Жанр: Фантастика
Корабль во фьорде 02. Спящее золото
...льны. А рыжий квитт с наглыми глазами - кому он нужен?
"Мудрый Один, Отец Поэзии, подскажи же мне что-нибудь! - воззвал Вигмар,
напряженно глядя в темный потолок, точно ожидая, что закопченные бревна сейчас разойдутся
и в просвете покажется престол Одина, с самим Властелином, с двумя воронами у него на
плечах и двумя волками у ног. - Не зря же ты получил от меня такую славную жертву -
Эггбранда сына Кольбьёрна. Я думаю, тебе понравилось все то, что я натворил. Помоги же
мне!"
Но темный потолок молчал и не шевелился. Вигмар прошелся еще пару раз и снова сел.
Сосредоточившись, он пытался вспомнить, не слышал ли когда-нибудь, хоть в детстве, хоть
чего-нибудь о подвигах Бьяртмара Миролюбивого. Впрочем, тому под шестьдесят, а значит, во
времена его подвигов Вигмар был ребенком. Если вообще уже родился на свет.
"Может, постучать? - Вигмар задумчиво покосился на дверь. - Позвать какого-нибудь
славного воина, отмеченного сединой и шрамами, пусть расскажет. Едва ли конунг догадался
это запретить. И на помощь это не похоже. А вдруг..."
Принять никакого решения он не успел - дверь тихо отворилась сама собой. Вигмар
успел заметить отблеск огненного света в гриднице, и на пороге встала высокая темная фигура,
похожая по первому впечатлению на женскую. В тесный покойчик влетел свежий запах летней
грозы, неожиданный и радостный в продымленном доме. Тут же дверь опять закрылась, и
Вигмар оказался лицом к лицу с незнакомой девушкой.
Явись к нему мужчина, он схватился бы за оружие. Но при виде девушки он просто
шагнул назад, наткнулся на край лежанки и остановился, разглядывая свою гостью.
Он видел ее впервые, и в то же время испытывал смутное ощущение, что когда-то очень
давно был уже с ней знаком. Так давно, что и не вспомнить - словно в детстве. Но его детство
было пятнадцать лет назад - не могла же она не измениться за это время. Девушка была очень
высока ростом, даже выше самого Вигмара, но так чудно сложена, так стройна и величава, что
не казалась долговязой. Пышнейшая грива ярко-рыжих, огненных волос окутывала девушку до
колен, и среди них тонкое и подвижное лицо казалось особенно белым. Ее черты не отличались
строгой правильностью: нос у нее был длинноват, а рот широковат, но это же придавало лицу
неповторимость и живость, а одухотворенность в чертах делала это лицо ослепительно
прекрасным. Вигмару подумалось: это не человек. Обыкновенные смертные девушки такими не
бывают. Мелькнула было мысль, что это к нему явилась в новом обличии Грюла, но растаяла
сама, по собственной нелепости. Грюла - дух Квиттинского Севера, как она попадет к
Островному проливу, в самое сердце земли раудов? И у Грюлы были золотые глаза, а глаза
ночной гостьи даже в полутьме тесного покойчика светились своим собственным,
ярко-голубым светом.
- Ты всегда так неучтив? - тихо спросила девушка, и в голосе ее звучала легкая
ласковая насмешка, на которую нельзя было обидеться. - За что же тебя любят женщины, если
ты даже не поздороваешься и не попросишь войти?
Ее голос был глубок и звучен, в нем таилась веселость, готовая прорваться искрами смеха;
Вигмару подумалось, что она очень хорошо поет.
- Так ты же уже вошла, - как дурак, ответил Вигмар, и попытался сделать шаг назад, но
опять наткнулся на край лежанки и чуть не опрокинулся на спину.
Девушка усмехнулась, и ему тоже стало смешно: хорош бы он был!
- Войди, о липа льда ладони! - ответил он, улыбаясь углом рта и смущенно потирая
щеку. - Правда, у меня сегодня тесный покой и войти-то особенно некуда. Ты можешь сесть
на это ложе, если оно не слишком недостойно тебя.
- Я и не на таких сидела и, как видишь, жива! - Девушка неслышно шагнула к лежанке
и уселась. Она двигалась так легко, что Вигмару вспомнился плящущий язык пламени.
