Жанр: Эзотерика
Тигр в лабиринте
...ов на тему Неба и сотворения Земли, был найден в канаве с
шишкой на лбу и без некоторых предметов туалета, как-то: кошелек, украшения, красный
кожаный пояс с изумрудами, серебряная шляпа с белыми кисточками и белый утренний
халат, вышитый золотыми драконами о пяти когтях. Гневные крики слышались повсюду и
особенно из шатров богачей, чьи ценные погребальные дары таинственным образом
начали пропадать, А в довершение всему еще прошел слух: мол, кто-то видел, как жуткое
чудище без носа и ушей утащило в кусты известную даму У, не уступающую по красоте
легендарной правительнице Фэйянь.
Ну да, я, конечно, понимаю, у всех нас есть свои слабости, но, по-моему, Вану
Оскопителю не следовало бросать своих переодетых монахами друзей и тащить даму У в
кусты. Он пропустил самое интересное.
Не оставалось сомнений, что предсказания Хо сбылись, и мы подверглись нападению
демонов. Требовалось срочно отвадить злых духов, и Размазня Хо был просто
неподражаем. Он храбро бросился на защиту людей и тут же привел Великого Мастера с
сорока девятью помощниками, которые по счастливой случайности как раз пришли на
похороны вместе с монахами; и вскоре все кладбище заполонил непроглядный чад.
Монахи кадили фимиамом, и пока Хо Вэнь отважно размахивал стягами,
представляющими пять сторон Неба, мудрецы в космических мантиях и семи звездных
тиарах поливали могилы святой водой. Барабаны заглушали все вокруг. Хо же вместе с
магами храбро размахивал мечом, украшенным магическим рисунком Восьми Триграмм и
Девяти Небесных сфер. Экзорцисты наповал разили невидимых духов и засовывали их в
кувшины и бутыли, которые тут же закупоривали пробками и заливали сургучом.
А потом произошло то, что заставило бы любого поверить в чудо.
Одна из мумий исключительно святой наружности, созерцавшая украшенный
бриллиантами скипетр у своих ног, очевидно, испугалась, что другие подношения могут
быть осквернены демонами, и встала, дабы проверить сокровища. Слуги истошно
завопили и попадали в обморок, даже прародительница, собиравшаяся, как обычно,
заорать: "Голову с плеч!", отшатнулась и побледнела. Святой парил в наполненном
фимиамом воздухе, и в тусклом свете душного дня лак, покрывающий тело, блестел, как
алмаз. Мумия преспокойно осмотрела все подношения и, дойдя до последнего,
помещенного в маленький нефритовый ларец, открыла крышку и довольно хмыкнула:
- Есть!
К сожалению, лак разгладил морщины на лице святого, и, приглядевшись получше,
прародительница обомлела.
- Ты?! - воскликнула она.- Твои чертовы богомолы чуть не испортили мне все
дело пятьдесят лет назад! Стража, схватить мошенника!
Мастер Ли вскочил и, прижав к груди ларец, пустился наутек. Я, тут же оставив
могилу, помчался следом. Воины бросились в погоню, но на помощь пришел Ван
Оскопитель.
Он вынырнул из кустов и вместе со своими людьми стал грабить все, что попало.
Смятение превратилось в настоящий хаос. Люди кричали и визжали, барабаны
продолжали бить, вдобавок сверкнула молния, грянул гром и из клубившихся над головой
туч полил проливной дождь, сыгравший нам на руку даже больше, чем облака фимиама.
Мы спокойно ушли от погони и скоро достигли убежища - небольшой пещеры на берегу
реки. Там мы разделись, чтобы высушить одежду, и Ли Као открыл крышку ларца.
Внутри находился изумительный корень женьшеня, и немудрено, что
прародительница выставила его наряду с другими сокровищами, как и думал мастер Ли.
От растения шел такой аромат, что у меня закружилась голова. Однако Ли Као волновало
другое.
