Жанр: Фантастика
Корабль во фьорде 02. Спящее золото
...бещали при случае проявить себя не хуже. Но женщины уже спали, лишь одна-две
зевающих служанки ходили вокруг низких столов с ковшами пива. Никто не обратил внимания
на то, как притворно сонная Рагна-Гейда вышла из-за занавески, где спала фру Арнхильд, и
неслышно скользнула за дверь. Мало ли зачем понадобится человеку среди ночи выйти?
Прикрыв за собой дверь, Рагна-Гейда стряхнула напускную сонливость и немного
постояла, прислушиваясь. После дымного сумрака землянки снаружи казалось холодно, но
свежо, небо было ясным. Громады каменных столпов святилища были не видны, но
Рагне-Гейде казалось, что их холодное дыхание гладит ветерком ее щеки.
Неслышно ступая по стылой земле, она торопливо направилась к святилищу. Еще в
прошлом году она обмирала бы от страха при мысли, что идет к священному месту в полночь, в
пору разгула злобных духов. Хорошо пугать маленьких детей троллями и темными альвами,
когда сидишь в теплом доме, а ночью возле священных камней и взрослой девушке нетрудно
вообразить: вот сейчас из-под земли выскочит темная фигурка ростом едва по пояс тебе, но
вцепится в ноги с неодолимой силой, скрипуче рассмеется и потащит за собой под землю, в
пещеры, куда не проникает луч солнца... Но Рагна-Гейда не думала об этом. Ее заботило одно:
как бы кого не встретить! Что, спрашивается, знатной девушке, дочери Кольбьёрна хёльда,
делать среди ночи возле святилища? Уже завтра начнут рассказывать, что видели ее едущей на
волке со змеями вместо поводий! Особенно после сегодняшнего "пророчества"! Да ладно,
пусть бы рассказывали так. Гораздо хуже, если кто-нибудь увидит ее в объятиях Вигмара сына
Хроара. Вот тогда...
Темная фигура неслышно отделилась от высокого валуна - именно так выходят на землю
каменные тролли. Но Рагна-Гейда не вздрогнула: она сразу узнала Вигмара. В темноте нельзя
было разглядеть лицо или фигуру, но она узнала его по тому теплому, восторженному чувству,
которое охватывало ее рядом с ним. Не говоря ни слова, Вигмар схватил ее за руку и потянул за
собой, в промежуток между стоячими камнями.
- Куда ты..? - шепнула Рагна-Гейда, но продолжать не стала: они уже оказались за
чертой камней, то есть внутри святилища.
- Здесь нас никто не увидит, - усмехнувшись шепотом, ответил Вигмар. - Разве что
какой-нибудь пьяный тролль.
С этими словами он потянул ее к себе, и Рагна-Гейда только для порядка успела спросить:
- Почему пьяный?
- А ты видела здесь хоть кого-нибудь трезвого? - весело ответил Вигмар ей в самое
ухо, обнимая ее. - Или человека, или тролля?
- Если ты так хотел меня видеть, то мог бы назначить время и пораньше! - сказала
Рагна-Гейда чуть погодя. - Зачем было ждать до самой полуночи - ведь стемнело
давным-давно! Я все время думала о тебе! Я так много хотела тебе сказать! Ты не знаешь, как я
измучилась!
- Я очень рад, что ты измучилась! - ласково ответил Вигмар. - Я ведь только об этом и
просил тебя - чтобы ты всегда думала обо мне!
- Это я обещала тебе давным-давно! - горячо отвечала она. - Еще там, у того камня.
- Это верно! Но ведь Высокий говорил: женское сердце слеплено на колесе! Оно легко
забывает...
- Молчи! - Рагна-Гейда сердито закрыла ему рот ладонью. Вигмар накрыл ее руку
своей и прижал к губам. - Ты мог сегодня видеть, как я думаю о тебе! - закончила она,
вспомнив о "пророчестве".
- Да, я видел, - серьезно ответил Вигмар. - И я тоже думал о тебе. Я потому и не мог
прийти раньше.
- Как же так?
- А вот так. Я был у Кетиля Ржанки.
- Зачем он тебе? - возмутилась Рагна-Гейда, не понимая, каким образом мысли о ней
могут привести Вигмара к одному из богатых окрестных бондов.