Он сел там, где стоял, и повернулся к гостье.
- Как ты прошла? - спросил он. - Мне как-то не думается, что милостивый Бьяртмар
конунг прислал тебя рассказать мне о его подвигах. Хотя именно это, по правде сказать, мне и
нужно больше всего.
- Нет, меня прислал другой конунг. - Девушка мягко качнула головой. Волна ее волос
шевельнулась, на Вигмара повеяло приятным теплом, смешанным с бодрящим запахом летней
грозы. Сейчас он осознал всю невозможность этого запаха в пасмурную осеннюю ночь, но он
был частью самой гостьи, а она вся была - чудо. - Другой конунг, гораздо более
могущественный, но и еще более прихотливый, - продолжала она. - Никогда не знаешь, что
ему понравится, кого и за что он полюбит и захочет наградить сегодня или завтра.
- А меня он, значит, полюбил? - спросил Вигмар, не представляя, о чем идет речь, но
смутно ощущая рядом с собой что-то неоглядно огромное.
- Нет, я бы так не сказала! - Девушка лукаво усмехнулась, склонила голову к плечу.
Взгляд ее ярко-голубых глаз обжег Вигмара и одновременно окатил ледяной прохладой.
Горячий лед или раскаленное небо - он не знал, что так бывает. Но это не пугало, а было
приятно; странное ощущение как будто поднимало над землей и уносило прочь от мира.
Вигмар одновременно и сидел на убогой лежанке в тесной темной клетушке, и поднимался в
какие-то небесные дали, сам становился огромным и величественным, полным каких-то новых
сил и новых целей, смотрел с небес сам на себя со снисходительностью и даже не особо
заботился, что будет дальше с тем, земным маленьким Вигмаром.
- Он не отпустил меня, - с каким-то скрытым намеком продолжала девушка. - Он
просто сделал вид, что отвернулся... О, по лукавству с ним никто не сравнится! Но раз уж он
позволил мне отлучиться, я должна поспешить и сделать то, зачем пришла.
- А зачем ты пришла?
- Затем, что ты просил. Я расскажу тебе о подвигах Бьяртмара!
Девушка усмехнулась, по тонким чертам ее лица пробежала мгновенная нервная дрожь,
словно в самих этих словах заключалось что-то очень смешное. Вигмар, с каждым мгновением
изумляясь все больше и больше, криво, как через силу, усмехнулся в ответ. Все, что она делала,
заражало и завораживало, и он с трудом помнил, где находится и как сюда попал.
- Так он нарочно... - начал Вигмар, но не мог подобрать слов для вопроса.
- Нет! - Девушка качнула головой, волна ее волос снова обдала Вигмара потоком
мягкого жара. Казалось, что сейчас его одежда загорится там, где ее коснулись пламенеющие
кудри. Ну и пусть... - Бьяртмар конунг не зол. Он просто ехиден и любопытен. Он просто
хотел посмотреть, как ты будешь выпутываться. Нетрудно понять, что ты из тех, кто из любой
беды выпутывается упрямо и отчаянно. На это очень любопытно смотреть! Он не так уж любит
свою дочь и не так уж опасается за свою честь, как хочет показать. Поэтому и к тебе он и не
добр, и не зол. Ему просто любопытно.
- Ему все равно? - проговорил Вигмар, с отвращением вспоминая дряблые щеки и
прищуренные глаза Бьяртмара.
- Да, ему все равно. Он просто посмотрит, как вы со Сторвальдом его позабавите. Ты
лучше слушай меня.
- Подожди. Как тебя зовут?
- Ну, Альвкара. Это неважно. Не теряй времени. Тебе ведь еще складывать висы, а ночи
осенью не те, что зимой.
Вигмар кивнул, думая вовсе не о протяженности осенних ночей. Альвкара - "Неистовая
из рода альвов"! Хорошее имя. Очень ей подходит. Другого и не подберешь. Имя не показалось
совсем уж незнакомым - когда-то и где-то он его слышал. И даже недавно и недалеко. Но
вспомнить не удавалось, да это и не казалось важным.
