Жанр: Фантастика
Корабль во фьорде 02. Спящее золото
...Мне никто не
даст другой головы, а сагу про мою гибель никто не сложит. Это конунгу достанется много
серебра и золота, много оружия, скота, кораблей, рабов и прочих сокровищ.
- И восемь знатнейших квиттинских девиц в жены, - добавил Хаки Ловкий.
- Да, - согласился с братом Аскель и продолжал: - Это про конунга сложат много
хвалебных песен, таких искусных и пышных, что простой человек в них и не поймет ничего. А
я не конунг. Я слишком маленький человек, хвалебная песня мне не по росту. И меня не обижал
никакой квиттингский тюлень. Скажу тебе прямо, у нас в округе в этого тюленя никто не верит.
- Это напрасно, - подавляя вздох, ответил Эрнольв. - Я видел его сам. И он погубил
моего старшего брата. И никто не даст мне другого. Я должен за него мстить. Так велят боги,
так завещали предки. Предки не могут быть неправы. И все люди вместе тоже не могут быть
неправы. Все фьялли хотят воевать, и мы должны идти со всеми. Истина всегда с теми, кого
больше.
Моргая и двигая морщинами на высоком лбу, Аскель смотрел на Эрнольва со
смешанными чувствами разочарования и удивления.
- Ты говоришь так просто, знатный ярл, и все-таки я тебя не понимаю, - сказал он
наконец. - Ты говоришь, правда с теми, кого больше. Но разве наша правда - неправильная?
Разве она хуже оттого, что нас сто, а их - тысяча? Разве оттого, что конунг прав, а я нет, кто-то
другой засеет вовремя мое поле? Разве валькирии прилетят приглядеть за моими коровами?
- Я не пил из источника Мимира и не знаю всего, - твердо ответил Эрнольв. - Боги с
теми, кого больше. Боги говорят через общий голос тинга. И мы должны подчиниться. Потом,
со временем, эта правда откроется и нам.
Аскель покачал головой. Его спутники сделали движения, как будто хотели встать. Но
Аскель вдруг положил руку на локоть Эрнольва, склонился к его уху и прошептал:
- Выходит, сегодня мы с тобой не договорились, Эрнольв сын Хравна. Но если со
временем ты поймешь не конунгову, а нашу правду, то ты можешь рассчитывать на нас. Если
когда-нибудь и другие люди скажут, что им нужен не воинственный, а миролюбивый конунг, и
укажут на тебя, то тинг нашей округи можешь уже считать у себя за поясом. Пусть слышит
богиня Вёр - и больше никто!
Аскель многозначительно подмигнул онемевшему Эрнольву и встал. Дверь гостевого
дома за ними закрылась, а Эрнольв все смотрел им вслед. Отец, оставшийся в Пологом Холме,
предупреждал его о чем-то подобном. Нет, Эрнольв и мысли не допускал пойти против
Торбранда конунга, но и от сказанного бондами так просто не отмахнешься. Не все люди хотят
войны. Многие - но не все. Значит, на стороне Торбранда конунга много правды, но не вся.
Валькирия Регинлейв явилась в Аскрфьорде и указала сверкающим мечом на юг - значит
Один поведет фьяллей на эту войну. Но вдруг и в самом Асгарде есть кто-то, кто думает иначе?
Думает и молчит, как сам он, Эрнольв, думает и молчит? Есть или нет?
На дворе усадьбы Серый Кабан поднялся шум: до Хроара Безногого, сидевшего в
гриднице с гостем, стали долетать удивленные выкрики хирдманов и работников, недоуменный
смех женщин, восторженные визги детей. "Зайцы, зайцы!" - ворвался в открытую дверь
восхищенный, звонкий крик Эльдис, и Хроар поморщился, как от сквозняка.
- Должно быть, Вигмар вернулся, - ответил Хроар на вопросительный взгляд гостя,
Бальдвига Окольничего. - Он охотился. Нет бы посмотреть за рабами - он все охотится...
- Молодому сильному мужчине не так уж весело все время сидеть дома, - вступился за
Вигмара Бальдвиг. - Особенно если у него нет жены.
