Жанр: Фантастика
Князь Тишины 1. Князь тишины
...м и восхищением, приговаривая: "Самоубийцы!
Психопаты! Совсем крыша съехала!"
- Да нормально, вода совсем теплая, - небрежно отвечает кто-нибудь из парней.
- Если вас судорогой скрутит, мы вылавливать не будем.
- И по фигу.
- Там лед у берега!
- Где? А, этот... Да разве это лед - так, иней...
Парни гордо пожимают плечами и, помедлив несколько секунд (страшно же), с разбегу
кидаются в воду под всеобщий крик. Не проходит и нескольких секунд, как оставшиеся на
берегу начинают лихорадочно раздеваться и с визгом лезут наперегонки в ледяное озеро. Потом
- дикарские пляски на берегу, колотун, горящая кожа, онемевшие конечности, торопливо
глотаешь что-то спиртное, давишься и хохочешь. Негнущимися пальцами не натянуть свитер,
который тоже почему-то сырой и холодный, - должно быть, на нем кто-то успел посидеть. От
мокрых волос капли стекают за шиворот. На берегу больше не хочется оставаться ни единой
лишней минуты. Часа через два, расставаясь на Финляндском вокзале, все прощаются слабыми
севшими голосами.
В этом году на майские праздники шел снег, и я уже решила, что маевка отменяется. Но
накануне вечером мне позвонила наша староста и сообщила, что встречаемся в девять на
Витебском вокзале и что мне выпало по жребию купить буханок пять хлеба. "А почему на
Витебском, а не на Финляндском?" - удивилась я. "Решили поехать на Оредеж. Туда кто-то
прошлым летом ходил в поход. Говорит, классно". Ладно, подумала я. Какая разница, где
веселиться?
Тем же вечером неожиданно позвонил Макс со своим дежурным набором фраз: здорово,
как дела, чем занимаешься, а я соскучился, поехали погуляем за город. Узнав, что я еду на
Оредеж, он расстроился и принялся меня отговаривать, чем разозлил до крайности. Когда до
него дошло, что я все равно поеду, он переменил тактику и начал напрашиваться в компанию.
"Еще тебя там не хватало!" - подумала я и отказалась наотрез, даже не подсластив отказ
обещанием "встретиться как-нибудь на праздниках, если время будет". Минут десять после
звонка я развлекалась тем, что подсчитывала, сколько раз мы с Максом расставались за
последние полгода, и гадала, на сколько его еще хватит.
Следующим утром, прохладным и ясным, мы собрались на вокзале. Обычная неразбериха:
долго искали друг друга, потом искали расписание, потом платформу, опоздали на электричку
и полтора часа ждали следующую, потом бегали по поезду, выбирая лучшие места. Наконец
поехали. Народу собралось страшно много, две трети незнакомого. Гитар оказалось аж четыре:
я надеялась, их владельцы не сумеют договориться, и мы будем избавлены от ненавистного
традиционного бряканья. Реалисты и иллюзионисты, как училищная элита, набились в
отдельный вагон. Маринку мне так и не удалось отыскать - наверно, она проспала или
перепутала место встречи. Я приуныла. Девчонки с моего курса тут же затеяли играть в карты,
а мне было что-то лень, да и не выспалась. Я зевала и разглядывала мелькающие за мутным
стеклом питерские промзоны, которые и зимой, и летом выглядят одинаково серо, когда из
тамбура донесся знакомый угрюмый баритон: "Рюкзак убери, паршивец... щас как дам по
ластам, не пройти же..."
"Да не может быть", - мельком подумала я, однако от окна отвернулась и тут же
покрылась холодным потом. В дверях вагона стоял Саша Хольгер. Он был одет как для похода
- в плащевке цвета хаки, в резиновых сапогах и со спортивной сумкой через плечо. Саша
обвел глазами вагон, как будто кого-то искал.
- Саша! - воскликнула я, вскакивая и невольно расплываясь в счастливой улыбке. -
Привет! Кого я вижу!
Саша увидел меня, улыбнулся в ответ, подошел и стал рядом, бухнув сумкой об пол.
- Здорово, - приветливо сказал он. - Не ожидал. Это все ваши? Я три вагона прошел,
везде уродцы с рюкзаками и балалайками.