- А вот зачем. Я весь вечер вел с ним учтивую беседу... Можешь смеяться, но я в самом
деле был так учтив, что два-три тролля в Медном Лесу умерли от удивления! И все намекал ему
на одно обстоятельство. На то, что если один из его сыновей посватается к Эльдис и согласится
жить у нас в усадьбе, то после смерти моего отца весь Серый Кабан достанется им.
- Ну и что?
- Ну и то! - наставительно, как ребенку, пояснил Вигмар. - Я же не могу уехать Ньёрд
знает куда и не вернуться, оставив усадьбу, отца и Эльдис безо всякой помощи и поддержки.
- Уехать... - тихо повторила Рагна-Гейда. Это было то самое, единственное возможное
решение, и она понимала его неизбежность, но все же к мысли об этом надо было привыкнуть.
- Ну, да, - так же тихо отозвался Вигмар. Ему было отчасти стыдно, что он не может
предложить ей ничего лучше. Не такой участи заслуживала прекраснейшая из известных ему
женщин, благородная, умная, нежная, отважная. Но разве он виноват? Их судьбу определили не
самые добрые норны. - Ты же понимаешь... Если я к тебе посватаюсь, меня ждет участь тех
глупых великанов, которые в разное время сватались к Фрейе. То есть молотом по голове. А
ждать, пока "горе забудется, Бальдр возвратится" не имеет смысла. Ты сама сегодня увидела,
что будет, если ждать и ничего не делать.
- Да, - еле слышно выдохнула Рагна-Гейда.
Словно стараясь смягчить беду, она снова потянулась к Вигмару, обняла его за шею. Так
Аскр и Эмбла когда-то стояли лицом к лицу с пустым миром соленых камней, в котором были
единственными людьми. Рагна-Гейда хорошо понимала: Модвиду Весло отказали, но завтра
явится Модвид Парус или Модвид Штевень, и когда-нибудь родичи ее просватают. Не за
Вигмара. За кого угодно, но только не за него.
- Значит, нам придется бежать, - продолжал Вигмар. Прислонив голову Рагны-Гейды к
своему плечу, он шептал ей в самое ухо: - У меня есть еще кое-что из того золота - не все
успело уйти обратно в землю. Мы поедем к раудам. Я знаю там одного человека. И он мой
должник. Он поможет нам найти и купить хорошую усадьбу, даст людей на первое время, пока
я подберу подходящих... и поможет спрятаться, если будут искать...
Рагна-Гейда тяжко вздохнула, словно пыталась одним вздохом выбросить из груди
казнящие сомнения, сожаления. Для нее это решение означало вечную разлуку с матерью и
братьями, может быть, проклятие отца... Но она не возразила. Дом женщины там, где ее
избранник.
- И что он ответил? - спросила она, имея в виду Кетиля Ржанку.
- Обещал дать ответ после того, как все вернутся с Острого мыса. Он так удивился, когда
сообразил, что Эльдис уже невеста... Я и сам, признаться, не так давно это понял. Я все считал
ее маленькой, а на том пиру - помнишь, у вас? - заметил, как на нее пару раз посмотрел
Гейр... Ну, как на девушку. Ее уже можно сватать.
- А тебе не приходило в голову, что она тоже может иметь на этот счет свое мнение? -
стараясь усмехнуться, спросила Рагна-Гейда. - Может, ей не очень-то по сердцу сыновья
Кетиля Ржанки?
- Я очень надеюсь, что у нее нет своего мнения на этот счет! - благоговейно, словно
молитву доброму богу, произнес Вигмар. - Она сделает все так, как я скажу. Не все же
девушки такие... такие решительные, как ты! - Вигмар на миг прижался губами ко лбу
Рагны-Гейды и продолжал: - Я не думаю, чтобы Кетиль отказался. Не очень приятно брать в
род неведомо чью дочь, но когда у бонда пятеро сыновей, ему не приходится привередничать.
Есть приданое - и ладно.
- Значит...
- Значит, не позже Середины Зимы. Ты только постарайся, чтобы до тех пор... Ну,
притворись больной...
