Жанр: Эзотерика
Тигр в лабиринте
...безгранична, и не столько от факта, что он нашел
драгоценное растение, сколько от осознания того, что он действительно чист в душе.
Теперь нужно взять семена и осторожно пересадить их в другое место, чтобы
женьшень мог снова расти. Потом ободрать листья и цветы и произвести церемониальное
сожжение, сопровождаемое многочисленными молитвами. И, наконец, при помощи
маленькой костяной лопатки выкапывается сам корень, довольно ветвистый и по своей
форме напоминающий человека. (Скептики считают, что именно из-за этого растение
стало предметом культа.) Затем гибкими ножичками очищаются крохотные усики,
называемые бородками, в которых, по поверьям, и сосредоточена основная лечащая сила.
Корень заворачивается в березовую кору, посыпается перцем, чтобы уберечь от
насекомых, и счастливый обладатель женьшеня начинает долгий и не менее опасный путь
домой.
- Где ему, возможно, перережет глотку кто-нибудь вроде Хапуги Ма,- угрюмо
закончил настоятель.- Которого в свою очередь обманет какой-нибудь оценщик Фан,
который продаст драгоценный корень прародительнице, которая как гигантская ядовитая
жаба воссядет на том легендарном божестве, чья единственная цель - просто помогать
добрым людям.
- Почтенный господин, мне неловко, но я никогда не слышал о прародительнице,-
смущенно сказал я.
Настоятель откинулся в кресле и устало потер глаза.
- Ах, что за женщина,- произнес он с деланным восхищением.- Она начала свой
путь одиннадцатилетней наложницей императора Вэньди и к шестнадцати годам
настолько окрутила старика, что он сделал ее своей третьей женой. Затем
прародительница отравила императора, задушила всех его жен, обезглавила всех сыновей,
кроме безвольного младшего Яна, которого тут же посадила на трон, в результате чего
стала практически полноправной правительницей Китая.
- Но, почтенный господин, я всегда думал, что император Ян - злобный и
безнравственный правитель, который почти развалил империю,- воскликнул я.
- Так принято считать, приплюсовав сюда и отцеубийство,- сухо ответил
настоятель.- На самом же деле Ян был тихим и славным малым. Реальным правителем
являлась прародительница, присвоившая этот титул, дабы придать своему облику
определенную конфуцианскую завершенность. А ее правление... Оно было кратким, но
ярким, поверь мне. Она почти разорила империю, повелев, чтобы каждый лист из ее сада,
упавший наземь, заменялся искусственным, сотканным из самого дорогого шелка. Ее
прогулочная ладья была двести семьдесят чи длиной, имела четыре палубы, огромный
тронный зал и сто двадцать кают, украшенных золотом и нефритом. Проблема состояла в
том, чтобы найти подходящий по размеру водоем. Тогда она согнала три миллиона
шестьсот тысяч крестьян и приказала им соединить Янцзы и Желтую реку, вырыв канал в
сорок чи глубиной, пятьдесят чжанов шириной и тысячу ли длиной. С практической
точки зрения Великий канал абсолютно бесполезен, но для прародительницы было важно
другое. При строительстве погибло три миллиона человек, и такая цифра, по ее мнению,
подтверждала ее божественную власть.
- Когда же канал был закончен,- продолжал настоятель,- прародительница
пригласила своих друзей сопровождать се в очень важной поездке в провинцию Янчжоу.
Флотилия прогулочных лодок протянулась на шестьдесят ли, движимая девятью тысячами
гребцов и восьмьюдесятью тысячами бурлаков, некоторые из которых остались в живых.
Важнейшей же миссией было посмотреть на цветение лунных цветов. Правда, сам
император Ян их так и не увидел. Каприз прародительницы был исполнен от его имени, а
он все время провел в каюте. Ян глядел в зеркало и сокрушался: "Ах, какая красивая
голова. Интересно, кто ее когда-нибудь отрубит?"... Это сделали друзья великого воина
Ли Шимина, который в конце концов взял себе имя Тан Тайцзуна и по сей день управляет
империей. Судя по всему, он станет одним из величайших императоров в истории Китая,
но я все же считаю, что он допустил огромную ошибку, обвинив юного Яна во всех грехах
династии Суй и тем самым позволив прародительнице доживать свои дни в роскоши и
богатстве.
