Жанр: Фантастика
Князь Тишины 1. Князь тишины
... пропела она, на мой взгляд, чересчур громко. - О, еще мысль! Одна за
другой! Может, это даймон?
- Кто-кто?
- Даймон. Такой призрак, типа музы, всякие умные мысли подсказывает... Из "Розы
мира"... или "Имя розы" - ну нам по истории философии задавали...
- Всё, засохни, - прошипела я. - Мы на подходе. Надевай капюшон.
Я высунулась из кустов, последний раз окинула взглядом пустынную улицу, и мы
ринулись на штурм парадной.
- Самое опасное место, - пыхтела мне в спину Марина. - Представляешь, сейчас...
ха-ха-ха... подожди ты... он выйдет из лифта... и мы с ним столкнемся... То-то он удивится!
Ой, скажет, да это ж Гелька! А что это на ней надето такое странное?
- Молчать, - злобно отвечала я, прибавляя ходу. - Я тебе это еще припомню...
Мы влетели в парадную, свернули от лифтов налево и спрятались на черной лестнице.
Там на нервной почве нас разобрал смех. Мы долго хохотали, сидя на грязных ступеньках, и
наш смех разносился по всему дому, будя эхо в мусоропроводе.
- Пошли наверх, - отдышавшись, скомандовала я. - Наша цель - двенадцатый этаж.
- Ого! Может, все-таки на лифте?
- Или тринадцатый, я все время путаю.
- Так который? - остановилась подруга.
- Поднимемся, вспомню.
- А номер квартиры?
- У меня на цифры плохая память.
- Ты, чучело!..
- У них такая дверь полосатая. Под дерево.
- Под деревом?
- Ой как смешно...
С подобными тупыми шутками, время от времени отдыхая, мы добрались до двенадцатого
этажа. На этом мое мужество закончилось.
- Выгляни, есть там кто-нибудь? - слабеющим голосом спросила я.
Маринка глянула на лестничную площадку.
- Никого. Ну, великий час настал. Ступай, а я буду прикрывать тебя сзади.
Я качнулась вперед, но ноги отказались меня нести.
- Может, ты пойдешь?
- Дура, что ли?
Я медленно двинулась к двери. Тут у кого-то щелкнул замок, и я шарахнулась обратно на
лестницу, едва не сбив с ног Маринку.
- Вот кобылища-то! - возмутилась она. - Все ноги оттоптала. Ты что, собираешься тут
весь вечер прыгать туда-сюда?
Маринкины оскорбления возымели действие. Я ощутила прилив храбрости, подошла к
полосатой двери, прислушалась - внутри было совершенно тихо.
- Карауль лифт, - прошептала я Маринке. - Я начинаю работать.
Маринка энергично закивала из-за лестничной двери. Я положила руку на стену, закрыла
глаза и попыталась сосредоточиться. Перед внутренним взором как живое вставало самое
прекрасное на свете Сашино лицо.
- Гелька, эй... Уходи! Оглохла, что ли?! Гелька!
Я похлопала глазами, чувствуя себя так, как будто меня внезапно разбудили. На лестнице
грохотали удаляющиеся шаги Маринки. Соседняя дверь была распахнута настежь. В дверном
проеме, подпирая рукой толстый бок, стояла крупная тетка и пристально разглядывала меня. В
ее глазах разгорался боевой огонь.
- Наркоманы проклятые... - зловещим, сулящим бурю голосом произнесла она. -
Повадились! Ничего, я милицию уже вызвала. Сейчас приедут, повяжут и в Кресты, на
принудительное лечение!
- Уходи-и-и! - донесся вопль с лестницы.
- Вы ничего не поняли, - начала оправдываться я, чтобы устранить недоразумение. -
Я не наркоманка. Я в гости пришла, тут мои знакомые живут...
- Знакомые?! Ничего, дай Бог, сейчас приедут и разгонят наконец этот притон... А ну
стой, шалава!
Увидев, что я попятилась назад, тетка сделала быстрое хватательное движение своей
могучей лапищей. Судя по всему, она намеревалась задержать меня здесь до прихода милиции.
