Жанр: Фантастика
Корабль во фьорде 02. Спящее золото
.... Лучше просто подожжем дом!
Модвид, сначала пытавшийся сбросить с плеча руку родича, тряхнул головой.
Рассыпанные и мокрые от гота волосы упали ему на лоб, из-под них лихорадочным блеском
горели дикие глаза. Сейчас он был похож ко берсерка.
- Верно! Мы их всех поджарим, кто не захочет сдаться. Эй! - заорал он, обращаясь к
двери, из-за которой доносился неразборчиво-тревожный шум. -Пусть женщины и рабы
выходят! Мы поджигаем дом! Слышите?
- Они грозят поджечь дом! Поджечь дом! - передавалось от дверей внутрь дома.
- Я не дам себя поджарить, как паршивую лису в норе! - горячился Кольбьёрн,
потрясая мечом. Багровый от возбуждения и ярости, он готов был разнести в одиночку хоть
целое войско. - Есть тут мужчины? Скъёльд, Ярнив! Атли! Всех женщин в девичью, и
открываем двери! Мы им покажем, не на таких напали! Однорукий Ас!
- Они все равно подожгут дом! - убеждал его Логмунд, тоже сжимавший рукоять меча,
но в голосе его слышалось больше страха, чем ярости. - Они даже не предлагают мужчинам
сдаваться, только женщинам. Мне кажется, я узнал голос Модвида!
- Модвид! Я видел Модвида, видел своими глазами! - кричал Скъёльд. - Пасть
Фенрира! Он пришел нам мстить, что мы не отдали ему Рагну! Он хочет ее забрать! Старую
троллиху ему, а не ее! Я ему покажу! Открывайте двери! Мы не трусы, чтобы прятаться!
- Надо выпустить женщин, - сказал Фридмуид. - Пусть они все выйдут, тогда у нас
будет больше простора и меньше визга. А вслед за ними выйдем и мы сами, пока Модвид не
успеет поджечь дом. На дворе мы с ними потягаемся.
- Я никуда не пойду! - тихо, но убежденно сказала Рагна-Гейда.
Ее никто не слышал, да она ни к кому и не обращалась. Чувство сумасшедшей радости не
проходило. Ей вдруг стало легко - впервые за долгие дни. Модвид не лучше Атли, но смерть в
огне лучше той жизни, которая ждала бы ее с любым из них. Узнав однажды, что такое любовь,
она уже не хотела и не могла жить по обычаю, как все. Лучше умереть. Наверное, женщины,
погибшие в битве, тоже попадают в Валхаллу. И уж Один не заставит ее идти за Атли, которого
что-то сейчас не слышно, а позволит дождаться Вигмара.
В щели потянуло запахом дыма. Женщины снова закричали, заплакали, мужчины толпой
устремились к дверям, а Рагна-Гейда осталась стоять, прижавшись к стене, и стиснув в руках
мешочек с рунами, как свой единственный щит. То, что предстояло в ближайшее время,
казалось ей трудным, но необходимым испытанием, последним препятствием, за которым
кончатся все земные беды. Умирать невесело, но нужно потерпеть! Скоро все кончится, Это не
может продолжаться долго. Скоро от дыма будет нечем дышать, и люди задохнутся еще
прежде, чем прогорит крыша и начнут падать стены. Скорее бы!
Хирдманы охапками тащили из хлевов и конюшни сено, солому, хворост, обкладывали
стены дома. С одной стороны уже пылало, пламя быстро ползло по стене, добираясь до крыши.
В широко распахнутые ворота гнали прочь коней и ревущую скотину: славная добыча!
- Подальше, подальше! - кричал Скалли, размахивая руками. - Гоните к лесу! Потом
соберем, ничего! Главное, чтобы сейчас не мешали! Тащите все из домов, потом разберемся!
Все равно гореть!
Усадьба Кротовое Поле была обречена. Хирдманы торопливо волокли из гостевых и
дружинных домов охапки одеял, мехов, одежды, тащили сундуки, свертки полотна. Мимо
Вигмара пробежал Квист сын Кетиля, держа в объятиях груду разноцветных овчин. Сыну бонда
и такая добыча казалась счастьем, и на лице парня горел настоящий восторг. Иному никогда не
пришло бы в голову пойти грабить, прожил бы свой век мирно, со всеми в дружбе, но горе,
если ему покажут эту дорожку и на первых порах понравится! Вигмар брезгливо отвернулся.
