Жанр: Фантастика
Князь Тишины 1. Князь тишины
...е и бесплодной злости.
Но мне не надо идти туда, куда зовет заклинание.
Я уже там.
У меня внутри как будто зажегся свет. Он неожиданно высветил все, что было от меня
скрыто, о чем я даже не подозревала. Нравилось мне это или нет, но я увидела сокровенную
суть мира поля. На несколько мгновений я заняла место того, кто этот мир создал: смотрела его
глазами, думала его мыслями, чувствовала его чувствами. А создал ли? Я ощущала кровную
связь, зависимость. Странное двойственное чувство плена и свободы. Так он и воспринимает
свободу, поняла я: как абсолютную независимость, полную изоляцию от внешних влияний. Он
ценит ее, как величайшее сокровище, но в то же время она доставляет ему страдания. Какие
страдания? Это очень просто - одиночество. Атмосфера поля была пропитана таким
одиночеством, что даже мне стало жутко.
На меня нахлынуло чувство тоски и одновременно - прилив неестественного энтузиазма.
Это были чужие, не свойственные мне чувства. Наверно, их переживают воины, готовясь к
безнадежному бою. Энергия мятежа, обреченного на поражение. Но что делать? Против кого
воевать в этой пустыне? Одинокий воин с единственной просьбой - покажите мне врага, я
хочу знать, кто меня губит!
Свет в голове потух так же внезапно, как и появился. Потрясенная, я сидела на коленях и
размышляла об увиденном. Теперь мне не было страшно. Мной владела глубокая
иррациональная жалость.
От размышлений меня отвлек знакомый звук дизельного мотора. Я встала, прислушалась.
Шум приближался, и вскоре на набережную вывернул "Икарус". Остановившись напротив
меня, он гостеприимно распахнул двери. Автобус был пуст; водитель тоже отсутствовал. У
меня впервые промелькнула мысль о нереальности происходящего.
"Может, это снова глюки, как тогда, осенью? Может, пора голову лечить?" - подумала я,
прикидывая, стоит ли садиться в подозрительный автобус. Но небо все темнело, а ветер был
такой пронизывающий... Я вскочила в автобус, нашла сиденье с подогревом, и меня куда-то
повезли. "Ну-ну, посмотрим, - думала я, глядя, как за окном проплывают пустые
неосвещенные кварталы новостроек. - Если эта бредятина мне мерещится, то это многое
объясняет..."
Вскоре мы оказались в Старой Деревне. Казалось, все жители Приморского района
снялись с места и куда-то уехали. Зрелище покинутых кварталов вселяло глубочайшую тоску,
пожалуй, слишком глубокую для моей юной неокрепшей души.
Миновав по-зимнему мрачный парк, автобус свернул на Школьную улицу. Неожиданно
зажглись фонари. В тот же момент автобус обогнала легковушка, потом грузовик. Я несказанно
обрадовалась. Похоже, мы въезжаем в обитаемые места! Мы покинули мир поля!
Неожиданно автобус со скрипом остановился, двери распахнулись. Ага, намек понят,
подумала я. И вышла наружу.
Я оказалась на улице Школьной, совсем запорошенной снегом. В витринах горел свет,
мимо проезжали автомобили, слепя меня фарами. Приключение закончено, весело подумала,
побегу-ка я на трамвайную остановку, благо тут и до дома довольно близко...
В трех шагах передо мной снег заносил нарисованную на асфальте кровавую руну, опять
ту же самую.
Я остановилась, некоторое время разглядывая руну. Потом подняла глаза. Прямо
напротив меня, в торце пятиэтажной "хрущевки", светилось окно с красными занавесками.
Рядом с окном стену дома украшал подсвеченный номер "13-6". Одно из двух стекол номера
было разбито, но лампочка горела исправно. Окно выглядело смутно и нелогично знакомым:
наверно, так бывает, когда встречаешь на улице человека, который, по вашим сведениям, уже
лет десять как умер. Я напрягла память и вспомнила.
Это было одно из самых неприятных воспоминаний моего детства.
Мы с Маринкой гуляем после уроков по окрестным дворам, думая, чем бы заняться.
