Жанр: Фантастика
Князь Тишины 1. Князь тишины
...персона. Я делала шаг вперед, а она, вежливо и непринужденно, шаг назад. Ну и ладно,
подумала я, тоже мне, вещь в себе, и даже не обиделась - разве можно на нее обижаться?
Только любоваться издалека. Такая уж она есть.
А вот с Иваном у меня сложились отличные отношения. Причин тому несколько: он почти
мой ровесник и по поведению самый обычный парень, в отличие от спесивой Катьки и
загадочной Эзергили. С первого взгляда его можно принять за классического ботаника. Он
молчаливый, начитанный, старательный и последовательный. Реагирует на все как-то
замедленно; если погружен в работу, то уж целиком, и не докричаться до него никакими
силами. Но я довольно быстро раскусила его. Никакой он не ботаник - просто ему интересно
то, что другие не видят, и притом он гораздо умнее остальных. И, как у любого умного парня,
тараканы у него в голове тоже специфические...
Как-то я пришла в мастерскую раньше времени и разговорилась с ним, чтобы чем-то
время занять - начала расспрашивать об Антонине, о девчонках... Иван отвечал в своей
манере - вяло и замедленно, явно стараясь отделаться от меня - пока речь не зашла о нашем
обучении демиургии. Тут он внезапно разгорячился - должно быть, я задела больную тему.
- Конструирование реальности здесь поставлено отвратительно! Наш единственный
метод - плутать в потемках, - возмущался он. - И все потому, что никто ничего толком не
знает. Да и методики как таковой просто нет. Мы учимся, как подмастерья у какого-нибудь
средневекового церковного художника. Мастер намечает контуры, мы раскрашиваем. Мастер
надевает деревянные крылья на ребенка и говорит: "Рисуйте ангела". Мастер ставит перед нами
свою картину и говорит: "Сделайте копию, а лучше несколько, пока не получится в точности,
как у меня". И никакой теории, как будто философия и механика искусства стоят на месте!
- Но так все учатся, - возражала я. - Загляни к живописцам или скульпторам. Да ты
разве не помнишь начальный курс? Везде то же, что и у нас. Помнишь девиз: "Учимся у
природы"?
- В том-то и дело! - свирепо восклицал Иван. - То, о чем ты сейчас говорила -
учиться у природы, - основной принцип для обычного художника. Но для мастера реальности
это самый бездарный и примитивный метод из всех возможных...
- Это же не я, это над дверями написано! - защищалась я. - Думаешь, меня это радует?
Я бы с удовольствием создала мир по собственным законам, как мне нравится, но разве
Антонина позволит?
- Да не о том речь, - отмахнулся Иван. - Зачем создавать все эти бесконечные модели,
которые на самом деле - повторение одной, самой первой? Вот ее-то и надо изучать! Все силы
на это бросить, и мы за месяц добьемся большего, чем за все время существования нашей
студии.
- Не поняла? - действительно не поняла я. - Что за первая модель?
- "В начале сотворил Бог небо и землю. Земля же была безвидна и пуста... и Дух Божий
носился над водою... " - с легким вызовом процитировал Иван. - Единственная известная
нам работающая модель. Плохо ли, хорошо - другой вопрос.
Я посмотрела в горящие глаза Ивана, и в душу мне закралось подозрение.
- Ты что, предлагаешь нам здесь Библию изучать? Ты случайно не сектант?
Иван выразительно посмотрел на меня, взглядом дав понять, что он обо мне думает.
- В отличие от прочих собравшихся здесь личностей со способностями к демиургии, я
умею мыслить, - холодно произнес он. - Анализировать и делать выводы. Вы можете
сколько угодно копировать вид за окном. Или населять крылатыми кентаврами лавровишневые
леса. Я реконструирую модель мира в целом. Посмотри сюда.
Он подошел к верстаку и очертил ладонями невидимую полусферу. Под его руками
воздух завибрировал, стал синеватым и светящимся, и на поверхности верстака что-то
зашевелилось.
- Ой, какая прелесть! - воскликнула я, когда разглядела, что находилось в этой синей
полусфере. А был там целый мир, словно фотография земли из космоса, только живая, яркая и
подвижная. Этакая кукольная планетка.