- Да, да! - поспешно, с решимостью отчаяния ответила Рагна-Гейда. - Я что-нибудь
придумаю. Что мне стоит? Будет нужно - я устрою еще одно "пророчество". "Внимайте
словам моим, боги и смертные!" - воскликнула она, подражая вещей вёльве, но голос ее
прозвучал не величественно, а с болезненной тоской. Тяжело дается разрыв с родней, с
обычаем и совестью - для тех, у кого есть обычаи и совесть.
- Тише! - с мучительной мольбой шепнул Вигмар, кривясь от злости на самого себя и
обиды на судьбу.
Подняв к себе лицо Рагны-Гейды, он торопливо стал целовать ее, чтобы заставить ее
замолчать, успокоить, утешить. Ему было отчаянно горько сознавать, что в этом нелегком деле
Рагне-Гейде приходится труднее, чем ему, потому что ей предстоит потерять больше. И значит,
любовь ее покажется сильнее его любви. Но это неправда, неправда! Вигмару было нечем ей
пожертвовать, кроме жизни, сейчас он молча, без слов и без мыслей, одним стремлением души
клялся отдать ей все - любовь, жизнь, честь.
- Из меня не выйдет Сигурда! - шепнул он. - Я не смог бы отдать тебя никому - ни
другу, ни побратиму, ни даже богу.
- Я ни к кому от тебя не пойду! - прерывисто шептала в ответ Рагна-Гейда. - Вот я бы
пошла за тобой на костер, как Брюнхильд, даже если ты был бы чужим мужем!
Ей хотелось, чтобы уже сейчас перед ними встал тот погребальный костер, на который
они когда-нибудь взойдут вместе. Чтобы все кончилось уже сейчас, чтобы не было впереди
будущего, грозящего разлукой.
То, что они говорили еще, не нужно повторять. Из этого не выйдет героической саги,
потому что род человеческий со времен Сигурда и Брюнхильд, по мнению сказителей, заметно
измельчал. И вместо героев-полубогов на земле живут люди. Где тот дракон, вспоров брюхо
которому разом станешь богаче всех на свете? Где та стена из огня, за которой ждет героя
прекраснейшая в мире невеста? А впрочем, на восьмом веке после Ухода Асов находятся и
такие, кто не завидует древним храбрецам. Верите ли - простые люди иногда бывают
счастливы. А герои - никогда. Никогда, ни один. Это вам любой скальд подтвердит. Герои
рождаются не для того, чтобы быть счастливыми.
Подойдя к двери землянки Стролингов, Рагна-Гейда помедлила, стараясь снова сделать
лицо спокойным, сонным и отчасти озабоченным - это если кто-то спросит, где она пропадала
так долго. Может ведь у девушки заболеть живот после такого обильного ужина? Но за дверью
было что-то не так - слишком шумно для позднего часа. Шумнее, чем было раньше, когда она
уходила. Уж не ищут ли ее? Рагна-Гейда торопливо толкнула дверь.
- А, вот и невеста! - услышала она хмельной и веселый голос отца. - Куда ты
пропала?
Огонь в очаге горел ярко, освещая землянку до самых уголков; за столами плотно сидели
зевающие, но веселые родичи и хирдманы.
- Что? - переспросила Рагна-Гейда, не сразу разглядев отца в хмельной толпе.
- Мы вовремя прогнали дурного жениха - сразу явился хороший! - радостно объявил
ей Эггбранд. Поднявшись с крайнего сидения, он тяжело шагнул навстречу сестре,
пошатываясь - теперь выпитое пиво бродило туда-сюда не в бочонке, а у него в животе.
Рагна-Гейда редко видела старшего брата так сильно пьяным и в замешательстве шагнула
назад, а он, напротив, был до краев полон родственной нежности и даже полез обнимать ее. -
Хороший жених! - с пьяным воодушевлением твердил он.
- Да какой жених? - с досадой воскликнула Рагна-Гейда, уклоняясь от его объятий и
пытаясь пройти вперед.
- Да вот какой! - Эггбранд сам взял ее за плечи и подтолкнул к очагу.
С почетного места напротив Кольбьёрна ей открыто и восторженно улыбался Атли сын
Логмунда.