Нервно сжимая рукоять меча, он притоптывал по влажной холодной земле, дрожа от
нетерпения. Скорее бы! Пламя все больше охватывало дом, долго так держаться невозможно,
сейчас они откроют дверь и начнут выходить. Стролинги выбегут первыми, насколько Вигмар
их знал. Только бы успеть, только бы встретиться в этой дикой суете с кем-нибудь из них.
Вигмар как наяву видел Кольбьёрна, бегущего на него с поднятым мечом и перекошенным от
ярости лицом - этот человек не знает страха, можно сказать без преувеличений. Иной раз
недостаток ума - преимущество. Или Ярнир, или Хальм, с которым Вигмар не раз ковал
оружие в кузнице Стролингов, или Фридмунд Сказитель, которому, как видно, уж больше не
петь... Или Гейр... Этот образ Вигмар попытался скорее отогнать: все-таки Гейр был не то, что
прочие Стролинги. Когда-то, вечность назад, они вместе бились против фьяллей...
У входа в дом послышался треск, звон железа; из сеней вылетело человеческое тело,
рухнуло на землю и замерло; скользя по луже крови, хирдманы кинулись в сени, но волна тел
мгновенно откатилась назад: защитники дома вырвались наружу и наступали. В смешанном
гуле яростных голосов, полных отчаяния, гнева, боли, Вигмар разобрал знакомый хриплый
голос Кольбьёрна и бросился вперед...
- Рагна, скорее! Идем! - Атли выскочил из клубов дыма, кашляя и прикрывая рот
плащом, и схватил Рагну-Гейду за руку. - Да идем же! - отчаянно прикрикнул он, видя, что
она стоит у стены, как столб, и не двигается. - Там у нас есть еще одна дверь! Мы выберемся
во двор, а там...
- Пусти! - Рагна-Гейда сердито рванула свою руку. Больше она не считала себя
обязанной быть вежливой с женихом. Без привычной белозубой улыбки лицо Атли показалось
ей ограниченным и тупым; она заметила, какой у него низкий лоб, и содрогнулась от
неприязни. - Я никуда не пойду! Спасайся сам, если колени ослабли! Ты трус! Место
мужчины - там, во дворе! Где же твоя хваленая доблесть?
Атли посмотрел на нее с изумлением в слезящихся от дыма глазах. О какой доблести
может идти речь, когда крыша горит над головой? Эта женщина обезумела!
- Пойдем! - повторил он и снова хотел взять ее за руку, но она отшатнулась. - Ты
сгоришь здесь...
- Я сгорю! - с торжеством крикнула Рагна-Гейда. - И прекрасно! Мне не дали самой
выбрать мужа, но уж выбрать себе смерть я могу! И никто мне не помешает! Иди отсюда!
Проваливай! Спасай свою шкуру, пока не подпалили!
У дверей в гридницу зазвенело железо, раздались крики. Нападающие добрались и сюда;
Рагна-Гейда метнулась в сторону, в дальний конец гридницы, где была дверь в женский покой.
В клубах дыма ничего нельзя было разглядеть; кашляющие и плачущие от дыма люди
натыкались друг на друга, на столы с неубранной едой, на столбы, ограждавшие почетные
места, спотыкались о разбросанную посуду, о камни очагов.
Атли бросился следом за невестей, и вдруг наткнулся на мужчину в боевом доспехе, без
шлема, с разметавшимися волосами и всклокоченной бородой, с безумно горящими глазами.
Лицо его было так сильно искажено яростью, что Атли отшатнулся в ужасе, не узнав Модвида.
Перед ним был сам образ неотвратимой смерти, и нужно было очень много человеческого
мужества, чтобы побороть животный страх.
- Вот он ты! Я тебя ищу! - хрипло, сорванным голосом проревел Модвид. - Ты хотел
взять мою невесту - ты получишь Хель вместо нее! Где она, ну? Где твой меч! Или ты не
хочешь умереть с оружием?