- Так-то! - гордо заметил Иван. - Вот пример серьезного комплексного подхода к
проблеме. А то некоторые создадут пустыню, потом стоят посреди нее и думают - куда это
меня занесло? И как отсюда выбираться?
- Я теперь поняла, чего ты хочешь. Сначала - как там? - небо и землю, потом свет и
тьму, потом зверей...
- И на седьмой день человека, - кивнул Иван. - Самая простая и проверенная из
возможных схем.
- То есть ты, типа, Бог?
- А то кто же?
Я была поражена: оказывается, Катькино самомнение - сущая мелочь по сравнению с
манией величия, которой страдал Иван.
- Что, и я Бог?
Иван надменно усмехнулся:
- Ты пока нет. Так, некрупный начинающий демон.
Я расхохоталась, почему-то чувствуя себя польщенной.
- На самом деле, мы все тут начинающие боги, - с полной серьезностью добавил
Иван. - И к этому надо относиться ответственно. Не тратить времени на ерунду.
- А эта твоя сфера и все, что в ней, - оно настоящее? То есть реальное?
- Разумеется, - пожал плечами Иван. - Уж реальность-то от иллюзии я отличу.
- А... - В голове у меня теснились вопросы. - Ты так и пойдешь по тексту Библии, да?
Райский сад, Адам и Ева? Чего там еще... забыла...
- Ну да. Фантазировать не вижу смысла. Схема передо мной, со всеми ее недочетами и
перегибами. Думаю, я смогу избежать большинства проколов ее автора, если правильно
расставлю акценты и не буду создавать провоцирующих ситуаций.
Я покосилась на планетку в синей сфере, и неожиданно моя душа преисполнилась
глубоким сочувствием к ее будущим обитателям.
- Хочешь создать рай на земле, что ли? Идея не новая. Я бы даже сказала, извини,
банальная. И ничем хорошим это не кончится.
- Понимаешь, - задумчиво сказал Иван, - я не единожды читал Ветхий Завет, и мне
совершенно ясно, что главный фактор, не дающий людям жить спокойно и счастливо, -
вмешательство свыше. Это все равно, как если бы ты сочинила симфонию, а во время концерта
непрерывно останавливала бы то одного, то другого музыканта и говорила: "Играй
по-другому" - или вообще гнала бы его, чтобы посмотреть, как остальные выкрутятся. А
потом бы еще и злилась, что все получается не так, как задумано. Весь-то фокус в том, что наш
мир создан вовсе не для того, чтобы людям жилось здесь спокойно и счастливо, а для
совершенно других, неизвестных нам целей. Может, чтобы проверить нас на живучесть, я не
знаю. Мой же мир будет изначально создан для блага его обитателей. В этом оригинальность
моей идеи.
- А Антонина что говорит? - поинтересовалась я. - Нам ведь вроде нельзя пока
творить живые существа?
- У меня ее персональное разрешение, - надменно ответил Иван. - Я пришел к ней с
этим проектом и сказал, что если мне не позволят его воплощать, то я поищу другую
мастерскую. И ей ничего не оставалось, как согласиться. Знаешь, будущими мастерами моего
уровня не швыряются.
Я призадумалась. В этой ситуации крылся какой-то подвох. Такое смиренное поведение
было явно не в стиле Антонины. В мастерскую Иван пришел с курса мастеров реальности, где
ничем не прославился. На общих занятиях по демиургии Иван ничего выдающегося тоже пока
не сотворил: по слухам, его работы были гораздо слабее Катькиных, не говоря уж о работах
Эзергили. И именитых родственников у него вроде не было. Почему же он настолько легко и
быстро добился такой существенной уступки?
- Ладно, как знаешь, - сказала я. - В любом случае, интересно, что у тебя выйдет.
Вот такие мы, ученики. А теперь расскажу вкратце о доменах. Потому что домен для
демиурга, как ракушка для улитки, - по отдельности они существовать не могут. Только я
одна, как слизень, так и хожу без домена и не особенно рвусь его заиметь. А почему, станет
ясно из моего рассказа.