- Первый подвиг Бьяртмар совершил, когда ему было шестнадцать лет, - начала
рассказывать Альвкара. - Да ты слушай, не любуйся на меня! - с дружеской досадой
прикрикнула она на Вигмара, заметив, что его мысли ближе к ней, чем к подвигам Бьяртмара
конунга. - Завтра утром тебе предстоит любоваться Бьяртмаром, а старый безбородый тролль
далеко не так приятен на вид, как я.
- Это верно! - Вигмар не мог не согласиться и улыбнулся.
- Так вот, слушай дальше. Когда Бьяртмару было шестнадцать лет, его отец решил, что
ему уже пора совершить какие-нибудь подвиги. А в те годы особенно славились наглостью два
херсира из вандров - Фасти и Хьёртинг. У них обоих были большие боевые корабли и много
дружины. Здешний конунг Хардмунд, отец Бьяртмара, снарядил пять больших кораблей и
самый большой отдал под начало Бьяртмару. А с ним послал его воспитателя Торкеля.
Распоряжался и сражался по большей части Торкель, но слава, конечно, досталась Бьяртмару.
Фасти сбросили в море, и он утонул, а Хьёртинга взяли в плен, вывели на берег и там отрубили
голову. Это первый подвиг. Второй Бьяртмар придумал уже сам. Сорок лет назад было много
разговоров о Гуннтруд дочери Сварторма, конунга граннов. Ее просватали за Скъяльга конунга,
из барскугов. Правда, у них тогда было целых три конунга зараз, так получилось, но у
Сварторма было девять дочерей, как у Эгира, так что он не слишком привередничал. Говорили,
что она красива, во всем искусна... но ты знаешь, мало о какой невесте до свадьбы так не
скажут!
Альвкара улыбнулась Вигмару, глазами намекая на что-то известное им обоим, но он едва
сумел выжать кривую улыбку в ответ. При слове "невеста" ему сразу пришла на ум
Рагна-Гейда, а это не располагало к веселью.
- Бьяртмар решил, что ему пора жениться, а чем искать свою невесту, показалось и
проще, и почетнее отбить чужую.
- И забавнее, - деревянным голосом вставил Вигмар. Его неприязнь к прославляемому
конунгу с каждым словом становилась сильнее.
- Да, и забавнее. Ты, я вижу, уже стал разбираться в его нраве. Ну, не хмурься! -
Альвкара улыбнулась и слегка коснулась руки Вигмара. - Не надо его за это осуждать. Разве
ты сам никогда не думал отбить чужую невесту?
- Так это же совсем другое дело... - в задумчивости начал Вигмар и вдруг спохватился:
- А ты откуда знаешь?
Но Альвкара лишь загадочно повела глазами и продолжала рассказывать:
- Короче, Бьяртмар подстерег корабли граннов возле Островного Пролива и предложил
всем людям Сварторма сойти на берег, оставив ему невесту и все ее приданое. Людей у него
было больше, до берега раудов гораздо ближе, и те согласились. Сказали, что, мол, если
Скъяльг посчитает себя обиженным, то пусть сам и отбивает ее назад. Скъяльг пробовал, но
неудачно.
- А чего хотела сама невеста?
- Она до той поры не видала ни того, ни другого, так что ей было все равно. Ульвхедин
ярл - ее сын. Она умерла лет через шесть. Третий подвиг: здешние берега пару раз приходили
грабить молодые конунги кваргов, но Бьяртмар прогнал их обратно и перебил больше
половины. И взял себе всю добычу, которую они успели награбить. Они так и не поняли, как
это он сумел узнать места их стоянок. И совсем недавно, лет десять или двенадцать назад, сюда
однажды явился ваш, квиттингский великан из Медного Леса. То ли Свальнир, то ли кто-то из
его родни. Похватал скотину на южных пастбищах, но свинина ему не понравилась, и он ушел.
А Бьяртмар к тому времени успел собрать войско и долго гордился, что прогнал великана. Вот
тебе четыре подвига. Бьяртмар конунг очень любит, когда о них упоминают. Так что он будет
доволен, если ты сложишь песнь именно об этом.
- Подвиги славные, что и говорить! - протянул Вигмар. - Один лучше другого! То
чужая невеста, то великан... Куда там Сигурду и Хельги!
