Жанр: Фантастика
Корабль во фьорде 02. Спящее золото
...ался пересилить душевную боль, как пережидают боль
телесную, если уж с ней ничего нельзя поделать. Рука нашла и крепко сжала амулет, висевший
на шее под одеждой - золотой полумесяц с пятью рунами. "Это принесет тебе удачу!" -
убежденно обещала Рагна-Гейда. И вот...
- Пусть это не покажется вам праздным любопытством, - продолжал Бьяртмар, словно
угадав, что Вигмару именно так и показалось. - Ведь есть поверье, что знамение богов раудам
чаще всего приносят чужеземцы. Вот и мне хотелось бы знать: не несет ли приезд твоего друга
какого-нибудь пророчества нам?
- На это, конунг, я могу дать тебе только один ответ, - спокойно сказал умный
Бальдвиг. - Так говорили наши предки еще в Века Асов: поживем - увидим.
Большую часть приехавших с Бальдвигом конунг велел разместить в одном из отдельно
стоящих гостевых домов. Но для самого Бальдвига и некоторых его людей хозяин нашел место
в спальном покое хозяйского дома, где уже жили разные съехавшиеся на тинг гости. Похоже,
конунга так забавляли суета и теснота в собственном жилище, что ради этого он готов был
терпеть неудобства. Вернее, подвергать им других.
Ранним утром Вигмар прошелся на задний двор, а вернувшись, застал в сенях
неожиданных гостей. Вернее, гостий. Две девушки увлеченно спорили о чем-то шепотом возле
самых дверей покоя, подталкивая одна другую локтем. При этом они силились разглядеть
что-то через щелку приоткрытой двери, и не расслышали тихих шагов Вигмара.
- Да его тут нет, тут один Бочка! - разобрал он возбужденный шепот какой-то из
них. - Где он, там другим не хватит места!
- Молчи, гусыня, ты ничего не понимаешь! Я сама видела, как Глюм повел его сюда
вместе с другими! Он здесь, вместе с Окольничим! Иди, зайди!
- Я боюсь! Сама зайди, если так хочешь! Тебе за это ничего не будет, а вот мне...
- Ну, хоть загляни! Надо же знать, где он!
- А я не подойду? - спросил Вигмар, которому надоело стоять и ждать, пока ему дадут
пройти.
Обе девушки сильно вздрогнули и обернулись. Одна, пониже ростом и покруглее
сложенная, присела в испуге, как курица, охнула и метнулась в бревенчатый переход, ведущий
к девичьей. Вторая прижалась спиной к стене, как будто на нее лаяла собака, и замерла. В
первые мгновения на ее лице бился такой сильный испуг, что Вигмар даже удивился:
квиттинские девушки при виде него не обращались в бегство. У него же нет шести рук и
кабаньих клыков, как у Старкада. Не этого, конечно, сонноглазого Бальдвигова брата, а того,
что жил в Века Асов и однажды пытался обмануть ложной жертвой самого Одина.
Вигмар не знал, что его лицо с резкими чертами, истомленное бессонницей и
мучительными раздумьями, темные тени под пронзительными желтыми глазами делают его
больше похожим на оборотня, чем на простого человека.
- Кого ищешь, йомфру? - снова спросил Вигмар, подойдя к девушке вплотную, чтобы
не убежала.
Девушка молча смотрела ему в глаза. Она уже справилась с первым испугом, на ее лице
застыло надменное упрямство: хоть режьте меня на части, а ни слова не добьетесь. В санях
было темно, однако Вигмар разглядел, что девушка совсем молода, лет пятнадцати, но уже
достигла расцвета: она была высока ростом, лишь на несколько пальцев ниже самого Вигмара,
стройна, румяна. Трудно было решить, красива ли она, но живость, какая-то тайная
страстность, тлевшая в чертах ее лица даже сквозь натянутую личину надменности, делала
красоту лишней.
- Вот уж не думал, что у раудов такие красивые девушки вынуждены толкаться под
дверью, если им нужен кто-то из мужчин, - продолжал Вигмар, не дождавшись ответа. - У
нас таким не дают скучать. У нас от тебя хозяйка гоняла бы хирдманов метлой.