Создание домена было темой первого урока демиургии, на котором мне довелось
присутствовать. Как я узнала впоследствии, лекция о доменах проводилась специально для
Ивана. Остальные могли послушать и принять к сведению, а мне так и вообще было рано все
это знать. Но такой уж здесь принцип обучения - программа общая, но каждый идет в своем
темпе и выбирает, что ему нужно.
Домен - это личное владение демиурга, его собственный мир, в котором он -
Бог-творец и дух места. Как рассказывала Антонина, миров можно наплодить сотни, но
доменом будет только один. Его особенность в том, что он как-то связан с творцом, на
глубинно-личностном уровне, и эта связь чуть ли не обратная. Как, например, у дриады:
срубишь дерево - погибнет дриада, убьешь дриаду - засохнет дерево. Как я поняла, создаешь
пространство как бы из себя. То, что называется "вкладывать душу", только в буквальном
смысле.
Работать над доменом надо вдумчиво и постоянно. То есть моя кислотная пустыня -
никакой не домен, а так, как выразилась Антонина, "недержание подсознания". И еще - у
демиурга домен должен быть обязательно. Он для него база, шлюз для дальнейшего
проникновения в тайны материи и творчества. В чужой домен постороннему можно попасть
только с позволения владельца. (На этом месте Эзергиль скорчила хитрую гримасу и
подмигнула Погодиной, а Катька незаметно ущипнула ее за ногу, смотря на Антонину
лживо-преданным взглядом.) А там, внутри, каждый волен творить все, что захочет. Но не
людей.
Посреди лекции к нам заглянула мелкая девчонка и сообщила, что Антонину зовут к
директору. Она вышла, и разговор сразу оживился. Погодина спросила Ивана, как он назовет
свое владение, а когда он с важностью сообщил: "Ойкумена" - тут же переделала Ойкумену в
"Ванькину домену". Я вцепилась в Эзергиль с расспросами, однако узнала мало интересного.
Про свой домен Эзергиль рассказывать отказалась, при словах "домен Антонины" расправила
плечи и загадочно улыбнулась. Насчет Катькиного владения сказала, что оно называется "Дом
Эшеров", что место это мрачное и опасное, и лучше туда без приглашения не соваться.
- Готический замок, что ты хочешь? В подвале Франкенштейн, на чердаке Дракула, а в
башне Погодина занимается черной магией при полной луне.
- Как романтично! - вздохнула я.
- А оборотня в парке встретить не хочешь? Говорят, они у нее водятся.
- Разве он может мне что-то сделать? - усомнилась я. - Разве что напугать. Он же
ненастоящий.
- Как - ненастоящий? - изумленно взглянула на меня Эзергиль. - Чем мы тут,
по-твоему, занимаемся? Ненастоящие по средам, в двенадцатом кабинете, на спецкурсе
миражей. Подойди-ка к Катьке и скажи, что ее оборотень ненастоящий...
- Ась? - повернулась к нам Погодина, глядя на меня с нехорошим любопытством. -
Девушка хочет увидеть оборотня? Это мы устроим...
- Не соглашайся, - быстро сказала Эзергиль. - Сожрет он тебя с потрохами и не
подавится. И следов не найдут. Поэтому-то в чужие домены и нельзя соваться без разрешения
хозяина. В каждом мире - свои законы.
Я пожала плечами. Честно говоря, не верилось, но и экспериментировать пока не
хотелось. Но тем не менее все это было дико увлекательно. Да, кажется, спецкурс Д оказался
стоящей штукой!
- Мне тоже хочется свой домен, - заявила я, решив сменить тему.
Погодина и Эзергиль переглянулись и обидно рассмеялись.
- Это будет сосновый лес, - торопливо продолжила я, не дожидаясь комментариев. -
Такой древний, чтобы самые древнейшие чащи казались рядом с ним молодыми
лесопосадками. И чтобы со всех деревьев мох свисал, а под корнями можно было пройти, не
нагибаясь. Почва - розовый песок. Грибы там будут повсюду расти здоровенные: зеленые,
голубые и коричневые с золотыми крапинками.
- Мухоморы? - с интересом спросил Иван.
- Еще там будут жить большие пауки. Такие все мохнатенькие...
