись, что иллюзией меня не одолеть, он пустился в погоню
самым примитивным материальным способом.
"Ладно же, - подумала я, прикидывая расстояние до железной дороги. - Держись,
мэтр!"
Через десять минут я, спотыкаясь, подбегала к железнодорожной насыпи. За спиной,
шагах в двадцати, грузно топал и пыхтел Погодин. Под ноги ежесекундно попадались какие-то
ветки, коряги, кочки, и какая из них реальная, а какая иллюзия, на бегу было определить
практически невозможно. Чтобы не терять скорость, я игнорировала все препятствия. Я сильно
рисковала: если бы мне попалась настоящая яма... До насыпи я, однако, добежала, ни разу не
упав, и даже оторвалась от Погодина. "Ну, теперь-то этот бегемот меня точно не догонит! -
злорадно подумала я. - Посмотрю я, как он полезет на насыпь!" Остановившись на секунду,
чтобы перевести дыхание, я развернулась в сторону железной дороги... О нет! Из-за поворота,
метрах в пятидесяти справа от меня, донесся хриплый свист электрички. Я мгновенно
прикинула, что если сейчас полезу на насыпь, то попаду прямо под поезд. Как неудачно
получилось! Появись она минутой позже, и я бы оторвалась от преследователя.
Электричка показалась из-за поворота. Погодин с мокрой от пота рожей был уже метрах в
десяти. Я растерянно оглянулась по сторонам, готовясь рвануть вдоль насыпи, как вдруг
заметила, что на семафоре слева горит красный свет. "Как же так?" - краем сознания отметила
я эту странность. - Первый раз вижу, чтобы электричка ехала на красный". И тут меня
осенило. Электричка была иллюзией! Очередной попыткой Погодина меня задержать. Не тратя
больше времени на размышления, я решительно полезла на насыпь.
Электричка тем временем поравнялась с нами. В лицо мне ударила воздушная волна,
оглушил грохот колес. Погодин со стиснутыми зубами карабкался за мной. "Господи! -
подумала я с внезапным ужасом. - А если это не иллюзия?"
- Стой, самоубийца! - задыхаясь, сквозь грохот поезда крикнул Погодин, вытягивая
лапу в мою сторону. Это было его ошибкой.
Окрик мистическим образом убедил меня в собственной правоте, и я без колебаний
кинулась под поезд. В то же мгновение мираж электрички исчез. Я стояла на пустых рельсах.
Вокруг стало тихо-тихо.
- Ага!!! - торжествующе завопила я. - Обломался, толстопузый!
Погодин молча рванулся за мной, но я его ждать не стала: перескочила через рельсы и
скатилась кубарем вниз по насыпи. Мастер иллюзии не решился рискнуть здоровьем, повторяя
мой акробатический трюк. Вместо этого он встал на рельсах и протянул обе руки в мою
сторону. Я видела, что у него шевелились губы, но слов расслышать не могла.
- Давай, давай, колдуй, неудачник! - крикнула я. - Мне на твои иллюзии плевать!
Погодин опустил руки и исчез из виду - должно быть, спустился с насыпи с другой
стороны. Или испарился от стыда, чтобы хоть как-то сохранить лицо. Интересно, что он там
пытался наколдовать? Никаких перемен в себе я не ощущала. Определенно, неудачная погоня
сказалась на творческих способностях Катькиного папаши. Так что, можно считать, в поединке
с заслуженным мастером иллюзии я оказалась сильнее.
Страшно гордая собой, я направилась в сторону Светлановской площади искать
транспорт, идущий в Старую деревню.
ГЛАВА 5
Эзергиль должна умереть
Мальчик просыпается ночью 31 декабря и видит, что под елкой
копошится Дед Мороз, раскладывая подарки.
- Дедушка Мороз, это ты?! Так ты действительно
существуешь?!
- Да, мальчик. Я существую. Ты единственный, кто меня видел. И
теперь мне придется тебя убить.
Анекдот
На следующий день Погодина на занятия не пришла. Все сидели по своим углам тихие и
заторможенные. Иван от меня демонстративно отвернулся; он казался полностью погруженным
в свои мысли. Эзергиль с отсутствующим видом качалась на стуле и бездельничала. При виде
меня она встрепенулась и явно хотела что-то сказать, но потом как будто передумала и
принялась за мной исподтишка наблюдать. Антонина поздоровалась со мной небрежно, как
обычно, ничем не дав понять, что знает о моей причастности к вчерашним событиям. И тут же,
без перехода, наехала по полной программе, как только она одна и умеет. Дескать, и ленивая я,
и бездарная, и криворукая, и на занятия постоянно опаздываю, и мастерскую реальности совсем
забросила, вообразив себя неизвестно кем, а на самом деле я никто, и звать никак, и зачет за
вторую четверть до сих пор не сдала, и никогда не сдам, поскольку я... (см. выше). Короче,
будешь сдавать зачет прямо сейчас, огорошила меня наставница. Сиди и готовься. Я пошла чай
пить, вот тебе пятнадцать минут форы. И если не сдашь, тут-то мы и распрощаемся навсегда. И
ушла, хлопнув дверью, злющая, как волчица. Я перевела дыхание и изумленно спросила
Эзергиль:
- Что здесь творится? У Антонины весеннее обострение бешенства?
Эзергиль косо посмотрела на меня с таким выражением, как будто хотела сказать что-то
неприятное, но промолчала и пожала плечами. Я удивилась еще больше: первый раз в жизни я
видела Эзергиль недовольной.
- Вы чего такие кислые?
- Катька заболела, - вяло сказала Эзергиль. - Совсем с ней плохо. В больнице лежит.