- А у вас в квиттах все такие смелые? - язвительно спросила девушка.
- У нас в квиттах все смелые, но я пока не вижу, чего такого смелого я совершил, -
честно ответил Вигмар. Его не удивило, что незнакомая девушка его знает: квиттинский
выговор было легко отличить от речи раудов, а других квиттов на конунговой усадьбе он пока
не приметил.
- А того... - медленно проговорила девушка, сузив глаза, отчего ее лицо вдруг
напомнило Вигмару настороженную и хитроватую мордочку куницы. - А того... что никто из
раудов не станет подходить ко мне так близко, если он в своем уме! - вдруг быстро
выкрикнула она, как кошка лапой, стремительно царапнула по лицу Вигмара ногтями всех пяти
пальцев правой руки и со змеиным проворством кинулась прочь.
Но она не знала, что змеи и кошки разом маловато для того, чтобы одержать верх над
любимцем пятнадцатихвостой Грюлы. Неуловимо быстрым движением Вигмар поймал ее за
взметнувшиеся пряди волос, сильно дернул назад, перехватил за плечо и обеими руками
припечатал к прежнему месту. Девушка вскрикнула от боли, лицо ее исказилось страданием,
гневом и удивлением, она забилась, силясь освободиться, но Вигмар крепко держал ее за плечи
и не давал двинуться. Через несколько мгновений девушка умерила яростные порывы, поняв, в
какие железные руки попала, и только из упрямства продолжала дергаться. Вигмар наклонился,
приблизив лицо к самому ее лицу, и тихо сказал:
- Не так быстро, кошечка. Плохи ваши дела, если мужчины раудов позволяют так с
собой обращаться. А у нас девушки, которые не хотят никого подпускать к себе близко, сидят в
девичьей возле хозяйки и не толкаются на рассвете возле дверей мужских покоев. И если я тебя
еще раз тут встречу, то так просто ты от меня не уйдешь. Все понятно?
Девушка молчала и только дышала порывисто и глубоко, словно сотни порывов разом
терзают ее грудь и не позволяют вырваться ни одному слову. Вигмар склонился к самым ее
губам, на миг замер, чувствуя, как она трепещет и прямо-таки излучает странную смесь гнева,
волнения и растерянности, а потом резко отстранился и убрал руки. Девушка еще несколько
мгновений стояла, как будто не веря, что вновь свободна, а потом резко метнулась в переход к
девичьей и исчезла.
Вернувшись в покой, Вигмар лег на свое место. Вокруг раздавалось разнообразное
сопение спящих, а торопиться ему было некуда. Вот так теперь ему и предстоит жить: ни
хозяйских забот по усадьбе, ни гостей, ни свиданий, к которым он не успел привыкнуть и
потому воспринимал каждое как подарок. Теперь он всем чужой и от всех забот свободен. И
радости у него теперь маленькие: хотя бы то, что сегодня дружина Бальдвига никуда не едет и
можно дремать, не торопясь перебираться из-под теплой овчины в жесткое седло.
Его руки еще помнили дрожь бессовестной девчонки с мордочкой куницы. Он сам не знал
хорошенько, зачем ему понадобилось связываться с ней и почему он не ограничился тем, что
просто прогнал бы ее от дверей. Почему бы не развлечься немного простому хирдману?
Слишком тяжело жить, замкнувшись на мыслях о своих бедах.
- Что там такое? - услышал он шепот Бальдвига. Обернувшись, Вигмар увидел своего
нового вожака, приподнявшегося на локте и с тревогой глядящего на него сквозь темные пряди,
упавшие на лоб. - Ты с кем-то там говорил?
- Ерунда, - шепнул в ответ Вигмар. - Меня никто не трогал. Это женщина.
- Женщина?
- Ну, да. Какая-то девчонка из здешних. Сначала их было две и они кого-то здесь искали.
Не знаю, кто им был нужен. Поищут, когда все поднимутся. Больше, мне думается, они не
станут нас тревожить.
Бальдвиг с облегчением усмехнулся и улегся снова. Пока ему тоже было некуда спешить.
Весь день Бальдвиг ходил по Долине Тинга, искал и навещал знакомых, обменивался
новостями за весь прошедший год. А зачем еще, спрашивается, люди ездят на тинг? Когда они
вернулись в усадьбу конунга, там уже готовился вечерний пир.