- Десятый Бык, корень, конечно, хорош, но нисколько не похож на тот Великий
Корень Силы, который описывал Хо. Конечно, Хо не уверен, был ли корень, виденный им,
женьшенем вообще, и потому остается лишь надеяться, что мы нашли лекарство.
Я же был невероятно счастлив. Мы нашли корень силы! Следовало торопиться.
Дождь прекратился, тучи разошлись, и мы осторожно вышли из убежища. На
кладбище по-прежнему стелился туман. Хо ждал нас у входа, и его глаза так же радостно
сияли, как в тот миг, когда Яркая Звезда прошла через заветную дверь. Вскоре мы уже
шли вдоль могил и вдруг недалеко от гробницы прародительницы услышали, как кто-то
роет землю.
- Хо, похоже, кто-то из головорезов Вана выкапывает твою дочь,- задумчиво
произнес мастер Ли,- По-моему, ее погребение собираются разграбить.
- А пускай,- ответил Размазня Хо.- Моя дражайшая жена и ее семь сестер
положили в гроб уйму драгоценностей, которых моя дорогая дочь совсем не заслужила.
Хо оказался вовсе не таким мягким и беспомощным, каким выглядел на первый
взгляд. Кто-то же по-прежнему копал могилу, и мы услышали, как отодвигают крышку.
- Ну, что скажешь? Это ценно? - спросил очень знакомый голос.
Наступило молчание, и потом другой, до боли знакомый голос ответил:
- Очень. Высший класс.
Туман достаточно рассеялся, и я увидел, как в темноте блеснуло лезвие.
- Давай ты, Я боюсь мертвецов,- сказал первый голос.
- Хо, мы не можем позволить им осквернить тело твоей дочери! - прошептал я.
- Волосы и ногти,- прошептал он в ответ. - Что?
- Им нужны волосы и ногти,- спокойно пояснил мастер Ли.- Это обычное дело.
Мародеры вырывают тела знатных женщин ради их шелковых волос и безупречных
ногтей. Затем продают их по большой цене дорогим куртизанкам. Те в свою очередь дарят
их как свои собственные какому-нибудь богатому любовнику. А он, польщенный таким
даром (а это действительно ценный дар, поскольку любая ведьма может сделать что
угодно с человеком, отдавшим свои волосы и ногти), готов отдать что угодно; и так
прелести мертвой красавицы служат еще долго после ее смерти. Довольно интересная
форма бессмертия, не правда ли?
Грабители уже закапывали могилу; я из любопытства высунул голову из кустов и чуть
не проглотил от удивления язык.
- И кто, скажите мне, так копает? - недовольно проворчал оценщик Фан.
- Чтобы получить ответ, уважаемый коллега, я бы посоветовал вам помочиться на
землю и внимательно посмотреть на брызги,- прошипел Хапуга Ма.
Ли Као хитро прищурил правый глаз.
- Странно,- задумчиво сказал он,- наверное, это судьба, так как оценщик Фан, помоему,
не тот человек, на которого можно вот так просто взять и наткнуться. Как я
выгляжу?
- Что? - не понимая, переспросил я.
- Лак. Как мой лак?
Я осмотрел его с чувством легкого отвращения. Лак потрескался, и сейчас мастер Ли
напоминал полугодовалый труп.
- Вы выглядите отвратительно.
- Спасибо,- ответил мастер Ли. Хапуга Ма выругался и отпрыгнул назад.
- Осторожней с лопатой, болван! Ты чуть не закопал в
могилу мою тень!
- Тогда почему бы тебе не привязать ее шнурком, как все благоразумные люди? -
проворчал оценщик Фан.
- Ага. Суеверия! Это то, что надо,- довольно прошептал Ли Као и выпрыгнул из
кустов.
- У-у-у-у-у-у-у-у! - завыла мумия.
Хапуга Ма тут же упал без чувств, оценщик Фан рухнул на колени и зажмурился, а
зловещий призрак остановился и громогласно проговорил с легким тибетским акцентом:
- Я Цо Чжед Чон - покровитель женьшеня. Кто посмел украсть мой корень?