Я был настолько ошарашен, что не мог вымолвить и слова. Настоятель наклонился и
похлопал меня по колену.
- Сынок, ты отправляешься в путь с человеком, который рисковал своей жизнью по
меньшей мере девяносто лет. И Мастер Ли знает все слабости прародительницы куда
лучше, чем я. Так что, надеюсь, вам повезет.
Настоятель умолк и задумался. В теплом воздухе жужжали пчелы и мухи, и я думал,
слышит ли он и стук моего сердца. Несколько минут назад я был готов помчаться в путь,
как олень; сейчас же мне хотелось попросту зарыться в землю.
- Ты хороший парень, Десятый Бык, и я бы не позавидовал тому, кому придется
помериться с тобою силами. Но ты почти ничего не знаешь о мире. По правде говоря, я не
так волнуюсь за твое тело, как за твою душу, мой мальчик. Понимаешь, ты ничего не
знаешь о таких людях, как мастер Ли. Он сказал, ему надо остановиться в Пекине, чтобы
взять немного денег, тогда как на самом деле...
Он запнулся, словно подбирая нужное слово. Но, наверное, потребовалось бы
несколько лет, чтобы мне все объяснить.
- Десятый Бык, мастер Ли - наша единственная надежда,- угрюмо сказал
настоятель.- И ты должен во всем его слушаться. Ступай, я буду молиться за тебя.
С этим довольно тревожным благословением он отпустил меня, и я пошел
попрощаться с друзьями и семьей. Чуть позже меня сморил сон. Я спал, и мне снились
румяные детки женьшеня, которые резвились и прыгали вокруг, пока я пытался
перевязать красной ленточкой волшебные растения, росшие в саду, где три миллиона
шелковых листьев трепыхались на ветру, разносящем смрад трех миллионов мертвых тел.
Глава 5.
в которой повествуется, как Десятый Бык узнаёт много нового о столичной жизни,
об отрезанном ухе разбойника из Сучжоу, о золоте, козле и Скряге Шэне, о красотке
Пин, игре "летящие бабочки" и прочих способах близкого знакомства
"Весенний ветер подобен вину, - писал Чан Чоу,- летний - чаю; осенний ветер
пахнет как дым, а зимний - горчица или имбирь". Ветерок, подметающий улицы
Пекина, был чаем с запахом дыма, а также ароматами сливы, мака, пиона, платана,
лотоса, нарцисса, орхидей и диких роз, сладких листьев банана и бамбука. Но также здесь
пахло потом, свиным салом и прокисшим вином, как и всеми теми людьми, коих было,
наверное, больше, чем во всех других городах, вместе взятых.
Когда я впервые попал сюда, то был слишком занят поисками улицы Глаз, и мне было
не до праздника луны. Сейчас же все было иначе. Что тут творилось! Я как завороженный
смотрел на жонглеров, подбрасывающих булавы, и акробатов, кувыркающихся в воздухе.
Девушки, маленькие и изящные как фарфоровые статуэтки, на цыпочках танцевали на
огромных искусственных цветках лотоса. Паланкины и повозки важных господ медленно
проплывали по улицам. В открытых театрах разыгрывались спектакли, а игроки в кости
кричали от восторга или кляли злополучную судьбу. Я ужасно завидовал этим элегантным
и уверенным в себе богачам, которыми восхищались женщины. Они, как коты, грелись в
лучах своей власти или не удовлетворенные и этим отправлялись на улицу Четырехсот
Запретных Удовольствий, Вокруг, в расписанных яркими красками шатрах, юные
красотки стучали в барабаны и пели песни бубнов и цветов. А почти на каждом углу
старухи торговали питьем и фруктами в сахаре, крича и зазывая людей: "Эй! Подходите
ближе, мои детки! Я расскажу вам легенду о великом Эрлане и о том, как его сожрал
ужасный вепрь из загробного царства".