Судорожно выпучив глаза, Атлп бесполезно сжимал рукоять меча, позабыв о нем, и
пятился назад. Впрочем, Модвид не собирался обеспечить ему почетную кончину: одним
ударом он отрубил Атлп кисть руки, сжимавшую меч; с диким, нечеловеческим воплем Али
согнулся, а Модвид с хриплым вдохом замахнулся еще раз и ударил его мечом по шее. Голова
покатилась по полу и уткнулась в черные камни очага; обезглавленное тело мешком повалилось
под ноги убийце. Огромная лужа крови растеклась, как море, словно хотела преградить врагу
путь. Мимо со свистом пролетел вывернутый из очага округлый черный камень, брошенный
кем-то из защитников дома; Модвид быстро пригнулся, потом дико огляделся и бросился на
кого-то из хирдманов, кто хотел умереть лучше, чем хозяин.
Прорвавшись к дверям дома, Вигмар споткнулся о тело Кольбьёрпа с разрубленной
головой. В отблесках пламени Вигмар успел бросить на него лишь один взгляд, но
рассматривать долго не требовалось: проживший славную жизнь Кольбьёрн сын Гудбранда
встретил славную смерть. Перед дверями образовалась давка, где даже нельзя было поднять
меч: одни стремились в дом, другие - из дома, люди налетали друг на друга и даже не знали,
свой это или чужой. Вигмара толкали в дом, и он заскочил в сени, прикрываясь сбоку щитом,
чтобы не получить мечом по шее от своего же хирдмана из Модвидовой дружины.
В доме было дымно и жарко, где-то в глубине кричали люди, визжали женщины и овенело
оружие.
- Женщин в гостевой дом! Наружу, в гостевой дом! - орал где-то в клубах дыма голос
Модвида. - И не трогать дочь Кольбьёрна! Марку золота, кто ее найдет!
Кто-то прыгнул на Вигмара с занесенной секирой, он вскинул копье, и нападавший повис
грудью на острие Поющего Жала. Стряхнув тело, Вигмар в последний миг успел древком копья
оттолкнуть бородача, уже занесшего меч, и нырнул в задымленные сени. Во дворе он не
заметил никого из прочих Стролингов и надеялся найти их в доме.
В конце длинного узкого перехода звенели клинки; прорвавшись через пего, Вигмар вдруг
увидел прямо перед собой ткацкий стан и сообразил, что попал в девичью. Где-то за клубами
дыма кашляли и вопили женские голоса, возле другой двери, откуда несло горячим сквозняком,
слышался шум схватки. От жары уже трудно было дышать, крыша угрожающе гудела и
трещала: над ней бушевало пламя. Пылал второй дверной проем, двое мужчин отбивалось там
от наступающих из гридницы, и в одном из них Вигмар узнал Фридмунда Сказителя.
Отбросив щит, он метнулся вперед и вдруг наскочил на женскую фигуру. Ругнувшись,
Вигмар хотел отшвырнуть женщину з сторону, но она вскрикнула и вцепилась обеими руками
ему в запястье. И крик ее был настолько знакомым, что Вигмар застыл и глянул ей в лицо,
- Ты! - изумленно вскрикнула Рагна-Гейда, глядя на него, как на призрак. Ощущение
сна опять обрушилось на нее, и все это казалось сном: пробуждение утром, поездка, свадьба,
осада дома... И Вигмар! Вигмар, которого она так ждала, звала всей силой души во сне и наяву
и вдруг увидела, когда уже не ждала увидеть!
- Откуда ты здесь? - крикнула она, от изумления не чувствуя даже радости.
И вдруг поняла откуда. Ведь Хальм и Ярнир рассказали, что Вигмара, возможно, спрятал
Модвид, тот самый, чьи люди ломятся сейчас во все двери и убивают ее родных...
- Я откуда? Из-под земли! - жестко ответил Вигмар. Он-то не удивился этой встрече:
ведь Модвид ожидал найти ее здесь. - Я тебя не трону, но с твоими родичами я посчитаюсь!
Пусти!
Он тряхнул рукой, но Рагна-Гейда не пускала, глядя на него безумными глазами. Это был
какой-то другой Вигмар, не тот, которого она знала,
А Вигмар смотрел на нее, и она казалась почти незнакомой: он сам так сильно
переменился, что в его глазах все стало иным. И почему-то под взглядом этой девушки Вигмар
сам себе казался диким и отвратительным, как мертвец Гаммаль-Хьёрт, и он стремился
поскорее бежать от нее, пока не преисполнился ненависти к себе и своим нынешним делам.