- Сжальтесь, милостивый призрак,- захныкал оценщик Фан.-Я знаю, что он
находится у прародительницы, но, клянусь, не знаю, где она его прячет.
- Не просто корень, Великий Корень! - проревел покровитель женьшеня.
- О, Повелитель, во всем мире существует только один Великий Корень, и ни один
оценщик не осмелился бы коснуться его,- пролепетал Фан.
- Где он? Говори!
- Я не смею! - заплакал Фан.
Цо Чжед Чон поднял к небу свое страшное лицо и вытянул вперед руку, дабы поразить
презренного молнией.
- Хорошо, хорошо, я скажу,- закричал оценщик Фан.- Правитель Цинь... Великий
Корень спрятан в его лабиринте!
Мумия постояла в задумчивости, а затем щелкнула пальцами.
- Ладно, сгиньте!
Обморок Ма оказался не очень глубоким. Увидев это, Хапуга тут же вскочил на ноги и
пустился наутек, оставив Фана далеко позади. Ли Као же внимательно посмотрел на
разрытую могилу, затем нагнулся и что-то поднял. Он повертел предмет в руках, потом
вернулся к нам и протянул его Хо. Тот чуть не лишился дара речи. Это был осколок
глиняной таблички, идентичный тем, над которыми Хо работал в течение шестнадцати
лет, только этот был настолько большим, что содержал не отдельные предложения, а
целые абзацы.
Налетел ветер, и мы услышали, как вдалеке кто-кто кричал. Это были жена Хо и ее
семеро сестер. Похоже, они решили брать пример с прародительницы и сейчас во всю
глотку вопили: "Голову с плеч!" Радость Хо мгновенно прошла, и, посмотрев на нас с
надеждой, он спросил:
- Ли Као, тебе случайно не попадался поблизости еще какой-нибудь старый колодец?
- А по-моему, тебе нужен топор,- ответил старик.
- Топор? Топор... А ведь ты прав.
Мы покинули кладбище и теперь направлялись к стене возле старого колодца. Ли Као
прокричал, как сова, и где-то собака три раза пролаяла в ответ. Пора было уходить. 90
Мы попрощались с Хо, и Ли Као, как обычно, залез мне на спину. Брешь в стене
теперь хитроумно закрывал кусок холста, выкрашенного под камни; и отодвинув занавес,
я быстро пересек коридор и начал по веревочной лестнице взбираться на
противоположную стену.
Уже поднявшись, я еще раз оглянулся. Размазня Хо стоял на траве, в одной руке держа
табличку, а другой сжимая воображаемый топор.
- Вот вам! - радостно кричал Хо, размахивая рукой.-
Вот вам всем! Получайте!
Вскоре его фигура растаяла в тумане, и я сбросил конец веревки головорезам Вана. На
этих похоронах они награбили больше, чем за последние двадцать лет, и сейчас
предложили Ли Као стать их главарем. Но у нас были другие дела. Не прошло и минуты,
как я уже мчался по направлению к родной деревне, пока мастер Ли сидел у меня на
закорках, сжимая в руках драгоценный корень силы.
Глава 11.
в которой решается судьба экспедиции за Великим Корнем Силы, кости дракона дают
неопределенный ответ, а мастер Ли рассказывает историю своего рождения
Был полдень и пылинки играли в лучах солнца, освещающего наш монастырь. Тишину
нарушали лишь звуки птиц в саду да приготовления Ли Као, делающего заветный эликсир.
С тех пор как мы покинули деревню, дети не шелохнулись, и монахам оставалось лишь
время от времени обтирать и переворачивать их. Дети не подавали никаких признаков
жизни, и с трудом верилось, что они вообще живы. Они лежали без движения, а родители
так же безмолвно сидели возле них.
Ли Као положил корень силы в пузырек с подслащенной водой и поставил на слабый
огонь. Вскоре вода окрасилась в оранжевый цвет и корень приобрел медный оттенок, став
при этом полупрозрачным, как янтарь. Прошло еще немного времени. Вода и корень
покраснели, затем почернели. И когда почти вся жидкость испарилась, Ли Као довольно
потянулся. Удивительно свежий и острый запах наполнил комнату, будто в горном лесу
после дождя.