- Белые и пушистые, - подхватила Эзергиль.
- ...Нет, бежевые с розовыми коготками, и у каждого на спинке будет узор в виде
черного глаза. И паутина такая перламутровая, целые волейбольные сетки высоко между
соснами, а на солнце она будет сверкать золотыми каплями...
- Ядовитые пауки-то? - опять встрял Иван.
- Смертельно, - подумав, сказала я. - Укушенный начинает переваривать сам себя и
умирает в страшных муках. Но меня они кусать не будут. Меня они будут любить, тереться
спинками и курлыкать...
Погодина что-то прошептала на ухо своей соседке. Эзергиль почесала в затылке и
задумалась. Катька опять принялась шептать. "Давай я!" - расслышала я. "А я говорю, не
надо!" - "Такой порядок!" - "Кто угодно, только не ты". - "Тогда сама".
Иван навострил уши и пересел поближе. Я замолчала.
- Ты болтай, болтай, - подбодрила меня Катька. - Мы слушаем.
Я слегка обиделась, но продолжала, поскольку мысли еще теснились у меня в голове и
надо было от них избавиться:
- Там будут необыкновенные закаты. Вот у меня дома в окне солнце заходит так, как
будто весь мир сжигает напоследок, и вгоняет меня в ужасную депрессию. А в моем домене
лучи заходящего солнца будут... как сказать?.. преображающими. Каждый закат будет казаться
концом мира, а каждое утро мир будет рождаться заново.
- Ничего, живописно, - одобрила Эзергиль. - А что-нибудь еще там будет, кроме
закатов, пауков и мухоморов?
- Я пока не придумала. Не все же сразу. Хотя вот еще: ручьи с радужной водой.
- Почему радужной? От солярки, что ли? - съязвила Погодина.
- Нет, они генерируют радугу, - принялась фантазировать я. - При ударе молнии в
воду возникает вертикальный канал...
- Ну, завралась! - прокомментировал Иван, отползая на прежнее место.
Эзергиль положила ему руку на плечо и вернула обратно.
- Геля, действительно, хватит болтать. Переходи к делу.
- В смысле?
- Покажи нам домен-то!
Я растерялась.
- Это же просто фантазии...
- В этой мастерской, - наставительно произнесла она, - просто фантазий не бывает.
Каждая твоя осознанная мысль вызывает изменения реальности. Ты еще не въехала?
Я глубоко задумалась, но так и не поняла, чего от меня хочет Эзергиль. Погодина и Иван
выжидающе смотрели на меня, как будто я должна была что-то сделать прямо сейчас.
- Короче, в лес когда пойдем? - нетерпеливо спросил Иван. - Я хочу набрать
мухоморов с золотыми пятнышками.
- А я хочу посмотреть на пауков, которые трутся спинками и курлычут, - сообщила
Погодина. - Вот мой оборотень почему-то не хочет проявлять ко мне нежность, сколько я над
ним ни бьюсь...
- Что мне делать-то? - спросила я, обращаясь к Эзергиль.
Она только плечами пожала.
- Ты сама должна знать. Я не поняла, ты как очутилась на спецкурсе демиургии, если не
знаешь базовых вещей?
Я почувствовала, что вот-вот впаду в отчаяние. Действительно, болтать несложно, но
откуда я возьму настоящий лес? Даже чтобы создать какую-нибудь тварь в мастерской
реальности, мне надо было представить ее во всех подробностях, включая внешний вид,
анатомическое строение, привычки и характер; надо было знать, чем она питается, какой образ
жизни ведет, и нет ли у нее аллергии на хлорку, которой в мастерской моют полы. А если
целый лес, со всеми зверями, растениями и минералами! Да это работы на год.
Тут мне пришла в голову неплохая мысль: не создавать лес с нуля, а представить, что он
уже где-то есть, и входить в него постепенно, как человек идет по тропинке. Где-то внутри
зашевелилось ощущение, что такой способ может сработать. Я восстановила в памяти образ -
первый, самый яркий, с которого все началось: три гигантские сосны, освещенные малиновыми
лучами заходящего солнца, растут на скалистой гряде. Между переплетенными корнями
петляет тропинка. Семейство разноцветных грибов источает пряный дурманящий запах. С
ветки на ветку перепорхнул бежевый паук, выпуская из себя золотистую нить будущей
паутины...
