Жанр: Фантастика
Князь Тишины 1. Князь тишины
...то в его
душе что-нибудь шевельнется.
- Это... твои... проблемы, - совсем не по-рыцарски произнес Король Севера.
- Так сдохни! - в бешенстве крикнула я. - Оставайся тут на веки вечные, как памятник
самому себе посреди этой белой холодной гадости!
Король Севера последним усилием расправил плечи и замер в гордой позе, опираясь
двумя руками на меч. Он замерзал, а я стояла напротив и смотрела ему в глаза, чувствуя себя
так, как будто выпиваю его жизнь. Какой она была вкусной! Когда все было кончено, на его
лице осталось выражение неподдельного удивления. Он так и не понял, чем меня обидел.
"Получи свою замещающую жертву, - мысленно сказала я Князю Тишины. - Теперь
доволен? Сердце можешь не возвращать, оно мне больше без надобности. А я пойду и
повешусь".
ГЛАВА 10
Большое астральное путешествие. Геля навещает Дом Эшеров, Гору
Лушань и прощается с Эзсргилью
Удаляюсь я в руки осенней ночи, по скользкому весеннему льду, где
не остается следов...
Калевала
Я сидела на обледенелом валуне в ущелье Последнего выбора и едва слышно напевала
мелодию без слов. Эту песню я слышала в каком-то спектакле: ее пела одинокая девушка,
украшая на Рождество свой пустой замок остролистом и омелой. Это была песня человека,
который ничего не ждет от жизни, у которого нет ни будущего, ни надежды. Мне казалось, что
звуки моего голоса застывают в воздухе ледяными узорами и, колыхаясь, как кисея, уплывают к
горизонту.
- О, Белоснежка! - раздался неподалеку звонкий голос Эзергили.
Я чуть приоткрыла глаза, глядя сквозь козырьки смерзшихся ресниц. Эзергиль стояла на
соседней скале со срезанной верхушкой. Одета она была нарядно и фантастично, а ля японская
принцесса - в голубую шелковую хламиду с радужными переливами, пробегавшими по
материи от малейшего дуновения ветра. Приглядевшись, я заметила, что хламид две: нижняя
туго перепоясана, а верхняя свободно накинута поверх нижней. Гладкие черные волосы
Эзергили сегодня свисали почти до колен, на плече висел модный рюкзачок. На камне она
стояла босиком, явно не испытывая дискомфорта.
- Белоснежка, где твои гномы? - весело осведомилась Эзергиль. - Одного я видела
неподалеку отсюда, но это скорее не гном, а прекрасный принц, спящий заколдованным сном...
- Хватит уже, - буркнула я. - Чего явилась? И при чем тут Белоснежка?
- А ты на себя посмотри. Кто это, по-твоему, Красная Шапочка?
Порывшись в рюкзаке, Эзергиль кинула мне зеркальце, которое я рефлекторно поймала.
Из зеркала на меня смотрела мрачная диснеевская Белоснежка: пухлые белые щечки, алые
губки бантиком, пятна чахоточного румянца, черные волосы, уложенные на висках в две
баранки, и кукольные круглые синие глаза. Неудивительно, подумала я, что Магни от меня
шарахнулся. Я бы с такой вообще разговаривать не стала. С глубоким вздохом я бросила
зеркальце обратно и снова закрыла глаза.
- И долго ты тут будешь сидеть? - раздался вскоре голос Эзергили.
- Вечно.
- Это уже получается не Белоснежка, а Снежная Королева. Гелька, ведь снегом занесет
или вообще сдует! Перебралась бы хоть под крышу. Давай я тебе дворец починю...
- Слушай, отстань. Тебя сюда никто не приглашал.
- Что, совесть мучает? Такого парня погубила ни за что, ни про что! - по-старушечьи
принялась причитать Эзергиль. - Дуреха ты малолетняя! Да такого кавалера надо было на
руках носить, а ей проще убить, чем поговорить по душам!
- Нет, совесть меня не мучает, - равнодушно сказала я. - Мне все по фиг.
- То есть ты решила здесь остаться навсегда?
- И как ты догадалась?
- Смерти ищешь? - проницательно спросила Эзергиль.