Бальдвиг благодушно усмехнулся, призывая и Хроара смотреть веселей. Рауд был на
пять-шесть лет старше своего квиттингского друга, но казался моложе, поскольку сохранил
здоровье и бодрость; в его темных волосах не виднелось седины, и лишь в короткой густой
бороде белело несколько нитей, казавшихся случайными. Невысокий ростом и толстоватый,
Бальдвиг Окольничий не производил впечатления грозного бойца и меж тем был уважаем
решительно всеми, кто его знал, даже недругами. На его высоком залысом лбу прямо
посередине виднелась морщина в виде галочки, наводившая на мысль, что здесь скрыто нечто
особенное. Темные брови, стянутые к переносице, высокими ровными полукружьями
обрисовывали умные карие глаза. Бальдвиг был человеком деятельным, но не суетливым,
осторожным, но не трусливым, твердым, но не упрямым, и в каждом деле умел найти ту
счастливую грань, какая была найдена в его собственных качествах.
Хозяин Серого Кабана раздраженно потряс головой, но сдержался и не стал бранить сына
при госте. Конечно, Бальдвиг Окольничий, хоть и жил в Рауденланде, был давним другом их
семьи и не хуже самого Хроара знал все странности Вигмара, но все же...
- Что же за чудесных зайцев он несет? - улыбнулся Бальдвиг.
- Уж наверное, не простых, - ворчливо ответил Хроар. - Должно быть, с золотыми
ушами и серебряными ногами. У него теперь все непростое...
Через порог шагнул Вигмар. На его лице была веселая усмешка, размашистые движения
говорили об отличном расположении духа.
- Приветствую тебя, Бальдвиг сын Свартхедина! - радостно крикнул он. - Ты давно у
нас не был!
- К доброму другу дорога коротка - отчего бы тебе самому ко мне не заглянуть? - с
улыбкой ответил Бальдвиг. Ему нравился Вигмар, как многим, у кого не пересекались с ним
дороги: на уверенного в себе и скорого на язык человека всегда приятно посмотреть. - Что ты
принес?
- Да так, безделицу! - с истинно геройской небрежностью ответил Вигмар, но в голосе
его слышалось предвкушение близкой забавы.
За его спиной в двери уже виднелись любопытные лица челяди и женщин. Вигмар
подошел к скамье, где сидел напротив хозяина Бальдвиг, и сбросил с плеча копье. Взгляд гостя
с изумлением и восторгом скользнул по копью - нечасто увидишь такое замечательное,
богатое и грозное оружие! Но едва Бальдвиг открыл рот, чтобы поздравить Вигмара с
приобретением, как взгляд его упал на трех зайцев, подвешенных к древку копья. И рауд замер
с открытым ртом, забыв, что хотел сказать. Передние лапы каждого из трех зайцев были
всунуты в золотые обручья и таким образом сцеплены на древке. На шее самого крупного была
намотана толстая золотая цепь. Бальдвиг едва удержался, чтобы не протереть глаза. В
молодости он много лет провел в дружине конунга раудов, Бьяртмара, и был его окольничим, а
на усадьбе конунгов насмотришься таких странностей и причуд, столько низости и
благородства, благоразумия и безрассудства, что потом уже и захочешь удивиться - да не
найдешь чему. Но такого чуда ему не приходилось видеть даже в палатах конунга.
- О... Откуда это? - выговорил наконец Бальдвиг.
- Это? - небрежно спросил Вигмар, стряхивая добычу на лавку. - Да они теперь так
бегают. Разве ты не знал?
- К нам такие не забегали... - пробормотал Бальдвиг, понемногу приходя в себя.
- Они так бегают с тех пор, как этот Сигурд одолел мертвеца! - Хроар кивнул на сына,
который усмехнулся при этом, не поднимая глаз. Отец не переставал ворчать и предрекать
беды, но Вигмар знал, что в глубине души Хроар гордится его подвигом. - Теперь у нас все
ближние долины усыпаны золотом! Только очень ленивый не носит на каждой руке по
золотому обручью!
- Да, я слышал об этом! - протяжно отозвался Бальдвиг, медленно погладил бороду,
поглядывая то на отца, то на сына, словно прикидывая, не обманывают ли его квитты. -
Неудивительно, что конунг фьяллей собирается идти на вас войной.
