Жанр: Фантастика
Корабль во фьорде 02. Спящее золото
...огда не стать таким, каким он был прежде. Только
духи живут вечно или почти вечно и не меняются со временем. Люди меняются, потому что за
свой короткий срок им приходится проживать много разных жизней.
- Я все это почти знала заранее, - сказала наконец Рагна-Гейда. Она не столько
обращалась к Вигмару, сколько думала вслух, стараясь уяснить произошедшее самой себе. - Я
гадала. Мать подарила мне руны... - Она прикоснулась к мешочку, привешенному к цепочке
между застежками платья. - И выпали три руны: "хагль", "тьюр" и "науд". "Хагль" -это то,
что случилось со свадьбой. "Тьюр" - это ты. А "науд" - это то что нам теперь нужно. Сила и
терпение.
- Да уж, - не ей, а Грюле ответил Вигмар, бессмысленно глядя в костер и тоже думая
вслух о своем. - Такие подвиги Сигурду не слились. Я своими руками убил своего вождя. Я
принял у него меч и обещал верно служить ему. И убил. Ради женщины из рода моих кровных
врагов. Куда там Сигурду!
Убийство Модвида потрясло его гораздо больше, чем убийство Эггбранда, потому что не
укладывалось в его собственные представления о чести. Как странно сбылись слова Бальдвига,
который предостерегал его от волчьей тропы! Его путь действительно стал путем
предательства, но волком оказался не Модвид, а он сам! Вигмар старался осознать
произошедшее и не мог: это было слишком ужасно и не укладывалось в мыслях. Он совершил
один из поступков, которые покрывают человека несмываемым бесчестьем, и стал конченным
человеком в своих собственных глазах. А это действительно конец.
- Ты жалеешь об этом? - спросила Рагна-Гейда.
Вигмар подумал. Тот, кто хочет быть благородным на общий лад, сказал бы "да". Тот, кто
хочет угодить женщине, толкнувшей на это, сказал бы "нет". Но Вигмар но хотел вообще
ничего и покачал головой:
- Мне непонятно. Я не так уж его любил, чтобы жалеть. Я пошел с ним, потому что вы
сожгли моего отца. А так... Конечно, я не должен был этого делать... Но и не сделать не мог...
- Мы сожгли! - повторила Рагна-Гейда. - А ты на нашем месте поступил бы иначе?
Если бы "мы" убили твоего брата!
Вигмар опять помолчал. Он не хотел считаться. Да и она не хотела, просто молчать, держа
все это на сердце, было невыносимо.
- Я там у раудов встречал одного фьялля, - сказал Вигмар чуть погодя. - Он говорил:
"Я не могу осуждать тебя за то, что сам сделал бы на твоем мосте". Так что... Давай сейчас не
будем. Что сделано, то сделано. С женщинами о мести не говорят.
Рагна-Гейда не ответила. Было время, когда они с Вигмаром говорили только о любви и
верили, что так будет всегда. Сейчас его лицо было усталым и равнодушным, и трудно было
поверить, что это он не так давно глянул на нее с дикой ненавистью, и пламенные отблески с
крыши и стен бросали такие страшные отблески в его глаза.
Лицо Вигмара, озаренное красными отблесками огня, вдруг вызвали в памяти
Рагны-Гейды еще одно видение, четкое, но совершенно непонятное. С ними уже было что-то
похожее, но совсем другое. Настолько другое, что нe верилось...
- Вигмар! - вполголоса окликнула Рагна-Гейда. Он поднял на нее глаза. - Вигмар, ты
помнишь... - продолжала она, с трудом подбирая названия всему тому, во что сейчас не
верилось. - Прошлой зимой, когда Альвгаут Короед выдавал замуж. Альвдис... Мы с тобой...
Это было или не было?
Вигмар не сразу сумел взять в толк, о чем она говорит, но потом тоже вспомнил. Прошлой
зимой, когда один из соседей женился, на пиру во время свадебного танца с факелами Вигмар в
мужском ряду и Рагна-Гейда в женском оказались напротив друг друга. А есть такая примета:
неженатому мужчине следует присмотреться к девушке, оказавшейся напротив него в
свадебном танце - может быть, она его судьба? И оба они тогда вспомнили эту примету,
потому что давно уже "присматривались" друг к другу; они улыбались друг другу через темное
пространство, озаренное двумя десятками факелов, а потом, когда два ряда сошлись,
Рагна-Гейда с такой готовностью протянула ему руку, как будто хотела подтвердить верность
приметы. И они кружились, описывая двумя факелами сплошной огненный круг, и смеялись,
словно предчувствуя свое счастье...