- Наверно, - светясь от счастья, ответила я. - В этом году что-то много, по-моему,
даже прошлогодние выпускники поехали. А ты куда едешь? На дачу?
- Туда же, куда и вы, - ошарашил меня Саша. - На Оредеж.
- Но как...
- Меня пригласил приятель из вашей художки. Что-то не могу его найти. Кстати, Катя
поехала?
- Кто?
- Ну, та девчонка, которая хотела разобраться с кассетой.
Я задумалась. Эзергиль я мельком видела - она покупала на вокзале газировку. Значит, и
Погодина должна быть где-то рядом.
- Иллюзионисты сидят в том конце вагона, - сообщила я. - Если Погодина поехала, то
она там. Между прочим, я давно хотела спросить: что у вас вышло с клипом? Узнали, что там
случилось в отравленной тьме?..
Саша, не дослушав, отвернулся и принялся вглядываться в дальний конец вагона.
- Вижу, - довольно сказал он. - Сидит, читает. Ты насчет "Бурзума" спрашиваешь, да?
Ничего не получилось. Магия помешала.
- Чего? - вытаращила я глаза.
- В этой хреновине оказалась зашифрована какая-то магия. Я имею в виду, не в тексте
песни, а в кровавых рунах. Твоя сокурсница сказала, что это "место смерти" и то, что клип
обрывается, - это, типа, способ защиты, как недосказанное заклинание.
- Хм. Что-то такое и я чувствовала...
- Как же она сказала... а, минное поле. Я, говорит, не самоубийца, чтобы ходить по
минному полю ради праздного интереса, - насмешливо произнес Саша и добавил: - Тем
более, чужого. Ладно, я не обиделся. Она умная. Знает, о чем говорит.
- Еще бы не быть умной, в неполные восемнадцать лет, - надбавив Погодиной года два,
съязвила я. Уж больно мне не понравились Сашин тон и особенно задумчивый взгляд в другой
конец вагона, которым он сопроводил свои слова.
- Восемнадцать? - спокойно, без малейшего удивления повторил Саша, продолжая
внимательно разглядывать невидимую мне Погодину. Вдруг его глаза вспыхнули, он
улыбнулся и слегка кивнул - должно быть, Катька его увидела.
Мне внезапно стало страшно. Где-то внутри, в душе, зашевелилось что-то черное, как
будто бросили камень в прозрачную воду и со дна клубами поднялась ядовитая грязная муть.
Из сгоревшего леса, ухмыляясь, выглянул недобитый ящер.
"Не смей, - мрачно глядя на Сашу, подумала я. - Лучше и не думай об этом. А то
случится плохое..."
Прогнав усилием воли пугающие мысли, я решила переменить тему и беспечно спросила:
- Купаться-то будешь? Знаешь нашу традицию пробуждения весенней воды?
- Знаю, - весело ответил Саша, переводя наконец на меня взгляд. - А как же! Первый
полезу, будь там хоть сплошной лед. Думаешь, зачем я поехал на маевку?
- Я тоже буду купаться, - похвасталась я. - Сплаваем наперегонки?
- А дуба не дашь посреди реки?
Боже, какая у него улыбка! Как факел, разгоняющий тьму, зажигающий меня, точно
бумагу, изгоняющий всю нечисть из моей души.
- Ха! Я каждую весну озеро переплываю, а у тебя опыта нет, так что еще неизвестно, кто
даст дуба. Но ты не бойся, я тебя вытащу.
Электричка остановилась на каком-то полустанке, и в вагон повалили ранние дачники.
Стало тесно. Саша нагнулся и поднял сумку с пола.
- Ладно, я пошел искать Димона. Блин, все ноги оттоптали, старые козлы...
- Увидимся на озере! - многозначительно ответила я ему.
Саша взвалил на плечо сумку и пошел по вагону, распихивая старух с тележками. Я
глядела на его удаляющийся беловолосый затылок и думала: "Чудо. Свершилось чудо. Я хотела
его увидеть, и он пришел. Желание сбылось. Такое бывает раз в жизни. Саша здесь! Он едет с
нами! Мы будем вместе целый день!" Я глубоко вздохнула и закрыла глаза, предаваясь сладкой
неге. Ведь все это не просто так. На сцену выходит наша общая судьба. Что-нибудь сегодня
обязательно случится.