Я в одно мгновение представила все последствия моего задержания в качестве наркоманки под
Сашиной дверью. Эти мысли придали мне такое невероятное ускорение, что тетка и
опомниться не успела, как я уже неслась по лестнице вниз.
Между этажами я налетела на Маринку. Подруга мужественно кралась наверх, мне на
помощь.
- Чего ты там застряла? - плаксиво осведомилась она. - Я чуть не померла от
переживаний. Ты что, таких теток не знаешь? Она бы тебя сожрала с потрохами. Я
кричу-кричу, а ты ноль внимания...
- Ладно, - вздохнула я. - Все равно я ничего не успела. Хватит на сегодня. Тетка
наверняка будет сторожить под дверью. Пошли отсюда.
И мы дружно направились вниз.
- Что за бред она несла насчет притона наркоманов? - спросила Марина через минуту.
Я резко остановилась:
- Маринка! Разворачивайся!
- Что еще?
- Это был не тот этаж! У Хольгеров номер на двери черный, а там был золотой!
- Господи! - простонала Маринка. - Как меня все это достало! Ну пошли.
На тринадцатом этаже было тихо и спокойно. После сумасшедшей тетки мне уже ничего
не было страшно. Я постояла у полосатой двери с черным номером, не услышала ни звука и
принялась за дело. Когда мысленный образ перед моими глазами стал достаточно четким, я
вытащила из кармана черный фломастер и принялась рисовать.
Прошло минут десять. Маринка ходила туда-сюда по площадке, нервно поглядывая на
лифт. Под моими руками напротив двери постепенно рождалось красивое лицо с резкими,
утрированными чертами, очень похожее на Сашино. Для отвода глаз я приписала сбоку
кривыми готическими буквами "Nirvana forever".
- Все! Посмотри, хорошо получилось?
Маринка окинула произведение взглядом художницы.
- Неплохо. Довольно выразительно. Знаешь, я бы на него посмотрела в реале...
- Все, теперь валим отсюда. Нет, нет, только не на лифте, по лестнице!
Мы вышли из парадной и постояли с полминутки на крыльце, глотая холодный воздух. Я
переживала редкое чувство абсолютного удовлетворения - как от своей творческой работы,
так и от успешно выполненного замысла. Даже не хотелось сразу уходить.
- Классно я все это придумала! - хвастливо произнесла Маринка. Очевидно, она была
довольна не меньше меня.
- Знаешь что? - чуток подумав, предложила я. - Давай спрячемся в кустах у детского
сада и подождем, пока Саша не вернется из школы. Просто так, для проверки.
- А лучше на дерево залезем! - с воодушевлением подхватила Маринка. - Вот на тот
клен. С него будет гораздо лучше видно подходы. До самой трамвайной остановки.
Идея насчет клена показалась мне несколько легкомысленной, но, в принципе, я была не
против. Почему бы не тряхнуть стариной и не обновить навыки лазания по деревьям, которыми
я не пользовалась уже лет пять? Словом, не прошло и получаса, как мы, исцарапанные и
икающие от смеха, но очень довольные, взгромоздились на проклятое дерево. Я с опаской
выпрямилась на нижнем суку, окинула взглядом улицу, и моим глазам предстало ужасное
зрелище.
- Маринка! - простонала я. - Все пропало!
- Что там еще? - недовольно спросила подруга, балансируя на соседней ветке.
- Саша идет!
- Ну и что?
- Он с мамой!!!
- Ну и... - Тут Маринка осеклась - до нее дошло. - А голова?..
- Об этом-то я и не подумала. - Я лихорадочно полезла вниз. - Не подумала, что он
может быть не один! Боже мой, сейчас голова заговорит, а там тетя Наташа! Она такая змея, что
мигом обо всем догадается!
- Ой, блин! Что делать-то будем?!
- Отвлеки их! Придумай что-нибудь! Надо уничтожить голову!
Я рухнула на увядшую траву и кинулась к парадной. На страхи времени не оставалось.