- Конунг просил тебя прийти со всеми твоими людьми, Бальдвиг, - сказал
Окольничьему один из гестов. - И с твоим рыжим квиттом тоже.
- За что мне такая честь? - быстро спросил Вигмар.
- За то, что ты не очень-то похож на других, - ответил Бальдвиг. - А наш конунг
любит все необычное. Это его забавляет. Ты еще увидишь.
- А я уже увидел, - ответил Вигмар.
Но оказалось, что он увидел еще не все. В самом начале пира Вигмара поджидала
неожиданность. Гридница конунга была уже полна людьми, столы были внесены, гости ели,
поглядывая на конунга в ожидании кубков богам. В середине женского стола, между двумя
важными женщинами с шитыми золотом покрывалами на головах, он увидел ту утреннюю
девчонку. На ней была голубая шелковая рубаха с желтыми рукавами, синее платье, обшитое
цветной тесьмой, скрепленное на плечах двумя серебряными застежками с позолоченным
узором, огромными, с кулаки самой девчонки. Удивленный Вигмар пытался припомнить, как
она была одета утром, и ему мерещились какие-то расплывчатые пятна обыкновенной серой
рубахи и некрашеного шерстяного платья, в каких ходят служанки. А теперь при каждом
движении ее рук звенели золотые браслеты, тонкие и витые, какие делают в землях уладов. До
вскрытия кургана Гаммаль-Хьёрта даже Рагна-Гейда не имела ничего подобного...
Вигмар задержал дыхание: железная рука стиснула сердце и не давала биться. В уме
мелькнула отчаянная мысль: неужели это никогда не пройдет? Поселившаяся боль обещала
стать вечной. Умом Вигмар понимал, что больше никогда не увидит Рагну-Гейду, но душа
отказывалась в это верить. С такой мыслью невозможно было бы жить.
Вдруг девушка с золотыми браслетами подняла глаза и скользнула по лицу Вигмара
надменным, подчеркнуто небрежным взглядом.
- Кто это? - не отводя от нее глаз, Вигмар подтолкнул локтем сидящего рядом
Старкада. - Вон та, в середине?
Оскорбленная таким явным любопытством девушка отвернулась, всем видом выражая
равнодушную надменность, которая и служит отличным признаком внимания и обиды.
- Какая? - Старкад лениво поднял глаза и вдруг охнул: - Что ты! На нее нельзя так
пялиться!
- Я тебя не спрашиваю, что можно, а что нельзя. Ты мне можешь сказать, за какие
заслуги ее посадили на лучшее место?
- А куда же ее еще сажать? Ведь это йомфру Ингирид, дочь Бьяртмара конунга. Она
воспитывалась у фьяллей, а теперь ее привезли домой, чтобы конунг выдал ее замуж.
- Это правильно! - протянул Вигмар, снова поглядев на девушку и посмеиваясь над
нелепостью утреннего происшествия. - Ей действительно нужен муж!
Ингирид дочь Бьяртмара снова посмотрела на Вигмара. Без труда угадав суть его
короткой беседы с соседом, она ожидала увидеть на лице квиттинского нахала ужас и
раскаяние. Но напрасно. Он бестрепетно встретил ее взгляд, и в его желтых глазах светилась
откровенная насмешка. Похоже, он думал, что утренняя встреча повредила чести йомфру
гораздо сильнее, чем его собственной. То, что он сказал о скромных девушках, которые не
толкаются под дверями мужских покоев, в десятикратной мере относилось и к дочерям
конунгов. Вот уж кому там было нечего делать!
- Не слишком-то пяль на нее глаза, иначе это плохо кончится, - предостерег
Старкад. - Вон сидит сын ее воспитателя. Не знаю, как его зовут.
Проследив за его взглядом, Вигмар охнул, а потом протяжно присвистнул. "Видал
уродов! - так и отпечаталось в его мыслях. - Но таких!.." Неподалеку от конунга сидел
рослый, широкоплечий мужчина с двумя светло-русыми косами над ушами, что указывало на
племя фьяллей. Его лицо было покрыто сеткой мелких багровых шрамиков, какие остаются
после "гнилой смерти". Один глаз был прикрыт, а второй смотрел из-под густой широкой
брови так внимательно и настороженно, что становилось неуютно.