Сейчас во все это не верилось. Вигмар смотрел в лицо Рагне-Гейде и не мог ответить на ее
вопрос: он сам не знал, была ли та давняя свадьба в доме Альвгаута Короеда, был ли пожар
Кротового Поля. Были только этот холодный овраг и бледное, застывшее лицо Рагны-Гейды, в
котором подрагивали невольные судороги от нестерпимого напряжения души и тела. Она была
так не похожа на ту, прежнюю Рагну-Гейду, бросавшую ему лукаво-задорные взгляды при
каждой встрече! Вигмар вглядывался, но не мог разглядеть ее лица: оно расплывалось, то
расходилось на два, похожих, но совсем разных, то опять сливалось в одно. Вигмар не мог
понять, кто сидит сейчас перед ним: та девушка, которую он любил, о которой мечтал уже
целых три года, к которой стремился душой и телом, как к единственной на свете, или просто
какая-то женщина из рода его кровных врагов, толкнувшая его на самое страшное преступление
- убийство собственного вождя? Память и разум отказывались давать ответ. Не было ничего:
ни прошлого, ни будущего. Был только холодный овраг, полупогасший костер и измученная,
растерянная девушка в ярком наряде невесты.
Оки помолчали, потом Рагна-Гейда тихо спросила:
- Куда мы пойдем?
На самом деле ей никуда не хотелось трогаться из этого оврага. Здесь было сыро и
холодно, но здесь никто не требовал у них ответов, которых все равно нет.
Вигмар пожал плечами:
- На побережье говорят: поплывем между морем и небом. То есть, куда глаза глядят.., А
куда ты хочешь попасть? Да, домой, наверное. Если люди Модвида туда еще не успели...
- Ты думаешь? - тревожно ахнула Рагна-Гейда Ей вспомнился Гейр, оставшийся дома,
представилась мать, царапающая лицо в отчаянии, и оцепенение стало понемногу таять. У нее
еще были люди, которых она любила, поэтому ей было куда стремится.
- Я теперь ничего не думаю, - устало ответил Вигмар, и это была чистая правда. - Мы
пойдем к Боргтруд. Я заберу оттуда Эльдис и оставлю тебя там. Пусть Грим проводит тебя
домой. Тогда я буду с вами в расчете. Эггбранд за моего отца, ты за Эльдис. Но все же я не так
глуп, чтобы показываться на глаза твоим родичам. Твой отец убит, а у братьев хватит ума
обвинить в зтом меня. Но это не я.
"Я не успел>>, - хотел добавить Вигмар, но Рагна-Гейда судорожно всхлипнула и
залилась слезами. Напряжение прошедших суток наконец прорвалось при этом последнем
известии, и она зарыдала. Вигмар сначала удивился, а потом сообразил: она же не знала об
этом. Она не видела тела своего отца и еще не знает, во что ей обошлось избавление от Атли.
Вигмар молча смотрел в угасающий костер, слушая всхлипывания Рагны-Гейды. Он не
стремился ее утешать: так и было нужно. Ему казалось, что она оплакивает весь мир, весь
Квиттинский Север, который уже никогда не будет таким, как прежде.
Небо постепенно светлело, но в лесу еще стояла тьма, как неподвижная серая вода.
Влажное дыхание осеннего леса, полное горьковатого запаха гниющих листьев, гладило их
лица, глубоко в чаще кто-то вздыхал, жалея девушку, потерявшую разом почти всю семью.
Вигмару казалось, что они остались вдвоем на всем свете, и от этого делалось легче. Все нити
были порваны, они остались свободными от всего прежнего. Свободны, как две щепки в
бурном море.
Наконец Рагна-Гейда наплакалась и успокоилась. Вигмар расстегнул пояс, стянул с плеч
меховую накидку, снял с Рагны-Гейды пропахший дымом чужой плащ и бросил свою накидку
ей на колени.
- Одевай, - коротко велел он. - Замерзнешь, нам еще далеко идти.
