Жанр: Фантастика
Корабль во фьорде 02. Спящее золото
...й стороны? - продолжала Ульврунн. -
Между тобой и нами нет кровного родства. А мы бы хотели, чтобы оно появилось. Тогда мы
поведем свои войска вместе: ты и мы... То есть, ты и Ульвхедин.
- Сам понимаешь, на войне и между лучшими друзьями могут возникнуть раздоры из-за
добычи, - подхватил Ульвхедин. - Я не желал бы иметь дело с вашим Кольбейном ярлом или
с Кари ярлом. А с тобой мы неплохо столковались, и у нас не будет случаев обвинить друг
друга в нечестном дележе. Мы с тобой сможем не опасаться предательства, верно? Поэтому мы
хотим породниться с тобой и предлагаем тебе в жены нашу сестру Ингирид.
Эрнольву показалось, что камень, на котором он сидел, тихо тронулся с места и плавно
двинулся то ли вверх, то ли вниз, то ли уже скользнул в море и весело качается на волнах. Он
не мог взять в толк, что ему предлагают в жены Ингирид, на которую он столько лет привыкал
смотреть как на сестру. Она и так была как бы своя... И все же она - дочь конунга раудов. И
посторонние люди, которые никого из них не знают, посчитают такой брак разумным и
оправданным.
- Подождите, - едва переведя дух, ответил Эрнольв. - Я должен подумать.
Он без особой вежливости развернулся и сел на камне спиной к собеседникам. Ульвхедин
и Ульврунн переглянулись, кюн-флинна быстро задвигала бровями, намекая брату на какие-то
ранее высказанные соображения. Ульвхедин в ответ свирепо двинул челюстью, как будто
перекусил кого-то пополам. Оба они знали, что Эрнольв не хуже них понимает цену этого
решения.
А Эрнольв смотрел на море и думал. В словах Ульвхедина много правды: так много, что
кто-нибудь разумный, вроде Асвальда сына Кольбейна, без колебаний ответил бы ему "да". Но
мысль о женитьбе на Ингирид была так горька, что кто-нибудь решительный, вроде Хродмара
сына Кари, так же быстро ответил бы "нет". Эрнольва тянуло в две стороны, и он сжимал зубы,
как будто боялся разорваться пополам. Ингирид! Ингирид, которую он столько лет с трудом
терпел в доме, разлуки с которой вся семья ожидала как величайшего блаженства, придется
везти назад в Аскрфьорд, теперь уже навсегда, и назвать своей женой! А Свангерда? Не он ли
обещал любить ее одну и не брать другой жены... да что там обещания! Эрнольв действительно
любил ее одну и знал, что будет любить всегда. Отказать! Отказаться от этого "подарка", и
пусть Ульвхедин...
Стой. Ульвхедин рассчитывает на его согласие и прямо объяснил, зачем оно ему нужно.
Отказать ему - значит обидеть. А Ульвхедин и Ульврунн не из тех, кто прощает обиды. На
Квиттинг они пойдут, им некуда отступать, но воевать тоже можно по-разному. И все те беды
станут вероятными: и раздоры из-за добычи, и предательство. А если они предложат
отвергнутую им Ингирид сыну квиттинского конунга Стюрмира и все вместе двинутся на
фьяллей?
Эрнольв смотрел в море. Островной пролив так широк, что берега слэттов отсюда увидеть
невозможно. Но где-то там он есть. Морской Путь велик, и только Один со своего небесного
престола может охватить взглядом его весь. А человек мал и слаб перед необъятным
пространством земного мира. Эрнольв, тоскующий о Свангерде, был ничтожен и беспомощен.
Но Эрнольв, посланец Торбранда конунга, облеченный доверием целого племени, был сильнее.
Он не слишком долго разбирал и раскладывал по местам свои сумбурные мысли. Знание, как
следует поступить, явилось само собой. Зажав в кулаке маленького Эрнольва, готового выть от
тоски, другой Эрнольв повернулся к Ульвхедину и просто сказал:
- Я согласен.
- Слава Асам! - воскликнула Ульврунн, и у обоих мужчин вырвался вздох
облегчения. - Ты поступил как очень умный человек, Эрнольв ярл! - продолжала
кюн-флинна, стараясь похвалами укрепить его решение. - Ты, конечно, знаешь Ингирид, но
поэтому ты и справишься с ней лучше, чем кто-нибудь другой. А о приданом не беспокойся, мы
не поскупимся. Да она и сама не упустит своего!