Я снова приоткрыла глаза:
- Знаешь, это единственная мысль, которая внушает мне оптимизм. Как подумаю: "Вот
заберусь на крышу дворца, да кинусь вниз!", - так сразу на душе светлее. Не то чтобы мне
было очень плохо жить, а просто незачем.
Эзергиль задумалась. Пошел мелкий снег.
- Ну тогда ладно, - сказала она через пару минут. - Если ты уже решила, я
вмешиваться не стану. Конечно, было бы интересно посмотреть, как ты кинешься с крыши
дворца - просто в познавательных целях. Еще ни разу не видела, как демиург совершает
самоубийство в собственном домене. Очень любопытно, что будет после этого с доменом. Но я
спешу. Я и к тебе-то попала так, проездом.
- А куда ты направляешься? - вяло спросила я.
Эзергиль широко улыбнулась:
- В Дом Эшеров, мародерствовать. Катька вот-вот поправится, надо же воспользоваться
моментом, пока домен без присмотра. Собираюсь посмотреть на разрушения, причиненные
твоим демоном, пошарить среди развалин, поискать редкие книги и всякие прочие артефакты.
У Катьки должно быть немало волшебных штучек. Кстати, хочешь со мной? Только решай
быстро.
Я в замешательстве смотрела на Эзергиль. Предложение выглядело чертовски
заманчивым, прежде я о таком и мечтать не смела. Своими глазами увидеть, что сделал демон с
Домом Эшеров! Исследовать развалины! Но я уже сказала ей, что останусь тут навсегда, и, в
принципе, мои планы не изменились...
- Ладно, - решилась я на компромиссный вариант. - Сгоняем в Дом Эшеров, а потом
забрось меня сюда. Кинуться с крыши я всегда успею.
- Идет, - пожала плечами Эзергиль. - После Дома Эшеров собираюсь проведать свой
домен. Попьем там чайку, и я покажу тебе выход, а сама пойду дальше.
- Так что, у тебя сегодня большое астральное путешествие?
- Такое большое, что тебе и не представить, - не то в шутку, не то всерьез ответила
Эзергиль. Прикрыв ладонью глаза от летящего снега, она окинула взглядом местность и указала
наверх, туда, где почти смыкались стенки ущелья. - Надо подняться на кромку обрыва. Там
будет вход в Катькин домен.
Я кивнула и спрыгнула с камня.
- О'кей, полетели.
Эзергиль, не меняя позы, взлетела, я вслед за ней. Сужающиеся стенки ущелья замелькали
перед глазами. Нас подхватил теплый ветер и понес вверх, как два воздушных шара.
- Слушай, Эзергиль, - сообразила я. - Почему я чувствую тепло и все остальное, если
у меня нет сердца?
- А куда ты его дела?
- Отдала Королю Севера, а он бросил в сугроб.
- Теперь понятно, почему ты с ним расправилась, - хмыкнула Эзергиль. Ее длиннющие
черные волосы колыхались и змеились на ветру, как будто она попала в щупальца плотоядного
растения, а голубая хламида превратилась в сплошное радужное сияние.
- Так что с ощущениями?
- Думаю, дело в том, что ты уже не Гелька, - глубокомысленно сказала Эзергиль.
- А кто?
- Может, Королева Севера, - пожала она плечами, - а может, Белоснежка. В общем,
некая тварь.
- Сама ты тварь, - обиделась я. - Ой, прости.
- Да ладно. Я же в положительном смысле слова. Ты ведь, как я понимаю, пыталась
сотворить из себя что-то новое?
- Ну да.
- Вот и сотворила. Чего же обижаться?
Мы поднялись над краем пропасти, и перед нами простерлась каменистая равнина. Небо
над ней было темно-синее, очень насыщенного оттенка; в нем, если присмотреться, горели
крошечные звезды. Вдалеке поднимались заросшие лесом горные хребты и маслянисто
поблескивала черная гладь круглого озера. Над приозерным лесом поднималась струйка дыма.
- Дом Эшеров? - спросила я, указывая в сторону озера.
- Угу. Полетели, еще километра три.