- Я вижу, ты все понял, - весело сказала Альвкара и встала. - У тебя еще есть время,
до утра ты сочинишь песнь хоть из двадцати вис с припевом.
- Еще и с припевом! - Вигмар фыркнул. - Многовато будет!
- Думаешь, за твою голову это слишком роскошный выкуп? - Девушка насмешливо
прищурилась, глядя на Вигмара сверху вниз.
- Послушай, да кто ты все-таки такая? - Вигмар шагнул к двери, словно хотел
помешать Альвкаре уйти.
- Если тебя кто-нибудь спросит, кто тебе рассказал об этих подвигах, назови меня! -
лукаво посоветовала она. - И ты все узнаешь. Но только если спросят! А пока прощай.
Помогать тебе сочинять стихи я не буду. Я не умею этого делать!
Альвкара шутливо вздохнула, улыбнулась, положила белую руку на дверное кольцо.
Вигмар не успел заметить, как она ушла: дверь чуть скрипнула, на миг блеснул трепетный свет
огня из гридницы, а потом дверь снова оказалась закрытой, а девушки на пороге не было.
"Все-таки это Грюла!" - решил Вигмар, вернувшись к своей лежанке и опять
вытянувшись на спине. Непонятно, каким образом дух Квиттинского Севера оказался в самом
сердце Рауденланда, но еще невероятнее было причислить эту девушку к обыкновенным
земным созданиям. Вигмар понимал это по тем чувствам, которые в нем возбудила ночная
гостья. Она была прекрасна так, что захватывало дух, но ему и на миг не пришло в голову, что
она лучше Рагны-Гейды. Их невозможно было сравнивать. Они просто разных кровей.
Да, но хвалебная песнь! Двадцать вис, не двадцать, но хотя бы по четверостишию на
каждый подвиг надо сложить. Хотя бы и без припева. Не он первый выкупает свою
драгоценную и беспутную голову таким образом, и не он последний. Эта братия, которая
зачем-то тщится складывать стихи получше других, вечно ввязывается в неприятности. Про
одного такого рассказывали, что у него всю ночь сидела на окне кукушка и куковала без
перерыва, так что он двух слов связать не мог. Это была колдунья, которая очень хотела, чтобы
он проиграл свою голову. Хорошо хоть без кукушки обошлось. Правда, здесь и окон-то нет...
Ты о чем думаешь, Лисица-С-Границы? - спросил где-то в глубине души суровый голос,
похожий то ли на отцовский, то ли на голос самого Вигмара в дурном расположении духа. -
Ночь-то проходит! Для дочки Кольбьёрна, помнится, только так стихами и сыпал! Как горох из
мешка! А собственная голова что, не дорога?
Скальду, сочиняющему "Выкуп головы" следует начать с того, как его угораздило
попасться. Один по морю не туда заплыл, другой в битву пошел не на той стороне... Перепутал.
А тут попросту: никогда не знаешь, где и на чем попадешься злой судьбе. Норн приговор у
мыса узнаешь.
Вигмар сел, обхватил руками колени и принялся подбирать слова. Размер сам собой
получался дротткветт - шестисложник с тремя ударениями. Вигмар и раньше предпочитал
этот размер, кроме последних "Вис Рагны-Гейды", которые получились восьмисложными.
Стало быть, никогда не знаешь, где и на чем попадешься. Скальд судьбы не ведал...
Утром пожилой гест, довольно бодрый и полный надежд на победу жеребца Бурой Гривы,
явился в клетушку и долго не мог добудиться рыжего квитта.
- Ну, ты, пятнадцатихвостый! - покрикивал он, теребя Вигмара за плечо. - Вставай!
Успеешь еще отоспаться. Не на этом свете, так на том! Конунг уже сидит за столом!
- Так рано? - зевая, промычал Вигмар.
- А чего ждать? - Гест хмыкнул. - Когда в доме много еды, то чего же не сесть за
столы пораньше? Не умеете вы жить, квитты! Да, правда, какая у вас там еда! У вас там хоть
чего-нибудь растет, кроме мха и железа?
- Нет, - гордо ответил Вигмар. - Копаем болотную руду и из нее печем хлеб. Так что
зубы у нас у всех - любой тролль позавидует!