Лифт стоял где-то под самой крышей. Я прикинула, сколько времени он будет спускаться,
потом подниматься, и побежала вверх по лестнице. Какой это был забег! На тринадцатом этаже
я оказалась минуты через четыре; правда, сердце колотилось так, что было больно ребрам, в
глазах потемнело, во рту пересохло. Шатаясь, я выползла на площадку. Голова, моя прекрасная,
высокохудожественная голова одиноко красовалась напротив Сашиной двери. С горечью глядя
на нее, я прикидывала, сколько времени уйдет на то, чтобы ее уничтожить. В этот момент лифт
загудел и поехал вниз. Значит, в моем распоряжении оставалось минуты три.
Я положила трясущуюся руку на граффити. Сквозь четкие линии я нутром ощущала ее
живое тепло. "Исчезни! - приказала я, вкладывая в эту команду все душевные силы. -
Исчезни немедленно! " Как бы не так - голова осталась, где была, ее жизненный импульс был
таким же явственным. Я даже не могла установить контакта с собственным творением.
"Я не могу манипулировать с реальностью в таких условиях! - осознала я после
нескольких напрасных попыток. - Теперь действительно все пропало!"
Лифт поехал наверх.
Оставалось последнее средство. Я плюнула себе на пальцы и энергично провела ладонью
по рисунку. Четкие линии размазались, лицо стало уродливым и совсем неузнаваемым. Но
этого мало - изображение должно исчезнуть совсем. На следующий плевок в пересохшем рту
не хватило слюны. Я изо всех сил ладонью терла стену, но эффект был минимальным. Надежда
умирала на глазах.
Лифт остановился. Я услышала, как открываются двери, услышала шаги и глуховатый
ворчливый голос Саши. Теперь не осталось времени даже на то, чтобы убежать. Я стояла на
ватных ногах, опираясь о стену в покорном ожидании своей судьбы.
Шли секунды, но никто не приходил. Этажом выше щелкнул замок, хлопнула дверь.
Голоса замолкли, и в доме снова стало тихо. Я слегка удивилась, подождала еще немного... и
без сил сползла по стенке на пол. Слава богу! Как хорошо, что у меня нет памяти на цифры!
Я опять перепутала этаж.
"Значит, первый раз мы пришли не на двенадцатый, а на одиннадцатый, - думала я,
поднимаясь на ноги. - Получается, тринадцатый выше. Тут, наверно, во всем доме двери
полосатые. Все, хватит приключений. Никакая любовь не стоит таких нервов. Чувства
чувствами, а свое здоровье дороже. А Маринке я сейчас вломлю: и за идею, и за вторую идею, и
за то, что задержать их не сумела..."
С такими мыслями я вызвала лифт - пешком спускаться не было ни сил, ни смысла - и
поехала вниз.
Вечером, около половины одиннадцатого, когда я уже валялась в кровати с книжкой,
пришла мама и сказала, что мне звонит Марина.
- Ну чего тебе, предательница? - сонно спросила я.
- Нашла! - торжественно крикнула подруга в трубку.
- Чего нашла?
- Про синего твоего! Б мифологическом словаре, один к одному. Так я и знала, что это
демон! Слушай, читаю выдержки: "Тлалок - у ацтеков и сапотеков бог дождя... Является в
грозовом облаке... обитает в облачном дворце над Мексиканским заливом, насылает бури и
проливные дожди".
- И при чем тут мой синий? - удивилась я.
- Ты описание внешности послушай! "Изображается в виде высокого мужчины с кожей
цвета индиго... так... синее лицо, клыки ягуара... не замечала? Носит пугающую маску или
является в облике гигантского термита. Тело человеческое, сильное и красивое. Б одной руке
жезл, усаженный змеиными зубами - символ молнии, в другой стебель маиса. На голове
корона из длинных перьев или костяная, с острыми зубцами. Глаза полуприкрытые, тяжелый
мрачный взгляд... Бот! Всегда появляется сзади; если сопровождает вызвавшего его колдуна
или разговаривает с ним, то стоит за спиной". Кстати - требует человеческих жертв. Что
скажешь? В самое яблочко!
- М-да, - все, что смогла я из себя выдавить. Бессонница мне сегодня была обеспечена.