- Уже ходил! - поправил его Вигмар. - И вернулся с такой славой, что тролли
складывают о нем и его войске длинные саги. Да такие, что их при добрых людям и рассказать
стыдно.
- Однако... Да! - Бальдвиг хотел еще что-то сказать, но передумал и промолчал. В
конце концов, раздоры фьяллей и квиттов были не его делом. - Теперь мне легче рассказать,
зачем я к вам приехал, - продолжал он. - Прости мою неучтивость, Хроар, - только через
порог, и сразу с просьбами! - но у меня мало времени. До отъезда на осенний тинг не осталось
и месяца, а мне еще нужно объехать родичей.
- Говори смело! - подбодрил гостя Вигмар и сел напротив.
После удачной охоты он был весел и расположен душой ко всему свету. Почему-то ему
мерещилось улыбающееся лицо Рагны-Гейды с лукаво искрящимися зелеными глазами, и от
этого в груди было так тепло и хорошо, словно она жила где-то возле самого сердца.
- Твоя добыча придала мне смелости! - Бальдвиг бросил взгляд на золотую цепь,
тускло блестевшую на беловато-серой заячьей шкуре. - Ведь я хотел просить у вас серебра в
долг - хотя бы несколько марок. На тинге мне нужно будет платить виры*, а мои запасы
подходят к концу.
- Да, как продвигается твоя тяжба? - заинтересованно спросил Хроар и даже
подвинулся поближе.
Несколько лет сидя без движения, он полюбил разговоры о чужих тяжбах и нередко
наедине с собой или в беседах со старыми хирдманами припоминал законы и старался
доискаться, кто из спорщиков прав. В этом отношении Бальдвиг Окольничий был для него
вдвойне желанным гостем, так как у того уже несколько лет тянулась тяжба с людьми из
восточных долин Рауденланда. Хроар знал все обстоятельства дела не хуже самого Бальдвига, и
даже Вигмар нередко спрашивал, как здоровье его противника, Оддульва Весенней Шкуры, и
не лопнул ли он еще от жадности.
- Чтоб великаны так тягались друг с другом! - Бальдвиг досадливо вздохнул и махнул
рукой. Запутанные тяжбы интересны только тогда, когда к тебе самому не имеют
отношения. - На каком-то пиру зять моего брата Старкада встретился с кем-то из Дьярвингов
и проявил такую доблесть, что одного хирдмана прямо там и похоронили. А у Старкада больше
нет денег платить виры. Конечно, хирдман - не родич, но эти Дьярвинги и за дворового пса
пытаются взять как за родного брата!
- Этой беде легко помочь! - сказал Вигмар. - Вот бы всегда так! Возьми!
Он сдернул с лап заячьих тушек два золотых обручья и подал Бальдвигу:
- Здесь не меньше трех марок, притом настоящего золота. Теперь вам хватит заплатить
еще на парочку Дьярвингов, пусть ваш зять не стесняется! Наш Старый Олень был не так прост
- ни за что не взял бы с собой в могилу какую-нибудь дрянь. Лучше этого золота едва ли
найдешь в Морском Пути!
- Это оттуда? - с полным пониманием спросил гость. - Но ведь могила, говорят,
обрушена?
- Да, но вся долина возле нее усыпана золотом. Там еще много чего можно найти... была
бы охота искать! - пренебрежительно закончил Вигмар.
У него самого не было ни малейшей охоты искать, и он подобрал только то, обо что задел
сапогом на ходу.
Бальдвиг взял обручье, взвесил его на руке, внимательно осмотрел со всех сторон. Хроар
нахмурился: уж не думает ли гость, что ему хотят под видом одолжения всучить какую-нибудь
подделку? Но рауд, как оказалось, думал совсем о другом.
- Ты - достойный человек, - сказал он чуть погодя, подняв глаза на Вигмара. -
Смелый, щедрый, дружелюбный. Одного этого дела достаточно, чтобы прославить тебя на всю
жизнь...
Вигмар хмыкнул, стараясь его перебить:
- Зачем ты говоришь мне все это? Я не тщеславен, мне не надо, чтобы каждый камень в
долинах распевал мне висы*...