Вытирая лицо платком, Рагна-Гейда послушно просунула голову в разрез накидки. На
груди ее звенели золотые цепочки из кургана: Стролинги постарались побогаче убрать свою
единственную в этом поколении невесту. И если она окажется последней, то им не придется
краснеть за нее перед богами и предками.
С дуба на вершине Оленьей горы вся долина была хорошо видна. Гейр видел, как
большой отряд, не меньше двух сотен человек, окружил усадьбу. Отчаяние рвало его изнутри:
враги окружают родной дом, а он ничего не может сделать! Откуда Модвид взял столь-ко
народу?..
Но это был не Модвид! Вглядевшись, Гейр рассмотрел, что у нападавших волосы
разделены па две части и заплетены в косы над ушами. Это фьялли.
Не сразу, но постепенно до Гейра дошло. Это война. Та самая война с фьяллями, о
которой все давно знали, которую ждали и к которой готовились. Несколько дней назад у
Стролипгов был Ингстейн хёвдинг, жалел, что не может поехать с ними на свадьбу, потоку что
должен посмотреть, как дальние усадьбы готовят людей в войско. И где же оно теперь, это
войско? Может быть, Ингстейн хёвдинг и успеет кого-то собрать и разбить хотя бы зтот
передовой отряд, но Стролинги из Оленьей Рощи не помогут ему ни единым человеком.
Впрочем, один, может быть, и будет. Слезая с дуба, Гейр точно знал, что им теперь
делать.
- В нашей усадьбе фьялли, - сказал он женщинам, ждавшим его в ложбине на заднем
склоне горы. - Двести чэловек, не меньше. Уже внутри. Нам надо уходить.
- Не хнычьте! - прикрикнула Арнхильд хозяйка на женщин, снова начавших причитать
вполголоса. - От судьбы не уйдешь! Забудьте все, что у вас было, и думайте о том, что
осталось!
Это был мудрый совет, и его приняли хотя бы потому, что ничего другого не оставалось,
Гейр первым оценил правоту матери. Шагая впереди своей "дружины", он старался думать
только о том, как довести всех невредимыми до усадьбы Боргмунда Верзилы, а потом до
Ингстейна хёвдинга. Прошлого как бы не было. Пропавшего не вернешь. Утешали его мечты о
том, как он отдаст мать и прочих под защиту хёвдинга, а сам наконец-то пойдет в битвы. И отец
из Валхаллы увидит, что вырастил всех сыновей достойными людьми!
Переночевав в лесу, возле слабо тлеющих костерков, домочадцы Оленьей Рощи за
следующий день прошли весь лес и к ночи надеялись уже быть у Боргмунда Верзилы. Здесь
были еще знакомые места.. Вон за той долиной живет Грим Опушка, и уже в следующей будет
последний лесок, по которому можно дойти прямо до усадьбы Перелесок... Гейру
вспомнилось: в последний раз он проезжал здесь глухой осенней ночью, когда вез Эльдис к
Боргтруд.
Гейр старался прогнать воспоминание, от .которого его сильнее мучило чувство вины
перед родом, но каждый шаг давался все труднее. Наконец он не выдержал и махнул рукой:
- Идите прямо по солнцу, тут не заблудитесь. Я вас скоро догоню.
- Что ты задумал? - удивленно спросила Арнхильд хозяйка.
- Я скоро вас догоню, - повторил Гейр, отводя глаза, и вскочил на коня.
Может быть, он сам много в чем виноват. Но Эльдис не виновата ни в чем и ни перед кем.
Отдохнувший за время медленного лесного перехода конь быстро донес его до Гримова
двора. Боргтруд возилась с корытом возле дверей свинарника и вопросительно обернулась,
услышав стук копыт.
- Пришли фьялли! - вместо приветствия сказал ей Гейр. - Они уже захватили нашу
усадьбу, и мы уходим к хёвдингу. Идете с нами? Наши женщины уже почти возле усадьбы
Боргмунда Верзилы, но вы еще догоните. Эту ночь мы проведем там.
- Зайди в дом, раз уж еще есть целая ночь, - ответила Боргтруд и вытерла руки пучком
соломы. Она не удивилась и не испугалась.