Жертвенный пир был в самом разгаре. Перед жертвенником ярко пылал костер, ветер рвал
в клочки и жадно пожирал серый дым, полный запаха жареного и горелого мяса. Гости
святилища расположились прямо на земле внутри гранитного круга, на охапках травы и веток,
покрытых шкурами. Поблизости от идолов, перед жертвенником, помещался почетный "стол",
где сидели наиболее знатные из гостей, в ближе к выходу находился женский стол. В середине
круга сидел Фридмунд Сказитель и громко, с хмельным воодушевлением тянул древнюю
песню-сказание о том, как боги делили земли для племен:
Сошлись совещаться великие боги,
Совет свой собрали святые властители,
Судили, кому племенами владеть,
Как фьорды и долы делить меж людьми?
Гости ели, пили, переговаривались, не слишком внимательно слушая песнь, едва ли не
каждому известную наизусть. Вигмару тоже было не до песен: лицо Рагны-Гейды не давало ему
покоя. Она ничего не ела, едва отвечала, если к ней обращались, и на ее лице лежала такая
темная туча, что первая красавица в округе казалась чуть ли не дурнушкой. Забота никого не
красит. Несколько раз она, не таясь, прямо взглянула на Вигмара, как будто хотела что-то
сказать ему глазами. И без слов он понимал главное: стряслась беда. Но какая? Если бы кто-то
подслушал их ночное свидание, то сейчас Стролинги не сидели бы так весело за мясом и пивом.
Уж чего-чего, а лицемерить они не умели и еще ночью прибежали бы к нему всей толпой,
потрясая оружием. Но они совсем не обращали внимания на Вигмара, а если поглядывали
ненароком, то равнодушно, безо всяких задних мыслей. Лица их были такими веселыми и
довольными, точно отнятый фьяллями "Олень" сам прибежал по воздуху прямо к ним в
усадьбу.
Сказал Однорукий, отвагой объятый:
"Мне квитты по сердцу за доблесть в сраженьях,
Я буду властителем их и защитой!"
А рауды Фрейру достались в дружину, -
- распевал Фридмунд, закатив глаза, словно обращался непосредственно к героям песни
- к богам. Он так наслаждался собственным искусством, что во внимании слушателей
особенно и не нуждался.
Фрейя взяла Золотую Щетину
И вскачь его к Острому мысу пустила;
Вепрь поскакал, блестящий боками,
Дубравы дрожат и озера рыдают!
Дальше будет про то, как вепрь Золотая Щетина добежал до Медного озера, но Тюр своей
единственной рукой взял его за загривок и швырнул обратно. Упав на землю, кабан
превратился в камень, и каменным стоит до сих пор. Каждый год в День Высокого Солнца
квитты приносят ему жертвы, чтобы он не ожил и не побежал снова на юг, отнимая у них
землю в пользу раудов. Каким образом один и тот же кабан стоит каменным возле усадьбы
Хроара и исправно служит скакуном прекрасной Фрейе, спрашивать как-то не принято.
- Вот я тебе и говорю: умный ты человек, Хаук, а дурак! - убежденно толковал возле
Вигмара один бонд другому. Обняв друга за плечи, пьяный Бруни пытался разъяснить соседу
Хауку, что он его очень любит, хоть он и дурак. - Ведь рауды тоже эту песню знают. У-у, эти
рыжие - такой хитрый народ! Они спят и во сне видят отнять у нас землю до Медного озера.
Открою тебе тайну: они эту песню и придумали, чтобы наврать, будто эта земля - ихняя! -
громким страшным шепотом повествовал Бруни, склоняясь к самому уху товарища. Хаук
увлеченно глодал кость и едва ли разбирал хоть слово за звуками собственного чавкания, но
мудреца это не смущало. - Вот я и говорю: а если фьялли пойдут на нас войной, они ведь и
раудов с собой позовут, так?
Хаук чавкал, а Вигмар удивленно обернулся к говорившему. Нелепо было слышать такие
умные речи от пьяного, едва ворочающего языком, но и не признать их правоты было нелепо.
Наверное, услышал от кого-нибудь из знатных и сведущих людей - не сам же придумал!