Мастер Ли ловко орудовал локтями. Мы без труда пробивались сквозь встречную
толпу, и нам вдогонку неслись крики и брань. Старик чувствовал себя здесь как рыба в
воде. Он объяснил, что для горожанина странные звуки города столь же понятны, как
звуки природы для меня. Например, длинный протяжный звук камертона говорил о
наличии поблизости лавки цирюльника; стук фарфоровых ложек о миску предвещал
клецки в горячем сиропе; а звон медной посуды означал то, что где-то рядом продавалось
питье из диких яблок и слив.
Ли Као уверенно шел вперед, а я по своей наивности полагал, что он собирается
попросить денег у кого-нибудь из знатных друзей или одолжить их у ростовщика. Мне
стыдно признаться, но я ни на мгновение не вспомнил ни бамбуковую хижину, где он
жил, не представил его возможных друзей. И потому изрядно удивился, когда мы вдруг
резко свернули с главной улицы и оказались среди помоев и нечистот. Крысы таращились
на нас жадными злыми глазами, горы мусора перегнивали, пузырясь и источая жуткий
смрад, а у стены в куче отбросов лежал "труп", который при ближайшем рассмотрении
оказался мертвецки пьяным бродягой. В конце улочки стояла покосившаяся деревянная
хижина, над которой висел голубой флаг виноторговца.
Позже я узнал, что винная лавка Одноглазого Вэна считалась самым злачным местом
во всем Китае, но тогда увидел лишь мрачную комнату, где кишели мухи и сидел какой-то
разбойник с нефритовой серьгой в разодранном ухе.
- И вы, слабаки, называете эту мочу вином? Да у нас в Сучжоу мы делаем такое вино,
что вы лишь понюхаете - и уже свалитесь с ног! - орал он.
Одноглазый Вэн повернулся к жене, которая стояла за прилавком и месила какую-то
дрянь.
- Надо добавить еще красного перца, моя голубка.
- Двести двадцать два проклятия! - завопила Толстуха Фу- Перец кончился!
- В таком случае, о свет моей жизни, добавим желудочного сока больной овцы,-
спокойно ответил Вэн.
Разбойник выхватил кинжал и стал яростно рассекать воздух.
- И вы, слабаки, называете это мухами? Да у нас в Сучжоу такие мухи, что мы им
подрезаем крылья, привязываем к плугу, и они у нас землю пашут! - вопил он.
- Вероятно, немного дохлых мух придадут букету особый аромат,- задумчиво
произнес Одноглазый Вэн.
- Ты гений, о самый прыткий из всех жеребцов, но это слишком рискованно,-сказала
Толстуха Фу.-Они могут перебить наш знаменитый привкус мореных тараканов.
Тут разбойник увидел Ли Као.
- И вы, слабаки, называете этих карликов мужиками? - снова заорал он.-Да у нас в
Сучжоу мужики облака головой достают!
- Да? А в нашей скромной деревне мужики верхней губой лижут звезды, а нижней
роют землю,- мягким голосом произнес мастер Ли.
Громила задумался.
- А где же у них тогда туловище?
- А нет у них туловища,- ответил старик,- они как ты - один сплошной рот.
В этот миг сверкнуло лезвие, брызнула кровь, и Ли Као спокойно бросил серьгу себе в
карман вместе с отрезанным ухом бандита.
- Меня зовут Ли Као, и у меня есть один маленький недостаток,- учтиво
поклонившись, произнес он.- А это мой уважаемый спутник, Десятый Бык, который
сейчас размозжит тебе голову тупым предметом.
Я не очень хорошо понял, что значит "тупой предмет*, но, к счастью, спрашивать не
пришлось: громила сел за стол и зарыдал. Ли Као же обменялся непристойной шуткой с
Одноглазым Вэном, ущипнул Толстуху Фу за зад и кивком пригласил меня
присоединиться к ним распить кувшин вина, к счастью, уже не их собственного
приготовления.
- Десятый Бык, мне кажется, в твоем образовании есть очень большой пробел, а
потому я предлагаю это срочно исправить,- сказал он и положил на стол серьгу.-
Чудесная вещь.
- Хлам,-усмехнулся Одноглазый Вэн.
- Дешевая подделка,- пропищала Толстуха Фу.
- Такое мог сделать только слепец,- усмехнулся Одноглазый Вэн.
- Самая худшая серьга, что я видела,- пропищала Толстуха Фу,
- Сколько? - спросил Одноглазый Вэн.