Гейр оставил коня возле ворот и вошел в дом. Эльдис и Гюда, сидевшие с шитьем возле
очага, разом вскочили на ноги. Гюда поклонилась, а Эльдис посмотрела на Гейра с тревогой.
Он заметил, что ока сильно переменилась: похудела, стала казаться выше ростом и вообще
взрослее. Теперь она не щебетала, не кидалась навстречу, не дергала за рукав и не приставала с
расспросами, а молча смотрела серьезными светло-карими глазами. Они не виделись с той ночи
похорон, и Гейр казался Эльдис вестником ее судьбы. Наверное, так оно и было.
- Собирайся, - сказал он ей. - На днях здесь будут фьялли. Мы едем к хёвдингу.
- Как - фьялли? - ахнула Гюда.
Немногочисленные домочадцы Грима столпились вокруг Гейра. Ему не слишком хотелось
углубляться в воспоминания, и он в нескольких словах пересказал события последних дней. Его
слушали в молчании.
- Я уверен, что Ингстейн хёвдннг соберет войско и мы разобьем фьяллей, - закончил
Гейр. - Если едете с нами, то собирайтесь быстрее. Ждать некогда.
- А ты сильно повзрослел, - сказала вдруг Боргтруд, внимательно смотревшая ему в
лицо во время рассказа.
Эльдис закивала: лицо Гейра, непривычно суровое, с маленькими жесткими складками в
уголках рта и между бровями, казалось каким-то новым.
- Я теперь - старший брат, - угрюмо ответил он. - И единственный... Так вы едете?
- Мы не поедем, - подавляя вдох, Грим покачал головок. - Спасибо тебе, Гейр хёльд,
но... Мы не слишком богаты, чтобы выжить в чужих местах. Мне некого дать в войско. У меня
есть два молодых работника, но их убьют раньше, чем они поймут, в какой руке держать меч.
Если фьяллям понадобится мой дом, ну, что же...
- Лучше нам умереть здесь, чем скитаться, - сказала Боргтруд. - А ее ты возьми.
Боргтруд кивнула на Эльдис, которая тревожно теребила в руках какую-то тряпку и
переводила взгляд с одного говорившего на другого. Ей совсем не хотелось оставаться в доме,
куда вот-вот придут фьялли. Разве для этого Вигмар когда-то не дал Хроару выбросить ее в
лес? Разве для этого Гейр увез ее с кургана? Она хотела жить.
Гейр вопросительно посмотрел на нее. Пожелай и она умереть в родных местах, он не
стал бы ее уговаривать. От всех потрясений и потерь чувство детской жалости притупилось, и
самым справедливым в его глазах стало дать каждому возможность решать за себя самому.
Эльдис с лихорадочной поспешностью кивнула несколько раз, словно боялась, что Гейр
откажется от нее.
- Я поеду, да, - торопливо сказала она. - Мне и собираться недолго. Чего мне
собирать? Я сейчас! Сейчас!
Она засуетилась по дому, хватая то одну вещь, то другую, не зная, в какой мешок сунуть
гребень и две-три рубашки, подаренные ей Боргтруд. Гюда пришла ей на помощь, и очень
скоро Грим уже вывел из хлева небольшого, но крепкого пегого конька.
- Ой, что ты, оставь себе! - почти в ужасе ахнула Эльдис. Она понимала, какую
ценность сейчас представляет любая здоровая лошадь.
- Возьми, - ответил Грим, седлая конька. - Иначе его возьмут фьялли. Для пахоты у
нас еще есть Пятнашка... Если весной нам еще доведется пахать.
- Поехали, - хмуро сказал Гейр, опасаясь, что сейчас будет долгое прощание с
разливанным морем слез. - А то не догоним.
Эльднс взобралась на своего Пегашку. Лнцо у нее было удивленное и растерянное. Она
тоже понимала, что уезжает навсегда.
- Послушай, а твои родичи... - неуверенно начала она, выехав вслед за Гейром за
ворота двора. - Они не подумают, что я привидение? Или не захотят меня... обратно туда?
Гейр хмуро мотнул головой:
- Что о том тужить, чего нельзя воротить? Моя мать тебя не тронет... Как-никак, я
теперь старший мужчина в семье... Вообще старший.
Но встреча, которую им устроили на усадьбе Борг-мунда, превзошла все ожидания Гейра.