ГЛАВА 15
О расовых экспериментах и Кодексе мастеров
Несмотря на твердое решение не переживать из-за превратностей любви, все произошло с
точностью до наоборот. После этого приключения Саша стал моим наваждением. Весь мир
сфокусировался вокруг предмета моей любви; все им озарялось, через него выражалось, им
объяснялось. Он был невидимо разлит в воздухе, причем в районе Белой Башни его
концентрация увеличивалась настолько, что, казалось, случись что-нибудь с ним, и район
полностью изменится. Навязчивое желание видеть его стало менее болезненным, но не менее
сильным; хоть я и научилась жить без Саши, но он по-прежнему занимал мои мысли и чувства.
Все без исключения привлекательные парни были на него похожи, а все блондины казались мне
красивыми. Я вздрагивала при виде автомобилей марки "Нива", на которой ездил дядя Игорь; с
утра, проснувшись, мне было достаточно просто подумать: "Саша", чтобы обеспечить себе
хорошее настроение на весь день.
А вообще события развивались в соответствии со своими никому не известными целями,
когда утром примерно знаешь, что будет вечером, но если вдуматься, то именно того, что
ожидаешь, никогда не случается. Декабрь выдался холодным, бесснежным и как всегда
суматошным. Синий призрак не являлся мне уже больше месяца, а сама я его призвать не
могла, как ни старалась. Одолевавшее меня после выставки абстракционистов любопытство, не
находя пищи, понемногу завяло, и Князь Тишины переселился в область воспоминаний.
Понемногу я и думать о нем перестала. Меня занимали другие, более интересные и актуальные
вещи.
Саша, несмотря на все мои ухищрения, по-прежнему не обращал на меня внимания, так
что я всерьез задумала купить красные контактные линзы, чтобы хоть как-то заинтересовать его
своей персоной. Эзергиль угодила в неприятную историю. Почти месяц ее вызывали то в
милицию, то в другие места: оказывается, ее араб попался на какой-то антигосударственной
деятельности, и его в двадцать четыре часа выставили обратно в Египет. После этого Эзергиль
долго ходила мрачная и новым парнем обзавестись не торопилась, а наш директор Николаич
озаботился вопросом безопасности и внес вклад в борьбу с терроризомом, заведя в училище
охранника - здоровенного парнище в камуфляжных штанах. На первый взгляд, он был
отпетым дармоедом: целыми днями болтался по первому этажу, слушая плеер, или сидел в
буфете, глушил кофе и строил глазки девицам со старших курсов. Впрочем, когда я случайно
узнала, что он знает в лицо и по имени всех учеников, мой скептицизм поубавился. А когда
однажды при мне охранник распознал и выставил компанию иллюзионистов, прикинувшихся
комиссией из РОНО, я зауважала и его, и Николаича.
А еще у Маринкиной овчарки родилось пять щенков, и я недели две напрасно уламывала
родителей взять хоть одного; в училище начали готовиться к встрече Нового года, и надо было
придумывать маскарадный костюм пострашнее; и самое главное, я случайно узнала о
существовании Кодекса мастеров.
Было это так. Пришла я как-то раз в мастерскую пораньше с тайной целью
поэкспериментировать со своей внешностью и к большой досаде наткнулась на Ивана.
Мастерская была, против обыкновения, чисто прибрана и украшена бумажными гирляндами.
Особенно сильно пахло хлоркой, на окнах были налеплены кружевные бумажные снежинки: не
иначе как постарались подлизы-первогодки. Иван подозрительно покосился на меня и что-то
загородил собой.
- Да ладно тебе, - решив быть вежливой, сказала я. - Мне неинтересно, что ты там
делаешь. Могу даже отвернуться.
Иван поколебался и, наверно, решив, что я теперь все равно не уйду, отодвинулся.
- Глянь, как получилось, - хмуро попросил он, очертив руками круг. Б стенке
появилось что-то типа иллюминатора, из которого открывался довольно заунывный вид на
ковыльные степи. Пейзаж выглядел пустынным и безжизненным.
- И что? - удивилась я. - Ну, степь.
- Это не степь, - буркнул Иван. - Это берег Иордана.