Часа через два по вагону пролетел крик: "Выходим!" Электричка приехала в Сиверскую.
Куда идти дальше, никто толком не знал. Народ, подъевший в поезде запасы, разбрелся по
ларькам. В группе парней, покупавших пиво, я заметила Сашу. Он с кем-то разговаривал, как со
старым знакомым, - должно быть, нашел своего приятеля. "Как удачно, что я поехала! - с
энтузиазмом подумала я. - На Маринку плевать, не буду ее разыскивать. Если она здесь, то
сама меня отыщет, а мне не до нее. Что же сегодня случится?"
Затоварившись, мы наконец пошагали по узкому шоссе. Я брела в конце огромной
нестройной колонны, метрах в тридцати за компанией, в которой шел Саша, и грезила наяву.
Что подготовила для нас судьба? Ливневые дожди отрежут лагерь от обитаемых мест, нам
придется жить на острове, и я смогу видеть его много-много дней, во всякое время суток... С
оглушительным скрипом упадет поперек дороги древняя ель: я, бледная и залитая кровью, лежу
на шоссе, все в ужасе смотрят на меня, не решаясь подойти и прикоснуться. И только ом, не
колеблясь ни мгновения, возьмет меня на руки и молча понесет в Сиверскую, а остальные
проводят взглядами, не в силах двинуться с места... Мы переплываем реку, я выдыхаюсь и
начинаю тонуть, и никто этого не замечает, кроме него. И никто не хватится, что двое пропали,
пока бурные воды не вынесут наши искалеченные тела на скалистый берег. Почему бы нет?
Известное дело: жить ли вместе или умереть вместе, в сущности, это одно и то же.
Радость настолько переполняла меня, что захотелось ею с кем-нибудь поделиться.
Убедившись, что Саша никуда не денется, я пошла искать свою группу. Девчонки шли,
обнявшись и перегородив шоссе, и пели под гитару что-то про лесную любовь. Удивительное
дело - треньканье гитары меня не раздражало и типично бардовская песня показалась
уместной и даже трогательной. Я влезла в середину группы, крепко обняла кого попалось и
принялась подпевать.
Пройдя километра три по шоссе, мы свернули в лес и тащились еще столько же по
ухабистой сырой дороге. Приближалось обеденное время, и силы были уже на исходе, когда
спереди колонны донеслись радостные вопли. Затем мы услышали грохот воды. Лес поредел.
Перед нами простерся берег, песчаный пляж, несколько палаток сумасшедших любителей
природы, едва зеленеющий лес на той стороне реки. И сам Оредеж: неширокая, бурлящая на
блестящих черных камнях река, с байдаркой, пляшущей на перекатах. Гребец в красной куртке
отчаянно вертел веслом, напоминая попавшую в кастрюлю стрекозу; потом байдарку
перевернуло и потащило по камням. Кто-то из девчонок ахнул.
- Никто не передумал купаться? - раздался в тишине громкий насмешливый голос
Саши.
- Мы же договорились - плывем наперегонки, - тут же откликнулась я, пока никто
меня не опередил.
Байдарочник миновал камни, ловко перевернулся обратно и снова замахал веслом, гребя к
берегу. Наши утратили к нему интерес и начали разбредаться по лесу, принимаясь за обычные
дела: кто-то пошел искать дрова, кто-то - к туристам, знакомиться; большинство с
наслаждением поскидывало рюкзаки и разлеглось на берегу отдыхать. Повалявшись на первой
травке, я приняла участие в разжигании костра, заболталась и так увлеклась, что даже забыла о
Саше. От костра тянуло жареными сосисками и хлебом, припекало полдневное солнышко.