Но внезапная мудрость соседа не порадовала Вигмара, а лишь прибавила забот. Он и так
пришел в святилище не слишком веселым. Особенно наряжаться ему было не во что: когда в
усадьбу Серый Кабан заглянул торговец Хвидульв по прозвищу Навьюченный, последних
свободных денег едва хватило на новый наряд для Эльдис. Раз уж решил сватать сестру, так
придется наряжать ее как невесту! Все честь честью: рубаха из блестящего ярко-синего шелка,
светло-коричневое платье с красно-синей тесьмой, золотое обручье (из кургана) и шитая
золотом повязка на лоб (наследство матери). А лучшим украшением самого Вигмара стало его
копье, Поющее Жало. Вигмар взял его с собой и, выходя, задел о притолоку низкой землянки.
Копье отозвалось гулким звоном. Проходившие мимо оглянулись, даже Эльдис перестал
вертеться, оглядывая себя со всех сторон, и восхищенно воскликнула:
- Вигмар, как красиво! Оно как будто поет!
Вигмар бездумно кивнул, не прислушиваясь к словам сестры. Нежданная песня копья его
не порадовала: точно такую же он однажды слышал. Там, под землей, перед тем как Поющее
Жало нанесло смертельный удар своему старому хозяину. Сейчас это казалось неуместным.
Какая битва может быть возле святилища? Любое копье зазвенит, если бить им почем зря о
твердые углы! Но, как ни старался Вигмар прогнать неприятное впечатление, оно не уходило, а
быстро перерастало в дурное предчувствие.
- Послушайте меня, люди! - Кольбьёрн хёльд поднялся на ноги, держа в высоко
поднятой руке золотой кубок - тот самый, из кургана. - Послушайте! Всех вас, и богов, и
всех свободных людей, я приглашаю быть свидетелями на обручении!
Ого! Услышав это, Вигмар впился глазами в лицо Кольбьёрна, красное, потное и веселое.
В уголке мозга билась надежда, что кто-то из сыновей Кольбьёрна собрался жениться - давно
им пора, жеребцам. Не может быть, чтобы Стролинги помирились с Модвидом... Да нет, какое
примирение, когда он уехал! Не успели же они с тех пор найти другого жениха!
Гости святилища притихли: про сговор и свадьбу всегда интересно послушать. Даже
интереснее, чем про тризну и погребение. Тем более когда речь идет о таком знатном и богатом
роде, как Стролинги! С кем они решили породниться?
- При свидетельстве богов, Светлых Асов, Отважных Ванов, небесных альвов
Льёсальвхейма и подземных альвов Свартальвхейма, при свидетельстве всех свободных людей,
бондов, хирдманов, хёльдов и Ингстейна хёвдинга, - словно сам Длиннобородый Браги,
возглашал Кольбьёрн и помахивал кубком в лад. - Я, Кольбьёрн сын Гудбранда из усадьбы
Хьёртлунд, объявляю мою единственную дочь Рагну-Гейду невестой Атли сына Логмунда из
усадьбы Кротовое Поле!
Последние слова утонули в гуле радостных выкриков. Выбор жениха для Рагны-Гейды не
обманул ожидания соседей. Сын Логмунда Лягушки - то, что надо, подходящая пара для
дочери Кольбьёрна хёльда. Логмунд Лягушка в свою очередь призывал в свидетели людей и
богов, женщины суетились вокруг Рагны-Гейды, заплетая ей косичку с правой стороны лица,
пересаживая в середину женского стола, как положено невесте.
Среди радостно ревущих и смеющихся соседей Вигмар оставался неподвижен, как утес в
бушующем море. И голоса вокруг казались ему шумом волн, не больше. Взгляд его не
отрывался от Рагны-Гейды, но это не привлекало внимания, потому что на нее сейчас смотрели
все. Но не с такими чувствами, как он. Нельзя сказать, что Вигмар был сильно потрясен - он
ждал чего-то подобного. И выбор его не удивил: давно было ясно, что если не Модвид, то Атли.
Вполне понятно, что Стролинги торопятся объявить Рагну-Гейду невестой, чтобы Модвид
Весло или кто-то другой не искал больше ее руки. Как видно, прощальное обещание
разозленного Модвида во что бы то ни стало получить ее не прошло мимо ушей Стролингов.
Для вида они пренебрегли угрозой, но в глубине души учли и ее. И вот...
"Это знак богов!" - думал Вигмар, через разделяющее их пространство глядя в глаза
Рагне-Гейде. Его спокойствие могло бы удивить ее, если бы она не видела в его желтых глазах
решимость, которая не оставляла места колебаниям. Судьбу выращивают своими руками.
