Жанр: Эзотерика
Тигр в лабиринте
...ы бы непременно наступили на него.
Я поднял беднягу Шэня, мы на цыпочках обошли злосчастный камень и вышли в
главный тоннель. Опасность миновала. Ли Као взял несколько булыжников и стал
швырять их, пытаясь попасть в большой плоский камень. С третьей попытки булыжник
коснулся мишени, и тут же огромная часть свода пещеры с грохотом обрушилась вниз.
Поднялась туча пыли, и окажись мы в этот момент там, нас бы раздавило, как муравьев.
- Говори как можно тише,- прошептал Ли Као мне в самое ухо.- Монахи
наверняка поджидают нас. Позади. Остается идти дальше и надеяться на удачу.
Он пошел вперед, держа в одной руке факел, а в другой сжимая нож. Тоннель вел
вверх, и прелестная музыка колоколов становилась все тише. Лишь потрескивал факел, да
наши сандалии шлепали по каменному полу. Скряга Шэнь застонал. Он открыл глаза, но
не узнал нас. Мы остановились, и я посадил его на землю, прислонив спиной к стене. Ли
Као наклонился над умирающим.
- Вы священник? Мою дочурку убил правитель Цинь, и мне сказали, надо послать ей
молитву, но я не умею писать.
- Да, я - священник,- тихо ответил Ли Као.- Я запишу твою молитву. Говори.
Губы бедняги беззвучно задвигались, и я понял, что он репетирует. Наконец, наш друг
собрался с духом, хотя это и требовало невероятных усилий:
- О, велико мое горе. Тебя зовут А Чэнь, и когда ты родилась, я не слишком
обрадовался. Я крестьянин и больше хотел сына, который бы помогал мне работать в
поле. Но не прошло и года, как ты покорила меня. У тебя резались зубки. Ты говорила
"мама" и "папа". Когда тебе исполнилось три, ты, бывало, подбежишь к двери, постучишь
и убегаешь. А потом выйдешь и спрашиваешь: "Кто там?"
Или, помню, твой дядя приехал к нам, и ты разыгрывала хозяйку. Помнишь? Ты
подняла кружку и словно тост произнесла: "Цин!" ("Прошу!"), а мы покатывались со
смеха. Тогда ты покраснела и смущенно закрыла ручками лицо, но я знал, что ты очень
гордилась собой. Теперь мне говорят, я должен тебя забыть, но я не могу.
У тебя была корзина для игрушек. И низенький стул, на котором ты сидела и ела кашу.
Ты повторяла Великое Учение и кланялась Будде. Ты играла в "угадайки" и шныряла по
всему дому. Ты была очень храброй и, когда падала и разбивала коленку, никогда не
плакала. Ты всегда была опрятной, а случись найти яблоко или грушу, то прежде чем
съесть, всегда сперва оглядывалась, как бы спрашивая разрешения.
Милая моя, помнишь, как мы волновались, когда дождем залило наши посевы и погиб
скот? А потом правитель Цинь еще увеличил поборы, и меня послали рассказать ему о
нашей беде. Но крестьяне, не платящие дань, лишь обуза, и он приказал солдатам сжечь
нашу деревню дотла. Ты погибла по моей глупости. Прости меня. Теперь ты под землей, и
я знаю, ты очень боишься. Но будь смелой и не кричи громко, потому что ты не дома.
А Чэнь, помнишь тетушку Ян? Она часто приезжала к нам. Она очень любила тебя. Ее
тоже убили, и, поскольку у нее не было детей, постарайся ее разыскать. Я уверен, она
позаботится о тебе. А когда ты предстанешь перед Великим Яо-ваном, сложи ручки и
скажи: "Я молода и невинна. Я родилась в бедной семье и всегда довольствовалась
малым. Я всегда следила за туфельками и одеждой, была послушной и опрятной и не
потратила впустую ни зернышка риса. Если злые духи станут обижать меня, защитите,
великий владыка".
Ты должна это сказать в точности такими словами, и тогда, уверен, Великий Яо-ван
обязательно тебя защитит. А Чэнь, я приготовил тебе в дорогу суп и сжег бумажные
деньги. А теперь священник запишет мою молитву. Если ты слышишь меня, приди ко мне
во сне. А если тебе уготовано заново родиться на свет, возвращайся опять в утробу твоей
мамы. Прости меня и, пожалуйста, помни, твой папочка всегда с тобой.
Скряга Шэнь замолчал и какое-то время не произносил ни звука. Я даже подумал, что
он умер, но вдруг он снова открыл глаза.
- Я все правильно сказал? - сипло прошептал он.- Я долго тренировался и хотел
все сделать верно, но сейчас . мне кажется, я что-то напутал.
- Ты все сказал превосходно,- с теплой улыбкой ответил Ли Као.
Скряга Шэнь улыбнулся в ответ. Затем его глаза закрылись и дыхание стало едва
заметным. Он закашлялся, кровь закапала из уголка губ, и его душа покинула этот
бренный мир.