Настроение хулиганское. "Что бы такого сделать плохого", как поется в мультике "Голубой
щенок". Маринке приходит на ум замечательная идея.
- Гелька, давай расфигачим вон ту стеклянную штуковину!
- Давай!
Мы быстро набираем кучку всяких обломков и начинаем азартно метать их в стеклянный
номер дома (как сейчас помню, "13-6"). Бросок, другой... и чей-то удачно запущенный камень
с громким звоном попадает в оконное стекло. Мы с Маринкой вопим от восторга. Неожиданно
в окне возникает женское лицо, уродливое от ярости.
- Бежим! - орет Маринка, и мы кидаемся в разные стороны. Подруга убегает за угол
дома, а я, проносясь мимо парадной, попадаю прямо в лапы разъяренной мегеры: высоченной,
похожей лицом на скелет тетки с лохматыми, крашенными перекисью волосами и хищными
змеиными глазами.
- Попалась, зараза! - визжит тетка и треплет меня за плечи с такой силой, что моя
голова болтается, как у марионетки. - Хулиганье! Я вам покажу, как стекла бить!
Тетка пытается нащупать мое ухо, не может его найти и больно дергает за волосы. Что-то
шипя себе под нос о родителях, директоре школы и деньгах, она волочет меня в подъезд. Она
убьет меня, в отчаянии и ужасе думаю я, вырываясь изо всех сил, убьет, она сумасшедшая,
маньячка. А ведь даже стекло в ее паршивом окне не разбилось. Слезы брызгают из глаз.
- Это не я! - рыдаю я, размазывая сопли по щекам. - Пустите! Это не я! Я просто
мимо шла!
- А кто? - ядовито осведомляется тетка.
- Другая девочка.
- И где она, эта девочка?
- Вот туда побежала.
Я показываю за угол дома, в ту сторону, куда скрылась Маринка. Да, я все понимаю, это
предательство. Отвратительное, неприкрытое предательство. Но что такое дружба перед лицом
реальной опасности? Не более чем пустые слова. Слова не стоят ничего.
Тетка отпускает меня и устремляется за угол, подтверждая поведением свое
сумасшествие. Самое время сбежать, но я стою, как приклеенная, и покорно жду. Мы с теткой
теперь сообщники. Хуже того - я искренне надеюсь, что Маринка не убежала слишком далеко,
что она прячется неподалеку, и тетке удастся схватить ее и наказать.
Тетка возвращается из-за угла. Одна. Еще более разъяренная, чем прежде. Сейчас я
получу свое, и за себя, и за Маринку. Тетка, грозно пыхтя, подбегает, впивается страшным
змеиным взглядом и хватает за плечо. У меня сжимается горло, темнеет в глазах, я падаю в
обморок.
В знакомом окне горел свет. Точно, это сон, с облегчением подумала я. Сон с самого
начала. Не было никакой Лахты и пустого автобуса. Может быть, я даже и к Саше не ходила.
Это просто снится, что мне девять лет. Сейчас появится Маринка и скажет: "Ну, что сегодня
делать будем? Может, снеговика слепим?" А я скажу: "Не-а, давай лучше кидать камни в тот
фонарь"... А потом мы возьмемся за руки и убежим быстро-быстро и далеко-далеко, чтобы
никакая сумасшедшая тетка нас не догнала.
В парадной хлопнула дверь. Я напряглась, на всякий случай готовясь рвануть прочь. Но
перед глазами предстала отнюдь не страшная тетка, а - ну, с трех раз, кто? - разумеется,
Макс.
"Господи! - подумала я, невольно развеселясь и заодно окончательно убедившись, что
сплю. - Да он меня и на том свете достанет! Будет подкарауливать у райских врат, предлагать
прогуляться по облакам и говорить: "Отличная сегодня погодка, летная"..."
Макс между тем с озабоченным видом подошел ко мне и быстро сказал:
- Беги отсюда. Дуй в темпе, пока не поздно.
- Куда?
- Куда угодно, - прошипел Макс. - О, черт. Поздно.
Из парадной выскочила тетка. Та же самая, что и пять лет назад.
- Где эта мерзавка?! Убью!
- Она вот туда побежала! - мгновенно отреагировала я. - Кинула камень, и за угол!