Нельзя ждать до Середины Зимы. Видно, не придется повеселиться на свадьбе Эльдис и
Торкиля, сына Кетиля Ржанки. Нужно решаться быстро...
- А ты что скажешь об этом деле, Вигмар хёльд? - с тайным беспокойством спросил
Грим Опушка. Он-то понимал, что означает эта новость для Вигмара и тревожился, как бы
общее торжество не оказалось омрачено ссорой.
- А я что скажу... - безразлично промолвил Вигмар, не отрывая глаз от невесты. - А я
скажу вот что:
Трудно знать до срока,
Где наступишь в лужу:
Герд гребней родится
Дубу стрел на гибель.
Если ж клен секиры
Не богат рассудком,
Тора конь дождется
Горя и от свадьбы.
Несколько ближайших соседей рассмеялось при последней строке: конь Тора - это
попросту козел. Это были не слишком-то искусные стихи, и пару месяцев назад Вигмар не
решился бы произнести их при Рагне-Гейде: она непременно бы стала дразнить его
несоблюдением правил. Но сейчас Вигмару было не до правил. Он предназначал свой стих
Атли.
Но счастливый жених его не слышал. Зная, что не всякому сможет достойно ответить, он
был довольно терпим к насмешкам. А слов Вигмара Лисицы он предпочитал не слышать
никогда.
Позади жертвенника уже били в гулкий "поющий камень", мужчины поднимались и
выстраивались в ряд, готовясь танцевать. Положив руки на плечи друг другу, они
притоптывали на месте, делали два шага вперед и снова шаг на месте, и громко пели древние
песни.
Руны отваги и руны победы, -
Конунг наш Тюр! -
Норны смешали в кубке небесном, -
Конунг наш Тюр!
Те, кто не танцевал, отодвинулись поближе к гранитным валунам, столы смешались.
Кто-то дергал Вигмара за рукав; обернувшись, он увидел Эльдис. Девушка была потрясена
новостью гораздо больше брата - она ведь не готовилась к ней заранее. Эльдис была неглупа,
в меру наблюдательна и проницательна во всем, что затрагивало брата. Она давно
догадывалась, что Вигмар неравнодушен к дочери Кольбьёрна, и его серьезное лицо
подтвердило Эльдис, как важна для него эта новость.
- Что же это такое, Вигмар? - бормотала она, глядя на него огромными испуганными
глазами, и даже собственный, почти готовый сговор ее сейчас не занимал. - Как же это
вышло? Ведь она... Ведь ты...
У Эльдис не поворачивался язык вслух произнести что-то об отношении Вигмара к
Рагне-Гейде. Если она ошибается - это смешно, а если права - это страшно.
Не отвечая, Вигмар поверх головы Эльдис смотрел куда-то в ряд танцующих мужчин.
- Нечего ждать, пока еще какой-нибудь безумец вздумает набиваться к нам в родню! -
доносился оттуда самодовольный голос Эггбранда, прорываясь сквозь выкрики боевой
песни. - Хорошее родство - зачем искать другого? И хёвдинг будет доволен! Знатные люди
должны держаться вместе...
"Это он! - с уверенностью, вызвавшей мгновенный и сильный прилив ненависти,
подумал Вигмар, отыскав в ряду притоптывающих танцоров лицо Эггбранда. - И хёвдинг
будет доволен! Это он их всех уговорил!"
- А, и ты здесь, Лисица-С-Границы! - закричал вдруг Эггбранд, заметивший
настойчивый взгляд Вигмара. И ненависть к нему Вигмара была так велика, что даже вполне
безобидное прозвище показалось смертельным оскорблением. - И ты! Выпей за удачу нашего
рода - ты ведь неплохо разбогател на том, что мои братья открыли тебе дорогу в могилу... Ха,
ха! - Собственное остроумие поразило Эггбранда настолько, что он даже вышел из ряда
танцующих и шагнул к Вигмару, покачиваясь на неверных ногам и сгибаясь чуть не до пояса от
хохота. - Дорогу в курган, к сокровищам Старого Оленя!
Вигмар попятился - а иначе трясущаяся от смеха голова Эггбранда упала бы ему на
плечо. Тот наткнулся на Эльдис и остановился.