- Отдам за бесценок,- ответил мастер Ли.- Бесценок же - это мешок фальшивых
золотых монет, два дорогих платья, роскошный паланкин и прилично одетые слуги - на
время, тележка с отбросами и козел.
Одноглазый Вэн прищурился и что-то прикинул в уме.
- Козла не дам.
- Но мне нужен козел.
- Это не такая уж хорошая серьга.
- А мне не нужен такой уж хороший козел.
- Нет, козла не дам.
- Но ты получаешь не только серьгу, но и ухо в придачу,- сказал мастер Ли.
Они наклонились над столом, внимательно рассматривая окровавленное ухо.
- Не очень хорошее ухо,- усмехнулся Одноглазый Вэн.
- Ужасное ухо,- пропищала Толстуха Фу.
- Отвратительное,- усмехнулся Одноглазый Вэн,
- Самое худшее ухо, что я видела,- пропищала Толстуха Фу.
- К тому же какой в нем прок? - спросил Одноглазый Вэн.
- А ты посмотри на того мерзавца, которому оно принадлежало, и представь, сколько
грязи оно слышало,- мастер Ли нагнулся над столом и прошептал: - Допустим, у тебя
есть враг.
- Враг,- сказал Одноглазый Вэн.
- Он богат, и у него много земли.
- Земли,- сказала Толстуха Фу.
- Через нее протекает река.
- Река,- сказал Одноглазый Вэн.
- И вот полночь. Ты перелезаешь через забор, собаки тебя не почуяли, и ты тенью
крадешься к истоку реки. Здесь ты озираешься, достаешь из кармана это отвратительное
ухо и окунаешь его в воду. И из него вытекают такие грязные, жуткие, мерзостные слова,
что рыбы на тысячи миль всплывают брюхом вверх. Коровы дохнут, едва попив из реки.
Прекрасные сочные поля засыхают, а дети, искупавшись раз, заболевают проказой. И все
это - за одного лишь козла!
Толстуха Фу закрыла лицо руками.
- Десять тысяч благословений той женщине, что родила на свет Ли Као,-
запричитала она. Вэн же промокнул глаз грязным платком и хмыкнул:
- Ладно, твоя взяла.
В деревне моя жизнь шла размеренно, сезоны плавно сменяли друг друга. Теперь же
меня подхватил ураган мира Ли Као, и, должен признаться, я пребывал в шоке. Но так или
иначе следующее, что я помню - мы вместе с Ли Као и Толстухой Фу едем в роскошном
паланкине по улицам Пекина, а Одноглазый Вэн идет впереди, разгоняя бедняков
длинной тростью с золотым набалдашником. Одноглазый Вэн был одет как слуга из очень
богатого дома, Толстуха
Фу - как служанка, в то время как на нас с Ли Као красовались ослепительные
халаты из тончайшего зеленого шелка, подпоясанные серебряными поясами,
окаймленными нефритом. Жемчужные нити свисали с наших шляп и раскачивались на
ветру, а мы важно сидели и обмахивались веерами.
Процессию замыкал слуга. Он волочил за собой груженную всяческими помоями
тележку и паршивого козла, и это был тот самый разбойник, который еще недавно так
браво размахивал ножом. Сейчас его голова была перебинтована., и он то и дело жалобно
всхлипывал и стонал: "Мое ухо".
- Это дом Скряги Шэня, - Толстуха Фу указала на большой некрашеный дом, у
входа в который курились дешевые благовония подле статуй бессмертного покровителя
торговли, божественного искателя зарытых сокровищ, властелина богатства и всех прочих
алчных божеств Небесной Канцелярии.- Скряга Шэнь - ростовщик и подлец. На него
горбатятся в восьми районах города, у него есть шесть домов в шести разных городах,
повозка, экипаж с шелковым балдахином, лошадь, три коровы, десять свиней, двадцать
кур, восемь сторожевых собак, семь полуголодных слуг и юная наложница по имени
Красотка Пин.
Впереди нас плелся старый крестьянин. Он вел тощего мула, который тянул
допотопную телегу с каменными колесами, и на всю улицу кричал дрожащим скорбным
голосом:
- Навоз! Свежий навооооооооооооооз!
