Жанр: Фантастика
Корабль во фьорде 02. Спящее золото
...азному у нас получается! Вигмара терзали самые
противоречивые чувства: он понимал, что проиграл безнадежно, что проиграл свою голову, и
впервые в жизни охотно признавал чужие стихи лучше своих, и страдал из-за этого, и просто
радовался прекрасным стихам. Да этого Сторвальда и сам Один посадит напротив себя! Даже
такого вот, остриженного!
Лучших телок - все уладит
ловкий - турс огромный слопал. -
Конунг Бьяртамар войско вывел -
видя тролля злобу - грозный.
Быстро был под землю прогнан
Бальдром брани враг ужасный.
Словом славит скальд, а конунг
златом платит мне за песню.
Сторвальд кончил, и вместо шепота раздался оживленный гул. Лица раудов прояснились:
теперь уже никто не сомневался, что конунгов скальд одолел чужака. Звонкие строчки звучали
в памяти Вигмара, как будто перед ним пересыпались груды серебра. По вплетенной пословице
в каждой висе, и общий припев! Только кеннингов маловато, но зато все по делу: ни один
завистник не скажет, что Сторвальд перепевает чужие стихи о подвигах чужих конунгов. Эта
песнь - про Бьяртмара и только про него!
Сам восхваляемый конунг сидел на своем месте грустный и задумчивый. Чувствуя, что
сотня ожидающих взглядов подталкивает его со всех сторон и молчать больше невозможно,
Бьяртмар испустил глубокий вздох.
- Да, песнь отменная... - промолвил он. - Но мне самому не годится решать, которая
лучше. По-моему, они обе чудо как хороши! Ответьте нам, люди, кто же из них победил?
- Сторвальд! Сторвальд! - закричали со всех сторон десятки голосов. Рауды орали изо
всех сил, очень довольные, что конунг предоставил решение им и не обидел своего скальда
предпочтением чужака.
А Вигмар, именно этого и ждавший, оглядывал ликующие лица и непочтительно
посвистывал. Вот сейчас Бьяртмар спросит, кто из них хочет исполнить приговор богов и
отсечь квитту голову - и эти же десятки голосов так же радостно и дружно закричат: "Я, я!"
Почему-то потрясения и ужаса не было, Вигмар смотрел на происходящее как бы со стороны и
сам себя не понимал. Обидно уходить из мира, не осознав своего ухода, закрыть глаза, как
будто через мгновение откроешь их снова, и толком не попрощаться - не словами, а душой.
Как там сказал вчера Бьяртмар: если квитт победит, значит, он невиновен. А если... Постой... А
дальше он вообще ничего не сказал!
- Боги обвинили его! - с торжеством воскликнул Оддульв, указывая на Вигмара. -
Конунг, он должен быть обезглавлен!
Толпа притихла, ожидая приказа.
- Боги обвинили его? - переспросил Бьяртмар. - Боги показали, что он плохой скальд?
Его висы были так плохи?
- Хуже некуда! - с торжествующим презрением ответила Уннгерд. И гридница
подтвердила ее слова тихим согласным гулом. После песни Сторвальда любые другие стихи
казались детским лепетом.
- Не думал я, что вы так низко оцените его мастерство... - Бьяртмар грустно покачал
опущенной головой. - Но про меня не скажут, что я люблю спорить со своей дружиной и
никогда не слушаю ее мнения. Пусть будет по-вашему. Признаем квитта плохим скальдом. А
раз он плохой скальд, то, значит, и вреда его стихи причинить никакого не могли. Так что и
наказывать мне его не за что, - неожиданно закончил он бодрым голосом. И с лукавым
торжеством добавил:
- Меня не назовут Бьяртмаром Несправедливым.
Гридница молчала, как пораженная громом. Даже рауды, привыкшие к неожиданным
выходкам своего конунга, к такому окончанию необычного божьего суда не были готовы.
Оддульв дрогнул и привалился к стене, Уннгерд открыла рот, как рыба на берегу, и судорожно
пыталась вдохнуть. Ингирид, первой сообразив, что смертный приговор отменяется,
подпрыгнула на месте и ликующе взвизгнула.