Мы склонились над телом друга и прочитали молитву. В моем сознании образ
малютки А Чэнь сразу вызвал воспоминание о детишках нашей деревни, и я зарыдал, не в
силах сдерживать слез. Но голос Ли Као был спокойным и твердым.
- Мир с тобой, Скряга Шэнь,- сказал он.- Теперь ты освободился от бренного тела,
и твой дух воссоединился с душой маленькой А Чэнь. Уверен, Великий Яо-ван
обязательно выполнит твое желание, и в следующей жизни крестьяне станут звать тебя
Деревом Щедрости. Я перестал плакать.
- Скряга Шэнь, если мне суждено вновь увидеть Цветок Лотоса, я обязательно
расскажу твою историю, и она будет плакать по тебе и никогда-никогда не забудет. И еще
клянусь: покуда я жив, ты всегда будешь в моем сердце.
Мы снова вознесли молитвы и совершили символическое жертвоприношение. Потом
мы попросили прощения за то, что не можем его похоронить, поклонились, и Ли Као
поднял факел.
- Мастер Ли, если вы сядете мне на плечи, так будет быстрее,- сказал я.
Старик забрался мне на спину, и мы двинулись в путь.
Тоннель уходил все дальше вверх, и вскоре прекрасная музыка камней совсем затихла.
(Кстати, если кому-нибудь из вас посчастливится оказаться поблизости от Пещеры
Колоколов, непременно посетите ее. Это поистине небесная музыка, просто дурные люди
заставили ее служить своим гнусным целям.) Красивая мелодия умолкла, и я как раз
завернул за угол, когда факел вдруг высветил из темноты знакомую фигуру. Перед нами
стоял маленький монах в малиновом балахоне и довольно ухмылялся.
- Остановись, идиот! Неужели смерть Шэня ничему тебя не научила? - закричал
мне Ли Као, но было поздно.
Я бросился душить монаха и тут же наступил на циновку из тростника, искусно
покрашенную под камень. Раздался треск, и мы вверх тормашками полетели вниз. Факел
упал вслед за нами.
Когда же я поднял его, то увидел - мы находились в большой яме, около пятнадцати
чи в глубину и десяти в ширину. Стены вокруг были из каменных плит, точно
подогнанных друг к другу. Тут наверху я услышал металлический лязг, и когда поднял
голову, сердце захолодело у меня в груди.
Коротышка тянул длинную цепь, и железная крышка медленно ползла, закрывая яму.
Ли Као быстро потянулся к правому уху.
- Это тебе за Скрягу Шэня! - крикнул он, и в свете факела я увидел сверкнувшее
лезвие.
Монах схватился за горло и закатил глаза, кровь фонтаном брызнула из раны, и он
камнем полетел вниз. Я уже собирался его поймать, но тут его ноги запутались в цепи, и
он безжизненно повис в воздухе. Только хорошего в этом было мало. Под тяжестью тела
крышка быстро закрыла яму. Раздался резкий лязг, и мы оказались в западне.
Я тут же забрался на висящего монаха и изо всех сил постарался поднять заслонку, но
тщетно. Тяжеленная "дверь" даже не шелохнулась.
- Мастер Ли, не поддается! - отчаянно крикнул я и спрыгнул вниз.
Факел пока горел. Но вскоре свет станет оранжевым, потом фиолетовым, а потом
погаснет. И последнее, что мы увидим, перед тем как задохнуться,- непроглядная тьма
подземелья.
Я до смерти боюсь маленьких замкнутых пространств. "Сапара, тарата, мира, прахна,
пара...",- забормотал я. - Перестань нести эту чушь! Лучше помоги мне! -огрызнулся
мастер Ли.- Я ничего не имею против буддизма, но ты или бормочи на понятном языке,
или хоть эти-то слова произноси верно.
Он поднял несколько камней и дал мне один. Затем мастер Ли начал внимательно
простукивать стены, желая отыскать хоть какую-нибудь лазейку, а я забрался на цепь и
стал делать то же самое, только выше. Вдруг он услышал легкое эхо и остановился. Ли
Као пригляделся и увидел, что одна из плит подогнана не совсем плотно и по краям
виднелась известковая замазка.
Я спрыгнул, а Ли Као обернулся и вежливо поклонился мертвецу.
- Премного благодарен, что вы соизволили вернуть мой нож,- сказал он и выдернул
кинжал из горла монаха. Кровь хлынула на пол.
Через полчаса мы удалили известку, и теперь оставалось вытащить плиту. Вот только
как? Мои большие неуклюжие пальцы явно не влезали в узкие щели, и даже Ли Као это
было не под силу. Он попытался подцепить плиту ножом, но тот лишь сломался. Мы
потерпели неудачу, а проклятый монах висел и, казалось, ухмылялся. Я огрызнулся и что
есть силы саданул негодяя по лицу. Труп заболтался в воздухе, и цепь издала противный
скрежещущий звук, очень напоминающий смех.