В доме послышался странный звук, и неприятный резкий голос воскликнул:
- Каменные колеса? В Пекине?
Ставни распахнулись, и крайне отвратительного вида человек высунул голову.
- Великий Будда, каменные колеса! И впрямь! - прокричал он и тут же исчез в
темноте дома. Через миг я услышал его вопли: - Повар! Эй, повар, живо сюда!
Тут входная дверь распахнулась, и Скряга Шэнь вместе с поваром выбежали на улицу
и увязались за повозкой.
У них в руках были вилки, ножи, ложки, которые они тут же принялись быстро точить
о медленно вращаемые колеса телеги.
- Удача-то какая! - кричал повар.- По меньшей мере, две медные монеты
сэкономили!
- Мы счастливчики! - поддакивал Скряга Шэнь.
- Навоз! Свежий навоз! - молил старик.
Тут распахнулись другие ставни, и на улицу выглянуло милое личико с парой жарких
миндалевидных глаз.
- Красотка Пин,- сказала Толстуха Фу.- У нее есть дешевый халатик, дешевая
накидушка, дешевая шляпка, пара дешевых сандалий, дешевая расческа, дешевое кольцо и
столько унизительных воспоминаний, что хватит на двадцать жизней вперед.
- Еще! - орал Скряга Шэнь.- Неси все! Мотыги, лопаты - шевелись!
- Что ни день, то райское блаженство,- вздохнула Красотка Пин и закрыла ставни.
- Навоз! Ну, купите свежий навооооооз! - стонал дед.
- Проклятая жара,-произнес мастер Ли и взмахнул веером.- И этот шум, эта
жуткая вонь!
- Господин устал и изволит отдохнуть! - завопила Толстуха Фу.
- Подойдет и этот свинарник,-устало сказал Ли Као. Одноглазый Вэн остановился и
тростью похлопал Скрягу Шэня по плечу.
- Эй, ты! - прохрипел он.- Тысяча благословений снизошла на тебя, ибо сам
Повелитель Ли из рода Као соблаговолил отдохнуть в твоем жалком жилище!
- Да? - удивленно сказал Скряга Шэнь, и золотая монета упала ему на ладонь.
- Господин Као Ли также требует отдельную комнату для своего спутника Повелителя
Лу из рода Юй!* -снова прорычал Вэн, и вторая монета упала в руки Скряге Шэню.
* Для конспирации маши герои переставили имена и фамилии.
- Да? - сказал Скряга Шэнь, и за этим последовала третья монета.
- И похлопочи о комнате для козла! - проревел Одноглазый Вэн.
- Твой господин, должно быть, сделан из золота! -воскликнул Скряга Шэнь.
- Нет,-так, между делом, заметил Вэн,-это все его козел.
Спустя несколько минут мы отдыхали в лучшей комнате Скряги Шэня - я, Ли Као,
козел и телега с помоями. Фальшивые золотые монеты были запиханы в рыбные головы и
протухшее манго, которыми мастер Ли теперь кормил козла. Еще он дал ему чашку
касторки, и через некоторое время, порывшись серебряными щипцами в куче дерьма на
полу, извлек на свет две сверкающие монеты.
- Что?! - закричал Ли Као.- Всего две? Несчастное животное, да как ты посмел?
Глухой удар в коридоре означал, что подглядывающий за нами Скряга Шэнь упал в
обморок. Ли Као немного выждал и, когда наш друг пришел в себя, повторил процедуру.
- Четыре? Четыре золотые монеты? - неистово закричал он.- Жалкое существо,
Великому Ли Као необходимо четыреста золотых монет, дабы жить, как он привык!
Глухой удар сотряс непрочную стену.
В третий раз гнев Ли Као не знал предела.
- Шесть? Всего шесть? Тупое создание, ты когда-нибудь слышал о геометрической
прогрессии? Два, четыре - восемь, а не два, четыре - шесть! Я скормлю тебя собакам и
отправлюсь в заповедную землю Золотого Зерна за новым козлом!