- А ты что думала? - яростно воскликнул Вигмар не решаясь все же отбросить
Рагну-Гейду с дороги, как отбросил бы другую. - Спроси у твоих родичей: где мой отец и моя
сестра? Вы сожгли моего отца и убили Эльдис, а я оставлю все как есть?
- Твой отец там же, где Эггбранд! - ответила Paгна- Гейда, напоминая, что и он тоже
кое в чем виноват. - А Эльдис - у старой Боргтруд.
- Где? - Вигмар опешил. - Вы же принесли ее в жертву!
- А ты не знал? - теперь уже Рагна-Гейда изумилась, как недавно Модвид. - Гейр
забрал ее с кургана и отвез к Боргтруд. Она там! А ты... Ты пришел с Модвидом, с нашим
врагом! Ты хочешь, чтобы я стала его рабыней? Ну, иди же! Зови своего хозяина!
Рагна-Гейда выпустила запястье Вигмара и отступила: на ее лице отразился гнев, в глазах
впервые блеснули слезы отчаяния. Этот новый Вигмар был чужим и страшным; последняя
надежда обманула ее, и Рагне-Гейде не хотелось жить.
А Вигмар стоял, как столб, его ярость и гнев уступили место растерянности. Он узнал
кое-что новое, что все меняло, но у него было слишком мало времени, чтобы это обдумать и
принять какое-то решение. Переменить что-либо было поздно!
- А! Ты нашел ее! - прохрипел откуда-то из дыма, как из царства Хель, голос Модвида.
Перешагнув через несколько тел, он выскочил из пылающего дверного проема и устремился к
Рагне-Гейде. Жадное чудовище, опьяненное огнем и кровью, воплощенная злоба, лишенная в
эти мгновения всего человеческого. Победа над человеческим кое-кому и сейчас
представляется вершиной доблести.
И тут Вигмар сделал то, чего сам от себя не ожидал. Стремительным и точным движением
он вскинул Поющее Жало, и открытое горло бегущего Модвида само собой налетело на острие
клинка. С коротким хрипом Модвид упал на колени, в его выпученных глазах плясали отблески
пламени. Изо рта хлынул черный поток крови. Вигмар выдернул копье, и тело упало головой у
ног Рагны-Гейды. Она отшатнулась, словно мертвец пытался ее схватить. Вигмар быстро
поймал ее руку:
- Пойдем!
Гридница горела вся, передняя часть дома обрушилась и превратилась в один огромный
костер. Узкий переход, по которому Вигмар попал в девичью, был полон густого дыма, щели
меж бревен светились пламенем, горячие волны не давали дышать. Здесь толпились люди,
кашляя, словно хотели вывернуть самих себя наизнанку, бестолково метались, рубя своих и
чужих, в паническом нерассуждающем стремлении выбраться на воздух. Впереди, у выхода,
бушевало пламя. Вигмар кинулся было вперед, копьем отшвырнул какого-то человека с
тлеющими з бороде искрами, но прямо под ноги ему упала горящая балка, и он отшатнулся,
спиной прикрывая Рагну-Гейду.
- Вигмар! Сюда! - позвал его смутно знакомый голос. Вигмар не помнил, кто это,
никого не видел, по внутреннее чувство говорило, что этого голоса нужно слушаться. Да и что
еще ему оставалось?
- Сюда! Сюда! - звал голос из оставленной позади девичьей.
Волоча за собой кашляющую Рагну-Гейду, Вигмар вернулся в девичью. Стена,
обращенная к гриднице, горела снизу доверху. И в этом пламени Вигмар вдруг увидел глаза.
Знакомые золотые глаза, сверху вниз пе-ререзанные тонким черным зрачком. На миг мелькнули
очертания исполинской лисьей морды, размером во всю стену: острые ушки, стоящие торчком,
приоткрытая пасть, полная пламени. А потом горящая стена раздвинулась.
- Иди! Не бойся! - прозвучал голос маленькой девочки с огненными волосами, когда-то
встреченной Вигмаром возле серого валуна.