Парень, побывавший здесь прошлым летом, увлекательно рассказывал о том, как споткнулся и
вступил в кипящий котелок, оставив товарищей без ужина, и что они потом с ним за это
сделали. Человек пятнадцать моих одногруппников слушали как завороженные,
сосредоточенно жуя бутерброды. Через некоторое время стало шумно у костра иллюзионистов:
там Эзергиль, к всеобщему восторгу, талантливо изображала индийские танцы под
аккомпанемент собственного пения. Каждое танцевальное па она фиксировала особым
положением глаз, что-то пищала сладостным голоском, а уставая петь, начинала молоть всякую
чепуху: "О, братец Радж, почему ты двадцать лет притворялся моей сестрой Зитой? " Я даже не
заметила, как ко мне подошел Саша с просьбой поделиться жратвой.
- А то я все деньги на пиво угрохал, - объяснил он.
- Какие вопросы! - Я гостеприимно раскрыла пакет с бутербродами. - Ну, как тебе
здесь?
Саша пожал плечами, кусая бутерброд.
- Рисовать будешь?
- Чего здесь рисовать? - невнятно ответил он. - Разве что тебя.
Я почувствовала было себя польщенной, но потом не к месту вспомнила Сашины рисунки
тех времен, когда он тоже посещал художественное училище, особенно один рисунок,
висевший у него в комнате: два коричневых тиранозавра в желто-зеленом лесу рвут друг друга
на части. Особенно тщательно Саша выписал зубастые челюсти, кровавые брызги и рваные
раны на лишенных оттенков шкурах тварей.
- Хм, спасибо, не надо, - усмехнувшись, ответила я. - Кстати, знаешь анекдот:
спрашивают маньяка, что такое "зимой и летом одним цветом"?
- Ну?
- Кровиш-ш-ша!!!
Саша хмыкнул и запрокинул голову, намереваясь выхлебать пиво до конца.
- Эй, а поделиться? - раздался вдруг рядом голос Погодиной. - Нехорошо жадничать,
Санек!
Саша тут же протянул ей бутылку. Катька хладнокровно допила пиво, взлохматила Саше
волосы на макушке и вернулась к своей компании. Саша стоял и глуповато улыбался. Я же
просто онемела. Всему есть предел, и зараза Погодина его перешла.
- Во нахалка! - возмущенно высказалась я. - Сперла пиво...
- Саня, иди к нам! - донесся от костра иллюзионистов Катькин голос.
Саша положил недоеденный бутерброд обратно в пакет и поднялся с земли.
"Пошел к ней! - с ужасом осознала я. - Она что, серьезно, или прикалывается? Или
надо мной поиздеваться захотелось?" Словно нарочно, до меня долетела насмешливая реплика
Эзергили:
- Ну ты, Катька, и совратительница малолетних! Бери лучше пример с меня...
"Значит, серьезно, - подумала я. - Ну что ж, это вполне естественно".
Я уже давно удивлялась, почему все без исключения девчонки не теряют головы при
первом взгляде на Сашу. Дождалась, опасения подтвердились. Хорошего настроения как не
бывало; душу затопила мрачная и безнадежная тоска.
- Ты куда? А поплавать? - сделала я попытку задержать его. - Мы же собирались!
На Сашином лице отразилась нерешительность. Плавать ему явно не хотелось. Ему
хотелось сидеть у костра с Погодиной, которая будет хохмить и без всякого трепета лохматить
ему волосы - ему, на которого я даже ласково взглянуть не решаюсь!
- А потом костры прогорят, и будет не согреться, - добавила я.
Этот аргумент показался Саше веским.
- Ладно, пошли, - нехотя сказал он. - Сгоняем на тот берег и обратно, и хватит.
Только раздевшись, я осознала, насколько все-таки здесь холодно. У берега я присела на
корточки, попробовала пальцем воду и мгновенно покрылась гусиной кожей. "Вода градусов
десять, не больше. - подумала я. - Вот нырну и сразу умру. Что ж, тем лучше".
- Как вода? - раздался спокойный голос Саши.
Я оглянулась. Похоже, на нас собрались посмотреть все присутствующие, в том числе и
посторонние туристы. На Сашу в одних плавках я взглянуть не посмела, именно потому, что
ужасно хотелось. Сама я была в очень красивом, сиреневом - как раз в тон коже -
купальнике. Ох, лучше бы это был гидрокостюм.
- Смотрите, дети купаться собрались, - заметила туристическая тетка. - Моржи, что
ли?
- Ребята, осторожно, здесь сильно сносит, - сообщил какой-то мужик в куртке. -
Поднимитесь метров на тридцать выше по течению, а то угодите прямо на камни.