Увидев рядом с ним Эльдис, фру Арнхильд изменилась в лице и изумленно вскрикнула, но
быстро взяла себя в руки.
- Она живая? - деловито спросила она у сына. Гейр кивнул. Мать бросила на него
короткий взгляд, и он проникся уверенностью, что она поняла все.
- Это хорошо, - неожиданно сказала Арнхильд. - Ты зря не веришь своим
предчувствиям. Ты должен им верить! Они тебя не обманывают, и твои величайшие глупости
оборачиваются величайшими удачами!
- А где тут удача? - озадаченно спросил Гейр. Он ожидал долгой брани, всевозможных
попреков и собирался отвечать лишь угрюмым молчанием. К похвалам он не был готов!
- Только Один и Фригг знают, куда нам придется зайти и где мы найдем приют! -
ответила Арнхильд и посмотрела на Эльдис. - А ведь отец этой козочки - знатный и
могущественный человек!
- Что? - Гейр не понял. При упоминании отца Эльдис ему вспомнилось пожарище
Серого Кабана. Какое уж тут могущество!
- Она ведь не дочь Хроара Безногого! - напомнила Арнхильд с таким торжеством,
словно это было делом ее рук. - Ее отец - совсем другой человек. Даже она сама не знает, кто
он! А я знаю! Может быть, он хоть отчасти заменит нам тех, кого мы потеряли!
- А нам можно туда идти? - спросила Рагна-Гейда, когда между деревьями опушки
впереди стали видны знакомые ворота Гримова двора.
- Туда, я думаю, можно, - ответил Вигмар. - Грим не из тех, кто будет рад снять с
меня голову и продать ее твоим родичам.
- Тогда пойдем, - подавляя вздох, сказала Рагна-Гейда. - Мне кажется, я целый год
прожила в лесу.
- Хорошо бы, если бы прошел уже год! - для самого себя непонятно ответил Вигмар.
Они шагом проехали через опушку и постучались в ворота. Каждому из них следовало
думать сейчас о своих родичах, о тех, на встречу с кем еще оставалась надежда. Но против воли
оба они думали о другом: в последний раз они были у Грима и Боргтруд в тот самый день,
когда заклинали Поющее Жало...
Ворота им открыла Боргтруд.
- Ну, вот! - удозлетворешю сказала она. - А эта глупая курица: фьялли, фьялли!
Заходите.
- Какие фьялли? - от удивления Вигмар забыл даже поздороваться. И больше всего его
удивило именно то, что Боргтруд не удивилась их появлению.
- А те самые, которые захватили усадьбу Стролингов. А может, уже и другие, я не знаю.
Мы их ждем к себе в гости.
Рагна-Гейда вскрикнула.
- Ваши мужчины остались защищать усадьбу, а ваши женщины ушли к Ингстейну
хёвдингу, - продолжала старуха, ведя обоих гостей в дом и обращаясь поочередно к тому и
другому. - Мне это все рассказал твой младший брат, который вчера был у меня и забрал твою
сестру.
- Гейр? - вскрикнула Рагна-Гейда.
- Эльдис была здесь? - одновременно воскликнул Вигмар.
- Да, - ответила Боргтруд обоим сразу. - Она жила у меня с тех пор, как он отбил ее у
свартальвов и привез сюда. А потом ему выпало по жребию проводить женщин Оленьей Рощи
в безопасное место, и он решил забрать Эльдис тоже. У тебя хороший брат, красавица. Он
ничего не делает наполовину.
Рагна-Гейда не ответила. Она стояла у стены, прижимая руку к груди, и по лицу ее бежали
слезы. На сей раз это были слезы облегчения: если бы ее спросили, кого из родичей она больше
всех хочет увидеть живым, она выбрала бы Гейра. И если уж судьба решила оставить ей только
одного из братьев, хорошо, что это Гейр!
А Вигмар молчал, не зная, как отнестись ко всем этим новостям.
- Значит, Эльдис у Стролингов? - переспросил он, не понимая, радоваться этому или
огорчаться.
Это гораздо лучше, чем быть в Нифльхейме, и даже лучше, чем попасть к фьяллям. Но и
Стролинги все же не были теми людьми, которым он охотно доверил бы свою сестру.