Подхватив с пола какую-то тряпку, он набросил се на голову Рагны-Гейды, вскинул на
плечо ременную петлю копья, быстро обметал плащом руку, поднял перед собой чей-то щит и
шагнул в проем. Через море огня в гриднице образовался проход: языки пламени бушевали со
всех сторон, но почему-то не встречались, оставляя посередине дорожку на ширину шага.
Волоча за собой Рагну-Гейду, Вигмар пробежал через гридницу стараясь не споткнуться о
камни очагов, горящие столы и скамьи, лежащие тела. Все было раскаленным, лицо обжигал
жар горящих балок, волосы потрескивали, но бояться было некогда, и он ке ощущал боли.
Каждый вздох казался глотком огня, и все спасение было в быстроте. Боясь, что Рагна-Гейда
задохнется под этой тряпкой, слыша, как трещат его собственные волосы, Виг-мар выскочил из
гридницы и сразу оказался во дворе. Вечерний воздух холодным языком лизнул горячую кожу,
хлынул в горло, как вода.
Уже горели все постройки до одной, пылали и впро-та, освещая множество тел, в нелепых
положениях разбросанных по всему двору. Вигмар на миг остановился, чтобы снять тряпку с
головы Рагны-Гейды, и снова потащил ее за собой. Она сильно шаталась и задушевно кашляла,
словно давилась воздухом, но не падала, и это уже было много!
- Сюда! - крикнул шаловливый голосок. Вигмар метнулся к воротам, и огонь опал; едва
лишь они проскочили, как воротный проем запылал с новой силой.
- В лес! Вас не заметят! - пискнула невидимая Грюла.
Вокруг горящей усадьбы расстилалась довольно широкая пустошь, а дальше был лес.
Пламя над крышами освещало пустошь на десятки шагов вокруг, но сейчас здесь толпилось
столько людей, лошадей, ржущих от ужаса, плачущих и вопящих женщин, что никто не
обратил на них внимания. Свет огня с каждым шагом слабел, и скоро Вигмар и Рагна-Гейда
вступили в холодную ночную тьму. Свежий воздух, полный запаха мокрых увядающих
листьев, капался слаще меда; Рагна-Гейда дышала тяжело и хрипло, ко Вигмар не мог
остановиться к все тянул ее дальше от усадьбы.
Наконец они шагнули в темень леса. Рагна-Гейда уцепилась за дерево, пошатнулась, и
Вигмар выпустил ее руку. Она упала на колени и села, прислонясь к стволу. У нее не было сил
сделать больше ни шагу, грудь разрывалась, горло горело, глаза слезились от жгучего дыма.
Придерживаясь за тот же ствол, Вигмар посмотрел назад. Усадьба Кротовое Поле
образовала огромный пламенный холм, стала единым погребальным костром всем, кто погиб в
ней. И в бурных волнах пламени над крышей ему привиделась Грюла: лисица-великан
танцевала над своей добычей причудливый и жуткий танец, то выгибаясь дугой, то припадая к
развалинам пожарища, и все пятнадцать ее хвостов стояли дыбом, покрывая своим
пламенеющим мехом все, что оставалось от усадьбы. Это был ее пир, приготовленный людской
враждой.
Вигмар сел на землю и прижался лбом к холодной влажной коре ясеня. Он еще не
осознал, что произошло, был измучен, но спокоен. Откуда-то у него было чувство, что он все
сделал верно.
Сразу после свадьбы Эрнольза Одноглазого и йомфру Ингирид, справленной в последние
дни тинга, к Торбранду конунгу послали гонца. Эрнольв подумывал поехать сам, но Ульврунн
и Ульвхедин отговорили его.
- Не покидай новую родню так быстро! - убеждали они. - Гродгард сын Кара -
надежный человек, его отец служил нам целых тридцать лет. Он обо всем расскажет нашему
родичу Торбранду. А ты нужен нам здесь. Caм Торбранд, несомненно, захочет, чтобы во главе
нашего войска был кто-то из его приближенных.
Эрнольв легко согласился остаться: теперь, после свадьбы, его совершенно не тянуло
домой. И дело было не в страстной любви к Ингирид, а совершенно наоборот. Он не знал, как
взглянет в глаза Свангерде. А знакомить родичей с молодой женой не требовалось: они и без
того знали ее слишком хорошо. Слишком хорошо!