- Что бы ты сказал, Хроар, если бы я предложил тебе породниться со мной? -
продолжал Бальдвиг, переведя взгляд на хозяина. - Моя племянница Альвтруд - не самая
плохая невеста в Рауденланде. У нее есть своя усадьба, оставшаяся после мужа, два десятка
голов скота, рабы... Ее сыну три года, и он очень слаб здоровьем. Если он умрет, Альвтруд
потеряет свою усадьбу. А ей пригодился бы стоящий хозяин. Как ты, Вигмар. Что вы скажете?
Хроар не сразу нашел ответ на это неожиданное предложение: в первую очередь он
вспомнил о том, что усадьба Альвтруд является частью спорного наследства. Таким образом,
Вигмару предлагают взять в приданое эту самую проклятую тяжбу. А Вигмар отлично умеет
наживать своих собственных врагов, зачем ему чужие?
- Нам было бы неплохо подумать... - проворчал Хроар.
- Конечно, подумать нужно, - согласился Бальдвиг. - Я расскажу тебе о той усадьбе
подробно. А если ты, Вигмар, хочешь сначала посмотреть на саму Альвтруд, - Бальдвиг
глянул на Вигмара, отлично понимая, что в его предложении заинтересует отца, а что сына, -
то она сейчас гостит у меня. Ты можешь поехать вместе со мной хоть сегодня, побыть у нас
несколько дней, побеседовать с ней... Она не старше тебя, она ровного нрава, хорошая
хозяйка... К ней уже сватались. Не знаю, сочтешь ли ты ее красивой, но я не слышал, чтобы
кто-то назвал ее безобразной... Короче, ты сможешь посмотреть сам.
Вигмар не поднимал глаз, бездумно вертя в пальцах обрывок золотой цепи, как простую
соломинку, и соображал, как бы повежливее отказаться, пока эта мысль не запала на ум отцу.
- Это не зайца подстрелить - жениться! - сказал он чуть погодя и дернул себя за
косичку.
- Да уж, это потруднее, чем сочинять стихи! - проворчал Хроар и сурово посмотрел на
сына. Он вспомнил еще об одном обстоятельстве, из-за которого даже осложненная тяжбой
женитьба была бы для Вигмара благом, потому что не позволила бы нажить бед здесь, в
ближайшей округе. - Я слышал, какие стихи ты сочиняешь в последнее время! - продолжал
он, сурово хмуря густые, нависшие над глазами брови. А Вигмар вдруг заметил, что его отец в
неполные пятьдесят лет выглядит совсем стариком: его волосы, когда-то такие же рыжие, как у
Вигмара, теперь почти поседели, а глаза от жизни в вечном полумраке гридницы ослабли и
щурились. - Я слышал, что ты сочиняешь их все про дочку Кольбьёрна. Я на его месте не стал
бы так долго это терпеть. Запомни, Вигмар сын Хроара, - если твои стихи доведут тебя до
беды, я не стану вмешиваться! Род не должен отвечать за глупости одного, которые во вред
всем! А от нашего рода не так уж много осталось - ты да я! Уж не знаю, сумеем ли мы
сохранить свою кровь, но свою честь мы сохранить обязаны! И если ты натворишь что-нибудь
такое, что обесчестит нас - я откажусь от тебя и выбирайся сам как знаешь!
Вигмар смотрел ему в лицо и молчал. Он привык, что отец всегда в дурном настроении,
как небо осенью, привык к вечному ворчанию, но сегодня отец обошелся с ним уж слишком
сурово. Да, Хроар прав: весь род не должен отвечать за глупость одного, особенно когда род
так невелик. Но неужели отец уверен, что его единственный сын способен на бесчестные
поступки?
- Вигмар! - в гридницу заглянул один из хирдманов. - К тебе прислал Грим Опушка!
Обрадованный отсрочкой Вигмар бросил золотую цепь на пол и выскочил из гридницы,
бегло попрощавшись с гостем.
На дворе возле крыльца мялась Гюда. Эльдис радостно дергала ее за руку и шептала
что-то, но Гюда отрицательно качала головой. На ее широком краснощеком лице было
написано замешательство. Увидев Вигмара, она смутилась и обрадовалась одновременно.
- Это тебя прислали? - удивился Вигмар, ожидавший увидеть работника или
мальчишку.
- Да. - Гюда робко кивнула, виновато оглянулась на Эльдис и добавила: - Мне велели
сказать тебе, чтобы больше никто не слышал...