Беловолосая ведьма устремилась в указанном направлении.
"Самое время валить", - подумала я, но осуществить намерение не удалось. Я не могла
двинуться с места. Ноги как к земле прилипли.
Только тогда я поняла, как я близка к истерике.
- Макс! - дрожащим голосом воззвала я. - Почему?
Макс пожал плечами, глядя на меня грустным взглядом.
- Мне страшно!
- Тебе страшно, потому что ты маленькая врунишка. Пока ты идешь путем вранья и
предательства, ты никогда не победишь. Но если вступишь на правый путь, это уже само по
себе победа.
Ух как мы, оказывается, умеем высокопарно выражаться! Но почему у него такие
печальные глаза?
- Она возвращается!
Сон оборачивается кошмаром. Тетка со змеиными глазами показывается из-за угла. В
свете окон она кажется облитой кровью. Теперь я уверена на сто процентов: это ее присутствие
превращает мир "поля" в такое жуткое место. Что она сделала с моей Маринкой там, за углом?
Убила, как и грозилась?
Не помня себя от страха, я вцепилась в Макса.
- Помоги мне!
Но Макс молчит.
- Она меня убьет!
- Я все сказал, - говорит Макс и отступает на шаг, выпихивая меня навстречу страшной
тетке.
Тетка была уже в двух шагах. Я отцепилась от Макса и бросилась ей навстречу. Мы
схватили друг друга одновременно: длинными ногтями она впилась в мои плечи, а я ухватила
ее за костлявые запястья.
- Это я придумала бросать камни в фонарь! И в окно я попала! - крикнула я, опередив
ее. - Я, а не Маринка!
Тетка смотрит на меня стеклянным взглядом, распахнув пасть для крика, а в моей душе
расцветает торжество. Я больше не боюсь. Тем, кто сражается за правое дело, страх, похоже,
действительно неведом. Успев в течение доли секунды ощутить себя бесстрашной и
беспредельно сильной, я ухмыляюсь тетке в лицо и падаю в обморок.
Тьма в глазах понемногу рассеивается, картинка и звук возвращаются. Я чувствую, что
Макс на руках несет меня прочь от этого дома. Тетки поблизости нет. Улица Школьная, мимо
проезжают автомобили, кружится редкий снег.
- Я сама могу идти, - говорю невнятно, вырываясь из рук Макса. Он меня
беспрекословно отпускает, ставит на землю, поддерживая за плечи. Меня мутит и шатает.
- Я поймаю тебе машину до дома, - слышу я его голос. - Тут недалеко, всего пара
остановок.
Заснеженный асфальт качается у меня под ногами, как прошлой зимой, когда мы с
Маринкой выпили из интереса полбутылки бренди; закрываю глаза - и меня уносит, уносит,
крутит в каких-то тошнотных звездных лабиринтах.
Макс ловит машину, довозит меня до улицы Савушкина, высаживает, расплачивается с
водителем. Я молчу, переставляю ноги, как кукла. Не понимаю, в каком я мире; да мне уже все
равно, мозг перегрелся из-за стрессов и отключился.
- Ну, все, - устало говорит Макс. - Дойдешь до парадной или проводить? О, смотри,
твоя мама идет. Здравствуйте, тетя Света.
Моя мама. Самая настоящая, обычная, реальная мама.
- Добрый вечер, Максик. С Гелечкой гуляли, по такому холоду? Ну-ка, быстро к нам.
Чай пить, греться! Геля, ты, конечно, без перчаток?
Интересно, я все еще вижу сон? Так бывает: просыпаешься во сне, встаешь, выходишь из
дома, идешь в школу, потом просыпаешься снова, и оказывается, что ты все еще в постели.
Если это сон, то где я теперь? И кто я теперь? Геля - мастер реальности, безнадежно
заблудившийся между мирами, застрявший в какой-то пространственно-временной петле?
Девятилетняя Геля, которой снится сон о том, как она разбила фонарь и погибла, прибитая на
месте маньячкой-теткой, и спустя многие годы встречает себя на месте гибели? Если я все еще
в мире поля, то это страшно, страшнее всего. Потому что я не могу распознать, где проходит
грань, отделяющая его от реального мира. Сама себя загнала в ловушку. Теперь я никогда не
буду полностью уверена, что мир, где я живу, - настоящий. Что моя улица, мама, училище,
книги, Макс - это реальность, а не декорации, в которых пытается найти себя неизвестно кто.