- Пошли, - приглушенно сказала я, направляясь к выходу из мастерской.
Демиурги толпой двинулись за мной. Я распахнула дверь. Все-таки до последнего
момента я опасалась, что у меня ничего не получится. Но за дверью был он - мой лес.
Стройные сосны в густой паутине, багровое небо, стрелы заката.
- Чего застряла? Дай и другим посмотреть. - И Погодина спихнула меня с крыльца.
- Это неправильный лес!
Мы с Эзергиль стояли на повороте тропинки. Иван шуршал в кустах в поисках грибов,
Погодина убежала куда-то вперед в погоне за взъерошенным нервным пауком. Эзергиль стояла
и разглядывала сосны с таким видом, будто ее ничто не интересует.
- Я говорю, лес не тот!
- Как не тот? - лениво переспросила Эзергиль. - А какой?
- Чужой. Я все представляла... не совсем так. Сосны должны быть кряжистые, а не
стоять стеной. Потом, оттенок неба. И вообще, это место мне незнакомо.
- Приехали! - Иван вылез из кустов с куском сине-зеленой грибной шляпки в руках. Из
слома капало нечто неприятно похожее на венозную кровь. - А как мы отсюда выбираться
будем?
- Через дверь, - не подумав, ляпнула я.
Иван заржал и снова ушел в кусты. Оттуда донесся треск и подозрительное чавканье.
- Действительно, выход не продуман, - заметила Эзергиль, - и вообще ничто не
продумано. Это тебе еще аукнется. Причем в ближайшем будущем.
- Что теперь делать? - всерьез заволновалась я.
- Не знаю. Твой же лес, - хладнокровно сказала Эзергиль. - Но обрати внимание, что
солнце скоро зайдет. Или у тебя страна вечного заката?
- Нет, - нервно ответила я, оглядываясь по сторонам. И впрямь, темнело в лесу
буквально на глазах. Куда же делась Погодина, подумалось вдруг мне.
- А пауки твои, - продолжала Эзергиль, - они только тебе курлычут или всем, кто с
тобой приходит? Кстати, чем они обычно питаются?
- Кого поймают, тем и питаются, - буркнула я. - Куда эту темненькую, в смысле
Погодину, унесло? Давай покричим, вдруг она заблудилась!
Мы немного поорали, но отклика не дождались, только из кустов вылез Иван. Я с ужасом
увидела, что он ест гриб.
- Съедобный? - быстро спросила Эзергиль, перехватив мой взгляд.
- Не знаю, - с трудом произнесла я.
- А кто знает? - укоризненно сказала Эзергиль. - Иван, у тебя голова на плечах есть
или как?
- Не смог удержаться, - промямлил Иван, дожевывая шляпку. - Пахнет так, что
перестаешь соображать напрочь. А на вкус, между прочим, как картон.
- Так зачем ты его лопаешь?!
- Остановиться не могу.
- А как вообще? Живот не заболел?
- Пока нет. Только пить очень хочется.
- Поищем воду? - предложила Эзергиль. - Полагаю, нам тут предстоит заночевать.
- Только не это! - категорически заявила я. - Будем искать выход. Давайте для начала
пойдем вперед по тропинке. Может, встретим Погодину, а то я за нее начинаю переживать.
Втайне я надеялась все-таки найти то место с тремя соснами. Мне думалось, что стоит там
оказаться, как все наши проблемы сразу решатся. Я уже и сама не рада была, что придумала
этот волшебный лес. Что-то мне подсказывало, что он себя еще покажет.
За поворотом ничего не изменилось: все те же корабельные сосны стеной по обе стороны
тропы. Закат почти догорел, только в верхушках сосен отсвечивали зловещие малиновые блики.
Под деревьями было уже так темно, что мы начали терять тропинку. Но вскоре я с удивлением
заметила на земле светящиеся салатные пятна: это фосфоресцировали грибы. Подняв голову, я
обнаружила, что паутина тоже наливается розовым светом. Зрелище было красивое и
страшноватое.