А Сторвальд скальд вдруг расхохотался. Стоя на том же месте, где произносил строфы
своей песни, он запрокинул голову, красивую и гордую даже в обрамлении безобразных
беспорядочных прядей, и хохотал раскатисто и звонко, от всей души, всей грудью - как,
возможно, умел во всей этой усадьбе он один.
Утром Вигмара разбудило гудение голосов во дворе.
- Вставай и расчесывай свои косы! - сказал ему Бальдвиг, уже одетый и совсем было
собравшийся его будить. - Сегодня жертвоприношение, ты не забыл? А на твои косы нужно
много времени - ты же не хочешь предстать перед богами лохматым, как тролль?
- Я и так всегда перед богами! - проворчал Вигмар, лениво разворачивая вынутую
из-под головы рубаху.
- Но святилище - это особое место!
- Да уж я помню! В последний раз, когда я там был, я так порадовал богов жертвой, что
они меня не забудут!
Бальдвиг подошел поближе, подождал, когда голова Вигмара покажется из ворота
надеваемой рубахи, и серьезно попросил:
- Ради нашей дружбы - не делай так больше! Или хотя бы не сейчас!
- Думается, это я могу тебе пообещать! - весело ответил Вигмар.
Расплетание, расчесывание и новое заплетание кос заняло немало времени. Судя по
голосам во дворе, Бьяртмар конунг с родичами и домочадцами уже готов был отправиться в
святилище; Бальдвиг, не желая опоздать и прослыть непочтительным, ушел вслед за ним. Когда
Вигмар наконец вышел из покоя, на широком дворе уже было почти пусто.
- Эй, квитт! - вдруг окликнул Вигмара смутно знакомый голос. - Ты, наверное, не
знаешь, где тут святилище? Идем со мной.
Обернувшись, Вигмар увидел Сторвальда Скальда. Золотистые волосы того были
аккуратно подрезаны со всех сторон и выглядели теперь вполне пристойно, хотя и не так
роскошно, как прежде. Ярко-синий плащ с красными шелковыми полосами на груди, большая
золоченая застежка и шитая золотом повязка на лбу смотрелись богато и нарядно. А главное -
Сторвальд Скальд держал голову так же высоко и гордо, как и до злодейского нападения
"мары".
- И ты, стало быть, собрался со всеми! - недоверчиво усмехаясь, ответил Вигмар. - Я
на твоем месте посидел бы дома!
- Многие на моем месте посидели бы дома! - ответил Сторвальд, не скрывая, что
отлично понял намек. - Именно поэтому я иду в святилище. Ты идешь со мной?
- Рядом с таким красавцем идти обидно - кто же на меня посмотрит? - с несчастным
видом ответил Вигмар. - Впрочем, мне не привыкать. Со мной бывало и похуже.
- Я заметил. - Сторвальд кивнул. - Мне понравилось, как ты держался, когда два
десятка славных воинов щупали рукояти секир. А теперь все они думают, что мы с тобой
терпеть друг друга не можем. Особенно я тебя.
- Ах, вот почему ты пожелал пройтись со мной по тингу! - догадался Вигмар.
- А ты соображаешь, как я погляжу! - одобрил Сторвальд.
И они дружно рассмеялись, к большому удивлению опаздывающих в святилище, у кого
хватало времени обернуться на бегу.
Даже не будь у него провожатого, Вигмар едва ли смог бы заблудиться. Не найти
святилище было невозможно - туда спешили десятки людей, туда сбегались, как ручейки в
море, многочисленные дорожки и тропинки. На высокой прибрежной скале, открытой всем
ветрам, стояли высокие резные идолы Одина, Фрейра и Ньёрда, богато украшенные по случаю
праздника серебряными цепями и золоченым оружием.
- А где острова? - поинтересовался Вигмар, впервые видевший Островной Пролив, это
знаменитое среди хирдманов и торговых людей место.
- А вон первый! - Сторвальд прищурил свой чуть косящий левый глаз и показал на
север, в сторону моря. - Это Бримирсей - Огненный Остров. Когда-то на нем зажигали огонь
для раудов, если плыли враги. Правда, оказывалось уже поздно. А следом за ним лежит
Виндсей - Остров Противного Ветра. На нем ночуют те, кому ветер мешает плыть через
пролив. А такое случается нередко, особенно осенью.