Эрнольву Одноглазому досталось место рядом со старшим (и единственным) сыном
Бьяртмара конунга, Ульвхедином ярлом. Тому было лет тридцать, и ему больше подошло бы
имя Бьёрнхедин - он был рослым, широкоплечим, не в пример собственному отцу, с
красивыми русыми волосами и бородой. Кроме того, Ульвхедин ярл был неглупым человеком и
хорошим собеседником. И эту славу он подтвердил, почти сразу же заговорив о том, что
больше всего занимало гостя.
- Я понимаю, что все вы рады были избавиться от Ингирид, но ведь ты приехал не
только из-за нее? - начал он. - Мы живем в оживленном месте, мимо усадьбы чуть не
каждый день плавают торговые корабли. А все торговцы - болтливые люди. Говорят, нашему
родичу Торбранду конунгу не повезло у квиттинских берегов?
- Да, пожалуй, - несколько рассеянно отозвался Эрнольв.
Взгляд его был устремлен на рыжего квитта, который с самого начала пира обменивался с
Ингирид многозначительными взглядами. Квитт был молод, но вид имел самоуверенный и
даже нахальный, как раз под пару к Ингирид. Девчонка старательно притворялась, что не
замечает его, но Эрнольв слишком хорошо ее знал, чтобы обмануться. Рыжий квитт со
множеством длинных кос, связанных сзади в хвост, очень и очень занимал ее.
Однако, не меньше он занимал и самого Эрнольва. Едва лишь услышав вчера вечером в
гриднице первые слова, произнесенные с быстрым квиттинским выговором, он внутренне
вздрогнул. Квитт! Сын того самого племени, с которым у него было связано так много! Мало
ли что могло привести того к Островному проливу? Но Эрнольв почему-то взволновался и
рассматривал рыжего с внутренним трепетом, как подросток рассматривает девушку, впервые
поразившую его воображение.
- Но не настолько же вы пострадали, чтобы есть глазами всякого квитта, какой тебе
попадется! - усмехнулся Ульвхедин ярл, перехватив его взгляд. - Правда, что какое-то
морское чудовище разбило у вас двадцать пять кораблей?
- Шестнадцать, - поправил Эрнольв, оторвавшись наконец от квитта. Что толку
разглядывать? Тот ведь был назван по имени еще вчера - Вигмар сын Хроара. А бергбур из
Дымной горы сказал: Эггбранд сын Кольбьёрна. Не он. А впрочем... Может, он хоть что-то
знает? Может, он из тех же мест?
- И насколько я знаю моего родича Торбранда, он не сможет проглотить такую обиду, -
продолжал Ульвхедин ярл. - Прости мою неучтивость, может быть, я слишком рано заговорил
о таких важных вещах. Но что-то мне подсказывает, что ты не собираешься у нас зимовать.
- Ты во всем прав, ярл, - отозвался Эрнольв. - Торбранд конунг поклялся не знать
покоя, пока не рассчитается с квиттами за все. Но больше он не хочет испытывать удачу на
море. Как ты думаешь: твой отец не откажется пропустить наше войско через ваши земли?
- Наши земли! - Ульвхедин ярл усмехнулся со скрытой горечью. - Знаешь, один купец
из слэттов сказал недавно: раудов теперь стоит называть трэнгами - "живущими в тесноте".
Многие у нас были бы рады, если бы кабан Золотая Щетина забежал и подальше на юг... Или
чтобы Тюр закинул его обратно не так далеко...
- Но ведь кабан может пробежаться и еще раз... - начал Эрнольв, но Ульвхедин ярл
вдруг схватил его за руку:
- Тише! Посмотри-ка!
- О, Бальдвиг, я вижу, ты приобрел немалые сокровища, пока мы с тобой не виделись! -
раздался в гриднице в это время скрипучий голос Бьяртмара конунга. - Какое красивое
золотое обручье ты носишь!