В смысле, я.
Я пришла домой, на автомате поужинала и легла спать с чувством глубокой тоски и
ощущением полной нереальности происходящего. На следующее утро все было как обычно.
Кроме сумбурных жутковатых воспоминаний о прошедшем вечере. Спокойнее было думать,
что все приснилось. Скорее всего, так оно и было.
А Сашину видеокассету я решила отдать Эзергили - пусть разбирается, раз такая крутая.
ГЛАВА 18
Глумление над Авраамом. Саша посещает училище
Придя вечером в мастерскую, я увидела нечто странное. Иван стоял, склонившись над
столом, и на что-то пристально смотрел, со свистом переводя дыхание. Его лицо
злорадно-свирепым выражением напоминало маску демона из альбома по японскому
искусству.
- Ты чего зубы скалишь? - спросила я.
- Пусть доказывает! - прошипел Иван, не отрывая глаз от одному ему видимой
картины.
Эзергиль и Катька наблюдали за ним издалека с каким-то нехорошим удовольствием,
время от времени перешептываясь и хихикая. Иван ничего не замечал.
- Чего он делает? - спросила я у девчонок.
- Над Авраамом глумится, - со смешком ответила Эзергиль. - Сотворение мира,
попытка вторая.
Я подошла и заглянула Ивану через плечо. Как и ожидала, увидела дрожащую синюю
полусферу. В ней четко, как в телевизоре, виднелся лысый холм, сильно напоминающий
типичный степной курган. На верхушке холма, на прямоугольном камне, лежал связанный
парень, а рядом с ним стоял на коленях бородатый старик. Он воздевал к небу руки и что-то
кричал. Я припомнила библейский сюжет: Авраам должен был принести в жертву своего сына
Исаака, но Бог в последний момент его остановил. Испытание верности. Это понятно: после
того безобразия, которое устроили у Ивана потомки Каина, ему требовалось доказательство
того, что он вывел-таки новую породу приличных, послушных ему людей. Но мне очень не
нравилось кровожадное выражение на лице Творца.
- Ты чего над человеком издеваешься? - укоризненно сказала я. - А если бы с тобой
так поступили?
Иван не ответил. Он буквально упивался зрелищем.
- Переживает, собака! - наконец произнес он с глубоким удовлетворением. - Молит
меня о пощаде. Интересно, хватит у него духу или нет?
- Прекрати сейчас же! - крикнула я.
- Нет, пусть теперь доказывает! - выкрикнул в ответ Иван, оборачиваясь ко мне. -
Теперь я ничего на веру не принимаю. Ты не представляешь, какие они все гады. Тупые,
неблагодарные эгоисты... Я убедился - с ними по-хорошему нельзя. Понимают только язык
силы. О, смотри!
Я заглянула в полусферу и невольно вскрикнула: Авраам замахнулся ножом и нанес удар.
После этого он мешком повалился на землю, да так и остался лежать у подножия жертвенника.
- Он исполнил мою волю! - торжественно возгласил Иван. - Все-таки они не
безнадежны.
Он пошевелил пальцами, и над курганом закружились несколько воронов.
- Ну, ты и садист! - бросила я, отходя от стола. - Мне рядом с тобой стоять противно.
- Ты не остановил Авраама? - с интересом спросила Погодина, подходя поближе. -
Сильно. Пошли-ка ему какое-нибудь знамение - например, радугу. Пусть он убедится, что
поступил правильно, и порадуется.
- Перебьется, - небрежно ответил Иван, но я видела, как он доволен. - Не хочу их
баловать.
- Тут ты не прав, - возразила Катька. - Твои люди должны испытывать счастье от
того, что отдают тебе жизнь. А если перестанут тебя слышать, они не смогут исполнять твою
волю и рано или поздно докатятся до атеизма. Ты же не этого хочешь?
- Кстати, - встряла Эзергиль, - что дальше-то? Был у Авраама сын, а теперь нет. И
других наследников тоже не предвидится. Все, конец истории?