По замыслу, который не один день обсуждали вчетвером Ульвхедин, Эрнольв, Ульврунн
и Ингимунд Рысь, фьяллям и раудам следовало наступать двумя потоками. Сам Торбранд
конунг, собирающий войско к Середине Зимы, должен пойти на Квиттинг через западное
побережье на кораблях. Рауды собирались вести свое войско по суше через Квиттинский Север,
который и был их главной целью. Позднее они предполагали объединиться с Торбрандом
конунгом и наступать на внутренние и южные части Квиттинга одним огромным войском.
Не распуская после тинга людей, которые изъявили желание идти в поход, Ульвхедин ярл
сразу же двинулся на юг. По пути к ним приставали новые отряды, иные догоняли их, и к
пограничным областям Ульвхедин и Эрнольв привели войско из трех тысяч человек.
- С такими силами молено наступать, не дожидаясь фьяллей! - говорил Ульвхедин.
Похоже, он сам по ожидал, что его призыв к соплеменникам найдет такой могучий и дружный
отклик, и теперь, в ожидании большой добычи и громкой славы, был счастлив, как пятнадцать
лет назад, когда отец впервые выделил ему собственный корабль с дружиной. - Главное,
чтобы Торбранд конунг не опоздал поддержать нас, когда мы зайдем на Квиттинг достаточно
далеко.
- Но ведь на месяц ваших сил хватит? - отвечал Эрнольв. - А после Середины Зимы
Торбранд начнет наступать по западному побережью. Не беспокойся: ему этого хочется не
меньше, чем тебе.
- Может быть, тогда тебе, родич, и придется съездить поторопить его, - предлагал
Ингимунд.
- Уж я-то съезжу! - непременно встревала Ингирид, хотя ее никто не спрашивал.
Отважная валькирия все-таки добилась, чтобы ее взяли в поход. Старшие родичи,
довольные покорностью, с какой она согласилась на свадьбу, позволили ей сопровождать мужа;
сам Эрнольв был далеко не в восторге, но скрыл недовольство. Если уж он принес такую
жертву дружбе с раудами, то нельзя рождать обиды и делать жертву бесполезной. А если с
Ингирид в походе что-нибудь случится, ну, что же... Пусть пеняет на себя.
До Середины Зимы оставалось чуть меньше месяца и с неба уже довольно часто сыпались
мелкие крупинки суховатого снега, когда войско раудов подошло к границам Квиттинга. Стан
разбили в широкой долине, самое высокое место которой занимала усадьба Край Света. Здесь
Эрнольв нашел знакомого - Бальдвига Окольничьего. И был непонятно разочарован, когда
узнал, что рыжего квитта Вигмара здесь нет.
- Я не знаю, где сейчас Вигмар, - сказал Бальдвиг, сурово хмурясь, как будто разговор
зтот был ему неприятен. - Он ушел от меня уже дней десять назад. Сюда приехал человек от
Модвида Весло и позвал его с собой. Модвид тоже собирался в поход на этих Стролингов. А
где он живет, я не знаю. Я никогда там не был.
- Уж я до него доберусь! - пригрозила Ингирид. - Напрасно он думает, что мне можно
наносить такие обиды безнаказанно!
Предсказания Сторвальда Скальда сбылись лишь наполовину: Ингирид воздержалась от
заявления, что они с Вигмаром обесчестили ее, но прониклась к обоим самой восхитительной
ненавистью. А поскольку Сторвальд был далеко (вообще неизвестно где), то все ее помыслы
сосредоточились на одном Вигмаре. Именно в него она воображала себя влюбленной, и именно
поэтому его вина перед ней многократно превосходила вину Сторвальда. Если в человеке много
пылкости и честолюбия, но маловато ума и совести, то замена любви на ненависть происходит
очень быстро.