- Вот и все. Посмотрим, что выйдет,-спокойно сказал мастер Ли.
Теперь он вместе с настоятелем подходил к каждой койке, и пока настоятель открывал
детям рот, Ли Као окунал почерневший корень в эликсир и осторожно выдавливал по три
капельки на язык. Они повторили процедуру три раза, после чего в пузырьке не осталось
ни капли раствора. Теперь оставалось только ждать.
За окном мычали коровы и кудахтали куры; ивы тихо царапали каменные стены, дятел
стучал в саду. И вдруг щечки детей порозовели. Дыхание стало глубоким и ровным, в
окоченевшие руки вернулось тепло. Олененок вздохнула, а на лице Соломенной Шляпки
появилась широкая улыбка. Все дети довольно заулыбались, и я понял, что являюсь
свидетелем чуда. Родители заплакали от счастья, дедушки и бабушки принялись
танцевать, а монахи побежали на крышу и стали звонить в колокола. Настоятель вскочил
и пустился в пляс, бормоча себе под нос: "Бодхисаттва Махасаттва". Не радовался только
Ли Као.
Он ходил от койки к койке, бесстрастно осматривая каждого ребенка, и в конце
концов подозвал меня. Попросив Большого Хуна на секунду отпустить сына, он
наклонился над мальчиком и стал измерять его пульс: сперва на левом запястье, проверяя
сердце, печень, почки, тонкую кишку, желчный и мочевой пузырь, потом на правом,
отвечающем за легкие, желудок, толстую кишку, селезенку и три обогревателя*. Затем
подозвал настоятеля, и они вместе еще раз проверили пульс. На лице настоятеля
появилось сперва удивление, затем тревога и в конце концов отчаяние и страх. Он схватил
свои иглы и принялся проводить акупунктуру и проверку болевых точек. Но реакции не
последовало никакой. Маленький Хун выглядел прекрасно, пульс был в норме, и на лице
сияла счастливая улыбка, но когда мастер Ли поднял его руку и отпустил, она осталась в
том же положении. Дети напоминали глиняные статуэтки - с ними можно было делать
что угодно без какой-либо реакции с их стороны.
* Перечисляются названия акупунктурных каналов, состояние которых проверяется
путем пульсовой диагностики.
Ли Као выпрямился и медленно подошел к печи. Все смотрели на него. Он выглядел
невероятно усталым и, как мне показалось, подыскивал нужные слова, чтобы сказать, что
не бывает чуда наполовину. Корень силы почти сделал свое дело, но этого оказалось
недостаточно.
Если бы сейчас он посмотрел на меня, я бы не выдержал этого взгляда. Я знал, что он
мог мне сказать. И это были слова из древнего тибетского манускрипта: "Дабы
проснуться от забытья, действенно лишь одно средство -Великий Корень Силы, но его
может добыть только тот, у кого есть доступ к самым редчайшим и могущественным
снадобьям в мире". Я вспомнил испуганное лицо оценщика Фана. Он клялся, что во всем
мире существует всего один Великий Корень, и я прекрасно помнил его крик: "Правитель
Цинь! Корень спрятан в его лабиринте". Но если бы все было так просто. Любой
деревенский мальчишка знал, что правитель Цинь в десять тысяч раз опаснее
прародительницы, и за медные монеты никто на самоубийство не пойдет. А это значило,
что отправиться за корнем мне придется одному, вот только из лабиринта Циня еще
никто не возвращался живым. Я развернулся и быстро пошел прочь по длинным
коридорам монастыря, которые знал как свои пять пальцев, быстрей и быстрей, пока не
выпрыгнул из окна на траву и не побежал что было сил.