Последние слова Ульврунн произнесла сердито: с первого же дня она так невзлюбила
сводную сестру, что готова была отдать немалые сокровища, лишь бы от нее избавиться. Пусть
Эрнольв везет ее назад, откуда привез, во Фьялленланд, где облака спускаются к вершинам гор,
а в горах бродят то ли великаны-недомерки, то ли тролли-переростки, а вернее, смесь той и
другой породы, злобные и угрюмые существа самого мерзкого вида. Пусть эта негодная
девчонка им и показывает свой нрав!
- Да, - безразлично ответил Эрнольв. - Если не моя мать, то уж Торбранд конунг, я
думаю, будет доволен.
"И те бонды, которые не хотели бросать хозяйства и идти воевать, наверное, смогут
спокойно остаться дома!" - подумал он, уже не слушая повеселевшего Ульвхедина.
Да, у Эрнольва было сейчас достаточно много причин для радости. Но почему-то он
чувствовал себя так, как будто солнце погасло, море высохло, и короткая тропка перед ним
ведет прямо в готовый курган.
- А как к моему сватовству отнесется Бьяртмар конунг? - спросил Эрнольв по пути
назад.
- Похихикает, пожмется, а потом согласится, - уверенно, с тайным презрением
ответила Ульврунн. Эрнольв уже заметил, что Бьяртмар конунг не пользовался любовью или
хотя бы почтением своих детей. - Он боится войны, а Ингирид ему уже надоела. Она из тех
забав, которые хороши лишь поначалу. На короткое время. Пусть она едет с тобой назад, он
еще пятнадцать лет отлично без нее обойдется. Вот сама она будет не так довольна!
Ульвхедин ярл ухмыльнулся, и Эрнольв улыбнулся углом рта. Да, Ингирид будет в
ярости. Она хотела совсем не того, и Эрнольв лучше всех знал, что Ингирид любит его не
больше, чем он ее. Сколько раз она дразнила его безобразием лица, одним глазом, сколько раз
притворно жалела его будущую жену! Посылала его свататься к троллихам в Дымную Гору!
"Голове враг - язык", - говорил мудрый Один. Может быть, Ингирид сама накликала судьбу
своим злоязычием. И Эрнольв мог бы пожалеть ее - если бы это несчастье было только ее.
Он-то чем прогневал вещих норн? Одно слово - великанши.
Въехав во двор конунговой усадьбы, Эрнольв сразу увидел рыжего квитта, сидевшего на
ступеньке крыльца гостевого дома. Взгляды их встретились, и в желтых глазах квитта
явственно читался вопрос: ты не хочешь еще о чем-нибудь меня спросить, о Тор щита? Эрнольв
соскочил с коня и подошел к гостевому дому. Он хотел спросить довольно-таки о многом.
- Я так понимаю, у себя дома ты сидишь поблизости от конунга, - вместо приветствия
сказал Вигмар, снизу вверх глядя на подходящего Эрнольва. - Это место не слишком тебе
подходит.
- Я не задержусь на нем долго, - успокоил его Эрнольв и сел рядом. - Я хочу спросить
тебя только об одном: кто стал наследниками Эггбранда сына Кольбьёрна?
Теперь Вигмар был готов ко всему и не слишком удивился.
- У него столько родни, что "Перечень Стролингов" потянет на отдельную песнь, -
сказал он. - А я не настолько хороший скальд, чтобы длиннющая песнь получилась не
слишком скучной. Может быть, ты скажешь попроще: о ком ты хочешь знать?
- Я сам не знаю, - вдруг признался Эрнольв.
Ему совсем не хотелось рассказывать обо всем деле этому квитту, но тот держался так
спокойно, равнодушно-терпимо, словно не на его племя собралось идти войной племя
Эрнольва. Как видно, он и думал так, как говорил: пусть ярлы и конунги считают обиды, а ты
здесь один, и я один, и мне нечего с тобой делить. Эрнольв мог понять его с трудом: не зря же
он сумел забыть о себе и Свангерде и принять решение, нужное всему племени фьяллей. Он не
умел отделять себя от племени. А квитт, похоже, только так и умел жить.