Перед святилищем волновалась пестрая толпа и билась о края Скалы Богов, как другое,
живое море.
- Не пойдем дальше, - решил Сторвальд, выбрав удобное место на пригорке и усевшись
на серый округлый валун. - На этом отличном мягком камне нам будет гораздо удобнее, чем
самому конунгу. Если боги в самом деле подадут Бьяртмару какой-то знак, то мы его увидим и
отсюда. А слушать еще раз громкие вчерашние речи нет надобности. Верно?
- Куда уж вернее, - хмуро согласился Вигмар.
Вчерашних речей ему хватило с избытком. Тот рябой одноглазый тролль, то есть фьялль,
который привез в Островной Пролив "губительницу кудрей Сторвальда" и задавал Вигмару
странные вопросы об Эггбранде, вчера на вечернем пире произнес целую речь перед
Бьяртмаром конунгом и его дружиной. Ее примерную суть Вигмар уже знал, и от повторения
она не стала лучше. Глаза раудов сверкали от жадности, а кулаки сжимались, как будто все
действительные и воображаемые богатства Квиттинга уже были в их руках. Но Бьяртмар
конунг не был храбрецом, который бросается в битву ради самой битвы. Даже жадность не
могла на сей раз сделать его достаточно отважным, и Ульвхедин ярл, горячо поддержавший
речь Эрнольва, не смог добиться от него твердого решения.
- Мы спросим совета у богов! - нашелся Бьяртмар конунг. Он понимал, что новых
богатств жаждут многие, а совместный поход с фьяллями обещает немалый успех. Другого
такого случая может не представиться никогда.
- Фьялли все равно пойдут! - сказал Ульвхедин ярл. - И я не понимаю, что может
помешать нам пойти с ними и взять свою долю.
"Свою! - с возмущением подумал Вигмар. - Если бы свою. Но ведь это наше!"
"Молчи! - сказал ему неслышный суровый голос, похожий на голос отца, но звучавший
глухо, как из-под земли. - Это больше не твое. Ты для квиттов - вне закона. Это не твоя
земля, и пусть ее берет кто хочет!"
"А Рагна-Гейда? - мысленно огрызнулся Вигмар. - Ее тоже пусть берет кто хочет?
Например, этот одноглазый? Нет уж!"
На это суровый голос не нашел ответа.
"О великий Отец Побед, Повелитель Ратей, Властелин Битв! - молился по себя Эрнольв
сын Хравна, стоявший среди конунговых родичей на самой площадке святилища возле
жертвенника. - Помоги нам! Вели раудам согласиться на этот поход! Войны все равно не
миновать, так пусть же на нашей стороне будет больше! Сколько воинов присоединится к твоей
дружине, сколько вражеских трупов останется волкам и воронам! Ты будешь доволен
жертвами, Отец Павших! Помоги Торбранду конунгу!"
- О великий Отец Побед! - словно повторяя мысленную мольбу Эрнольва, взывал
перед тремя идолами Ульвхедин ярл. Раскаты его мощного голоса долетали до самых
отдаленных рядов толпы, и даже Сторвальд с Вигмаром могли разобрать все до последнего
слова. - Много лет племя раудов живет в мире с соседями, наши воины добывают богатство и
славу в далеких землях. Но пришло время вернуть те земли, которые Фрейя отмерила для нас, а
Тюр отнял. Дай знак племени раудов - идти ли нам в поход вместе с фьяллями? Поможешь ли
ты нам вернуть утраченное, даруешь ли нам добычу и славу в веках?
Перед идолами богов был сложен большой костер, на котором уже лежал белый конь с
перерезанным горлом. Ульвхедин ярл принял из рук жреца горящий факел и шагнул к
жертвенному костру. Но едва лишь он сделал шаг, как сильный порыв морского ветра пригнул
пламя, словно прихлопнул невидимой ладонью, и погасил. Толпа вздохнула тысячей грудей:
боги отказались от жертвы. Даже Вигмар не сдержал крика и вскочил на ноги. Боги запрещают
раудам поход!