- Почему же не предвидится? - пожал плечами Иван. - Для Бога нет ничего
невозможного. Будут у него еще дети, не переживай. Дам ему вторую жену... Агарь.
- Ты ничего не напутал? - спросила Погодина. - В Библии вроде не так...
- Неважно, - отмахнулся Иван. - В конце концов, это мой мир, что хочу, то и делаю.
О, Авраам успокоился, огонь разводит. Надо будет им дать другой обряд жертвоприношения, а
то от этого дыма у меня картинка плывет и мутнеет. Ладно, оставлю их на время в покое. Пусть
у патриарха новые дети народятся и подрастут, он их воспитает, как надо.
- От Агари у Авраама был сын Исмаил, - проявила начитанность Погодина.
- Вот видишь? Все в порядке. Продолжение рода обеспечено.
- И назовутся его потомки исмаилитами, - с многозначительным смешком изрекла
Эзергиль. Но Иван ее намека не уловил. Как выяснилось впоследствии, напрасно.
Воспользовавшись заминкой в беседе, я отозвала Эзергиль в сторону и сбивчиво изложила
просьбу относительно клипа.
- Ты ведь это не сама придумала, - сказала Эзергиль, внимательно меня выслушав. -
Кто-то наверняка тебя попросил.
Я опустила голову. Ну что тут возразишь? Можно возмущаться и оправдываться до
посинения, но зачем, если Эзергиль угадала правду? Да, начало разговора было не особенно
удачным.
- Попросили, - согласилась я. - Но ведь не просто для развлечения. Человеку очень
надо. Он... собирается стать режиссером-клипмейкером.
- Ну-ну, - хмыкнула Эзергиль. - Кто такой-то? Твой парень?
- Друг детства, - ответила я, покраснев по самую макушку. - Не бойся, он никому не
скажет. Я взяла с него честное слово...
- Болтунья ты... А откуда он узнал, что ты занимаешься моделированием реальности?
- Он тоже учился в художественном училище, только в другом районе, - вовремя
вспомнила я. - Может, у них есть своя мастерская реальности?
- Не можешь узнать, в каком именно? А лучше - знаешь что? - пригласи его сюда. Я
сама с ним побеседую, может, чем и помогу. Или действительно Катьку попросим. У нее всякие
зловещие штуки получаются неплохо. Ты еще не видела ее домен, Дом Эшеров?
Омерзительное местечко, но как сделано! Озеро, похожее на мертвый глаз, белесые
деревья-вампиры, сосущие астральную энергию, классический готический замок с полным
набором ловушек и лабиринтов...
- Так я его послезавтра приведу?
- Давай послезавтра. Только до занятий, чтобы на Тоню случайно не наткнуться.
- Ну, естественно!
Словом, все устроилось просто замечательно. Гораздо лучше, чем я ожидала.
Придя домой, я немедленно сообщила Саше радостную новость. Его сдержанная реакция
меня слегка огорчила. В ответ на мою восторженную речь он сказал "угу", а потом, как бы
вспомнив о вежливости, "спасибо". На предложение встретиться на остановке и поехать к
Эзергиль вместе Саша коротко сказал: "Это лишнее", - а потом спросил:
- Ваша художка - это такое желтое здание типа дворянской усадьбы на улице
Савушкина? Знаю, проезжал мимо тысячу раз. Я подойду без пятнадцати четыре прямо туда,
чтобы времени не терять.
- Ладно, - разочарованно сказала я. - Послезавтра встретимся в мастерской.
Мой трамвай еле тащился сквозь снежный буран, и к без пятнадцати четыре я опоздала.
Когда я влетела в мастерскую, ловя ртом морозный воздух, Саша уже заканчивал разговор с
Погодиной. Снимая куртку и шапку, я слышала его голос за стеклянной дверью - как всегда
высокомерный, но непривычно оживленный и веселый. Иногда у него пробивалась прежняя
манера лениво цедить слова, но казалось, он пытается ее преодолеть, благодаря чему выглядел
еще обаятельнее. Меня это почему-то задело. "Со мной он никогда не был таким
приветливым, - обиженно подумала я. - Лицемер. Ради какого-то клипа..."