Я хотела сказать, что так ей и надо, но поймала взгляд Ивана и вместо этого спросила:
- А что с ней?
- Тебе лучше знать, - буркнул Иван из угла.
- Да ладно, отстань от нее, - сказала Эзергиль. - Она тут ни при чем.
- Как - ни при чем?! - взвился Иван. - А кто это все устроил? Пусть посмотрит на
Дом Эшеров!
- Ей нельзя, - меланхолично ответила Эзергиль, продолжая качаться на стуле.
- Нет, пусть посмотрит и осознает!
- Чего это с Иваном? - удивилась я. - Внезапно озверел?
- Послушай, - сказала мне Эзергиль, - у Погодиной серьезные проблемы со
здоровьем. Тот демон был какой-то непростой: демиургией она не сможет заниматься как
минимум месяц. Может быть, и дольше. А при наихудшем раскладе, так и вообще никогда. В
общем, ситуация такая: если она поправится, у тебя тоже будет все в порядке. Если нет... тебе
придется заплатить. Из училища вылетишь в один день. Катькин папаша сделает все, чтобы
испортить тебе дальнейшую карьеру. Никто из мастеров реальности тебе руки не подаст.
Я промолчала. А что тут скажешь - все ясно. Оправдываться не хотелось, и Катьку мне
все равно было не жалко. Представься мне вторая попытка, я поступила бы точно так же.
- Ты, конечно, скажешь, что не знала, не хотела и все такое, - продолжала Эзергиль. -
Поэтому тебе и дается шанс. Пока Катька лечится, все делают вид, что ничего не случилось.
Кстати, вопрос: куда ты девала демона после разгрома Дома Эшеров?
- Никуда, - пожала я плечами. - Сам ушел.
Иван ядовито расхохотался. Меня внезапно охватила ярость, которую с трудом удалось
подавить. "Да ты просто завидуешь, - злобно подумала я. - Тебе-то ни в жизнь такого
классного демона ни создать, не вызвать. Играй в свои куклы и помалкивай".
Эзергиль взглянула на меня в упор. "Чего это у нее лицо сегодня такое застывшее? -
мельком удивилась я. - С тональным кремом переборщила, что ли? "
- Никогда так больше не делай, - тихо сказала она.
- Так не буду, - послушно согласилась я.
- Я это говорю ради твоего же блага.
Я промолчала.
- Ой, нарвешься! - покачала Эзергиль головой. - Жалко ведь, глупую! Ну чем тебе
Катька не угодила? Что за нелепая ненависть? Да, характер у нее сложный. Да, она тебя вначале
не оценила и поплатилась. Всё, теперь вы квиты. Успокойся и займись делом. Вы с ней еще
подружитесь.
- Да что ты ее уговариваешь? - злобно крикнул Иван. - Она тебя вообще не слушает...
Я подняла руку, жестом заставив его замолчать. Внезапно я поняла, что тут происходит.
- Знаешь, почему ты сегодня озверел? - громко и спокойно произнесла я. - От страха.
Ты боишься, что я сделаю с твоими игрушечными государствами то же самое, что с Домом
Эшеров. И Эзергиль боится, поэтому и уговаривает меня мириться с Погодиной. И Антонина
меня боится...
- Ну, глупая! - протянула Эзергиль. - Совсем мозгов нету!
- На тебя я не обижаюсь, - свысока ответила я. - Так я решила. Но могу и передумать.
А теперь замолчите и не мешайте мне. Я буду работать.
Иван попытался что-то вякнуть, но я повернулась к нему спиной и села на свое место у
верстака. Прикрыв глаза, надела плеер и начала вытряхивать из сознания лишние мысли. Рядом
скрипнула табуретка.
- Музыкальные ассоциации, да? Что там у тебя, Крис Ри? А чего такое старье?
- Отвянь, - сонно произнесла я.
- Разве я что-то делаю? - вкрадчиво спросила Эзергиль. - Просто сижу.
Я совсем закрыла глаза. Внутри уже образовалась привычная пустая, звонкая тишина.
Теперь я была уже вне досягаемости. Я могла двигаться в любом направлении. В нужный
момент подключилась музыка. Это такое задание, для развития воображения: включаешь
музыку и запускаешь фантазию. Иной раз вылезают поразительные вещи, какие в здравом уме
не сотворишь.
...Темная затхлая комната, где пыль не трогают годами. Окно, завешенное плотными
грязными шторами. Лицом к окну стоит инвалидное кресло. Старик, больше похожий на
труп, - кажется, он врос в это кресло, оно часть его беспомощного дряхлого тела. Ему уже все
равно, в какой он комнате, в каком он теле. Он на три четверти на том свете. Когда-то он был
живым и молодым. Теперь он хочет только одного - чтобы открылось окно. Но открыть его
некому. Ведь для этого надо встать с кресла. А его время уже истекло.
Да - он может так и умереть в своей комнате, не увидев неба. И тогда он проведет там
вечность. От него уже ничего не зависит. Конечно, он рассчитывает на награду за прошлые
заслуги. Он надеется, что былые страдания должны когда-нибудь компенсироваться, хотя бы по
закону равновесия. В конце концов он, как ребенок, хочет, чтобы его пожалели и выпустили.
Но его время кончилось. Здесь, сидя в инвалидном кресле перед закрытым окном, он не имеет
права даже просить.
Я думаю, может, их двое? Один вечно сидит в кресле и ждет. Когда бы я ни заглянула в
эту затхлую комнату, он всегда будет сидеть там. И это тоже справедливо. А другой вдруг
почувствовал на губах вкус меда и увидел свет. Ослепляю
...Закладка в соц.сетях