Но в следующее мгновение толпа ахнула снова, еще громче, потрясенно, изумленно и
недоумевающе. Сильнейший ветер стремился к земле прямо с неба, шевелили волосы, трепал
одежду, хлопал полами плащей, как крыльями, и в то же время завораживал неведомой силой
- этот ветер был дыханием небесных миров. Где-то в вышине, среди мягких серых облаков,
вдруг родился пронзительный свет; с каждым мгновением он усиливался, словно прорастало
зерно небесного пламени. Ожидание чуда, вера во встречу с божеством полнила людей
чувством священного ужаса и одновременно восторга. Боги услышали призыв и не оставили
его без ответа.
Вместе со всей толпой Вигмар завороженно смотрел в небо. Облака расходились в
стороны, как будто открывались ворота. От их движения раскатывались и замирали вдали
отзвуки грома. В просвете показалась человеческая фигура, сначала неясная, окутанная
прозрачной огненной дымкой. Но с каждым мгновением она делалась яснее и росла,
приближаясь к земле. Уже можно было рассмотреть, что это женщина, словно сотканная из
чистейших мягких облаков и грозной грозовой тучи. Длинная, белее лебединого оперения
рубаха скрывала ее ноги, а поверх нее блестела черными колечками кольчуга. А волосы, как
пламя, широкими волнами бились над плечами валькирии и простирались, как казалось, на
половину небесного пространства.
Не чувствуя собственного тела, забыв, кто он и где он, Вигмар смотрел на небо и видел на
прекрасном, сияющим неземным светом лице знакомые черты, видел те же огромные
ярко-голубые глаза, полные небесного огня. Альвкара! Неистовая из рода альвов!
Яркий свет бил из открытых ворот у нее за спиной, там мелькали видения: казалось, в эти
чудесные мгновения взорам смертных открылось небо, можно рассмотреть Асгард с его стеной,
палатами и рощами, дрожание листвы на ветвях Иггдрасиля, чистейший поток источника Урд,
радужный мост... Но вьющиеся медленно волной волосы валькирии, блестящие пламенным
золотом и красноватыми отблесками рассвета, мешали смотреть туда, ее лицо властно
притягивало все взоры.
Посланница Одина встала над Скалой Богов, возвышаясь, как Мировой Ясень, растущий
из земли и поднимающийся к самым небесам. Валькирия медленно подняла руку, и от руки
протянулся длинный светлый луч; еще миг - и все увидели в руке Альвкары сверкающий меч
с огненной рукоятью. Плавно опустив меч над головами толпы, затаившей дыхание от ужаса и
восторга, Альвкара коснулась сияющим острием жертвенного костра. Мгновенно вся груда
дров оказалась охвачена ослепительным белым светом; еще миг - и вспыхнуло пламя. С ревом
и гулом пламя охватило весь костер, туша белого коня исчезла среди пляшущих языков.
Валькирия подняла меч и вытянула его перед собой, указывая острием на юг. Ее сияющие
ярко-голубые глаза скользнули по толпе, и у каждого словно оборвалось сердце: каждого
окатила волна ледяного жара или палящего холода. И только Вигмар вспомнил, что с ним такое
уже было. И разом все оцепенение пропало: в мыслях у него прояснилось, и он понял, что
сделала прекрасная Всадница Бури, не давшая ему опозориться с хвалебной песней. Да она же
послала раудов в поход! Теперь-то ни Бьяртмар конунг, ни кто-то другой не сможет отрицать:
Один желает, чтобы рауды вступили в войну. Отец Колдовства хитер и любит загадывать
загадки, но сейчас он выразил свою волю яснее некуда.
Фигура валькирии с пламенеющим мечом растаяла, облака сомкнулись. Только
жертвенный костер пылал, огонь жадно пожирал свою пищу. Опомнившись, все заговорили и
закричали разом. Никто из ныне живущих не видел валькирии наяву, и свидетелям
сегодняшнего чуда предстояло рассказывать о ней детям и внукам.
- Ну, вот! - удовлетворенно сказал Сторвальд. - Если бы мы были там, нас бы просто
оглушило. И мы бы никогда больше не слышали хвалебных песен - ни чужих, что даже к
лучшему, но своих, что уже обидно.
- Кто... что это было? - не слушая, воскликнул Вигмар. Он все еще не мог отвести глаз
от сомкнувшихся туч, словно надеялся, что Один передумает и распорядится по-другому.