Я вертела головой, изучая окружающий пейзаж. Почва была самой обычной: в обе
стороны бесконечные непролазные каменные завалы, словно здесь прошел гигантский
оползень. Но небо притягивало к себе взгляд, оказывая на меня гипнотическое воздействие и
вытягивая из головы все мысли и желания, кроме одного - лечь на спину и провести вечность,
растворяясь в этой бархатной синеве. Пейзаж довольно ярко освещали две луны, желтая и
розовая.
- Ночь - Катькино любимое время, поэтому дня здесь не бывает, - раздался голос
Эзергили. - Эта тема у нее продумана до тонкостей. Двенадцать периодов ночи, график
движения лун и планет, часы звездопадов, оттенки неба в зависимости от времени суток,
направления ветра и температуры воздуха...
Мы одолели уже полпути, когда мне пришла в голову новая мысль:
- Слушай, а мои нечеловеческие свойства сохраняются в других мирах?
- Нет. В каждом мире свои законы. Тем более твоя новая сущность неотделима от
домена.
- То есть я могу в одном мире быть мертвой, а в другом нет? Вот это круто! Эзергиль... а
почему мы летим? Мы ведь в чужом домене.
Эзергиль ответила не сразу; по ее лицу было видно, что я достала ее вопросами.
- На меня, а также на тех, кто со мной, - холодно сказала она наконец, - эти
ограничения не распространяются.
- А почему?
- Потому что я самая крутая, - резко ответила Эзергиль. - А если ты еще раз скажешь
"почему"...
- Молчу, молчу.
Мы почти достигли озера и летели над опушкой леса, когда я увидела сам Дом Эшеров.
Точнее, то, что от него осталось. Сверху это выглядело как огромная конусообразная свалка
мусора с кое-где торчащими из нее остатками стен. С другой стороны, ближе к озеру,
виднелось несколько уцелевших башен. Обожженная остроконечная крыша одной из них
воткнулась в землю, как наконечник копья. Я была разочарована: в этих развалинах не было
ничего величественного и загадочного; что величественного в куче дымящихся бревен,
щебенки и прочего хлама? Вспомнились средневековые замки, которые я видела в Прибалтике:
куча камней, кусок стены три метра длиной и табличка с надписью "90 процентов разрушений.
Восстановлению не подлежит".
Мы опустились на выгоревший луг. Противно пахло гарью и тухлятиной, ноги скользили
по черной липкой грязи.
- Тебе-то хорошо, ты в туфельках, - сказала Эзергиль, заметив мою брезгливую
гримасу. - А представь, каково мне босиком.
Сама она, впрочем, продолжала парить в воздухе сантиметрах в десяти над землей, а вот
моя способность к левитации внезапно пропала.
- Ну, пойдем на экскурсию. Вот перед нами воронка от взрыва ракеты класса
"земля-земля". Откуда она, интересно, взялась?
- Это не воронка, - сразу догадалась я. - Здесь вылезал демон.
- Похоже на то, - согласилась Эзергиль, заглядывая в яму. - Здесь его встретил
страж...
Я тоже заглянула в провал. На дне смутно виднелась мохнатая туша оборотня. Я
прикинула, что габаритами оборотень не уступал демону, оценила его когти и зубищи и
порадовалась, что не поддалась в свое время на предложение Катьки с ним познакомиться.
- Дальше демон пошел вот туда... - Эзергиль полетела в сторону развалин. - Здесь,
похоже, были крепостные ворота...
- Не особо похоже, - пробормотала я, вступая на мерзко пахнущий какой-то химией
участок, гладкий, как стол, покрытый пленкой с металлическим блеском. На окружающих
площадку руинах повсюду блестели застывшие металлические капельки.
- Ты бы лучше его обошла, - посоветовала Эзергиль. - Смотри, там можно пролезть
между двумя балками. Наверно, на этом месте демона поджидала Погодина. Как нам известно,
не сумев с ним справиться, она сбежала. Давай поищем путь ее отступления?
- Да ладно, полезли лучше к тем башням, - предложила я. У меня уже глаза слезились
от едкого дыма, который струйками сочился из всех щелей. - Разве не видишь, что здесь все
сгорело?
Эзергиль задумчиво осмотрела развалины, неожиданно с недевичьей силой подхватила
меня под мышки и за десять секунд по воздуху перенесла к одной из уцелевших башен.