- Да, я же тебе говорю: он забрал ее еще вчера. Он сказал, что ночевать все они будут у
Верзилы, но утром они собирались ехать дальше, к хёвдингу. Едва лн вы их там застанете.
Впрочем, попробуйте. Ты ведь и сам не знаешь, на что способен.
Вигмар криво усмехнулся, и Рагна-Гейда мимоходом подумала, что эта усмешка
становится ей привычна.
- Нет, добрая женщина, я теперь знаю, на что способен, - ответил Вигмар. - Я убил
своего собственного вождя, которому клялся в верности, ради женщины из семьи моих кровных
врагов. В древности были герои совершившие нечто подобное, но для полного сходства с ними
мне нужно погибнуть как-нибудь по-особому ужасно. Наверное, это я тоже сумею сделать. А
что мне еще остается?
- Ну, что ж! - насмешливо отозвалась Боргтруд, глядя на Вигмара с притворной
проницательностью. - Каждый по-своему хочет прославиться!
- Прославиться! - Впгмар негромко засмеялся, и в этом смехе промелькнула искра
безумия. - Если бы я хотел прославиться! Но я этого не хотел! Я хотел просто жить, как я сам
хочу, хотел сам выбирать, кого мне любить. И старой славы мне было не нужно! Но ее-то я и
получил! Никто не уйдет от того, что назначено! Я прославился так, что Сигурд и Сторкад
позавидуют! Но только я сам себе совсем не завидую! Нисколько!
Вигмар смеялся, как одержимый троллями, и Рагне-Гейде стало страшно. Она подалась к
Вигмару и положила руки ему на плечи.
- Не надо! - умоляюще воскликнула она, вглядываясь в заострившиеся, жесткие черты
его лица и стараясь разглядеть того человека, которого любила когда-то. - Не говори так!
Может быть, еще все сложится...
- Сложится! - с издевательским весельем передразнил Вкгмар, взяв ее за плечи и слегка
тряхнув. -Все уже сложилось: мой отец лежит, и твой отец лежит, и парочка братьев, и
Модвид, и Атли... Только нас с тобой не хватает! Недолго ты была замужем, о Хильд пламени
моря! Ты погубила уже двух человек, которые хотели взять тебя в жены. Остался только я.
Погуби меня. пожалуйста, я очень тебя прошу!
Р.агна-Гейда слушала эти безумные речи, и в глзах ее выступили слезы ужаса; весь мир с
оглушительным грохотом и треском рушился вокруг лее. Не оставалось ничего: ни рода, пи
любви; холодные волны захлестывали ее с головой, и ни обычай, ни сердце не помогали
удержаться.
При виде ее слез Внгмар немного опомнился. Рагна-Гейда хотела отстраниться, но он с
силой обнял ее, прислонил ее голову к своему плечу и прижался губами к ее волосам. Они
пахли дымом и горьковатым духом палой листвы. Рагыа-Гейда затихла, а Вигмар глубоко
вздохнул, стараясь прийти в себя и вернуть хоть немного из прежней бодрости и веры. Он тоже
чувствовал, что они вдвоем стоят под лавиной обломков гибнущего мира. Вигмар не знал, чего
желать, чего просить у богов и от чего отказываться. Среди разбитого на куски мира не
угадаешь, что тебя погубит, а что спасет.
- Все не так уж плохо, - заметила Боргтруд. - У ее брата в руках твоя сестра, а у тебя
- его. Ты можешь догнать Гейра и обменять одну на другую.
Вигмар молча кивнул. Образы будущего оставались скрыты густым туманом, и ему не
хотелось даже ради сестры снова ехать куда-то, с кем-то встречаться, доказывать свою правоту,
взыскивать за какие-то вины, размышлять о долге и чести. Он так устал от всего этого, что ему
хотелось окаменеть и навсегда остаться стоять вот так, как сейчас, обнимая Рагну-Гейду и не
думая, кто перед кем виноват.
Усадьба Перелесок, когда Вигмар и Рагна-Гейда добрались до нее, оказалась пустой и
носила следы поспешных сборов. Приоткрытые створки ворот покачивались на ветру и
равномерно, тоскливо поскрипывали.
- А там не может быть фьяллей? - боязливо спросила Рагна-Гейда, придержав коня
шагов за двадцать до усадьбы.