Вигмар взял девушку за плечо, решительно оттер сгоравшую от любопытства Эльдис и
толкнул Гюду в угол двора, где никого не было:
- Ну?
- Меня прислала йомфру из Хьёртлунда, - начала Гюда, не поднимая глаз и вертя в
руках травинку.
- Что? - Вигмар наклонился и заглянул ей в глаза. Ему показалось, что он ослышался:
настолько это было невероятно. - Рагна-Гейда?
- Да. - Поняв, что он не верит, Гюда бегло коснулась его взгляда своим, словно
приложила печать правды, и снова опустила ресницы. - Она сейчас у нас. Она приехала
совсем одна. Она послала меня к тебе и сказала, чтобы ты приезжал сейчас, и тоже один.
Вигмар молчал, и Гюда снова посмотрела на него. Его лицо стало очень серьезно, и от
этого черты казались резкими; желтые глаза смотрели требовательно и напряженно, как у
хищной птицы, заметившей добычу. После его победы над страшным мертвецом Гюда стала
бояться Вигмара, почти как самого мертвеца. Вигмар не спрашивал, правда ли все это, но очень
и очень сомневался. Звать его именем Рагны-Гейды, одного, в пустынное место... Это отчасти
похоже на ловушку. Это и в самом деле может исходить из усадьбы Оленья Роща, но вовсе не
от Рагны-Гейды.
- А если ты не поверишь, она велела сказать вот что, - тихо добавила Гюда, еще больше
оробев от его молчания.
- Что?
Верь в удачу, Видар стали -
Верен выбор Труд обручий.
Выговорив стих, Гюда не осмелилась поднять глаз на Вигмара, но и с опущенными
ресницами вдруг ощутила, что он разом расслабился. А Вигмар перевел дух и усмехнулся. Да,
это Рагна-Гейда! Братья придумали бы послать ему ее перстень или застежку, но только она
догадалась бы сложить стих, напоминающий его собственную победную вису на последнем
пиру! И такой короткий - чтобы бедная Гюда смогла запомнить.
- У них что-нибудь случилось? - вдруг обеспокоенный новой мыслью, спросил
Вигмар. - Может, Эггбранд...
- Я не знаю. - Гюда помотала головой. - Она просто сказала, чтобы ты приехал.
В знак благодарности Вигмар потрепал Гюду по плечу, как мальчика, и торопливо
направился к конюшне.
- Что там? - закричала ему вслед Эльдис, но Вигмар отмахнулся. По его мнению,
сестра была еще слишком мала, чтобы знать много.
- Куда ты собрался? - спросил Хамаль, заметив, с каким нетерпением Вигмар седлает
коня. Его лицо с закушенной губой показалось странным - то ли он сдерживает гнев, то ли
улыбку. Его не поймешь.
- Проедусь, - коротко бросил Вигмар. Посвящать в свои дела Хамаля он тоже не
собирался.
Но тот и сам был неглуп, наблюдателен и догадлив.
- Ты уже сегодня наездился, - с намеком заметил он. - Хватит золота для одного раза.
Вигмар не ответил, поглощенный затягиванием ремней, и хирдман упрямо продолжал:
- Сейчас не такое время, чтобы стоило ездить по пустым долинам в одиночку. Ты едешь
к Гриму Опушке?
Вигмар кивнул.
- Если бы дело касалось самого Грима, ты не стал бы скрывать, - рассуждал Хамаль.
Многие годы жизни на усадьбе давали ему право беспокоиться о судьбе хозяев. - А ты
молчишь. Значит, дело касается твоих стихов... о дочери Кольбьёрна.
Вигмар затянул последнюю пряжку, повернулся лицом к Хамалю и оперся спиной о
лошадиный бок.
- Ну и что? - вызывающе спросил он, прямо глядя в глаза хирдману и стремясь разом
пресечь бесполезный спор. - Не надо мне рассказывать, что я ей не пара - это я уже слышал.
А раз мое упрямство крепче драконьей шкуры, то не трать слов попусту.
- Я не берусь рассуждать, кто из вас кому не пара, но тебе не следует ездить одному.
Безрассудство и доблесть - разные вещи.
- А разве Один завещал ездить на встречу с девушкой целой дружиной? Не помню
такого совета.