- Тут-то нашей Гельке и конец придет, - жизнерадостно ляпнула Эзергиль. - Размажет
ее, как лягушку.
Саша высокомерно послал подальше нескольких приятелей, донимавших его советами, и
медленно двинулся в воду. Я поспешила за ним. Ноги пронзила жгучая боль. Она быстро
доползла до колен и двинулась дальше. Я испугалась - такого со мной еще не бывало - и уже
хотела позорно предложить Саше: "Может, не надо?", - когда он вдруг глубоко вздохнул и с
головой нырнул в грохочущий поток.
- Эх! - с досадой воскликнул мужик. - Я же говорил, выше надо было...
Я не дослушала, выкинула из головы все мысли и бросилась в ледяную воду вслед за
Сашей.
В тело словно воткнули несколько тысяч раскаленных иголок. Наверно, если бы меня
бросили в кипяток, ощущения были бы похожие. Я молотила по воде руками и ногами как
сумасшедшая, понимая, что если остановлюсь, то тут же окоченею и пойду ко дну. Когда через
минуту-две немного сбавила темп, чтобы перевести дух, я обнаружила, что переплыла уже
почти половину реки и даже чуть-чуть обогнала Сашу. Он воспользовался заминкой и обошел
меня несколькими мощными гребками. Передо мной мелькнули его глаза, полные хищного
веселья.
- Отлично! - отплевываясь, крикнул он. - Поднажми, еще метров пять, и попадем в
заводь.
Я попыталась последовать совету и поняла, что вот-вот выдохнусь. Меня сразу потащило
вниз по течению. Саша, оглянувшись, что-то прокричал. Мне в лицо плеснула волна, я глотнула
воды, закашлялась.
- Давай! - крикнул Саша.
Он уже выплыл в спокойное место и стоял по грудь в воде. "Тут же мелко", - сообразила
я, и стало страшно обидно, что я не могу преодолеть какие-то жалкие два-три метра. Как,
должно быть, глупо я смотрюсь с того берега. Это у меня тут отчаянная борьба за жизнь, а
зрителям, наверно, кажется, что я праздно болтаюсь на мелководье. "Ну, помоги же мне!" -
мысленно воззвала я к Саше. Он, как будто услышав мой зов, обернулся и двинулся в мою
сторону. Я отвоевала у реки еще метр и с облегчением почувствовала под ногами дно.
- Ты в порядке? - спросил Саша, чересчур пристально разглядывая мое лицо. - Давай
руку. Я тебя вытащу.
Давай руку! Это были лучшие слова в моей жизни. Лучше этого может быть только:
"Предлагаю руку и сердце". Я протянула вперед обе руки и устремилась к Саше. В этот момент
на меня накатилась ледяная волна, и я потеряла дно. Парализующее холодное течение со
страшной скоростью тащило куда-то вниз. Я изо всех сил рванулась наверх. Но верх пропал.
Его место заняли мутная вода и клочья пены. На секунду меня выбросило, я вдохнула воздух
пополам с пеной и увидела прямо перед собой черный валун. "Все", - подумала я.
Однако веселье только начиналось. Меня пронесло мимо валуна, снова затянуло под воду,
выбросило и опять затянуло. Река играла со мной, как команда баскетболистов с мячом. Берег
несся мимо с неестественной скоростью. Потом мне сказали, что все наши истошно кричали,
пытаясь углядеть меня среди валунов, но я ничего не слышала, даже грохота реки. Когда я
оказалась под водой последний раз, в легких было полно воды, я ничего не видела и не
соображала, и, если бы меня случайно не вынесло в тихую заводь, следующего нырка я бы,
наверно, не пережила.
Но течение вдруг пропало, и я обнаружила, что стою на четвереньках на каменистой
отмели, кашляю и с трудом глотаю воздух, который жжет горло. Я выползла на берег и упала
на камни, чувствуя себя страшно уставшей.
Вскоре рядом со мной появились несколько перепуганных одногруппников, в поисках
моего трупа переплывших Оредеж ниже порогов. Никто не понимал, что со мной случилось, в
том числе и я сама: все видели, что я почти вышла на берег, и вдруг меня утянуло под воду.