- Это была Альвкара, - без заметного волнения ответил Сторвальд, словно его спросили
о служанке, прошедшей через двор. - Про нее недавно рассказывал Видкунн... Я не помню,
ты при этом был? Она была дочерью Хлодмунда конунга пятьсот лет назад. И с тех пор рауды
считают ее своей покровительницей. Она появляется перед большими событиями - перед
набегом, мором... Или перед войной.
- А какая она? - спросил Вигмар, наконец оторвав взгляд от неба.
- Какая? - Сторвальд удивился его вопросу. - Ты что, внезапно ослеп? Ее же все
видели.
- Когда? - глупо спросил Вигмар.
- Сейчас. - Невозмутимый Сторвальд даже встал со своего "мягкого" камня и подошел
к нему. - Только не рассказывай мне, что ты ее не видел.
- Я видел, - согласился Вигмар. - И еще не сейчас. То есть... Короче, она приходила
ко мне ночью перед нашим с тобой... Когда надо было сочинять песни.
- Да ну! - Вот тут Сторвальд изумился по-настоящему и положил руку на плечо
Вигмару. - Ну, расскажи! - с самым искренним интересом потребовал он. - Я ее видел
раз-другой... Не здесь, а в других местах, но меня она не посещала по ночам!
- Отстань! - Вигмар отмахнулся. - Она мне рассказывала про подвиги вашего... "дуба
стрел". Я без нее двух строчек не связал бы!
- А я думал, тебе рассказала Ингирид, - отозвался Сторвальд. Похоже, ответ Вигмара
его несколько разочаровал: ему бы больше понравилась краткая песнь о новой любви
Альвкары. - Она тоже в своем роде валькирия.
- Да уж! - совсем придя в себя, Вигмар откровенно окинул взглядом обрезанные
волосы Сторвальда и усмехнулся. - Не хотел бы я встать у нее на дороге.
- Я ей отомщу, - спокойно и уверенно пообещал Сторвальд. - Но я не знаю, кто из нас
должен другого жалеть. Что страшнее: ее вражда или ее любовь? Тут призадумаешься, что
выбрать. В ней ведь есть троллиная кровь. Я ее чую. А на мое чутье в таком деле можно
положиться. У нас в Эльденланде много таких.
- Вот оно что! - Вигмар присвистнул и дернул себя за одну из кос.
Теперь многое стало понятно. Про полуостров Эльденланд рассказывают разные вещи:
что северным концом он упирается в ледяную стену Йотунхейма, что прямо под ним
располагается Муспелльсхейм, потому-то в ключах Эльденланда кипит горячая вода, а из
расселин в скалах поднимается горячий пар. Ни одно порядочное племя не хотело жить в такой
стране, и полуостров заселили беглецы из разных мест, объявленные вне закона у себя на
родине. А поскольку невест им не хватало, они брали в жены троллих. Короче, к восьмому веку
после Ухода Асов Эльденланд оброс такими слухами, что признаться в происхождении оттуда
означало проявить немалое мужество. И, как в насмешку, именно из Эльденланда происходили
все лучшие скальды всех времен.
- Надеюсь, ты не побежишь от меня прочь с криком ужаса? - насмешливо
поинтересовался Сторвальд.
- Ноги от страха отнялись, - пожаловался Вигмар. - Не ешь меня, дяденька тролль, я
сейчас невкусный!
- Я сегодня не голоден! - благодушно утешил его Сторвальд и посоветовал: - Не
бойся, подумай о чем-нибудь приятном. Если я хоть что-нибудь понимаю, скоро твои ноги тебе
понадобятся. И руки тоже.
- А голова? - на всякий случай уточнил Вигмар.
- А когда это ты с ней советовался? - Сторвальд удивленно поднял брови, отчего
уголок косящего глаза съехал еще ниже и мягкое, трудноуловимое несходство с простыми
людьми на миг усилилось. - Если бы ты думал головой, а не сердцем, то был бы не здесь.
Вигмар промолчал. Отдаленный потомок троллих был прав, как сам мудрый Один.