Я фыркнула.
- И нечего смеяться, - обиделся он. - Я сам знаю, что похоже на степь. Откуда мне
знать, как оно должно выглядеть на самом деле?
- Новости посмотри, - посоветовала я.
- Там толком ничего не разглядеть. Сплошная пыль и автоматчики. А как выглядит
степь, уж мне ли не знать: каждое лето под Батайском отдыхаю.
Я пожала плечами:
- Твое дело. Только все равно местность какая-то тоскливая.
- Пейзаж ей, видите ли, не понравился! - продолжал бухтеть Иван. - А он и не должен
нравиться! Нормальная среда обитания для всяких подонков. Пусть поборются за
существование. А то совсем озверели на всем готовом. Как я их ненавижу!
- Кого?!
- Людей!
Я ничего не поняла, так и сказала Ивану.
- Чего ж тут непонятного! - желчно произнес он и начал печальную повесть Творца о
постигшем его горе и разочаровании. В Банькином домене дела развивались, мягко говоря,
неважно. Виноваты были, разумеется, потомки Адама и Евы.
- Сначала я все контролировал, но сама понимаешь, постоянно держать их под
наблюдением никаких сил не хватит. У первых, Адама, Евы и их детей, все было великолепно
- и неудивительно. Сколько сил и нервов я в них вложил! Выросли умные, образованные,
почтительные. А уж меня как обожали, просто преклонялись, насмотреться не могли. Бывало,
явишься, а они млеют, к одежде тайком прикасаются, норовят ботинок поцеловать...
- Ишь ты! - невольно позавидовала я. - Приятно, наверно?
- Не то слово. Дети у них были отличные ребята, особенно Каин. Помнишь тот эпизод,
когда бог принял жертву Авеля, а от Каиновой отказался?
- И Каин его убил из ревности, да?
- Я принял обе жертвы. Правда, парни все равно поссорились. Каин надавал Авелю по
шее за то, что он все время вылезал вперед старшего со славословиями. В следующий раз я
заглянул туда и вижу, что Каин построил алтарь в виде каменной башенки и поджарил на нем
такого барана, что у меня аж слюнки потекли, а Авель увил свой жертвенник плющом и со всем
своим семейством полдня распевал перед ним гимны в мою честь - кстати, очень неплохие. Я
послал обоим благожелательные знамения в знак своего одобрения...
Дальше события развивались по нарастающей. В общем, как я поняла, Ивана погубили
лесть и собственное тщеславие. Время в его домене шло быстро, первые люди интенсивно
плодились и размножались, и скоро райский сад стал для них тесноват. Поначалу Иван даже не
заметил, что потомки Каина и Авеля поселились отдельно. Он отмечал только различия в
культуре и радовался, поскольку культура обоих народов была построена на почитании Творца.
Каиниты называли его Всепожирающим, Свирепоглазым, Круторогим и прочими пышными
именами, возводили в его честь треугольные пирамиды и приносили обильные кровавые
жертвы, в годы особых несчастий - человеческие, на что Иван смотрел сквозь пальцы.
Потомки Авеля жили разрозненными селениями в тропических лесах и горах, куда их
вытеснили более общественно организованные каиниты. Они строили индивидуальные алтари,
украшали их цветами и росписями, воскуряли благовония и устраивали многодневные
музыкально-танцевальные фестивали в честь Великой первопричины и Лучезарного столпа. И
все шло своим чередом, пока однажды Иван, заглянув в свой домен, не обнаружил там
гражданскую войну. Точнее, бойню. Регулярные войска каинитов вылавливали по джунглям
потомков Авеля и азартно жгли их на собственных увитых зеленью алтарях, вознося славу
Творцу.
Иван был шокирован и, мягко говоря, возмущен.
- Чего им не хватало? - горько вопрошал он. - В раю ведь жили, не где-нибудь. Ни
тебе труда в поте лица, ни борьбы за существование. На всем готовом жили, знай только, мне
молитвы возноси и духовно совершенствуйся. И вдруг такие инстинкты полезли. Короче, я
понял - зажрались. Силушку некуда девать. А может, скучно стало. Подумал я и решил, что
эти ничтожные рая недостойны.