- Просто мне нужно знать, кто возьмет вещи, принадлежавшие Эггбранду, - после
недолгого молчания сказал Эрнольв. - Оружие, перстни, гривны... Амулеты.
- То, что не похоронили с ним, возьмут братья, - ответил Вигмар, стараясь, чтобы при
слове "братья" на его лице отражалось не больше четверти тех чувств, которые он питал к
сыновьям Кольбьёрна. - Их целых трое... Или даже больше, но сыновьям рабынь не
приходится рассчитывать на наследство.
- Ты можешь назвать мне их имена? - не отставал фьялль. Его глаз смотрел на Вигмара
с таким серьезным ожиданием, как будто от этого зависела вся его судьба.
- Это не составляет тайны. - Вигмар пожал плечами. Он не был любопытен, но на его
месте и камень ёрзал бы от любопытства, зачем все это фьяллю и какое отношение он может
иметь к Стролингам. - Если бы я был уверен, что тебе это действительно нужно...
- Я клянусь тебе Тором и Мьёльниром, что для меня это важнее всего на свете! - с
неожиданной пылкостью заверил фьялль и прижал руку к груди. В разрезе рубахи на миг
мелькнуло что-то золотое, висящее на тонком ремешке. Вигмар ощущал волнение фьялля, как
свое, и чувствовал странное желание помочь ему.
- Старшим остался Скъёльд, - принялся перечислять Вигмар. - Потом идет Гейр,
потом Ярнир... Или нет, Ярнир старше на пару лет, но он побочный сын. Еще есть
Книв-Из-Под-Хвороста, но он сын рабыни. Надеюсь, это все.
- Где они живут?
- В усадьбе Оленья Роща. Это неподалеку от границы с раудами.
- А побратимы?
- В нашей округе нет, а у хёвдинга... Я ничего не слышал, чтобы Эггбранд успел
обзавестись побратимами в дружине Ингстейна.
- А сестер у них нет? - как нарочно, вспомнил фьялль. Вигмар молча смотрел ему в
лицо. Под его тяжелым взглядом Эрнольв смутился, но закончил: - Ведь если амулет... ну,
что-нибудь золотое или серебряное скорее возьмет женщина.
- Сестра у них есть, - медленно и четко выговорил Вигмар. - Но я сомневаюсь, чтобы
она взяла у него хоть что-нибудь.
Эрнольв удивленно посмотрел ему в лицо и вдруг сообразил. Словно кто-то шепнул ему,
словно он сам на миг стал квиттом: он понял всю эту сагу и даже устыдился своих расспросов,
которые были очень неприятны его собеседнику.
- Так это... это о ней ты складывал те злосчастные стихи? - спросил он.
Вигмар криво усмехнулся и кивнул. Это тоже не составляло тайны.
- Так что ты можешь быть уверен: чести кюн-флинны Ингирид мои стихи ничем не
грозят! - добавил он. - Передай это ее будущему мужу, если вести о нашем состязании
дойдут и до него.
- Не нужно. - Эрнольв неопределенно махнул рукой. - Ее будущий муж - это я.
Он поднялся и медленно побрел в хозяйский дом. Вигмар молча провожал его глазами.
Этот одноглазый каждый раз находил, чем его удивить.
Тем временем Ульвхедин ярл прошел в гридницу, где Бьяртмар конунг скучал в ожидании
вечернего пира. Рядом с ним пристроилась Ингирид, обиженная, что старшие не взяли ее на
соколиную охоту. Появление сводного брата она встретила только хмурым взглядом. Зато
Бьяртмар конунг оживился.
- Вот ты и вернулся, Ульвхедин! - радостно воскликнул он, выпрямившись на подушке
сидения и потирая бледные ручки. - Кто из вас набил больше гусей: ты или Эрнольв? Или
Ульврунн? Она ведь не так легко дает себя обскакать, верно? Будет у нас сегодня гусиный пир!
- У нас были заботы поважнее, чем считать гусей, - сурово ответил Ульвхедин,
остановившись перед сидением конунга. - Наш союз с фьяллями, указанный богами,
находится под угрозой!
Бьяртмар конунг изменился в лице, люди вокруг него тревожно загудели.