- Нет. - Вигмар копотко качнул головой. - Там нет совсем никого, Я слышу.
Он действительно слышал: голос скрипящей двери был голосом покинутого и пустого
дома.
Они въехали в ворота, оставили коней во дворе и прошлись но усадьбе. В хозяйском доме
и в дружинном, в сараях и конюшнях было одно и то же: всюду валялись разбросанные вещи,
всяческая утварь, клочки соломы и сена, рассыпанный овес. И ни единой живой души, если не
считать двух или трех кур в курятнике. Должно быть, их не успели поймать в суматохе сборов.
- Ах, да! - вспомнила вдруг Рагна-Гейда. - Я не подумала раньше. Ведь Боргмунд
Верзила с сыном тоже были на сва... ну, там. Я только сейчас вспомнила. Наверное, они тоже...
А даже если и живы, то поняли, что оставаться здесь нечего...
- Это они верно поняли, - задумчиво согласился Вигмар. - Оставаться здесь теперь, я
бы сказал, неумно... Это если сказать вежливо... Ладно! - Вигмар махнул рукой и вовремя
вспомнил подходящую пословицу. - Что о том тужить, чего нельзя воротить! Иди, о Фрейя
пряжи, в девичью и поищи там себе накидку. Едва ли здешние женщины успели забрать с собой
все, что имели. И каких-нибудь рубашек... ну, чего там еще тебе нужно? Сейчас только Один и
Фригг смогли бы тебе рассказать, скоро ли мы догоним твоих родичей и вообще попадем к
людям, которые нам хоть чем-нибудь помогут. Так что будем надеяться на себя.
С этими словами Вигмар повернулся и пошел в дружинный дом с той же самой целью -
пошарить по лежанкам и сундучкам в поисках чего-нибудь полезного. А Рагна-Гейда пошла в
девичью. Пустой дом с раскрытыми дверями, разбросанными вещами, опрокинутыми лавками
и неубранной золой в очагах почти не напоминал ту зажиточную усадьбу Перелесок, в которой
она нередко бывала раньше. Но сейчас это было даже к лучшему. Подбирая разбросанное
тряпье, Рагна-Гейда находила рубаху или платье, встряхивала, прикладывала к себе, чтобы
убедиться, не мало ли и нет ли больших дыр, и откладывала подходящие в сторонку. Сказали
бы ей раньше, что она станет копаться в чужих ларчиках и мешочках, радуясь каждому
пустяку: иголкам и ниткам, гребешку с обломанным зубчиком, простым бронзовым застежкам
на платье - не расхаживать же с теми золотыми, которые украшали ее свадебный наряд! Был,
правда, в глубокой древности один такой герой, которому под старость надоело жить и он
вышел прогуляться с золотой гривной на шее, надеясь встретить грабителя. Но Рагна-Гейда
была не такова: выжив среди огня, она теперь хотела жить дальше. Так, веретено ни к чему, а
вот пара крепких башмаков очень даже пригодится... даже с ремешками, какая удача! Хорошо
бы еще ножницы найти... Ну, ладно, можно и ножом отрезать, если что... За последние сутки в
душе Рагны-Гейды произошел перелом: она привыкла к мысли, что прежний ее мир разрушен и
не вернется. Конечно, высокородной деве из усадьбы Оленья Роща не пристало рыться в чужих
обносках, но ведь усадьбы Оленья Роща больше нет, так о чем здесь говорить?
- Нам не помешала бы третья лошадь, - заметил Вигмар, созерцая довольно приличную
кучу тряпья и прочих пожитков, которые, по мнению Рагны-Гейды, могли пригодиться в
дороге. На самом верху кучи, как поминальный камень на вершине кургана, возвышался
небольшой железный котел с цепями, чтобы вешать над очагом. - Правда, ты такая легкая, что
на твою лошадь можно нагрузить еще столько же... Я там нашел мешок вяленой рыбы и
полмешка ячменя. Но, пожалуй, жернова мы не будем брать? Боюсь, нам не встретится
великанша, которая согласится их повертеть.
- Смеешься? - Рагна-Гейда покосилась на него с недоверчивой обидой. - Я и не
думала тащить сюда эти жернова, они просто лежали на полу.
- Смеюсь! - с
...Закладка в соц.сетях