- И создал им степь, - хихикнула я.
- По сути это пустыня, - поправил меня Иван. - Место испытаний. Как гласит
пословица, земля и не таких засранцев исправляла.
- Они уже там живут? - с любопытством спросила я. - Покажи обитателей-то.
- Запросто.
Иван исподлобья глянул в иллюминатор. Картинка сместилась, и курган, маячивший у
горизонта, оказался в центре. Вокруг него стояли разноцветные палатки, во множестве сновали
туземцы.
- Это каиниты, - пояснил Иван. - Их страшное количество развелось, просто не знаю,
как они себя прокормят. А вот потомков Авеля я и сам пока не нашел. Еще в раю наловчились
прятаться, следопыты несчастные.
Я пригляделась к поселенцам поближе и содрогнулась. Бледные рахитичные личности с
длинными кривыми носами и красными вампирскими губами от уха до уха напоминали
компанию зомби. Одеты они были в белые одежды, уложенные изящными складками, что к
ним совершенно не шло. Некоторые, впрочем, разгуливали в древнегреческих доспехах -
наверно, это были начальники.
- А почему у них лица такие уголовные? - спросила я.
- Кто ж они, по-твоему? - ухмыльнулся Иван. - Я же сказал, ссыльные. Физический
труд на свежем воздухе, борьба за выживание - звучит примитивно, но какая глубокая
мудрость заложена в этих простых вещах!
- Хватит демагогии. Подумай сам, разве можно ожидать добра от таких харь? У них ведь
нечеловеческие лица...
- Какие были в Библии, такие и сделал.
- Не может быть!
- Пожалуйста, могу доказать.
Иван полез в сумку и достал оттуда глянцевую ядовито-зеленую книгу. На обложке, в
обрамлении абстрактного пейзажа красовался некто в белом, с разными глазами и с прической,
похожей на растревоженный выводок змей. Сверху была надпись по-английски: "Библейские
рассказы для детей".
- А-а-а, - протянула я, разглядывая жутковатые иллюстрации, коих там было немало. -
Теперь все ясно. Конечно, твое дело, но я бы в качестве примера взяла что-нибудь более
классическое. Например, картину "Явление Христа народу". Сходи в нашу библиотеку, там
наверняка полно альбомов с иллюстрациями.
- Делать мне нечего. Хотя погоди... Броде у Антонины где-то был альбом по истории
искусства, - вспомнил Иван.
- Отлично, сейчас я тебе и покажу...
Недолго думая, я направилась в сторону "учительской" - крошечной каморки, где
Антонина хранила всякое барахло и пила чай между занятиями.
- В столе посмотри, - посоветовал Иван. - Только быстро. Она терпеть не может,
когда в кладовку заходят без спроса.
В каморке было темно, только в полоске света, проникающей из мастерской, виднелись
очертания захламленного письменного стола и кресла.
- Свет не включай, - посоветовал Иван, заглядывая в каморку. - А то она еще с улицы
увидит. Бот там, в левой тумбе.
Я подергала дверцу.
- Но она закрыта!
- Ключ висит на лампе. Вставь его и поверни два раза.
Я заколебалась. Вторжение в запертый стол - это уже напоминало кражу со взломом. Но
отступить не позволяла гордость. Я повернула ключ и с натугой вытащила из недр стола целую
папку разноформатных книг. Они тут же выскользнули из рук и с грохотом рассыпались по
всему полу.
- Ты что, обалдела?! - сделал страшные глаза Иван. - Быстро собирай и пихай
обратно!
- Хоть бы помог, - огрызнулась я, лихорадочно сгребая книги. - Ради тебя же
стараюсь.
Иван оглянулся на окна и неохотно шагнул в кладовку. Несколько минут мы с пыхтением
засовывали книги в стол, а они оттуда упорно высыпались. За этим суматошным занятием я не
забывала искать искусствоведческий альбом, но ничего подобного не попадалось: в основном
дизайнерские журналы и каталоги выставок, книги типа "Высокотемпературный обжиг и
глазирование" и "Искусство резьбы по дереву", красиво изданные "Мифы Древнего Востока",
какие-то растрепанные тетрадки...