- Зачем терять время на лазание, - резонно заметила она. - Тем более я тут
сориентировалась и сообразила, что это за башня.
- Ну?
- То, что надо, - библиотека. Хотя у Погодиной книги повсюду были понапиханы. Ну,
ищи вход.
Подножие башни, наверно, по третий этаж утопало в строительном мусоре. Я решила
обойти ее кругом и вскоре обнаружила в паре метров над землей окно-бойницу. По краям рамы
блестели осколки стекла.
- Эзергиль, глянь-ка, что я нашла! - радостно воскликнула я. - Как думаешь,
пролезем?
- Как нечего делать.
Эзергиль подняла меня на подоконник, и я осторожно протиснулась в бойницу.
Мы попали в небольшой восьмиугольный зал с белым сводчатым потолком. Мраморный
пол был загроможден обломками книжных шкафов из блестящего красноватого дерева. Демон
здесь явно побывал, но не особенно буйствовал: ничего не сжег и не изгадил, просто повалил
мебель и пошел дальше. Со стороны озера даже уцелели витражи. Проникающий сквозь их
золотистый орнамент свет розовой луны создавал в зале удивительно приятное освещение; мне
вдруг показалось, что снаружи солнечный июльский вечер. Книг на полу не было, только
несколько случайных листков - должно быть, о книгах позаботился кто-то более шустрый. В
простенках между окнами засыхали в кадках неизвестные мне деревья с острыми листьями. "И
это тоже моя работа!" - подумала я. Эта мысль неожиданно погрузила меня в прежнюю
меланхолию.
- Это и есть библиотека? - хмуро поинтересовалась я.
- Да так, проходная комната, их в Доме Эшеров десятки. Я здесь побывала один раз,
прошлой зимой. Мы с Катькой поспорили, чем отличается палиндром от палимпсеста, а потом
речь зашла о том, выцветают ли от времени надписи на пергаменте. Она сказала, что у нее как
раз есть один манускрипт, но сжульничала: не призналась, что, во-первых, это кожа не телячья,
а человеческая, во-вторых, что надпись сделана кровью, а не чернилами, а в-третьих, что его
происхождение более чем сомнительно, и, соответственно, датировать манускрипт невозможно.
Я потом приходила сюда одна, рассмотрела его как следует, и все стало ясно как день: Катька
сама его подделала, правда, не совсем понятно зачем...
- Не поняла, о чем речь-то идет?
- Да вот об этом куске кожи!
Я окинула зал взглядом и в темной нише между двумя витражами обнаружила
вышеупомянутый пергамент. К старинного вида некрашеной деревянной панели была прибита
медными гвоздиками темно-желтая чуть сморщенная кожа, сверху донизу испещренная
бурыми надписями. Кожа представляла собой неровный прямоугольник и действительно
весьма походила на человеческую.
- А по-каковски тут написано? - спросила я с любопытством. - На санскрите?
- Ты приглядись, - насмешливо ответила Эзергиль. - На буковки-то посмотри.
Я уткнулась носом в кожу, пытаясь разобрать расплывчатые и местами попорченные
письмена. Короткие строчки разной длины навели на мысль, что передо мной стихи. В корявых
замысловатых буковках проглядывало нечто знакомое. Если бы только не эта черта сверху...
- Да ведь тут по-русски! - догадалась я. - Ну, Катька!
- Как заправский антиквар, - усмехнулась Эзергиль. - Я тебе не рассказывала, захожу
недавно к приятельнице - она в антикварном салоне работает - и вижу картину Васнецова
"Лунная ночь на рейде в Неаполе" в отличном состоянии. Говорю ей: "А Васнецов-то в
Неаполе сроду не бывал", а она мне отвечает: "Наших покупателей такие мелочи не
интересуют, и вообще, не подходи к полотну, а то лак повредишь - ее только вчера
закончили". Вот так-то! А вообще, я тебя сюда не за этим привела. Можешь прочитать то, что
на коже написано?
- Стоит ли время тратить на эту фальшивку? - усомнилась я.
- Тебе будет полезно. Прочитай, потом поделишься впечатлениями. И, между прочим,
кожа действительно человеческая - я проверяла.
- Ладно, - пожала я плечами и принялась за чтение.