На следующее утро после жертвоприношений Ульвхедин ярл и кюн-флинна Ульврунн
позвали Эрнольва на соколиную охоту. Больше никого из знатных людей не приглашали, и
Эрнольв, хотя и не был привержен к этой забаве, почти не принятой во Фьялленланде,
согласился. Весь вчерашний вечер Ульвхедин, Ульврунн и Ингимунд Рысь о чем-то жарко
спорили, запершись в маленьком спальном покое, а теперь, как видно, собирались поделиться с
ним своими решениями.
- Тут неподалеку есть отличное место для соколиной охоты, - рассказывал Эрнольву
Ульвхедин ярл, когда небольшая дружина выехала за пределы полей тинга. - Фогельсей -
Птичий Остров. Там можно зараз набить столько уток, гусей... Сам увидишь.
- Сколько бы их ни было, я благодарен тебе и твоей сестре за приглашение, - ответил
Эрнольв. Ему и правда хотелось развеяться, отдохнуть на просторе от толкотни и тесноты
усадьбы, где даже в отхожем месте народ толпился с утра и до ночи. - Ваша дружба -
большая удача для меня.
- Да? - Ульвхедин ярл посмотрел на него как-то неоднозначно: то ли обрадованно, то
ли настороженно. - Я надеюсь, мы с тобой всегда останемся в дружбе.
Эрнольв наклонил голову в знак согласия. В племени раудов слово Ульвхедина ярла
имело не меньший вес, чем слово самого Бьяртмара конунга, особенно когда речь шла о
военном походе. Весь успех того дела, ради которого Эрнольв приехал, зависел от Ульвхедина.
Впрочем, теперь рауды не смогут отказаться от похода. Эрнольву вспомнилась
величественная фигура валькирии, головой достающая до неба, волны ее волос, похожих на
закатный свет. "Боги и духи хотят этой войны! - говорила ему когда-то Сольвейг. - Боги
возьмут себе духи погибших..." Боги хотят этой войны, потому-то фьялли пылают жаждой
мести, а рауды считают будущую добычу. И уже никто не остановит эту лавину, рожденную
разом в тысячах человеческих душ. Вставать на ее пути - глупо и бессмысленно. Эрнольв
по-прежнему не хотел этого похода, но смирился с ним и всей душой желал, чтобы рауды
присоединились к нему и тем облегчили участь фьяллей. Весла ударят по воде, мечи загрохочут
о щиты, копье столкнется с копьем в полете, и каждый день будет днем гибели десятков и сотен
людей...
Эрнольв был отважным человеком, но при мысли об этой грандиозной, губительной,
всесокрушающей лавине у него сжималось сердце. Словно в поисках спасения, мысль его
метнулась к дому, к Аскрфьорду. Свангерда... Ждет ли она его, думает ли о нем? Эрнольва
тянуло домой, но путь туда преграждала неразрешимая загадка: рунный амулет по-прежнему
был теплым. Все-таки он не зря привел его сюда, в Рауденланд, и Эрнольв не торопился назад,
пока не получил ответа. Он не мог поверить, что связан с мертвым: когда холодный плеск
волны оборвал жизнь Халльмунда, он это почувствовал. И теперь тайное чувство твердило ему,
что второй полумесяц слышит биение живого сердца. Но ведь Эггбранд сын Кольбьёрна убит!
Тот рыжий квитт, Вигмар сын Хроара, не похож на лжеца. Значит, после смерти Эггбранда
кто-то другой снял золотой амулет с его груди. И у Эрнольва появился где-то уже второй
невольный побратим. Но кто? Где теперь искать его?
"У Эггбранда, вероятно, были родичи, - рассуждал Эрнольв, стараясь нащупать хоть
какую-то тропинку в этом тумане. - Полумесяц мог взять кто-то из его братьев, сыновей,
любой из родичей. Наверное, Вигмар знает, где они живут. Можно его расспросить..."
- Вон он, Фогельсей! - прервал его мысли голос Ульвхедина ярла. - Видишь, сколько
там птицы!
Эрнольв повернул голову к морю: поблизости от берега из воды поднимался скалистый,
довольно высокий остров. Все склоны его были усеяны сидящими дикими гусями.
- Странно, что здесь больше никто не охотится, - сказал Эрнольв. - На тинге,
наверное, немало людей, кто уже прикончил свои запасы.