Из пачки тетрадей выпал лист и, описав в воздухе круг, спланировал на пол. Я подняла
его, собираясь засунуть куда-нибудь в глубь пачки, но невольно задержала на нем взгляд. Лист
был забавный. Похоже, он представлял собой ксерокопию страницы из какой-то старой книги.
Три четверти занимала картинка: на траве невозмутимо возлежала обнаженная девушка с
плохой фигурой, а из макушки ее росло ветвистое дерево. Сверху в разрисованной виньетками,
факелами и розами рамочке виднелась надпись "Instructio de arbore". Снизу мелким почерком
было написано по-русски:
"Взгляни мысленным взором на то, как растут невысокие колосья пшеницы во всех
подробностях, и ты поймешь, что способна посадить дерево творения".
Дальше стоял восклицательный знак и приписка: "Это - суть активного воображения,
которое приводит процесс к реальному действию".
- Как ты думаешь, что это значит? - озадаченно спросила я.
Иван уткнулся в рисунок и издал шип, достойный доисторического ящера:
- Откуда он вывалился?!
- На, ищи. - Я протянула ему пачку тетрадок.
Пока Иван в них лихорадочно копался, я рассматривала картинку и размышляла.
Совершенно очевидно, что запись имела прямое отношение к творчеству - не в общем смысле,
а именно к Чистому, которым занимались мы. Меня охватило ощущение, что я нашла нечто
секретное и очень важное. "Да это, можно сказать, про меня, - вдруг с волнением подумала
я. - Дерево творения - это типа моей сакуры..."
- Нашел! - почти крикнул Иван, извлекая на свет тетрадь и с гордым видом
демонстрируя ее мне. Тетрадь выглядела необычно: из грубоволокнистой бумаги, в прозрачной
желтоватой суперобложке с золотой надписью: "Aurum eternum".
- Что это? Дай посмотреть! - потребовала я, протягивая руку за тетрадью.
- Перед тобой, - высокопарно произнес Иван, отдергивая тетрадь, - легендарный
Кодекс мастеров Чистого Творчества. Точнее, выдержки оттуда. Наверно, Антонина
выписывала для собственного пользования. Для учеников, к твоему сведению, - добавил
он, - сей документ запретен. Почему - не знаю. Но определенные догадки у меня есть, и я
собираюсь поискать им подтверждения.
Иван принялся листать тетрадь. Передо мной замелькали страницы, исписанные мелким
корявым почерком Антонины. Судя по тому, что записи были сделаны разными чернилами, их
заносили в тетрадь урывками.
- А почему Кодекс легендарный?
- Потому что его никто не видел. Среди старшекурсников ходят сплетни, что его
скрывают специально, потому что правила творения, по которым обучаемся мы, и те, что
записаны в Кодексе, - две большие разницы. Я всегда это подозревал...
Заинтригованная, я заглянула Ивану через плечо. Записи были малопонятные, иные даже
не по-русски.
- О чем там речь?
- Да так... типа словаря. Термины всякие, - отмахнулся Иван, листая тетрадь. - Мне
нужно совсем другое. Законы, правила...
- "Активное воображение", - прочитала я вслух. - "Сила видимого и невидимого"...
"Vera Imaginatio - материя, которая формируется с помощью иллюзии". Ни фига себе!
Получается, между материалистами и иллюзионистами нет особой разницы? Не переворачивай,
это же интересно...
- Отвянь... Вот! Нашел!
Иван торжественно ткнул пальцем в текст и прочитал:
"Если у тебя есть истинный дар..."
Резкий взвизг открываемой двери поразил нас, как гром небесный, а шквал холодного
воздуха, ворвавшийся в кладовку, приморозил к полу. Но это были сущие пустяки по
сравнению с ледяным взглядом Антонины.
- Это что еще такое?! - рявкнула она.
"Господи, как я ненавижу, когда на меня орут", - тоскливо подумала я.
- Как называется это свинство?!
...Закладка в соц.сетях