- Пойдем, пополоскайся! - Довольный веселым собеседником гест кивнул ему в
сторону двора. - Не пойдешь же к конунгу с такой заспанной мордой! А покормят тебя уж
там, если понравишься. А нет - так жить недолго, не проголодаешься!
- Умный правду без подсказки скажет! - одобрил Вигмар и пошел за гестом умываться.
Когда он вошел в гридницу, Бьяртмар конунг уже сидел на своем обычном месте в
окружении бесчисленных гостей, а второе почетное место оставалось пустым.
- Ты уже здесь! - обрадовался Бьяртмар конунг, увидев Вигмара. - Эй, сходите за
Сторвальдом! - крикнул он гестам. - Пора нам начинать!
Бьяртмар конунг довольно хихикал и потирал ручки. Вигмар смотрел на него, с трудом
скрывая омерзение. И такому-то человеку, вот этим самым ручкам, больше похожим на
троллиные лапки, он сочинил хвалебную песнь! Может, не самую лучшую из тех, что пелись
под луной за все прошедшие века, но достаточно хорошую, чтобы она сделала свое дело:
закрепила удачу конунга и призвала на него новые дары судьбы.
Посланные за Сторвальдом не возвращались довольно долго, и гости удивленно гудели.
- Неужели не успел за ночь? - бормотали люди. - Нет, он сочинил такую длинную
песнь, с такими сложными припевами, что сам в ней запутался и теперь не может дойти! Никак
не донесет! Нет, он расчесывает свои роскошные волосы!
- А вот это вернее всего! - тихо сказал Вигмару Бальдвиг, сразу вставший возле
него. - Сторвальд говорит, что его поэтическое мастерство - в волосах. Он всегда их
вытаскивает из-за пояса, когда сочиняет или рассказывает свои стихи.
Из женских покоев показалась Ульврунн, за ней шли Уннгерд и Ингирид. Ингирид сразу
впилась глазами в лицо Вигмара, как будто хотела сказать ему что-то очень важное, и его
передернуло: весь ее вид говорил, что она задумала что-то новое. И ужасное, как бурные валы
возле крутых скалистых берегов. Вигмар мысленно воззвал к богам о помощи. И гнев, и любовь
Ингирид дочери Бьяртмара были опаснее буйства пьяного Эгира, и последняя Вигмара
ожидала, как видно, во всей полноте.
Наконец в переходе зазвучали шаги, раздались изумленные крики. Ингирид поджала губы
и приняла вид гордой неприступности. Вигмар смотрел на дверь, ожидая появления своего
противника. Сторвальд ступил на порог, и его встретил общий крик изумления. Даже Вигмар не
удержался.
Где же они, краса и гордость конунгова скальда? Роскошные волосы Сторвальда были
обрезаны, притом так неровно и нелепо - одни пряди висели ниже, другие выше, одни были
срезаны прямо, другие косо... Даже конунг привстал на своем месте, охнул и рассмеялся:
скрипучий и довольно мерзкий, этот смех все же звучал приятнее вчерашнего, потому что в нем
была искренняя непосредственность. Бьяртмар конунг не умел любить или ненавидеть,
беспокоиться или сочувствовать, но он умел забавляться. И сейчас он забавлялся от души, уже
зная, что не зря затеял это состязание.
Впрочем, очень быстро он взял себя в руки и сел.
- Что с тобой случилось, Сторвальд? - приторно-участливым голосом спросил он. -
Уж не отъели ли крысы за ночь твои прекрасные волосы? Ты, кажется, так часто мыл голову!
Уж не повыдергала ли их мара?
- Как видно, без мары тут не обошлось, - спокойно ответил Сторвальд, держа
изуродованную голову так же высоко и гордо, как и вчера. - Кто-то обрезал мне волосы, пока
я спал.
Было видно, что он с трудом сдерживает дикую ярость, досаду и обиду на незаслуженное
окорбление, но не знает, кого именно в нем обвинить. И, по мнению Вигмара, он держался
просто отлично.
- Это очень опасно! - с преувеличенно заботливой тревогой сказал Бьяртмар, качая
головой. - Очень опасно! Наверное, тебя хотят сглазить. Хотят навести на тебя порчу через
твои волосы!