Бальдвиг отказался присоединиться к войску, но знатных гостей принял со всей
учтивостью и далее уступил Эрнольву и Ингирид каморку, которая когда-то служила спальней
ему и его покойной жене. Но заснуть Эрнольву не удавалось долго. Последние несколько
переходов он не знал покоя ни днем, ни ночью. Рунный полумесяц казался ему то горячим, как
уголь, то холодным, как кусочек льда. У нового невольного побратима дела были так плохи и
тревожны, что Эрнольв и хотел избавиться от этой мучительной связи неизвестно с кем, но
принуждал себя терпеть, опасаясь нарушить связь. Томительные тревожные предчувствия,
беспричинные приступы тоски и ярости, сознание бессмысленности и затеянного похода, и
всей жизни вообще измучили его, заставляли ворочаться с боку на бок. Ингирид, которой он
мешал спать, бранилась сквозь дрёму; впрочем, это бывало нередко, и Эрнольв давно выучил
бы наизусть ее мнение о нем и пожелания всей его родне, если бы прислушивался к ее словам
хоть одним ухом. Но он не прислушивался. С самого дня свадьбы он твердо решил, что
позволит Ингирид испортить ему жизнь лишь самую малость, и обращал на нее так мало
внимания, как только возможно. Гораздо больше его занимал квиттинский побратим, ждущий
неизбежной встречи где-то на усадьбе Стролингов. Светлые Асы, сделайте так, чтобы он был
действительно там!
- Ой, Эрнольв ярл! - Вдруг кто-то постучал в дверь каморки. - Ты спишь?
- Нет. - Эрнольв с готовностью приподнялся и сел, обернувшись к двери. - Что
случилось?
- Родич, выйди-ка, если тебе это не очень досадно! - позвал голос Ульвхедина ярла. -
Тут кое-что занятное...
Мигом одевшись, Эрнольв вышел в гридницу. Ингирид ворчала, но, судя по шороху,
любопытство опять одолело сон и она собиралась присоединиться к мужчинам.
- Там прискакал один человек из дозорного отряда. Того, что мы послали к границе, -
начал Ульвхедин, едва лишь Эрнольв шагнул за порог. - Говорит, у квиттов видно какое-то
странное веселье. Заря на полнеба, как будто разом жгут целую усадьбу. Может, так и есть?
- А отряд пошел туда? - быстро спросил Эрнольв. - Может, нас заметили и подают
знак? Квитты все же поумнее великанов! Где-то здесь может быть большое войско здешнего
хёвдинга, ты не забыл?
- Я не забыл. Орвар Вороний повел туда дружину, у него человек сорок. Но это не
слишком похоже на условный знак. Больше на обыкновенный пожар. Я подумал: может, нам
стоит не ждать, чего еще подскажут сны, а ударить сейчас?
- Нужно поднимать людей! - тут же решил Эрнольв. Это было именно то, чего
требовала его истомленная ожиданием и предчувствиями душа. - Если бы это был знак, если
бы близко было войско хёвдинга, он прислал бы к нам людей и назначил день битвы. А раз не
шлет... Надо идти туда.
- Я рад, что ты со мной согласен! - с удовольствием воскликнул Ульвхедин. - Что я
тебе говорил! Из нас вышли отличные родичи: мы всегда обо всем думаем одинаково!
Огромный стан пришел в движение: Ульвхедин приказал поднять пять сотен человек.
Быстро оседлав коней, дружины хёльдов и ярлов одна за другой выезжали и пропадали во тьме.
Дружина Эрнольва первой пустилась в дорогу через ночные долины, держа путь на зарево
огромного пожара. Изредка оно скрывалось за лесом, но стоило фьяллям и раудам выехать на
равнину, как все двести человек видели багровые и розовые отсветы на светлеющем небе.
Незадолго до рассвета они уже были на месте. С гребня холма взгляду Эрнольва
открылась долина, лежащая впереди, а в ней - огромное пожарище, над которым еще
поднимался душный серый дым. Еще вчера здесь стояла усадьба со множеством строений
внутри земляной стены, а теперь стена была разрушена, из груды угля виднелись кое-где
обломанные и обугленные бревна, блестело сизым обожженное железо, покореженное огнем до
полной неузнаваемости.
Вокруг пожарища тянулись к небу дымки от нескольких костров. Какие-то люди, в
основном вооруженные мужчины, сидели возле огня. На опушке недалекого леса были
привязаны лошади, коровы, валялось грудами всякое добро.
Завидев на гребне холма большей вооруженный отряд, квитты повскакали с мест,
схватились за оружие.
- Вперед, племя Фрейра! За землю Золотой Щетины! - во весь голос крикнул
Ульвхедин ярл и повелительно махнул рукой. Набег начинался буднично, но лучше испортить
торжество, чем потерять само дело,
...Закладка в соц.сетях