Баллада о веселых гулях и костяной лютне
Некий индийский юноша,
Кем был он - неважно
Может, кшатрий, а может, вайшья,
В лес погулять пошел со своей невестой,
Заблудился,
И вышли они прямо к гулям в селенье - хэй!
Гули их встретили,
Обрадовались ужасно:
"Девицу съедим на закуску,
А парня на ужин оставим,
И всю ночь у нас будет веселый праздник -
хэй!"
И зарыдав, взмолилась девица:
"О милосердные гули,
Исполните мое последнее желанье:
Сделайте из моих косточек лютню
И отдайте ее какому-нибудь барду,
Пусть он в память обо мне сложит
Песню любви и боли"
"Почему бы и нет? Мы музыку любим", -
Ответили ей славные гули.
И тотчас девицу растерзали,
Добела обглодали кости
И сделали из ребер звонкую лютню,
Струны-жилы на каркас натянули - хэй!
"О гостеприимные гули! -
воскликнул юноша внезапно,
- Дайте вы мне эту лютню,
Хоть не бард я, но сердце повелело
Спеть сейчас мне песнь любви и боли
Деве в память, а вам - для развлечения -
хэй!"
И запел он, и словам его лютня
Вторила стоном человечьим.
От печали солнце почернело
И все гули хором зарыдали,
Говоря: "Хоть музыку мы любим,
Но такого не слыхали доныне!
Надо песнь твою увековечить - хэй!"
И схватили они сладкопевца,
И содрали со спины его кожу,
Выдубили ее, отшлифовали
И вручили юноше с наказом:
"Запиши слова, а то забудем!"
И с тех пор в проклятом том селенье
В доме старосты висит поэта кожа.
Всякий, кто желает, к ней подходит,
Прочитает песнь любви и боли
И уходит, проливая слезы.
- Ну как? - спросила Эзергиль. - Чего хихикаешь?
- Прикольно. Наверняка Погодина сама сочинила. Очень в ее духе. Растерзать, кожу
сорвать, жилы вытянуть - в общем, все умерли. И непременно под музыку.
- Мораль уловила?
- Тут что, еще и мораль есть? - хмыкнула я. - Добрее надо быть к людям, так Катьке
при встрече и передай.
- Ты ведь, по-моему, тоже кого-то недавно убила? - вскользь заметила Эзергиль. -
Весьма экзотическим способом...
Я промолчала. Зачем ей понадобилось об этом напоминать? Едва я успела развеяться...
- Я все жду, когда ты меня спросишь, - продолжала Эзергиль.
- О чем?
- Откуда у Катьки эта кожа.
Тут я сообразила, куда она клонит и зачем притащила меня сюда. Б моей душе потеплело.
Добрая Эзергиль! Хочет показать мне, что я не одна такая злодейка. Что все мы, в общем,
движемся в одном направлении...
- Она его тоже любила? - тихо спросила я.
Эзергиль удивленно посмотрела на меня и расхохоталась.
- Ой, какие мы романтичные! Гелька, ты что? Погодина никогда не нарушала Кодекса.
Она не творила разумные существа и тем более не убивала их. На это ей ума хватало. Она
понимала, что, воздержавшись от мелких нарушений, со временем получит больше.
- В таком случае, зачем мы здесь?
- У Катьки в свое время возникла некая теория об истоках творчества. Суть ее в том, что
душевная боль, страдания и смерть каким-то таинственным образом преобразовываются в душе
в творческий импульс. Уж не знаю, что навело ее на эту мысль. Обычно подобные идеи
появляются как результат собственных переживаний. Мне кажется, эта песнь - такая же
смоделированная ситуация, как у тебя, только нереализованная.
- "Каждый мастер реальности должен пройти через смерть", а? - коварно спросила я.
- Ага, - кивнула Эзергиль. - Неточная и крайне двусмысленная цитата из Кодекса
мастеров. Именно из-за подобных высказываний к Кодексу не подпускают неподготовленных
учеников. Особенно таких, у которых руки растут из задницы, а они все норовят проверять на
практике.
- Спасибо за комплимент.