- Да, пожалуй, оно неплохо смотрится, - не горделиво, а скорее кисло отозвался
Бальдвиг. Потянувшись за мясом, он случайно приоткрыл взорам золотое обручье немалого
веса и хорошей работы под задравшимся рукавом. Одно из тех двух, что Вигмар когда-то снял
для него с заячьих лап.
Рауды мигом обернулись к нему. Здесь, как и везде, любили блеск сокровищ - хотя бы
воображаемых.
- Где же ты взял такое богатство? - расспрашивал Бьяртмар, перестав жевать и
перегнувшись через подлокотники поближе к Бальдвигу.
- Мне подарил его Вигмар. - Бальдвиг кивнул в сторону своего квиттинского друга. -
А он достал его из кургана.
- Из кургана? - Полный любопытства Бьяртмар потер коленки одна об другую, а
Вигмар чуть не завыл от тоскливого предчувствия, что ему придется рассказывать заново всю
сагу о Старом Олене. - Должно быть, это был богатый курган?
- Если кто-то скажет тебе, конунг, что в этом кургане слои земли перемежались со
слоями золота... - начал Вигмар, чувствуя на себе сотню горящих взглядов и понимая, что
отвечать придется. Рауды застыли с приоткрытыми ртами, и Вигмар решительно закончил: -
То не верь ему!
- А правда, что у вас в Медном Лесу есть золото? - спросил кто-то из ярлов Бьяртмара.
- Да, целые ручьи, в которых вместо простых камней лежат золотые самородки? -
подхватило еще несколько голосов.
- Если там и есть золото, то лишь в таких местах, где его добывают свартальвы, -
твердо ответил Вигмар, стараясь скорее покончить с этим глупым разговором, тем более что
это была правда. - А людям приходится довольствоваться железом.
- Это хорошо... Очень хорошо для нашего дела, Эрнольв ярл, - сказал тем временем
Ульвхедин, наблюдая за отцом и за его собеседниками. - Это очень хорошо, что ему показали
это обручье. В нашем конунге очень полезно будить жадность и зависть. Именно эти два
чувства еще в ранней юности делали его очень отважным.
Эрнольву эти слова показались неприятны: он никогда не смог бы сказать такого о
собственном отце, даже если бы это было правдой.
- Так вот что я тебе скажу, Эрнольв, - негромко заговорил Ульвхедин, повернувшись и
заглянув в единственный глаз своего собеседника. - Если таким обручьем... или чем-нибудь
вроде того Бьяртмара конунга поманит сам Торбранд конунг... То наш старый кабан может
забежать очень далеко!
Гости были уже сыты и пьяны, но пиво продолжали разносить; пир утратил всякий
порядок, уже никто никого не слушал, на одном конце стола ссорились, на другом целовались,
и все делалось с пьяным шумом и воодушевлением.
Весь вечер Вигмар, не скрываясь, наблюдал за йомфру Ингирид. Она обходила его
взглядом с тем подчеркнутым безразличием, которое говорит о скрытом пристальном внимании
и слегка нечистой совести. Вигмар забавлялся. Удовольствие ему слегка портили только
взгляды того фьялльского урода, настороженно наблюдавшего за ним и Ингирид. Заметив это,
Вигмар сразу подумал, что между ними что-то есть. Светлая Фрейя, да уж не влюблен ли в нее
этот одноглазый тролль? "Если у фьяллей все мужчины такие, то неудивительно, что бедная
девушка толкается под дверями мужских покоев, выискивая хоть кого-нибудь попригляднее! -
весело подумал Вигмар. - В таком случае даже и я сойду!"
Но вскоре йомфру Ингирид наскучило сидеть среди женщин. За ней это наблюдалось и
раньше: еще в Пологом Холме она предпочитала проводить время не в девичьей, а в гриднице
среди хирдманов. "Бабская болтовня", по собственному выражению, ее раздражала, тем более
что она мало понимала в рукоделии и хозяйстве.
Поднявшись с места, Ингирид стала прохаживаться между столами, рассматривая гостей
и развлекаясь пьяной болтовней и выходками. Кроме того, у нее была еще одна тайная цель.
Через некоторое время она подошла довольно близко к тому месту, где сидел Вигмар. Видя, что
надменными взглядами наглого квитта не проймешь, она решила зайти с другой стороны. Тем
более, что и ей самой так было гораздо интереснее.