Через полчаса я настолько оклемалась, что нашла в себе силы переплыть реку обратно.
Теперь одна мысль занимала меня - где Саша? Вдруг он кинулся за мной, и его ударило
о камень? Может, Сашу унесло вниз по течению и его надо срочно искать? Я принялась
расспрашивать, но никто вразумительно не ответил. Саша был чужой, и его судьба никого
особо не интересовала. Я встревожилась еще сильнее. Но, когда мы пришли в лагерь, моя
тревога сменилась горечью и яростью. Саша как ни в чем не бывало грелся у костра и лопал
жареные сосиски, а рядом соловьем разливалась Погодина. Вели себя они так, как будто были
давно и близко знакомы. Похоже, они пребывали в наилучших отношениях.
А ведь это она - та самая "Катя", дошло вдруг до меня. Которая "названивает и
названивает", как выражается тетя Наташа. С которой у него роман.
- Ну, ты даешь! - заявил мне Саша, когда я подошла к его костру, намереваясь осыпать
его упреками. - Такой переполох из-за тебя тут поднялся. Всех перепугала до смерти.
- Если силенок не хватает, то и соваться нечего, - заявила Погодина, не глядя на
меня. - Верно я говорю, Саня?
Я молча смотрела на них. Говорить тут было нечего.
- Гелька, ты еще жива, бедолага? - Сзади незаметно вылезла Эзергиль. - Давай-ка я
тебе сделаю китайский массаж...
- Не надо, - хрипло ответила я. - Мне тепло.
Я пошла к нашему костру, который уже почти погас, оделась, выпила чаю из термоса,
подсунутого заботливой Эзергилью. Видя, что я веду себя адекватно, девчонки вскоре оставили
меня в покое. Я посидела у костра, глядя на умирающие угли. Когда угли стали серыми, угасла
и надежда, что Саша подойдет ко мне, - хотя бы поинтересоваться, как я себя чувствую.
Неподалеку нестройно забренчали две гитары. Я тихонько собрала рюкзак, встала и, ни с кем не
прощаясь, двинулась в сторону шоссе.
Я пришла на станцию, купила обратный билет, посмотрела в расписании, когда прибудет
электричка - все как во сне. В чувствах царил полный хаос, а в голове засела
одна-единственная мысль: "Что произошло?" Только сейчас до меня дошло, что я чуть не
утонула. Меня била запоздалая нервная дрожь, да так, что руки тряслись и зубы лязгали. "Но я
же почти вышла на берег, когда меня сшибла с ног волна! Откуда взялось это подводное
течение, если секунду назад его там не было? "
Откуда, откуда... Все было ясно. Кое-кто решил мне напакостить и слегка перестарался. Я
попыталась восстановить картину происшедшего. Итак, Саша кинулся в воду, я сразу за ним.
Сначала мы плыли рядом, потом он немного меня обогнал (перед моими глазами как живое
возникло его лицо с выражением развлекающегося хищника), потом сказал "давай руку" - и
тут-то ледяное течение потащило меня куда-то вниз. Значит, причина - в Саше. Кто был
заинтересован в том, чтобы держать нас подальше друг от друга? Ответ напрашивался сам
собой - Погодина.
Когда я поняла, что нашла правильный ответ, колотун вдруг прошел и хаос в мыслях
мгновенно унялся. Меня охватило незнакомое доселе чувство веселой ярости. Итак, наше
скрытное соперничество заканчивается. Погодина показала настоящее лицо и четко
продемонстрировала свои намерения, попытавшись меня утопить. Что ж, война так война. Я
принимаю вызов. Следующий ход за мной.
Я подняла лицо к пасмурному небу и расхохоталась замечательным злодейским смехом.
Словно в ответ, за лесом глухо прогрохотал гром. "Как бы под дождь не попасть!" -
озабоченно подумала я. В воздухе пахло озоном, ветер трепал пушистые комочки вербы,
росшей по сторонам железной дороги. Прямо надо мной назревала качественная, черно-синяя,
светящаяся изнутри туча.