- Сами боги указали нам путь, и если мы теперь откажемся от войны, гнев Асов
обрушится на нас! - грозно продолжал Ульвхедин.
- Но что случилось? - Бьяртмар конунг был так встревожен, что не нашел в этом ничего
забавного. Ингирид, с горящими любопытством бессовестными глазами, придвинулась
поближе, чтобы ничего не пропустить. - Что может помешать нашему союзу?
- Мои люди видели в дальнем конце пролива, напротив Виндсея, корабль с рогатой
волчьей головой на штевне, - сказал Ульвхедин, приберегавший эту новость для важного
случая. - Это корабль Стюрмира Метельного Великана, конунга квиттов.
- Стюрмир конунг здесь? - воскликнуло разом несколько голосов. - Как он сюда
попал? Зачем?
- Нетрудно догадаться. У квиттов тоже был тинг. И они тоже знают, что скоро их ждет
война. Наверняка Стюрмир собирается просить помощи у слэттов.
Бьяртмар конунг охнул и переменился в лице. Фьялли и рауды против квиттов - это одно
дело, а квитты и слэтты против фьяллей и раудов - совсем другое. Да Стюрмир конунг и
Хильмир конунг, если боги позволят им заключить союз, зажмут несчастных раудов, как в
клещах, и перебьют всех до одного!
- Боги не простят нам, если мы закроем глаза на знамение, нарушим их волю! -
решительно и грозно продолжал Ульвхедин, отлично знавший те мысли, которые должны
прийти в голову отца при этом известии. - Они пошлют на нас напасть похуже разбойных
морских конунгов или даже великана! Поход должен состояться, но Эрнольв ярл и с ним
Торбранд конунг не слишком-то поверят нашей дружбе, если узнают, что мы принимаем у себя
конунга квиттов!
- Но мы и не думаем его принимать! - воскликнул Бьяртмар, как будто уже
оправдывался перед богами. - Я даже не знаю, где стоит его корабль!
- Он пережидает противный ветер, чтобы плыть через пролив. Он не хочет, чтобы мы о
нем знали. А чтобы Торбранд конунг и все фьялли верили, что мы действительно верны им,
нужно отдать в жены Эрнольву ярлу твою дочь Ингирид!
Люди в гриднице охнули, и громче всех сама Ингирид.
- Да ты что? - завопила она, мигом вскочив с места. - Мне выходить замуж за этого
одноглазого урода! Ты рехнулся! Да он... Да я...
Задыхаясь от возмущения, Ингирид не находила слов, но все ее чувства были написаны на
покрасневшем лице.
- Так нужно! - отчеканила Ульврунн, глядя не на сестру, а на Бьяртмара. - Подумай,
конунг, что будет, если на нас двинутся разом квитты и слэтты, а у нас не будет надежной
поддержки!
- Я на это никогда не соглашусь! Никогда! Вот еще выдумали! Сами за него выходите,
если он вам так нравится! - кричала Ингирид, но ее никто не слушал.
- Надо подумать! - бормотал Бьяртмар конунг, озабоченно шлепая верхней губой,
словно пробуя каждое слово на вкус. - Это слишком сложное дело! Слишком...
- А пока мы будем думать, остальные пусть молчат о том, что узнали! - Ульвхедин ярл
обвел всех грозным взглядом. - Мы должны принять решение как можно быстрее и справить
свадьбу в ближайшие дни.
Ингирид хотела еще что-то сказать, но молча выбежала из гридницы. Она уже поняла, что
ее желания здесь никого не интересуют.
Ночью, когда все в конунговой усадьбе уже спали, кто-то тронул Вигмара за плечо.
- Там какая-то девчонка просит тебя выйти в сени, - зевая, сообщил ему хирдман из
тех, что стояли на страже в эту ночь. - Говорит, что очень важное дело.
Хирдман хотел ухмыльнуться, но ухмылку поглотил зевок.
- Что еще за дрянь? - пробормотал недовольный спросонья Вигмар. - Я никого не
звал.
- Иди, иди. - Хирдман, как видно, получил что-то в уплату за настойчивость. - Выйди
к девушке, что тебе, трудно? Меня бы позвали, я бы...