Очередной звук говорил о том, что Скряга Шэнь еще не скоро придет в себя, и мастер
Ли вывел меня в коридор. Мы перешагнули через распростертое тело, он взял меня за руку
и с серьезным видом сказал:
- Послушай, Десятый Бык, если мы хотим вернуться живыми после встречи с
прародительницей, ты должен запомнить, что лучшее лекарство от угрызений совести -
это ее отсутствие. Перестань думать и убери эту постную мину с лица. С этими словами
он взбежал по ступенькам на второй этаж и стал открывать все двери подряд, пока не
нашел нужную.
- Кто вы? - вскрикнула Красотка Пин, укрываясь одеялом.
- Меня зовут Ли Као, и у меня есть один маленький недостаток,- ответил мастер Ли
с учтивым поклоном.- А это мой уважаемый спутник, Десятый Бык.
- Но что вы делаете в моей спальне? - взволновалась Красотка Пин.
- Я приношу свои извинения, но мой друг собирается провести здесь ночь,-
спокойно ответил старик.
- А где Скряга Шэнь?
- Скряга Шэнь, судя по всему, проведет эту ночь с козлом.
- Козлом?
- Да, очень дорогим козлом.
- Очень до... Что ты делаешь? - воскликнула Красотка Пин.
- Я раздеваюсь,- ответил я, ибо был слишком хорошо воспитан, чтобы осмелиться
ослушаться приказа такого великого мудреца, как Ли Као. К тому же повиноваться
наказал мне и настоятель, который сейчас молился за мою душу.
- Я закричу! -захныкала Красотка Пин.
- Искренне надеюсь. Ах, если б мне снова было девяносто,- с грустью в голосе
сказал Ли Као.- Приятной ночи, друзья.
Мастер Ли развернулся и быстро вышел за дверь, а Красотка Пин уставилась на меня.
Шаги старика удалялись, и я улыбнулся этой девушке, чья семья попала в алчные лапы
оценщика и чья красота стала ее же проклятием. Отныне она была обречена на жизнь с
человеком, все достоинства которого составляли маленькие свинячьи глазки, лысая
голова, острый горбатый нос, напоминающий клюв попугая, отвислые губы верблюда и
огромные слоновьи уши, откуда торчали пучки жестких седых волос.
- Помогите,.. - уже тише сказала Красотка Пин.
Звуки внизу предполагали, что Скряга Шэнь занят покупкой козла, касторки и телеги
с помоями, и нам с Красоткой Пин выпал случай познакомиться чуть ближе.
В Китае, когда молодые изъявляют желание познакомиться поближе, они обычно
играют в игру, которая называется "летящие бабочки"*, ибо нет лучшего способа узнать
кого-нибудь получше, чем сыграть в игру "летящие бабочки".
* Здесь и далее поэтические названия любовных позиций
- Жри! - заорал внизу Скряга Шэнь. После знакомства вы переходите к
"соединенным пегим зимородкам", и, поверьте, после этого вы непременно станете
близкими друзьями.
- Золото! - завопил Скряга Шэнь.
Потом хорошо выпить по кружке вина и обсудить достоинства друг друга, что обычно
заканчивается "осенней собакой".
- Жри! - заорал внизу Скряга Шэнь,
Затем юноша играет на лютне, в то время как девушка исполняет танец, который бы
вызвал столпотворение, исполняйся он на людях. И это неизбежно приводит к "шести
голубям под крышей в дождливый день".
- Золото! - завопил Скряга Шэнь.
Теперь, когда дружба уж точно установлена, остается один шаг до того, чтобы стать
близкими друзьями, и лучший способ, разумеется, феникс, порхающий в красной пещере.
- Жри! - заорал внизу Скряга Шэнь.
За этим следует вино, любовные поэмы и "снова летящие бабочки", но уже медленно,
спокойно и даже хихикая и шутя. Так продолжается до рассвета, пока вы не успокоитесь
настолько, чтобы проверить, например, подлинность золотых монет.
- Что означает этот жуткий запах, о самый совершенный и ненасытный из всех
мужчин? - сладко зевнув, спросила Красотка Пин.
- Боюсь, это значит, что сюда идет Скряга Шэнь, о красота весеннего неба,- печально
ответил я, поднимаясь с ложа и быстро надевая штаны.
- А что это за шум, о мой мучительно нежный тигр? - спросила Красотка Пин.