Больше никто в гриднице не смеялся: ворожбой через волосы человека легко свести в
могилу, и это вовсе не смешно.
- Не думаю! - Сторвальд качнул головой, но тут же скривился от бессильной горькой
досады, поскольку это легкое движение опять дало ему ощутить потерю. - Все обрезанные
пряди лежали там же, на подушке. Не похоже, что этот ночной гость забрал с собой хоть что-то.
Я думаю, что просто кто-то хотел помешать мне складывать стихи. Но он опоздал: когда я
заснул, песнь уже была сложена.
При этом он не сводил глаз с лица самого Бьяртмара, а в сторону Вигмара даже не
посмотрел. Зато посмотрел кто-то другой.
- Я знаю человека, который мог желать помешать тебе! - отчеканила дочь конунга
Ульврунн, переглянувшись с Уннгерд.
Все посмотрели на Вигмара.
- Спроси у твоих людей, конунг, выходил ли я ночью хоть куда-нибудь? - невозмутимо
произнес он, но тут же испугался: а что если эти добродушные рауды скажут, что выходил?
После увиденного ни на что нельзя положиться.
- Он никуда не выходил! - отрезал Бальдвиг. - Я сам сидел всю ночь возле дверей и
могу поклясться богами: он не выходил ни на миг, и никто к нему не входил!
"Ах, вот как!" - отметил Вигмар. Он был благодарен верному другу, который,
оказывается, всю ночь охранял его от возможных покушений. Но как же он не заметил
Альвкару? Разве такую красавицу можно не заметить? Стой! А была ли она на самом деле?
- Значит, это сделал кто-то из его тайных друзей! - непримиримо подхватила Уннгерд.
Она не знала, что один такой "тайный друг" стоит с ней плечом к плечу. Вигмар
перехватил взгляд Ингирид: он просто жег и резал, его было нельзя не заметить. Она подавала
ему такие откровенно-ликующие знаки глазами, что не заметить мог только слепой. Однако, к
счастью, на нее-то сейчас никто не смотрел. И Вигмар торопливо отвел глаза. Пропали его
вчерашние мольбы к Фрейе! Ему было стыдно, что ради него девчонка придумала такую
подлость. Так опозорить человека! Если бы кто-нибудь покусился на его собственные
пятнадцать кос, Вигмар готов бы был в бешенстве задушить святотатца. Нет, вот ведь
придумала! А вдруг кто-нибудь решит, что он с ней в сговоре! Вот сраму-то!
Сейчас Вигмар так сочувствовал своему противнику, что готов был пожелать ему победы
в состязании. Он-то знал, что сила скальда не в волосах, как сила воина не в мече. Либо ты
хороший скальд - либо нет. Учить-то всех учат, но о путешествии Одина за поэтическим
мёдом тоже не зря рассказывают.
- Бедный Сторвальд! Ты лишился своего главного амулета! - жалостливо приговаривал
Бьяртмар, качая головой.
- Довольно разговоров! - поморщившись, ответил Сторвальд. - Мы пришли сюда не
для этого. Я думаю, что квитту стоит начать первым. Он - гость.
Вигмар кивнул в знак согласия. По тому, как спокойно и уверенно держался конунгов
скальд, Вигмар был почти уверен, что песнь того претендует называться лучшей из всех
сложенных если не под луной, то на этом берегу Островного Пролива точно. О своей же он
того сказать не мог. Поэтический мёд - самый капризный напиток на свете. Он приходит
когда хочет. А не хочет - хоть бейся головой о стену и кричи, что от этого зависит твоя жизнь
- его не дозовешься. И та песня, которая у Вигмара получилась, очень слабо пахла мёдом. А
Сторвальду что - он давно при конунге и привык. Он знает здешние вкусы. И мастерства у
него достаточно, чтобы скрыть недостаток вдохновения. Поверить в то, что подвиги Бьяртмара
вдохновят этого сдержанного и умного человека, Вигмар никак не мог.
Бьяртмар конунг милостивым кивком позволил ему начинать. Вигмар сделал шаг вперед и
начал, старясь выговаривать слова просто и спокойно, чтобы не выдать лжи:
Каждый Скульд подвластен -
скальд расскажет правду -
словом ныне славлю
Блеска лезвий Бальдра.