- Если там действительно девушка. Ты ведь и свое знаменитое копье возьмешь с собой, а
Стролинги страшно злы на тебя из-за него. Ты отнял у них лучшую добычу, не говоря уж о
славе. Возьми хотя бы трех-четырех хирдманов. И меня.
Вигмар вздохнул, потрепал конскую гриву.
- Если Стролинги задумали обман, то уж они постараются иметь больше людей, чем у
меня, - сказал он. - Я не конунг и мне незачем тащить с собой в Хель кого-то еще. Но ты не
грусти! - Вигмар ободряюще хлопнул хирдмана по плечу. - Я не думаю, что там обман.
Меня действительно зовет Рагна-Гейда.
- Может быть, - хмуро согласился Хамаль, понимая, что его слова ни к чему не
приведут. - Она может не знать. Если тебя ждут по дороге, в пустынной долине...
- Всего не предусмотришь! Когда-нибудь каждому придется умереть. Если я не вернусь,
то я тебе поручаю найти для Эльдис достойного мужа! - с внешней беззаботностью ответил
Вигмар, как будто в шутку. - И через двадцать лет расскажи ее сыну, кому он должен за меня
мстить.
Хамаль не ответил. Вигмар повел коня из конюшни и через несколько мгновений уже
мчался прочь от усадьбы.
Рагна-Гейда сидела выпрямившись и сложив руки на коленях, глядя прямо перед собой.
Ничего любопытного там не было - бревенчатая стена с торчащими из щелей клочьями мха,
но Рагна-Гейда смотрела так пристально, как будто там висел ковер с вытканными сагами о
Сигурде и Брюнхильд. Она сама себе приказала сидеть неподвижно после того, как десять раз
обошла тесный дом Грима Опушки, повертела в руках каждый ковшик из небогатой хозяйской
утвари, пересчитала ячейки в недоплетенной сети и наконец села, поймав насмешливый взгляд
Боргтруд. Эта старуха смотрит так, как будто видит насквозь. Но делать нечего - мать, фру
Арнхильд, ни за что не согласится выполнить то, что задумала Рагна-Гейда. С того пира, на
котором Вигмар показал копье из кургана, Рагне-Гейде не давали покоя слова Скъёльда. "Это
копье принесло смерть прежнему хозяину! - как-то так сказал он. - Смотри, как бы того же
не случилось и с тобой!"
"Нам было бы неплохо как-нибудь наградить Вигмара за то, что он избавил всю округу от
мертвеца! - говорила Рагна-Гейда родичам на другой день после пира. - Только Один и
Фригг знают, сколько еще бед он натворил бы!""Не напоминай мне об этом рыжем тролле! -
со злобой отвечал Эггбранд. - Он отнял у меня такой подвиг! И такое копье! Пусть теперь
засунет его себе в... в глотку! Такой награды ему более чем достаточно!"
Родичи согласно кивали и бранили Вигмара. Только Гейр молчал: он, быть может,
единственный из Стролингов, признавал в глубине души, что мог бы и не справиться с
Гаммаль-Хьёртом и Вигмар не отнял чужого подвига, а только сделал то, что ему было
предназначено сделать.
Рагна-Гейда не стал спорить с родичами - напрасный труд! - но в душе не смирилась.
Сделанное Вигмаром - настоящий подвиг, а подвиг заслуживает награды. Слава после смерти
- это важно, но лучше пусть посмертная слава наступит как можно позже. Ради этого она и
явилась сегодня утром к старой Боргтруд.
- Ты можешь так заклясть оружие, чтобы оно не могло причинить вреда своему
владельцу? - спросила она у старухи и с замершим сердцем ждала ответа.
Если Боргтруд откажется, то все пропало. Рагна-Гейда не знала в округе другого человека,
которому были бы по силам такие чары. Только дядька Хальм... Но это тот случай, когда
чужому доверишься охотнее, чем своему.
- Смотря какое оружие, - ответила старуха, сначала смерив девушку оценивающим
взглядом, как будто сама Рагна-Гейда и была тем оружием. - Если на него не наложено
другого заклятья.
- Какого другого?
- В горах Медного Леса есть один меч - он заклят так, что владелец его всегда
одерживает победы, пока срок службы меча не кончится, а когда он кончится - знает только
сам меч. Он несет в себе разом победу и смерть. Впрочем, они слишком часто ходят вместе...