Иначе я не мог. Когда мне становилось плохо, я должен был бежать, карабкаться на
скалы, преодолевать бурные реки, потому что только так мог забыться. Я бежал по
холмам и долинам часами, без остановки, пока за мной не увязалась свора собак. Так я
углубился в лес, поднялся по извилистой старой тропке и, пригнувшись, по узкому
тоннелю пролез в маленькую пещерку. Собаки последовали за мной, и теперь мы сидели в
темноте среди груды костей.
Их называли "костями дракона", потому что, согласно поверью, драконы меняют
кости, как змеи кожу На самом деле это были просто кости домашних животных, которые
мы использовали для гадания. Довольно странный и древний обычай, но настоятель
говорил, что кости всегда говорят правду.
Считается, когда люди боятся, они возвращаются в детство. Не знаю, для меня это
действительно так. В детстве мы с ребятами считали эту пещеру нашим штабом и часто
гадали на "костях дракона". Мы находили ответы на свои вопросы и уже не чувствовали
себя беззащитными и одинокими. Сейчас мне хотелось того же.
Я развел огонь, сунул в пламя кочергу и, выбрав гладкую кость, написал "Да" с одного
конца и "Нет" с другого.
- Дракон, скажи, найду ли я Великий Корень Силы в лабиринте правителя Циня и
вернусь ли оттуда живым или нет? - серьезно прошептал я.
Затем я обернул руку куском дерюги и, взяв кочергу, прислонил ее раскаленным
концом к выбранной кости. Та зашипела, и черная трещина медленно поползла в сторону
ответа. Но тут появилась еще одна трещина, и в то время как одна из них достигла
отметки "Да", другая пронзила слово "Нет". Я в недоумении уставился на кость. Что бы
это значило? Я найду Великий Корень, но погибну или останусь в живых, но не найду
ничего? Я расстроился, но тут вспомнил, что мне уже не десять лет и пора бы наконец
повзрослеть.
- Дурак,- пробормотал я и отбросил кочергу.
Уже стемнело. Свет далекой луны прокрался в пещеру и, упав на мою левую руку,
осветил небольшой шрам на запястье. Кровные братья... Я запрокинул голову и засмеялся.
Друзья моего детства умерли бы от зависти, узнав, что их другу - Десятому Быку -
суждено погибнуть в лабиринте правителя Циня. Я улыбнулся, откашлялся и
торжественно произнес слова из далекого детства:
- Птичий хвост, мышиный хвост, мудрость бодхисатвы, станьте кости мертвеца
стражем нашей клятвы!
- Ну, теперь нам никто не страшен,- одобрительно сказал знакомый голос.- Бьюсь
об заклад, такая клятва сильнее военной присяги.
Мастер Ли погладил собак и сел рядом со мной.
- Вообще-то гадание на костях когда-то было обыкновенным мошенничеством,-
заметил он.- Немного практики - и предсказатель мог сделать трещину какой угодно
формы. Ты сам-то разве никогда не обманывал?
- Это было бы предательством,- промямлил я.
- Мудро. Настоятель сказал, я найду тебя здесь. Еще он сказал, что если тебя тут нет,
надо просто сидеть и ждать, и ты обязательно придешь. Не бойся показаться ребенком, Лу
Юй. Мы все порой должны возвращаться в детство.
Он достал большую фляжку и протянул ее мне.
- На, выпей, а я расскажу тебе одну историю.
Я сделал глоток и закашлялся. Ли Као улыбнулся и, забрав флягу, отхлебнул не меньше
половины.
- Стояла темная мрачная ночь,- начал он, вытирая губы тыльной стороной
ладони.- Лил дождь, выл ветер, словно дракон гремел гром, и молния сверкала подобно
языкам пламени. Внезапно ветер донес звук колес и копыт, за которым последовал самый
пугающий звук во всей Поднебесной - звук горна солдат Цинь.
На этот раз я поперхнулся даже без вина, и Ли Као учтиво похлопал меня по спине.