- Да ты, оказывается, великий герой! - с ядовитым восхищением произнесла она, когда
Вигмар соизволил заметить ее возле себя. - Одолел даже какого-то мертвеца. Он, должно
быть, отчаянно бился, защищая свои сокровища?
- Ты права как никогда, о Фрейя весла леса опоры шлема! - почтительно ответил
Вигмар.
На миг Ингирид была озадачена, не поняв кеннинга; но тут же лицо ее прояснилось: она
просто выкинула загадку из головы. Она пришла не столько слушать, сколько говорить.
- Ну, еще бы! - воскликнула она, метнув на Вигмара новый вызывающий взгляд. - Ты
же великий славный воин, и сам Сигурд Убийца Фафнира перед тобой не больше чем котенок!
Наверное, на Квиттинге ты уже победил всех, кого мог, и теперь пришел к нам искать новых
побед!
Вигмар покосился на нее, не скрывая усмешки. Его забавляла ее вызывающая
заносчивость и желание походить на взрослую умную женщину. Сквозь желание показать,
какое он, квиттинский наглец, ничтожество перед ней, дочерью конунга, просвечивало
тщательно скрываемое любопытство. Вигмар достаточно знал женщин, чтобы его заметить, и
потому не ломал голову над вопросом, чего она к нему привязалась.
Поэтому он просто взял ее за руку, подтянул к себе и посадил на скамью. Ингирид
сопротивлялась, но больше для вида: когда Вигмар выпустил ее руку, она надменно
выпрямилась, но осталась сидеть на месте.
- Послушай, рябина застежек, если ты пришла сюда просить меня помолчать об
утреннем... - начал Вигмар, доверительно склонившись к ней. Ингирид вскинула руку, ее
губы сложились для негодующего "нет", но Вигмар не сделал остановки, и она промолчала. -
То напрасно: я и так не из болтливых.
- Вот как! А я думала, что все квитты - болтуны! - язвительно вставила Ингирид. -
Разве нет? Почему же вас так прозвали?
- А если ты пришла просто для того, чтобы позлить меня, - продолжал Вигмар,
пропустив выпад мимо ушей, и на этот раз Ингирид даже не пыталась возразить, - то
опять-таки напрасно трудилась. Мне не пятнадцать зим, а на десять больше, и я успел повидать
довольно всякого, чтобы не переживать из-за болтовни любопытной девчонки, какого бы
высокого рода она ни была.
- Так ты и правда берсерк? - быстро спросила Ингирид, не обидевшись на "болтовню
любопытной девчонки". Она поняла, что напускной надменностью и колкостями его не
пронять, и отчасти смирилась с тем, что он ее раскусил.
- Нет, - спокойно ответил Вигмар. - Никакой я не берсерк.
Глядя в задорно блестящие газа Ингирид, он вдруг вспомнил Рагну-Гейду. И сейчас
почему-то мысль о ней принесла Вигмару не боль, а отраду: в чужом доме на него повеяло
чем-то родным, как будто приоткрылся тот кусочек родины, который он принес в своем сердце.
В его памяти ожил один осенний пир трехлетней давности, где хозяин рассаживал гостей по
жребию, и ему выпало сидеть с Рагной-Гейдой. Ей тогда было шестнадцать лет, и Вигмар
впервые признал, что у этих Стролингов есть кое-что хорошее. Вернее, кое-кто. Никакой
другой пир не показался ему таким приятным и таким коротким. С того все и началось: если он
видел Рагну-Гейду, то день становился светлее; если она слышала где-то его голос, то
оборачивалась и бросала ему лукавую и загадочную улыбку, словно у них есть общая тайна. А
потом...
- Но все же для этого места ты недостаточно знатен! - вырвал его из воспоминаний
голос Ингирид. - Днем здесь сидела я. Какие еще подвиги ты совершил, чтобы сидеть на моем
месте?
Стряхнув задумчивость, Вигмар снова ощутил себя на пиру, среди жующих и говорящих
без умолку раудов, за много дневных переходов от всего того, что заполняло его мысли.