Я вдруг обратила внимание, что на станции стою совсем одна. Поезд уже должен был
минут пять как прийти, однако его и слуху не было. Ветер дул все сильнее, вокруг словно
сумерки сгустились. В лоб смачно ударила холодная капля дождя.
В затылке возникло знакомое ощущение присутствия, по спине побежали мурашки. Блин,
нашел время являться, адский папа! Я чуть покосилась влево, ожидая увидеть краем глаза
синий силуэт моего персонального демона. За спиной никого не оказалось, однако ощущение
присутствия было явственным, как никогда. Меня снова забила дрожь, от кончиков пальцев к
локтям пополз холод. Я оглянулась по сторонам - никого не видно. А на платформе все
темнело и темнело. "Да куда же он делся?" - пробормотала я.
- А ты наверх посмотри, - раздался приятный негромкий голос у меня в голове.
Я подняла глаза к небу. Лучше бы я этого не делала! Я забыла, как дышать, ноги приросли
к платформе, а живот прилип к спине. Из бурлящей черно-синей тучи на меня смотрел Тлалок.
Я поймала его тяжелый, мрачный, вынимающий душу взгляд и рефлекторно зажмурилась.
- Что, боишься? - насмешливо прошептал голос.
- Боюсь, - подумала я в ответ. Губы не шевелились, поскольку их тоже
парализовало. - Еще немного, и прямо тут умру от страха.
- Он на тебя не смотрит, глупая. Не так-то просто привлечь его внимание. Но сейчас тебе
созданы благоприятные условия. От тебя не требуют ритуалов, даже жертву приносить не надо.
Наберись духу, посмотри ему в глаза, обратись к нему, и он услышит.
- А мне от него тоже ничего не надо, - дрожащим голосом заявила я. В тот момент мне
действительно ничего от него не было надо - только чтобы убрался поскорее.
- Ты, кажется, собираешься воевать? - весьма вкрадчиво спросил голос. - А какими
средствами располагаешь ты, новичок, против наследственного мастера? Ты обречена на
поражение. У тебя нет ни умений, ни знаний, ни боевого духа. У тебя даже не хватает
храбрости принять дармовую помощь...
- Отстань, - вякнула я. - Я сама разберусь.
- Твоя наглость от невежества, поэтому мы ее прощаем. Но запомни - одной тебе
ничего не сделать. Лучше сразу сдаться и отойти, если не хочешь неприятностей. Последний
раз говорю: открой глаза и попроси. Другого шанса не будет.
Я чуть-чуть приоткрыла один глаз и взглянула в небо. Туча была все еще там. Я видела,
как ветер срывает мохнатые шарики с верб, как трепещут ветки берез, но не чувствовала и не
слышала ветра, как будто меня окружал вакуум. Тишина вокруг была такая, что заложило уши.
- Мне понадобится воин, - сказала вдруг я, вовсе не собираясь ничего говорить. -
Страшный, сильный - какой-нибудь демон. Чтобы один его вид вызывал тошноту. Я запущу
его к Катьке в домен, в Дом Эшеров. Пусть он подкараулит в темном углу и наваляет ей как
следует. А потом раздолбает все, что она там понастроила. Чтобы надолго отбить у нее охоту
творить реальность. Желательно навсегда.
- Неплохо, - помолчав, одобрил голос. - Вполне грамотная и достойная просьба. Мы
полагаем, ее услышат и исполнят. Остается только попросить. Ты ведь смелая девочка -
неужели остановишься на последнем шаге?
Я набралась храбрости, открыла глаза и посмотрела прямо в страшные глаза Тлалока,
глядящего из тучи.
- Ну, ты меня понял, - прошептала я.
Глаза Тлалока с серебряными зрачками заглянули мне в душу и вынули ее целиком.
Наверно, я на несколько секунд отключилась - потому что, когда пришла в себя, все небо
было обложено серыми тучами, из которых лил дождь, на семафоре горел зеленый, и никаких
глаз в небе не было. Я промерзла до костей, меня знобило, голова болела: в общем, простуды не
миновать. Минуты через три подошла долгожданная электричка, и я, насквозь мокрая и
замученная, наконец отправилась домой.
ГЛАВА 2
Князь Тишины вызывает демона-разрушителя
Поспешность - дело дьявола.
Средневекова
...Закладка в соц.сетях