- По горной дороге с бешеной скоростью мчалась повозка, запряженная мулом, в ней
сидели мужчина и женщина,- продолжил он.- Женщина была беременна; она сидела
сзади и сжимала в руках большую сумку, в то время как мужчина погонял мула. За их
спиной снова раздался зловещий звук горна, и туча стрел поднялась в небо. Мул
споткнулся и упал замертво, а коляска опрокинулась в канаву. Очевидно, солдаты
охотились за сумкой, поскольку мужчина пытался отобрать ее у женщины, чтобы принять
погоню на себя; но та не хотела отдавать ее. Так они вырывали сумку друг у друга, пока не
последовал новый залп. Мужчину сразило наповал, женщину же ранило в спину, но из-за
дождя солдаты не заметили ее, и она сумела добраться до ближайшего монастыря Шу.
Мастер Ли вновь приложился к фляжке и сделал несколько больших глотков. Я
понятия не имел, зачем он мне все это рассказывал, но так, по крайней мере, я мог
немного отвлечься.
- Стрела сыграла свою роль,- сказал старик.- На древке был нарисован тигр -
эмблема династии Цинь, а в монастыре ненавидели их. Монахи помогли женщине, и с
первыми лучами солнца в стенах монастыря раздался крик новорожденного. Настоятель с
повивальной бабкой сделали что могли для ребенка, но жизнь матери висела на волоске.
"Храброе сердце,- прошептал настоятель, вытирая пот с се лба.- Восстать против
правителя Циня - истинный подвиг". Он поднял ребенка. "Тысяча благословений тебе,
дитя, ибо ты дала жизнь прекрасному мальчику!"
Умирающая женщина шевельнулась и открыла глаза. Затем, превозмогая себя, она
подняла руку и, указав на акушерку, произнесла:
- Као... Ли... Ли Као.
Я мотнул головой и в недоумении уставился на мастера Ли. Он лукаво посмотрел на
меня и подмигнул.
Слезы нахлынули на глаза настоятелю. "Я слышу, дитя мое,- произнес он.- Твоего
сына будут звать Ли Као".
- Као! - еле дыша, прошептала женщина,- Ли Као!
- Я понял, дочка. Я воспитаю Ли Као как собственного сына и сделаю все, чтобы он
встал на праведный путь. Он познает мудрость и закон, и в конце безупречной жизни его
дух непременно пройдет через Врата Великой Пустоты в Блаженную Обитель Ясности и
Чистоты.
Глаза женщины горели и как будто пылали гневом, но силы были на исходе. Она
закрыла глаза, уронила руку, и ее дух унесся в Подземное Царство Желтого Источника.
Акушерка была так растрогана, что достала маленькую сафьяновую фляжку и сделала
пару больших глотков; и тут сердце настоятеля похолодело. Запах наполнил комнату, и
так пахнуть могло только одно вино на свете. Оно прекрасно выводило пятна на одежде, и
все называли его каолин - Као Лин. Возможно ли, что умирающая женщина, протягивая
руку к акушерке, вовсе не собиралась дать имя ребенку, а всего лишь хотела глоток вина?
Очень даже может быть, и как выяснилось потом, солдаты преследовали ее не как борца с
тиранией. Отнюдь. Она с мужем украла какой-то важный документ из стана Циня, и он
хотел его вернуть. Мои родители были самыми заядлыми жуликами во всей Поднебесной,
Лу Юй, и мать легко бы ушла от погони, если бы ей еще не пришлось драться с отцом за
сумку. Мастер Ли встряхнул головой.
- Знаешь, Десятый Бык, наследственность - удивительная вещь. Я никогда не знал
моих родителей, однако уже в возрасте пяти дет украл серебряную пряжку настоятеля.
Когда мне исполнилось шесть, я сделал то же самое с его нефритовой чернильницей. В
восемь лет я умудрился стащить золотые кисточки с его лучшей шапки, и я до сих пор
горжусь своей ловкостью, поскольку он постоянно носил ее на голове. Когда мне
стукнуло одиннадцать, я поменял бронзовую жаровню старика на пару кувшинов вина и
напился в стельку на улице Мух, а в тринадцать "одолжил" его серебряный канделябр и
отправился прямиком на Улицу Четырехсот Запретных Удовольствий. Эх, молодость! -
ностальгически произнес мастер Ли.- Как сладко, но быстро проходят лучшие годы
нашей жизни.