- А, и ты здесь, серенькая мышка! Какая ты стала красивая! - с пьяным удовольствием
вопил Эггбранд. Его плывущему взору любая девушка показалась бы сейчас прекрасней
валькирии. - Пора и тебе искать жениха! Но только на Атли ты не гляди - он наш, наш!
Протянув руку, Эггбранд хотел потрепать Эльдис по щеке; она отшатнулась, а Вигмар
стиснул его запястье.
- Ну, ты, придержи свои лапы! - грубо сказал он и с силой толкнул Эггбранда прочь. -
Проваливай!
В нем кипели ненависть и возмущение, и он с огромным трудом сдерживался, чтобы не
затеять бессмысленную ссору. Кто-то из мужчин обнял Эггбранда за плечи и потащил прочь.
Тот размахивал в воздухе свободной рукой и громко выкрикивал:
Постыдного страха квитты не знают, -
Конунг наш Тюр! -
В Валхаллу открыта дорога отважным, -
Конунг наш Тюр!
На Квиттинском Севере есть поверье, что во время жертвенного пира в святилище
непременно будет произнесено пророчество. Только вот никто не знает, из чьих уст оно
прозвучит и какие именно слова окажутся вещими.
Постепенно пиршество утихало: кто-то заснул прямо здесь, возле огня, кто-то пошел в
землянки, и лишь кое-где в широком пространстве Гранитного Круга еще раздавались
хмельные голоса и песни. Даже боги в чертогах Асгарда, должно быть, сыто дремали,
довольные жертвой. Но знатные гости еще не расходились, и Вигмар не уходил, надеясь
перекинуться хоть словом с Рагной-Гейдой или договориться о новом свидании. О премудрая
Фригг, наведи ее на мысль снова прийти к каменным воротам, когда все разойдутся и заснут!
Полночь уже миновала, но не будут же доблестные Стролинги веселиться до рассвета!
Но попробуй теперь к ней подойди! Счастливый Атли уже сидел рядом с невестой и все
норовил взять за руку, обнять, шепнуть что-то на ухо. Вигмар чуть не до хруста сжимал зубы,
глядя на это; Рагна-Гейда морщилась с откровенной неприязнью и уклонялась от знаков его
любви. Но Атли, как видно, не мог допустить мысли, что не нравится ей, и приписывал
сопротивление девичьей скромности и счастливому смущению.
Вдруг позади Вигмара, из густой тени под гранитным столпом, раздался пронзительный
женский крик, быстро оборвавшийся. Как ни был Вигмар занят Рагной-Гейдой, он не мог не
узнать голоса сестры. Как подброшенный, он вскочил, обернулся. Его острые глаза различили
под боком валуна отчаянную возню; снова раздался крик Эльдис и неразборчивое низкое
бормотание. Одним прыжком Вигмар оказался возле валуна, вцепился в горячее плечо
мужчины и отбросил его от визжащей Эльдис. Тот отлетел спиной вперед, покачнулся,
взмахнул длинными руками, как крыльями. У Вигмара перехватило дыхание: Эггбранд! Погань
пьяная!
Все мучительные чувства, бродившие в душе Вигмара весь этот вечер, разом вскипели и
хлынули через край. Неудержимый порыв ненависти наполнил нечеловеческой силой; не
дожидаясь, пока Эггбранд утвердится на ногах, Вигмар метнулся к нему, схватил за рубаху на
груди, рывком приподнял разболтанное тело и ударил в лицо, испытывая дикую радость, что
имеет законный повод ударить. Эггбранд изумленно и яростно всхрапнул, как конь; рядом
вскрикнуло несколько голосов. Вигмар отскочил; Эггбранд быстро трезвел, словно
разбуженный ударом; его глаза засверкали диким и страшным пламенем, лицо из
мутно-расслабленного стало свирепым.
- Рыжий тролль! - рявкнул он, уже не помня, с чего все началось, а понимая только
одно: они "дождались" того, что давно уже заглазно обещали друг другу. Не тратя слов,
Эггбранд подался к Вигмару, в руке его блеснул выхваченный с пояса нож. Поющее Жало
перед началом драки лежавшее на земле, само прыгнуло в руку Вигмара - позднее, когда он
вспоминал эти кипящие мгновения, ему казалось именно так. Опы
...Закладка в соц.сетях