- Я этого не создавала, - вслух подумала я.
- Еще как создавала! - возразила Эзергиль. - Когда не утруждаешь себя детальным
продумыванием жизненного пространства и пускаешь все на самотек, то из подсознания
вылезают такие штуки, что нарочно не придумаешь.
- Пить хочу, - жалобно сказал Иван.
- Куда ты завел нас, Сусанин-герой? Отстаньте, заразы, я сам тут впервой! -
процитировала Эзергиль. - Ну, где обещанный ручей с радужной водой?
Я молча прибавила шагу. Паутина освещала лес жутким холодно-розовым цветом. В
подлеске кто-то шуршал и клацал зубами. "Мы выйдем к трем соснам! - повторяла я себе как
заклинание. - А я говорю, выйдем!"
- Отрежем, отрежем Сусанину ногу! - изгалялась Эзергиль. - Не надо, не надо, я
вспомнил дорогу!
- Тихо! - остановилась я. - Слышите - там, впереди?
Лес наполнился скрипом и шорохом, как будто ветер зашелестел в колючих кустах. Из
отливающей малиновым темноты выкатился черный ком, за ним второй, третий... Пауки!
Словно подчиняясь беззвучному зову, они со всех ног стремились к одной точке пространства.
Когда первый паук вышел на финишную прямую, я запоздало сообразила, что этой точкой была
я.
- Пошли вон!
Мой жалобный возглас пропал впустую. Пауки льнули к моим ногам, как лучшие друзья
после долгой разлуки, уже не чаявшие встречи. Они терлись об меня и вовсю курлыкали,
пихаясь и плюясь друг на друга ядом. Самые преданные ловко взобрались мне на плечи, обняли
за шею всеми своими мохнатыми лапами и замерли, нежась.
- Эзергиль, - прошептала я, стараясь не дышать. - Сними их с меня!
Компания, стоя в отдалении, давилась от хохота.
- Я бы с радостью, да вот боюсь, покусают, - ответила Эзергиль сквозь смех. - А себя
переваривать как-то неэстетично...
- Это определенно любовь! - комментировала невесть откуда взявшаяся Погодина. -
Ой, смотрите, на голову полез! Гнездо вьет!
- Гелька, не тушуйся, - усмехаясь, советовал Иван. - Почеши спинку вон тому
большому, с красными глазами, а то он, по-моему, недоволен - как бы кусаться не начал...
Я переминалась с ноги на ногу, пытаясь сохранить равновесие в толпе мохнатых тварей.
Паук, угнездившийся у меня на голове, свесил лапы и окончательно загородил мне обзор.
- Да помогите же! Ах, сволочи!
- Это к кому относится? Надеюсь, к паукам? - услышала я голос Погодиной. - Нет уж,
дорогуша, сама бреда собачьего нагородила, сама и выпутывайся. Пошли, ребята?
Голос Эзергили прозвучал неразборчиво - кажется, она возражала.
- Что тебя смущает? - Катька искренне удивилась. - Ты же видишь, что она ноль.
Пусть на своей шкуре прочувствует, каково это - творить миры. Может, сделает правильные
выводы. А то всякие стремятся пролезь туда, где им в принципе не положено... Ай! Черт! Что
вы ржете, паразиты?
Из-за паучьих лап мне было не видно, что там произошло, но любопытство разобрало
меня до такой степени, что я почти не дрогнувшей рукой сняла с головы паука и посадила его
на землю.
В паре метров от меня стояла Катька, держа руку на отлете и глядя на нее с испугом и
отвращением. На руке, вцепившись когтями и зубами, висел мохнатый бежевый паук и мрачно
поглядывал на нас блестящими серебряными глазками.
- Вот гад... подкрался и прыгнул, - пробормотала Погодина. - Ну же, отцепите его от
меня.
Эзергиль покачала головой:
- Не иначе как за хозяйку вступился. Ну, готовься, подруга, к неприятным ощущениям в
области желудка. Покажи-ка зверя. Надо же, как впиявился! Ванька, надо его снять, что ли.
Иван молча шарахнулся от злобной твари.
- Тогда ты, Гелька.