- Боюсь, Скряга Шэнь раздает дубинки своим семи полуголодным слугам, о лепесток
редчайшей из роз,-вздохнул я, сгребая в охапку мои сандалии, халат, расшитый
нефритом серебряный пояс, шапку с жемчужными нитями и украшенный золотом веер.
- Милостивый Будда! А что это за отвратительная масса течет мне под дверь? -
закричала Красотка Пин.
- Боюсь, это козлиное дерьмо, о соблазнительница Вселенной. Прощай,- ответил я
и выпрыгнул в окно.
На улице меня уже ждал Ли Као. Он прекрасно отдохнул и сейчас одобрительно
смотрел на меня. Я нагнулся, он быстро забрался мне на спину, и я ринулся вон из города
под дикий крик Скряги Шэня, который истошно вопил: "Верните мне мои пятьсот
золотых монет!"
в которой рассказывается о некоторых опасностях супружества, о споре мастеров
Триады, о спектакле на большой дороге и о гостеприимной хозяйке дворца
Путь к дому прародительницы пролегал через крутые горы, и большую его часть я
тащил Ли Као на себе. Ветер пел в кронах высоких деревьев, и звук этот был подобен
шуму прибоя. Поэты называли его сосновым прибоем, и сравнение с морем казалось
очень удачным. Хвойные волны шумели, а облака напоминали огромные белые паруса,
скользящие по бескрайней синей глади.
Мы проделали долгий путь, но все пути рано или поздно заканчиваются. Преодолев
высокий хребет, мы спустились в равнину, и Ли Као указал на виднеющийся впереди
невысокий холм.
- Там, за холмом, летний дворец прародительницы,- сказал он.- И, по правде
говоря, мне не терпится снова увидеть ее.
Он улыбнулся.
- Знаешь, Десятый Бык, я слышал, она серьезно прибавила в весе, но пятьдесят лет
назад это была самая красивая девушка из всех, кого я когда-либо видел. Но, несмотря на
это, в ней было что-то настораживающее. Опасное. Старого Вэньди я, напротив, очень
любил. Тем более что после случая с Прокопием и другими варварами я пришелся ко
двору и мне даже позволили подходить к трону с запада или востока вместо того, чтобы,
как все, ползти на коленях с южной стороны *. И вот как-то раз я подошел к императору
и, лукаво подмигнув, сказал, что приготовил ему подарок и предлагаю посмотреть на
новобрачных. Вэнь любил подглядывать, и вот мы на цыпочках пробрались в мою
комнату, и я отодвинул занавеску.
* То есть спереди.
"О Сын Неба,- сказал я, указывая на пару,- на все твоя воля, но мне кажется, что
женитьба на некоторых женщинах может обернуться весьма печальными последствиями".
Новобрачными оказалась пара богомолов. И пока жених сладострастно выполнял свой
супружеский долг, смущенная невеста вытянула шейку и откусила возлюбленному голову.
Невеста съела ее, а нижняя часть тела жениха все еще продолжала свою работу, из чего
становилось понятно, где у него находились мозги. На какой-то момент император
задумался, стоит ли ему жениться, но прародительница была сильней. Вскоре меня
сослали на юг, и следует признаться, мне повезло, поскольку благодаря этому меня не
было поблизости, когда она отравила старика и начала уничтожать всех вокруг.
Мы добрались до вершины холма, и я не без страха взглянул вниз. Дворец напоминал
военную крепость. Он занимал почти всю долину и был окружен высоченными
параллельными стенами. В проходах между ними ходили стражники с собаками, и
повсюду стояли солдаты.
- Представляю, как выглядит ее зимний дворец,- тихо сказал мастер Ли.
- И как же мы проникнем внутрь и украдем корень силы? - спросил я.
- Никак. Нам его не украсть при всем нашем желании,-ответил Ли Као.-Она сама
нам его отдаст. Правда, для этого придется кого-нибудь убить, и, знаешь, мне бы не
хотелось убивать кого попало. Так что молись, чтобы этим человеком оказался уж просто
отъявленный негодяй.
Ли Као посмотрел вниз.
- Хотя, конечно, если она меня узнает, нас ждут отменные похороны, Лу
...Поділитися у соцмережах