Вигмар стал на ощупь одеваться. Сонливость проходила, пробуждалось удивление. Он
догадывался, что это как-то связано с Ингирид. Потомок эльденландских троллих был прав: ее
любовь опаснее ее вражды. Но в любом случае лучше знать, что именно она задумала.
Одевшись и подойдя к дверям, Вигмар ненадолго замер и прислушался. Вроде бы он не
успел приобрести здесь врагов, но ожидать можно всего. От того же Оддульва, например. Но
врагами не пахло. Вигмар сам не знал, какого из чувств здесь заслуга, но был уверен: ожидай
его в сенях пара мужчин с мечами наготове, он бы их услышал.
Он толкнул заскрипевшую дверь и оказался в темных сенях. Тут же к нему скользнула
чья-то стройная фигурка: Вигмар мгновенно перехватил ее, взял за плечи и отодвинул от себя.
- Кто здесь? - шепотом спросил он, уже узнав Ингирид.
- Это я! - ответил знакомый голос, сердитый и обиженный. - Пусти.
Вигмар отпустил ее. Ингирид помолчала.
- Ты позвала меня молчать? - Вигмар не стал ждать слишком долго. - Сейчас не
лучшее время для этого. Молчать мы могли бы и во сне. Каждый у себя.
- Ты знаешь о том, что меня хотят выдать замуж? - враждебно спросила Ингирид.
- Не... - начал Вигмар, но вспомнил последние слова фьялля. - Знаю. За
одноглазого...
- Вот именно! - пылко, как обвинение, шепотом выкрикнула Ингирид. - За
одноглазого рябого урода! Которому годится в жены только троллиха! А выдают меня! Это ты
виноват!
- Я?! - от изумления Вигмар выкрикнул это в полный голос, но тут же опомнился и
продолжал шепотом. - При чем здесь я? Ты, липа застежек, говоришь загадками. И мне твои
загадки совсем не нравятся!
- А сочинять стихи тебе нравилось? - возмущенно отозвалась Ингирид. - Из-за твоих
стихов мой отец конунг подумал тролли знают что и теперь торопится выдать меня замуж. За
первого встречного, как будто я рабыня из свинарника!
В голосе Ингирид дрожали слезы благородного негодования. Она была преисполнена
обиды и жалости к себе.
- Ну, не так все страшно! - подбодрил ее Вигмар. - Твой жених уже знает всю правду
- я сам ему рассказал. И он не попрекнет тебя моими стихами, можешь не бояться. И никакой
он не первый встречный. Он родич конунга, да и ты знакома с ним десять лет. Тебе сотни
девушек позавидуют. А что он не слишком хорош - не беда. Для мужчины красота не главное.
Я вон тоже - не светлый Бальдр...
- Пусть другие девушки подавятся! - решительно перебила его Ингирид, которая и во
время этой недолгой речи молчала с трудом. - Я не хочу за него выходить и не выйду. Ты
виноват в этом, и ты должен меня избавить от такого жениха.
- Как это? - Вигмар принял бы это все за глупую шутку, если бы не знал, что Ингирид
не умеет шутить.
- Ты должен увезти меня отсюда! - гордо заявила Ингирид.
- Куда? - спросил Вигмар, даже не пытаясь принять умный вид.
- Куда хочешь! - отрезала отважная девица. - Я уж лучше стану твоей женой, чем
выйду за этого тролля!
Вигмар прислонился к стене и прикусил губу, чтобы не рассмеяться. Весь этот ночной
разговор был нелеп до крайности. Вот он опять оказался тем, кого нареченная невеста
предпочитает своему жениху, но разница между первым случаем и нынешним была больше,
чем между небом и землей. Рагна-Гейда любила его, и было бы оскорбительно даже ставить ее
любовь рядом с упрямым тщеславием Ингирид и ее бездумной жаждой приключений.
- Нет, кюн-флинна, ничего не выйдет! - стараясь говорить серьезно и не смеяться,
ответил наконец Вигмар. - Мне некуда тебя везти. У себя дома я - вне закона. Я не хочу
оказаться вне закона еще и здесь, где есть единственные люди, давшие мне приют. Получить
мою голову отдельно от тела уже мечтает довольно много могущественных людей, и я не хочу,
чтобы к ним присоединились Ульвхедин ярл и Бьяртмар конунг. Вот-вот начнется война, я сам
не знаю, где я буду. Тащить с собой еще и тебя - прости, но я не Хедин, а ты не Хильд. Едва
ли ты умеешь оживлять убитых, так что бросим этот глупый разговор и пойдем спать.