Вместо ответа я мстительно расхохоталась.
- Ты сама говорила, что они тебя любят, - с укором сказал Иван. - Так докажи.
- Еще чего, - с вызовом сказала я. - Если она такая крутая, так пусть сама и
выпутывается из моего собачьего бреда.
Эзергиль вздохнула и с неохотой протянула руку, чтобы взять паука за шкирку. Хищный
выродок тут же отпустил Катьку, подпрыгнул, лязгнул зубами и попытался вцепиться ей в
ладонь. Она едва успела отскочить. Паук, промахнувшись, шлепнулся на землю. Тут подоспел
Иван и поддал паука ногой, как мяч. Паук с писком улетел в заросли грибов.
- Фу! - вздохнул Иван. - Отделались. Господи, пить-то как хочется! В горло как песку
насыпали.
- Мне плохо, - умирающим голосом сообщила Погодина, оседая на землю.
- Надо уходить, - озабоченно сказала Эзергиль. - Судя по светящейся паутине, эти
твари охотятся по ночам.
Я вцепилась себе в волосы, распихивая ногами пауков. Они обиженно пищали и не
расходились. Мысленно я уже дала зарок поставить крест на демиургии, если выберусь из
своего домена живой.
- Эзергиль! - воззвала я в отчаянии. - Спасай! Как выходят из домена?
- Ты правильно сказала - через дверь.
- Где же тут дверь?!
Эзергиль засмеялась. Должно быть, мне показалось в полутьме, подумала я. Как можно
смеяться, когда рядом умирает от жажды Иван и сама себя переваривает Погодина? Что за
душевная черствость?
- Есть такие двери, в которые выходят только один раз. Кстати, их большинство, -
сказала Эзергиль. - Следовательно, когда создаешь мир, первое, что надо обеспечить, -
удобный и безопасный выход. Эй, Катька, хватит умирать. Паук был не ядовитый.
Распластавшаяся на тропе Катька издала стон и приподнялась.
- Я вам это еще припомню, - пообещала она. - Со мной такие шутки даром не
проходят. Блин, как рука-то болит!
- И поделом, - пробормотала я. - Мало тебя покусали.
- Если бы ты в самом деле умудрилась создать домен, мы бы тут все к утру
скончались, - насмешливо заявил Иван, помогая Катьке подняться.
Тут до меня дошло. Ух как я разозлилась!
- Вы разыграли меня, паразиты! Лес ненастоящий! Так я и думала - что-то здесь
неправильно...
- Лес настоящий, - возразила Эзергиль. - Я сделала эту модельку по твоему описанию.
Кое-что, конечно, поменяла. Пауки неядовитые, грибы тоже. Будь ты поопытнее, сразу
догадалась бы, в чем дело.
- Это, типа, посвящение в ученики, - добавил Иван. - Чтобы на своей шкуре
прочувствовала, что такое демиургия. Было очень прикольно понаблюдать, как ты мечешься...
- Сейчас ты начнешь метаться! - пригрозила я, оглядываясь по сторонам в поисках
чего-нибудь тяжелого.
- Эй, ребята, - окликнула нас Эзергиль. - Отвлекитесь, дело еще не закончено. Геля,
ты хочешь узнать, как выходить из домена, или нет? Тогда слушай. Сначала запоминаем место
входа - это самое важное. Дверь там, но поскольку она открывается только в одну сторону, ее
не видно. Наша задача - сделать ее двухсторонней. Для этого представляем, как дверь
выглядит снаружи, как можно подробнее, пока она не станет реальной. А потом выходим.
- Все это хорошо, - кивнула я. - Но я не помню, где мы зашли.
- Я-то помню, - снисходительно сказала Эзергиль. - Разворачиваемся обратно.
Мы шли по тропинке под навесом из светящейся паутины. Далеко в небе виднелись
необычные созвездия, в лесу то там, то сям вспыхивали чьи-то глаза. Но я уже не боялась.
Волшебный лес расколдовали, он стал безопасным и неинтересным. "Когда буду создавать
домен, придумаю что-нибудь другое", - решила я.
За очередным поворотом моим глазам откры
...Закладка в соц.сетях