Он снова поднял фляжку и довольно рыгнул. - Настоятель же монастыря Шу был
истинным героем. Он поклялся вырастить меня как собственного сына и сдержал слово;
причем настолько хорошо, что я занял первое место на экзамене на звание цзиньши.
Когда же я покинул монастырь, то отнюдь не пошел по пути мудрости и знаний. Вместо
этого я стал мошенником и вором. И, как ни странно, вскоре понял - быть преступником
так просто, что даже скучно.
Так время от времени я неохотно возвращался к науке и чисто случайно оказался
ученым в Императорской академии. К счастью, мне удалось подкупить главного евнуха
дворца, и он назначил меня военачальником, а то бы я до конца жизни строил планы
посева риса. Так я стал полководцем, успешно проиграл пару сражений, меня сделали
мудрым советником императора и, наконец, правителем провинции Ю. 98
Наконец-то я мог отдохнуть. Правда, дела находились и тут. Помню, я пытался найти
улики против военачальника У Саня, которого мне очень хотелось вздернуть за все его
грехи. Но он оказался скользким, как червь, и я не мог ничего доказать. К счастью,
Желтая река вновь разлилась, и мне удалось убедить людей, что единственное спасение
- прибегнуть к ритуалу предков. Так У Сань, привязанный к брюху коня, скрылся в
волнах,- мне, конечно, было жаль коня, но что поделать, таков обычай.
Так продолжалась моя жизнь, Десятый Бык. И постепенно я понял, что раскрыть
преступление в тысячу раз сложнее, чем его совершить. Поэтому я повесил полуоткрытый
глаз над своей дверью и никогда в жизни не сожалел об этом. Но, должен признаться,
никогда и не останавливался на полпути.
Надежда засияла в моих глазах.
- Как думаешь, почему я тебе это рассказываю? -спросил мастер Ли.- У меня есть
все причины сильно не любить правителей Цинь, и вдобавок жизнь как никуда лучше
подготовила меня для подобных дел. Мы достанем этот корень.
Он похлопал меня по плечу.
- К тому же ты мне почти как правнук. И неужели ты думал, я отпущу тебя одного?
Поспи немного, на рассвете мы отправляемся в путь.
Слезы хлынули у меня из глаз.
Мастер Ли вылез из пещеры, позвал собак, и они радостно запрыгали вокруг него.
Вскоре я уже видел, как он удалялся по направлению к монастырю, пританцовывая и
напевая:
Среди цветов, с бутылкою вина,
Брожу один - ни друга, никого,
Лишь ты, луна, что освещаешь путь,
И моя тень, единственный советчик.
И в ритм словам качается луна,
И тень дрожит, как на ветру растенье.
Друзья с тобой, покуда ты не пьешь,
А лишь глоток - и ты один как прежде.
Но жизнь пройдет, и мы, построив мост,
Найдем друг друга на реке из звезд.
Жаль, я не знал Учителя десять лет назад.
Но даже сейчас он был легким и быстрым, как ветер.
упоминается маска тигра, Лу Юй видит самую неприступную крепость в мире, а в голове
у Ли Као созревает очередной хитроумный план
Бык. влюбляется в самую дорогую женщину в мире, а колесо кармы продолжает свое
неотвратимое движение
наконец попадают туда, куда так стремились, тигр смеется вместо того, чтобы замолчать
навеки, а затем ревет, и странный призрак сообщает героям нечто важное
возобновляется, а Десятый Бык вновь встречается со своей возлюбленной
превращение, свобода выбора дарит свободу передвижения, а бывший скряга рассказывает
историю своей жизни
пустоту
Хэн обретает достойных учеников, а "Бамбуковая Стрекоза" отправляется в полет
Пещера Колоколов принимает очередных посетителей
герои продолжают следовать за драконом
в которой совершается небольшой
...Поділитися у соцмережах