- Словом, подумай на досуге о страданиях и творческих импульсах. Когда вернешься в
Сариолу и будешь замерзать на камне. А теперь... - лицо Эзергили вдруг утратило
серьезность и стало хитрым-хитрым, - следующий номер нашего шоу. Подойди к южному
окну - вон тому, которое не совсем разбито, - и выгляни, только осторожно, чтобы тебя не
было заметно снаружи.
Пожав плечами, я высунулась в окно. Чего я только не видела за этот богатый событиями
день, но Эзергили удалось-таки меня еще раз поразить. На уцелевшем куске стены, метрах в
пятнадцати от башни, сидел мэтр Погодин - мрачный и погруженный во вселенскую тоску,
как врубелевский демон. Мэтр неподвижным взором смотрел за горизонт, словно надеясь
разглядеть там что-то интересное.
Я шарахнулась назад в библиотеку. Эзергиль хихикнула.
- Погодин? - на всякий случай переспросила я. - Настоящий?!
- Ага.
- А что... а как...
- Это моя маленькая месть, - скромно призналась Эзергиль. - За ту подставу.
Помнишь, когда ты меня чуть не убила?
- Еще бы!
- Так ты была ни в чем не виновата. Ну, или почти ни в чем. Должно быть, накануне
Погодин наложил на тебя что-то вроде заклятия. Ты этого, конечно, не заметила. Он по таким
делам спец: скорректировать внешность в заказанную сторону, вызвать нужное впечатление,
ничего не меняя по сути... Даже книгу написал: "Имидж политика в современной России".
Ужасно интересная, но реально полезна только для мастеров иллюзии высшего уровня.
Погодин сделал так, чтобы ты всех бесила одним своим видом. А когда пришла в
мастерскую и все начали к тебе цепляться, ты, естественно, вспылила. Вероятно, Погодин
надеялся, что ты выйдешь из себя, случится то же, что в подвале, когда ты играла в "Рагнарек",
и от нашей мастерской останутся одни головешки...
- Вот гад!
- Погодин, похоже, неплохо тебя изучил. Так что впредь остерегайся, Гелечка. Вряд ли
он будет еще мстить - ему дали понять, что за тебя есть кому заступиться - но случившегося
не забудет.
- А что он здесь-то делает?
Эзергиль снова захихикала:
- Отбывает ссылку. Это я его сюда заманила. Пусть посидит, поразмыслит о жизни.
Катька через пару дней здесь, наверно, объявится и его выпустит.
Я присоединилась к ее смеху. Будущие козни Погодина были мне до лампочки.
- Ну все, повеселились, а теперь пошли отсюда.
И мы отправились искать ближайший выход.
- Вот эта дверь подойдет.
Эзергиль отодвинула засов, с усилием приоткрыла резную створку. Я увидела перед собой
пропасть. Из нее тянуло холодом и сыростью. Каменный порожек обрывался под ногами в
пустоту. Мимо меня величественно проплывало облако в виде растрепанной бороды. Судя по
всему, мы оказались где-то высоко в горах. Я машинально вцепилась в косяк.
- Чего застряла? - буркнула сзади Эзергиль. - Поворачивай налево, там тропинка.
Я уже достаточно привыкла к манипуляциям с реальностью, чтобы осознать, что рядом с
Эзергилью мне ничего не грозит, и смогла усилием воли преодолеть страх высоты. Поэтому я
смело двинулась вперед по уступчатой, вырубленной в скале дорожке шириной сантиметров
двадцать, и даже не особенно придерживалась за стену. Вскоре каменные ступени повернули за
выступ скалы и вывели нас к ровной площадке, со всех сторон окруженной безднами. Под
ногами, очень близко, медленно плыли облака, подобно разлившейся туманной реке. На
площадке располагалась крошечная беседка в китайском стиле. Места в ней едва хватило бы на
одного человека.
- Это что, павильон для любования луной?
- Заходи, - пригласила меня внутрь Эзергиль.
Я вошла и за неимением мебели села на гладкий пол. Эзергиль осталась снаружи,
опираясь локтями на ограждение.
- Вот и мой домен, - сказала она. - Гора Лушань. Чаю не хочешь?
- Нет, спасибо. Да, по сравнению с Домом Эшеров у тебя незатейливо. Тесновато.
Сквознячок опять же...