Вандры вышли в море,
весла блещут лесом:
грозный враг настиг их,
ринут вождь их в волны.
Бьяртмар конунг откинулся на спинку кресла, закрыл глаза, и меж его оплывших щек
блуждала скользкая улыбка удовольствия. Он так явно наслаждался стихами Вигмара, что тот
тревожился вместо того, чтобы радоваться: это было не к добру и обещало какой-то подвох.
Только вот кому?! - внезапно осенило Вигмара, так что он едва не забыл, что там дальше
в собственной висе. Ему ли это подвох? А что если Бьяртмар за что-то затаил злобу на
собственного обожаемого скальда и хочет его унизить, предпочтя ему квиттинского
пришельца? Троллячьи уши! Да не он ли и приказал остричь Сторвальда? Но нужно было
продолжать, на раздумья пока не было времени.
Ратным строем землю
грабить рвались кварги:
вывел войско Бьяртмар -
кваргов строй разгромлен.
В громе битвы прогнан
грозный тролль ужасный.
Радость правит пиром -
страхом враг опутан.
Вигмар умолк, и в гриднице некоторое время шуршал нерешительный шепот. Песнь была
как песнь, две висы дротткветтом по всем правилам. Не хуже и не лучше других.
- Хорошо, очень хорошо! - бормотал конунг, не открывая глаз. - Я уже чувствую, как
мне прибавилось удачи! Она так и вливается в мою кровь! Но послушаем, что приготовил
Сторвальд, - неожиданно трезвым голосом закончил он, открыв глаза и выпрямившись.
Вигмар сделал шаг назад, Сторвальд встал на его место и гордо поднял голову. К Вигмару
был обращен его косящий левый глаз, и в этом глазу, как в более верном окне в душу, Вигмар
заметил искры злобной решимости. Сторвальд, как видно, тоже подозревал, что конунг желает
его проигрыша, но не собирался позволить этого.
Рано сын орла для брани
крик издаст - низринул юный
вранов друг врагов коварных:
Бранд заброшен Ран в объятья -
вандра скинул Бьяртмар в воду.
Свертинг свергнут Фрейром копий.
Словом славит скальд, а конунг
златом платит мне за песню.
- заговорил Сторвальд, и с первой же строфы Вигмар понял, что проиграл поединок.
Хрюнхент - восьмисложник, более просторный размер, больше подходящий для хвалебной
песни. Строчки были переплетены так ловко, что слова как будто шли друг за другом по кругу.
А имена вандров-разбойников! Фасти назван Брандом - и то, и другое означает "огонь", а
вместо "Хьёртинг" поставлено "Свертинг", но тоже - "тинг мечей". Такие замены имен
делали самые лучшие скальды всех времен! А в начало вплетена пословица, а в конце припев,
наверняка он повторится... Так и оказалось.
Молвил род людской немолчно -
смелым медлить не пристало -
что всех звезд сияет выше
свет красы невесты Скъяльга.
Бьяртмар в дом девицу вводит,
свиту вихрем стрел рассеяв.
Словом славит скальд, а конунг
златом платит мне за песню.
"Ах, Фригг и Фрейя, про невесту-то я забыл!" - почти с ужасом сообразил Вигмар,
отразивший в своей песни лишь три подвига. Правда, забыл не совсем случайно: ему претило
восхвалять похищение чужой невесты и тем отчасти равнять Бьяртмара с собой. Тогда, ночью,
казалось, что обойдется, достанет с этого безбородого и трех подвигов. Сейчас же Вигмар остро
осознал тяжесть упущения. Не исключено, что именно похищением чужой невесты Бьяртмар
конунг особенно гордится. Как раз по причине отсутствия бороды.
Всех мечей отвага выше -
Кварги грабить шли коварно
земли Фрейра ратным строем.
Браги лезвий отдал вранам -
Лед ладоней взял со славой -
И волкам тела безглавых.
Словом славит скальд, а конунг
златом платит мне за песню.
Да, это еще Сигурд Убийца Фафнира говорил, что смелый добьется победы и неточеным
мечом. Ах, Отец Поэзии, все мы черпаем из одного источника, все сочиняем про одно и то же.
Но, да возьмут меня великаны, как же по-р
...Закладка в соц.сетях