Если и здесь так же...
- Нет, я ничего такого не слышала! Так ты сможешь? - нетерпеливо воскликнула
Рагна-Гейда. - Я дам тебе вот это кольцо!
Она торопливо сдернула с пальца золотой перстень из могильной добычи - нарочно
выбрала в ларце какой потяжелее, - и вложила его в загрубелую ладонь старухи.
Склонив голову и сощурив глаза в коричневые щелочки, Боргтруд осмотрела подарок,
потом подняла взгляд на девушку.
- А что я скажу твоим родичам, девушка, если они спросят, почему такой дорогой
перстень пропал у тебя и нашелся у меня?
- Я скажу, что ты предсказала мне добрую судьбу и за это я подарила его тебе! - быстро
ответила Рагна-Гейда. Об этом она подумала заранее.
- И ты не боишься обесчестить себя ложью?
Рагна-Гейда опустила глаза: такого дерзкого вопроса она не ждала. Но этой старухе и так
предстоит узнать о ней слишком много, а без нее не обойтись, как ни старайся.
- Мой род будет больше обесчещен, если покажет себя неблагодарным, - тихо ответила
она, не поднимая глаз. - Пусть лучше я...
Боргтруд мелко закивала головой:
- Это тоже жертва. Ты жертвуешь своей честью ради чести рода, я верно тебя поняла?
- Может, никакой жертвы и не будет.
Рагна-Гейда через силу улыбнулась: она не любила высоких слов.
- Будет! - вдруг со странно твердым убеждением сказала Боргтруд. Удивленная
Рагна-Гейда подняла взгляд - блекло-голубоватые, выцветшие глаза старухи смотрели на нее
строго, словно спрашивали, действительно ли она готова совершить задуманное. - Будет!
Может, тебе не стоит идти по этой дороге?
Рагна-Гейда молча помотала головой. Она не поняла, о чем говорит старуха, но и острое
чувство тревоги не могло заставить ее повернуть назад. Наоборот - ей еще сильнее захотелось
скорее увидеть Вигмара.
И вот она сидела и ждала. Пока Гюда доберется до Серого Кабана, пока... если Вигмар
вообще дома... пока она ему все расскажет, пока он соберется и поедет... если у него есть
время. Если он поверит. Если он захочет... Поверит, что ей есть что ему сказать...
Не успела Боргтруд напрясть половину веретена, как Рагна-Гейда не выдержала -
вскочила со скамьи и вышла во двор. Дворик был невелик: раскрытые ворота, казалось,
принимали в объятия прямо с крыльца. После Оленьей Рощи любая усадьба покажется
маленькой. Тщательно обойдя лужи на дворе, Рагна-Гейда встала в воротах и посмотрела в
долину. Сейчас она уже не помнила о копье, об обидах родичей, о заклятиях. Она просто хотела
увидеть его. Его желтые глаза, смотрящие резко и остро, высокий упрямый лоб, жесткий
подбородок с вечным налетом рыжеватой щетины как наяву стояли перед ее глазами. Кажется,
протяни руку - коснешься. Они выросли в одной округе, и Рагна-Гейда не могла вспомнить,
когда впервые услышала о сыне Хроара-С-Границы (тогда его еще не звали Безногим), когда
впервые увидела Вигмара. Она знала его всегда, но сейчас ей почему-то не верилось, что он
есть на свете, что она не выдумала его. Он был слишком ярким и резким, слишком живым,
словно чей-то острый нож уверенной рукой вырезал его на ровном сером камне бытия. Дорогая
сердцу мечта, выдумка нередко кажется более настоящей, чем все живые люди. Потому что она
внутри, а все остальное - снаружи.
Рагна-Гейда стояла в воротах, прислонясь плечом к столбу и поглаживая ладонью старое,
потрескавшееся дерево, серо-бурое и шершавое от времени, дождей, снегов... С необычайным
прилежанием она рассматривала щелочки и трещинки бревна, как будто хотела влезть в них и
спрятаться там от своего нестерпимого ожидания. Поверит, не поверит? Приедет, не приедет?
Она задыхалась от нетерпеливой
...Закладка в соц.сетях