- Глупый? - возмущенно ответила Ингирид. - Сам ты глупый!
- Это верно, - быстро согласился Вигмар, пока она не передумала, и незаметно
отступил к двери спального покоя. - Я очень глупый. Мне и родичи говорили...
- Дочь конунга предлагает тебе свою руку, а ты боишься... Ты боишься! - напав на
новую мысль, воодушевленно воскликнула Ингирид. - Боишься, что тебя опять будут гнать,
как зайца! Наверное, до сих пор не опомнишься от страха, как убегал с Квиттинга! Наверное, ту
женщину ты был непрочь прихватить с собой! Она была для тебя достаточно хороша!
Настоящая Хильд! А я, значит, нет!
- Перестань, кюн-флинна! - устало сказал Вигмар. При всех воспоминаниях о
Стролингах он теперь ощущал усталость: слишком долго и напряженно он о них думал и
слишком мало полезного надумал в итоге. - Иди спать. У тебя будет хороший муж. А вне
закона проще жить одному.
- Мне все равно! - воскликнула Ингирид. Метнувшись к Вигмару, она положила руки
ему на плечи и прижалась к нему, стараясь разглядеть в темноте сеней его лицо. - Я люблю
тебя! Я хочу быть с с тобой!
В голосе ее было что-то такое, что даже Вигмар... не то чтобы дрогнул, но усомнился. В
этот миг Ингирид верила в то, о чем говорила. Любовь дочери конунга к чужеземному
изгнаннику накануне войны была бы достойна одной из самых ужасных и впечатляющих песен,
а Ингирид очень хотела попасть в песнь. И песнь эта так хорошо складывалась в ее
воображении, что она сама поверила в нее. Она просто не умела понять, какая суровая
жизненная основа лежит под звонкими строчками.
Но Вигмар умел. Он уже примерил на свои плечи кольчугу древнего героя и убедился, что
для нынешних людей она тяжеловата. И ему даже не было за это стыдно: времена меняются, и
человеческая доблесть меняется тоже. Он не хотел быть прославляем за неимоверное
количество бед, которые его "высокий дух" принесет окружеющим. Поэтому он аккуратно снял
руки Ингирид со своих плеч и отступил на шаг.
- Не зови любовь, кюн-флинна, - тихо и серьезно ответил он. - Боги задумали ее как
проклятье - для тех, кто способен ее испытывать, не находится места на земле. Я знаю. Без нее
проще жить. Делай то, что велит тебе отец, и ты еще будешь счастливой. А моего счастья здесь
нет, и я буду искать его один.
Не дожидаясь ответа, он шагнул в спальный покой и опустил засов. Не то чтобы он ждал,
что отважная дева примется колотить кулаками в дверь, но ему хотелось положить между ней и
собой какую-то более прочную преграду. Он тоже верил в то, что сказал. Их с Рагной-Гейдой
любовь - проклятие. Им с этой любовью нет места на земле, потому что понимают ее только
они двое. Боги уже не раз указали ему на это: в своих родных местах любовь к Рагне-Гейде
сделала его убийцей, а здесь, у раудов, одно воспоминание об этой любви чуть не подставило
его голову под секиры.
Ингирид осталась одна в темных сенях. Ее возмущение угасло, а душой вновь овладели
обида и жалость к себе. В силу своей необычности Вигмар был для нее интереснее и
привлекательнее всех остальных, и его отказ связать с ней судьбу казался изменой. Но и
гневаться на него она почему-то не могла. В тех словах, которые он сказал ей о любви, была
недосказанная тайна: он предостерегал ее от любви, а ей казалось, что какая-то прекрасная
дорога к счастью закрыта для нее, как закрыта эта темная дверь. Вне закона! Дочь конунга - и
чужеземный беглец-убийца... "Мне некуда тебя увезти"... По щекам Ингирид текли слезы, а
перед глазами сиял пламенный меч валькирии. Если бы взмахнуть этим мечом и снести сразу
все, весь этот глупый мир, полный дурацких запретов, обстоятельств, заставляющих отказывать
себе в самых простых желаниях! Стать валькирией, для которой нет никаких запретов и которая
сама выбирает себе возлюбленных, никого не спрашивая... Как Альвкара, которая увидела
героя, сидящего на кургане, и полюбила его. Увидела - и полюбила. Это же так просто! Ну, и
он ее, конечно, полюбил. Куда же деваться от судьбы?