- Поглядел бы я на того, кто посмеет здесь охотиться! - Ульвхедин ярл усмехнулся. -
Взгляни вон туда!
Эрнольв проследил за движением его вытянутой плети и увидел на скалистом выступе
острова две руны, глубоко выбитые в камне и окрашенные в красный цвет. "Одаль" - "Инг".
Имущество самого конунга. Эрнольв помолчал: ни в Аскрфьорде, ни вообще где-нибудь во
Фьялленланде людям не приходило в голову пятнать землю, тело богини Йорд, знаками
собственности, как какого-нибудь бычка или жеребца. Ему было неприятно это видеть, но
только глупец станет в гостях бранить обычаи хозяев.
- У вас такого не бывает? - проницательно заметила Ульврунн. - Значит, ваш конунг
намного богаче нашего и может раздавать свое добро всем желающим.
- У фьяллей много земли, - неохотно ответил Эрнольв. - У нас много таких мест, где
никто не живет. И, конечно, не платит податей, не строит кораблей и не дает людей в войско.
Поэтому я не назвал бы нашего конунга слишком богатыми. А дичь... Она богатство только на
столе. Чтобы она туда попала - нужны человеческие руки.
Эрнольву не слишком хотелось разговаривать со старшей дочерью Бьяртмара. Она была
так же неугомонна и упряма, как Ингирид, но отличалась значительно большим умом, а значит,
могла быть гораздо опаснее. Эрнольв не любил подобных качеств в женщинах и опять с тайной
тоской вспомнил Свангерду.
Позже, когда набитые ловчими соколами гуси уже лежали на прибрежной траве,
Ульвхедин ярл велел хирдманам развести костер и поджарить несколько штук. Отойдя
подальше, куда не доставал дым от костра, он сел на камень и знаком пригласил Эрнольва сесть
рядом с собой. Ульврунн и Ингимунд, молчаливый человек с умными серыми глазами и
рыжеватой маленькой бородкой, с готовностью сели по бокам Ульвхедина и выжидательно
посмотрели на Эрнольва.
- Это была хорошая добыча, - сказал Эрнольв, чтобы сделать приятное устроителям
охоты. Тем более что сам он не слишком отличился, и даже Ульврунн повезло гораздо больше
него.
- Но это мелочь по сравнению с тем, что ждет нас на Квиттинге, не правда ли? -
спросила Ульврунн. Гуси не слишком ее занимали, она торопилась покончить с обычаями
учтивости и перейти к делу.
- Нам приятно видеть, что наша совместная охота вышла удачной, - заговорил
Ульвхедин. - Это нам знамение от богов, что и вторая охота, на Квиттинге, будет не менее
удачной. Ты согласен с нами?
Эрнольв кивнул. Можно подумать, что это они приехали уговаривать его воевать вместе, а
не наоборот.
- Мы посоветовались и решили, - Ульвхедин бросил по быстрому взгляду на сестру и
зятя, и те дружно кивнули, - что нам было бы неплохо еще раз породниться с Торбрандом
конунгом.
Эрнольв вскинул брови: надежды Торбранда на успех строились в основном на его
родстве с Бьяртмаром.
- Да, мы не забыли, что Торбранд конунг приходится нам с Ульврунн двоюродным
братом, - ответил Ульвхедин на его немой вопрос. - Но в бурю никакая веревка не окажется
лишней. Мы тут не в гриднице с дружиной и не на тинге. Чем крепче мы будем пристегнуты
друг к другу, тем дружнее будем воевать, верно?
- Это все верно, - сказал Эрнольв. - А поскольку мы действительно не в гриднице,
скажи попроще, чего вы от меня хотите? У вас есть подходящая девушка в жены Торбранду
конунгу? Решать, конечно, будет он, но я не замечал в нем желания снова жениться. И
уговорить его на такое дело я не смогу - разве что Хродмар сын Кари. Он-то сможет
уговорить его на что угодно...
- Нет, у нас есть невеста не для Торбранда, а для тебя! - сказала Ульврунн, едва дав ему
закончить.
Эрнольв замер с приоткрытым ртом: ему показалось, что он ослышался.
- Ведь ты - родич Торбранда с отцовско
...Закладка в соц.сетях