Я вошла в мастерскую и столкнулась с ним в дверях. Он, оказывается, уже уходил.
- Привет, - переводя дыхание, сказала я. - Договорились?
- Ну так! - с неимоверным самодовольством бросил Саша, направляясь мимо меня
прямо к выходу.
- Чаю не хочешь? - крикнула я ему вслед, но Саша уже исчез за черной дверью.
"Ну, почему у него всегда не хватает времени, чтобы поговорить?" - вздохнула я,
потопталась немного в предбаннике и прошла в мастерскую.
- А вот и Геля. Тут твой хахаль приходил, - с невинным видом заявила Эзергиль.
- Повторяю еще раз для глухих: он мне не хахаль, - сурово сказала я. - Просто друг
детства. Ну, решили вопрос?
- Катьку спрашивай. Катька, будешь помогать красавцу?
- Почему бы и нет? Работы на пять минут, - буркнула Погодина, деловито пряча в
сумку Сашину кассету. - Хотя вообще мысль интересная...
- И юноша интересный, а? - лукаво заметила Эзергиль.
Погодина невпопад пожала плечами. Ее мысли явно витали где-то не здесь.
- Да он же в два раза младше тебя! - ляпнула я, так меня удивила реплика Эзергили.
Обе мастерицы дружно расхохотались.
- Смотрите, Гелька ревнует! - обрадовалась Эзергиль. - Катька, я думаю, нам с тобой
не стоит тратить на него время. Ейный хахаль, конечно, юноша приятный, да уж больно
красоваться любит. Какие мы эффектные в черном свитере в обтяжку, а как мы плечи
расправляем и подбородок вздергиваем, а как реснички опускаем и глазками в девушек
стреляем...
Погодина хмыкнула, но от себя, как ни странно, ничего не добавила.
- Каждый жест-то у нас отрепетирован, - продолжала измываться Эзергиль.
- Да ты сама такая же! - не выдержала я.
- Такая же манерная и неестественная?
- Ну вас всех, - махнула я рукой, осознав, что, защищая Сашу, подставляюсь сама. -
Болтайте что хотите, мне абсолютно все равно.
- И волосы он наверняка перекисью осветляет, - добавила Эзергиль, но не нашла
поддержки ни у меня, ни у Погодиной, и тема закрылась сама собой.
- Кстати, - вспомнила я, - Кать, давай договоримся, когда ты отдашь мне кассету.
- С чего это я должна ее тебе отдавать? - подняла брови Погодина.
- Мне же надо будет вернуть ее Саше...
- Я сама отдам. Саша дал мне телефон. Твое посредничество абсолютно не требуется.
- Вот, получи! - захохотала Эзергиль. - С Катькой только свяжись...
А я подумала, что могу защищать Сашу, рисковать ради него жизнью, подставляться и
унижать себя просьбами, но на благодарность с его стороны мне, скорее всего, рассчитывать
нечего.
В преддверии весны. Жмурки в доме Хольгеров
Я жду весну. Ее предвестники мерещатся мне там, где они есть и где их нет. Типично
февральское утреннее солнце, которое всю зиму появлялось раз в неделю, радуя народ
ослепляющим холодным сиянием, начинает греть: я чувствую прикосновения его тепла на
щеке, такие нежные и неуловимые, как будто кто-то, едва касаясь, водит по моей коже
пуховкой. За окнами поет невидимая синичка с интонациями человека, который жаждет
высказать что-то важное, а мысли обгоняют слова - наверно, ей, как и мне, что-то показалось.
Слякоть теперь не бесит, а внушает безосновательный оптимизм.
Двадцать восьмого февраля, дождавшись, когда стемнеет, мы с мамой пошли выгуливать
шубы, дабы та моль, которая ела их всю зиму, могла подышать свежим воздухом и собраться с
силами перед весенне-летним сезоном. Медленно, как две копны, мы продвигались по самым
неосвещенным дворам и переулкам в окрестностях улицы Савушкина. Темнота была
непременным условием, при котором я пару раз в год соглашалась выйти на улицу в этом
чудовищном тулупе - даре вологодской тетки, от которого в свое время не удалось
отвертеться, а теперь было жалко выбросить. С маминой шубой история была еще печальнее.