- Какие? Так, безделицу, - Вигмар махнул рукой. Возвращаться от Рагны-Гейды к
Ингирид оказалось так неприятно, что захотелось уйти отсюда и попросту лечь спать. Может,
приснится...
- Расскажи, расскажи! - потребовал сам Бьяртмар конунг. Вигмар обернулся: конунг
раудов, оказывется, уже довольно давно наблюдал за ними, обгрызая гусиную ножку. -
Почему же ты ушел из своих родных мест, если там столько золота?
"И этому нужно золото!" - с оттенком печали о глупости человеческого рода подумал
Вигмар. Хорошо, что у него был достойный ответ. Равнодушно глядя через полутемную
гридницу прямо в близоруко сощуренные глаза Бьяртмара, он произнес, с полузабытым
удовольствием чувствуя устремленное на него внимание притихших гостей:
Жарко вжалось в сердце
Жало Браги рати;
Впредь кормильцу вранов
Волком волн не править.
Всплеском стали встретят
Скальда братья Бранда -
Долго мне не видеть
Долы квиттов - дома.
В гриднице даже стало потише. Виса была очень хороша, а рауды были еще не настолько
пьяны, чтобы ее не оценить. Да и что Вигмару оставалось делать, кроме как сочинять висы?
Складывая строчки и строфы, Вигмар стремился зачаровать, связать свою боль и вывести ее
наружу. Это удавалось - не зря драгоценный дар поэзии подарил богам и людям сам
всемогущий Отец Колдовства.
- Да он еще и скальд! - протянул Бьяртмар. - Только с хендингами плохо, но зато
сколько силы!
Конунг старался говорить с преувеличенным восхищением, чтобы превратить похвалу в
насмешку, но в последнем не преуспел: виса и в самом деле была довольно хороша. Чтобы над
ней смеяться, следовало сначала сказать другую вису. Получше.
И опять Вигмар вспомнил, что это уже с ним бывало. Ему уже случалось произносить
стихи и с торжеством сознавать, что противникам нечем ответить. И ждать с тревожной и
сладкой надеждой, глазами вызывать на поединок ее - Рагну-Гейду. Которой больше нет.
- Если он и дерется так хорошо, как складывает стихи, то он один стоит троих! -
одобрительно и даже с притворной завистью сказал конунг Бальдвигу. - Или даже пятерых! -
расщедрившись, добавил он.
Бальдвиг наклонил голову в знак согласия. А Вигмар незаметно нашарил под рубахой
золотой амулет. "В нем руны победы!" - в самое ухо шепнул ему голос Рагны-Гейды, сладкий
и мучительный разом. Но что ему победа над раудскими болтунами? Ему нужна была победа
над собственной злой судьбой, а до нее было еще очень далеко.
Рагна-Гейда второй раз в жизни попала на большой тинг Острого мыса и уже готова была
пожалеть, что вообще решилась на эту поездку. После всех событий начала осени ей было бы
слишком страшно оставаться дома одной, но и средство избежать одиночества оказалось не
лучшим. Дорога к побережью, потом плавание вдоль всего западного берега с севера на юг не
развлекли, а только измучили ее, а обилие народа в Долине Тинга - потрясло и утомило.
Привыкшей к относительному безлюдью Квиттинского Севера Рагне-Гейде казалось, что на
Остром мысу собрались все квитты, сколько их ни есть, и не верилось, что хоть кто-то на всем
полуострове остался дома.
Единственными знакомыми ей людьми поначалу были Ингстейн хёвдинг и его дружина.
В первый же их вечер на Остром мысу Ингстейн хёвдинг посвятил Кольбьёрна в свой замысел
выдать Рагну-Гейду за кого-нибудь из знатных людей Квиттинского Юга или побережий.
- Но ведь... - начал было Кольбьёрн.
- У меня не отшибло память, я все помню про ее сговор с Сигурдом... или Атли, как его
там? Но, по-моему, вы получили не слишком доброе знамение, вам не кажется? Когда на
сговоре льется кровь, да еще и кровь ближайшей родни, это не обещает ничего хорошего.
- Но ведь...
- Я помню, что Вигмар сын Хроара не родня Атли. - Ингстейн решительно пресекал
все попытки возразить. - Но любая смерть знамен
...Закладка в соц.сетях