Ингирид неслышно всхлипнула и вытерла глаза рукавом. Образ пламенного меча помог:
она взяла себя в руки и ощутила прилив злости на всех вокруг. И это было гораздо лучше
печали, потому что печаль ослабляет, а злость делает сильнее. Гораздо сильнее! "Еще
посмотрим, не выйдет ли из меня Хильд!" - с каким-то злым азартом подумала Ингирид,
погрозила кулаком темной двери и пошла в женский покой. Она уже знала, кому первому
снесет голову ее сияющий меч.
Утро Бальдвига Окольничьего началось с неожиданности: когда он проснулся, Вигмар
уже сидел на краю лежанки, одетый и задумчивый.
- Не думается ли тебе, что нам пора прощаться со всеми этими достойными людьми и
ехать домой? - сказал он Бальдвигу, встретив его удивленный взгляд.
- А за ночь ты успел с кем-нибудь подраться? - хрипло спросил Бальдвиг.
Вигмар покачал головой. Его ночное свидание с Ингирид нельзя было назвать дракой, но
оно навело на мысль, которая давно уже зрела: что ему совершенно нечего делать на тинге
раудов.
- Я не думал, что тебе скоро захочется домой. Поближе к родным местам, - с намеком
сказал Бальдвиг. - Как там было в твоей замечательной висе: плеском стали встретят скальда
братья Бранда? Так?
- Так. - Вигмар кивнул. - Но разве перед началом войны ты знаешь какие-то места
получше, чем родные?
Бальдвиг сел на лежанке и внимательно посмотрел на Вигмара.
- Знаешь, многие люди на твоем месте нанялись бы на службу к Ульвхедину ярлу, -
осторожно начал он, словно шаг за шагом ступал по тонкому льду. - С таким вождем можно
вернуться туда, где ты убил десять человек и ни за одного не заплатил виры. Ты смог бы
отличиться... По правде сказать, многие люди боятся идти на Квиттинг. Многие помнят того
великана, который сюда однажды приходил. Человек вроде тебя был бы очень полезен
Ульвхедину ярлу. А он умеет платить за службу. Ты мог бы получить... твою Фрейю запястий
ты точно смог бы получить. А может быть, и усадьбу ее отца в придачу.
Вигмар усмехнулся. Почему-то это рассуждение показалось ему забавным. Даже
Бальдвиг, его лучший друг на сегодняшний день, надежный и умный человек, совершенно не
понимал его.
- Это был бы хороший способ отомстить, если бы я посватался, а мне отказали, - сказал
он, не зная, как это объяснить. - Если не дают добром - бери силой, и прославишься как
герой. Но мне не нужна усадьба ее отца, мне нужна ее любовь. А если бы я явился с чужим
ярлом разорять родные места, то получил бы усадьбу, но с надеждами на любовь пришлось бы
распрощаться навсегда.
Не желая продолжать разговор об этом, Вигмар поднялся и вышел из спального покоя.
Бальдвиг смотрел ему вслед и чувствовал, что мало чего понимает.
Когда Эрнольв шел от колодца назад в дом, на ходу вытирая лицо рукавами рубахи (о
полотенце он и дома вечно забывал, привыкнув, что мать или Свангерда держат его наготове),
кто-то вдруг тронул его за локоть. Отняв рукав от лица, Эрнольв увидел Ингирид.
- Пойдем. - Она повелительно кивнула ему в сторону. - Поговорим.
Удивленный Эрнольв послушно пошел за ней. Он ждал криков, бури возмущения, но
Ингирид держалась спокойно и даже величественно. Как видно, известие о собственном
обручении так на нее подействовало, что она разом повзрослела. Но это были перемены к
лучшему, и Эрнольв заинтересованно ждал продолжения.
- Я согласна выйти за тебя, - объявила Ингирид, отведя его к углу конюшни, где сейчас
никого не было и никто их не слышал. - Но только при одн
...Закладка в соц.сетях