Шуба была, можно сказать, боярская - норковая, стелющаяся по земле, с широкими рукавами
и воротником асимметричной формы на безвкусной золоченой пуговице. От мехового одеяния
убийственно разило нафталином, поскольку всю зиму она провисела в шкафу. Мама не носила
ее по целому ряду причин, хотя мечтала о ней года два: уговаривала папу, копила деньги.
Потом вершился ритуал покупки: каталоги, журналы мод, хождение по магазинам и салонам,
примерки, муки выбора. Поначалу мама таскала с собой меня, но чем дальше, тем реже -
во-первых, это было мне неинтересно, а во-вторых, я ее компрометировала своим видом и
поведением: в салонах хватала руками шиншилловые палантины и к ужасу продавщиц
норовила их примерить, на вопль: "Так какую же мне выбрать?!" отвечала: "Возьми вон ту
прикольную, с бантом на попе", или: "Да они все какие-то облезлые", или: "Лучше поехали на
птичий рынок, найдем там такую же в десять раз дешевле, заодно на хомячков посмотрим", и
прочее в том же духе.
Наконец к середине зимы, свершилось - шуба была куплена. Но тут мама где-то
вычитала, что норковые шубы в цивилизованном мире носят только проститутки из стран
Восточной Европы. После этого шуба прочно поселилась в шкафу и покидала его пару раз за
зиму, когда ее полагалось проветрить, чтобы ее, не дай бог, никто не съел.
Мы брели дворами, стараясь выбирать неосвещенные участки трассы, и болтали ни о чем,
когда у мамы в сумочке заиграл мобильник. С полминуты она с кем-то жизнерадостно чирикала
- я не вслушивалась - а, закончив, сказала мне:
- Гелечка, тетя Наташа приглашает нас на чашечку чаю. Зайдем? Заодно и прогуляемся
полчасика.
Все-таки хорошо, что мы выбирали самые темные дворы и закоулки: мама не увидела, как
у меня вспыхнули щеки. Вот это и называется подарок судьбы! Как-то сразу я осознала, что на
улице уже почти март - чудесный, прохладный, свежий весенний вечер.
- Ну, давай зайдем, - равнодушно согласилась я. - Что там у нее, вечеринка?
- Ничего особенного, - со смешком сказала мама. - Бабьи посиделки. Натка с
подругой Майей отдыхают от своих мужиков.
Так, поняла я, значит, Саши там нет. В этом по крайней мере один плюс - он не увидит,
как я захожу в его квартиру в дурацком тулупе. И вообще, если уж мама попадет в гости, то
одной чашечкой дело не ограничится, а там, глядишь, и "мужики" вернутся. Мне много о чем
хотелось с ним поговорить: например, спросить, добилась ли Погодина успехов с кассетой
"Бурзума ". Предвкушая, каждая по-своему, приятный вечер, мы бодрым шагом двинулись в
сторону Белой Башни.
Бабьи посиделки у Хольгеров были организованы основательно. В гостиной витали клубы
сизого табачного дыма, проникновенно пел Джо Дассен, за художественно сервированным
журнальным столиком восседала с сигареткой массивная тетя Майя с видом полной
расслабленности и неги. Тетя Наташа встретила нас в дверях и, не забыв отметить наши
доспехи ("Ах, какая стильная молодежная дубленочка! Гелечка, почему же ты ее не носишь
постоянно?!"), пригласила угоститься тортом "наполеон" собственной выпечки - разумеется,
"погубленным и неудавшимся", зато изготовленным по эксклюзивному рецепту. Но не успела я
опробовать на себе ее кулинарные эксперименты, как вдруг выяснилось, что мое присутствие
на этом празднике жизни вовсе не приветствуется и вроде бы даже лишнее. В самой любезной
форме мне было предложено после обещанной чашки чаю перебазироваться на пятый этаж того
же дома, в квартиру тети Майи, где в данный момент происходит молодежная вечеринка в
честь дня рождения ее сына Дани и где мне, несомненно, будет гораздо веселее, чем в унылой
компании трех старых теток. На мое р
...Закладка в соц.сетях