- Из какой пропасти дует? - заботливо поинтересовалась Эзергиль. - Сейчас уберем.
- Я так, к слову. Зачем мы здесь?
- Ты будешь каждый раз спрашивать? Раз мы здесь, значит, надо. Кстати, хочешь,
покажу одну хохму? Я немного разгоню облака, а ты оглядись по сторонам и подумай, не
напоминает ли тебе этот пейзаж что-нибудь.
Тучи под ногами забурлили и ринулись в разные стороны, завиваясь в жгуты. Внизу в
разрывах между ними показалось что-то зеленое.
- Что там, лес?
- Лес или трава там, на склоне гор? Ты четко видишь одно, но знаешь, что глаза тебя
обманывают, - с невинным видом произнесла Эзериль. - Эффект Хокусая.
"Где-то я это уже слышала", - подумала я.
- А вот и река. Видишь тоненькую блестящую...
- Это же моя пропасть! - сообразила я. - Куда ты меня подло скинула!
- А вот и ошибаешься. Нет, местность та же самая. Ошибка в том, что это моя пропасть.
Я ничего не ответила, обдумывая ее слова.
- То есть ты хочешь сказать, что я...
- Тогда ты залезла в мой домен. Уж не знаю, как это у тебя получилось. Устроила
общедоступный вход, поступив крайне неэтично. Сама понимаешь, это требовало сурового
наказания. Я ведь была уверена, что ты сделала это нарочно, для прикола. Но когда я увидела,
как ты с воплями летишь прямо на скалы и ничего не предпринимаешь, чтобы спасти жизнь, то
подумала, что, возможно, переоценила тебя. И помогла выбраться.
- Я сама затормозила падение, - возразила я.
- Хочешь попробовать еще раз? Устрою.
Мне, мягко говоря, не хотелось. Даже ради того, чтобы вступиться за свое мастерство.
- То-то же, - кивнула Эзергиль. - Давай все-таки выпьем чайку, а то тебя
действительно продует. Вот там, справа от тебя, подносик.
Я взяла с черного квадратного подноса расписную пиалу с вонючим темно-зеленым чаем.
Пить его, конечно, не стала, но погреть о чашку руки было приятно. Вторую пиалу я передала
Эзергили. Несколько минут мы провели в молчании: она, жмурясь от удовольствия, смаковала
свою отраву, я думала о том, что еще минут десять на этом полу, и я наверняка подхвачу
радикулит.
- Творить миры - дело увлекательное, никто не спорит, - сказала наконец Эзергиль,
допив чай.
Я машинально сжала в ладонях пиалу. Начало было угрожающее.
- К сожалению, дело это не только увлекательное, но и весьма опасное, - продолжала
Эзергиль. - Главное, никогда не знаешь, откуда эта опасность придет и в чем она будет
заключаться. А ну-ка угадай, почему я не покажу тебе домен Ивана?
- Потому что нет у него никакого домена, - сказала я, пожав плечами. - Одна
иллюзия.
- Ишь ты, догадалась, - удивленно протянула Эзергиль. - Сама, или подсказали?
- А чего тут гадать? Элементарная логика. Будь у Ивана не такое раздутое самомнение,
он и сам давно бы понял, что к чему. Кто ж ему позволит такие эксперименты над живыми
людьми ставить?
- Точно, - кивнула Эзергиль. - Нет, он ставит эксперименты над одним живым
человеком. Над собой. Это, если хочешь, его персональная методика обучения. Проработанная
Антониной и утвержденная на педсовете. На отсутствие которой он постоянно жалуется, ха!
- Бедный Иван. Что с ним будет, когда догадается?..
Я вдруг вспомнила, как накануне Иван с багровым лицом выскочил за дверь мастерской и
бесследно пропал. Значит, момент истины для него уже наступил.
Эзергиль покосилась на меня и кивнула:
- Нескоро мы его теперь увидим. Словом, о чем я? В случае с Иваном главная опасность
кроется в нем самом. Но бывает и гораздо сложнее. Вот, скажем, появилась осенью в нашей
мастерской некая девочка Геля. Ничего не знает, ничего не умеет, учится неважно. И вдруг иду
я по улице и вижу: прямо посреди трот
...Закладка в соц.сетях