Ли Као посмотрел на монаха и прищурился.
- А ну-ка ударь его снова,- сказал он.
Я повторно ударил мертвеца, и массивная цепь "засмеялась" еще громче.
- Понял! - закричал мастер Ли.- Я чувствовал, наш приятель нам еще пригодится!
Похоже, он просто рожден доставать из стены камни!
Я пододвинул монаха к плите, и его тонкие пальцы пролезли в щель. Это был наш
единственный шанс. Я не помню, сколько пришлось ждать, пока тело окоченело, но мне
показалось, прошла целая вечность. Пламя факела стало фиолетовым. Оставалось совсем
немного. Я с силой потянул на себя безжизненное тело монаха, и вцепившиеся мертвой
хваткой пальцы без труда вынули плиту.
Однако радоваться было рано. Свежий воздух не наполнил яму, как мы ожидали.
Вместо этого мы увидели коридоры, привычной паутиной расходящиеся во все стороны.
- Это снова лабиринт, Десятый Бык, но мои старые легкие больше не протянут,-
задыхаясь, сказал Ли Као; его лицо было синее, как пламя факела, и я серьезно испугался
за старика.- Привяжи меня к спине поясом монаха, и еще... Нам придется потушить
факел, так что следуй за драконом наощупь.
Я сделал, как он велел, и мы с трудом протиснулись в дырку. Темнота тяжелым
покрывалом окутала нас, и я осторожно пополз вперед. Воздух был спертым и душным. Я
наощупь продирался в этом кошмаре, в то время как пальцы лихорадочно ощупывали
красный кулон, пытаясь проследить движение дракона. Третий поворот налево... первый
налево... четвертый направо... Ли Као уже был почти без сознания и бормотал какую-то
бессмыслицу:
- Это не тигр, а маленький мальчик... игры... правила игры...
Он вздохнул и замолчал. Я едва слышал, как бьется его сердце, но приходилось ползти
дальше. Вперед и вперед. Я, словно рыба, выброшенная на берег, хватал ртом воздух и
думал, что еще немного, и я тоже упаду без чувств. Второй направо... второй налево...
- Мастер Ли, путь обрывается! Дракон никуда больше не ведет!
Ответа не последовало. Всезнающий Ли Као лежал без движения, и теперь я мог
полагаться лишь на мою безмозглую голову. Куда теперь? Амулет завел меня в тупик, и
выхода не было. Коралл закончился, дракон дополз до самого края, и что оставалось
делать мне? Возвращаться обратно было бы самоубийством, и я в панике стал ощупывать
все вокруг. Стены, сплошные стены... Лишь в полу я нашел маленькую дырочку, но в нее
могла бы пролезть разве что только мышь. Мы попались. Никаких плит с известковой
замазкой, ни единой . зацепки к разгадке. Я опустил голову и расплакался. 19О
Не помню, сколько прошло времени, но вдруг я вспомнил, что бормотал Ли Као.
"Почему не на острове? На той стороне моста? Это не тигр, а маленький мальчик!
Игры..." Не хотел ли он сказать, что правитель Цинь на самом деле - всего лишь
мальчишка, и посади он паука на острове, у любого, желающего взять сокровище, не
осталось бы шансов, и это бы просто испортило игру?
В ушах звенело, и казалось, будто голова набита ватой. Я увидел лицо умирающего
Шэня. Его губы шевелились, и он повторял: "Ты играла в "угадайки"... "угадайки"..."
А как называлась игра, в которую играл с нами Цинь? "Следуй за драконом" - вот
как она называлась. А если так, то какое основное правило в ней имелось? Следуй за
драконом! Не сомневайся и не отступай. Вперед и только вперед. Да, дракон дополз до
края кулона, и что? Почему должен останавливаться я?
Внезапно меня осенило, и я подполз к маленькой дырочке в полу. Она была несколько
цуней в длину и имела форму овала. Видимо, от недостатка воздуха я и сам превратился в
мальчишку... и по-детски захихикал, когда снял с шеи кулон. Он был овальной формы и
точно пролезал в дырку.
- Следуй за драконом! - засмеялся я и выпустил кулон из рук. Он упал в отверстие,
и я затаил дыхание, пока не услышал вдали слабый щелчок, похожий на звук
открываемого замка. Потом раздался второй щелчок, уже ближе, и пол начал
подниматься.
Он накренился, отбросив меня к стене, и вскоре передо мной открылся проход наружу,
под звездное небо, там, где был воздух. Мои легкие словно обожгло огнем, а мастер Ли
застонал, и я почувствовал его глубокое дыхание.
Мы скатились на что-то блестящее. Луна светила в небе, и я увидел, что мы оказались
на небольшой прогалине, укрытой среди гор, а под ногами блистали несметные
сокровища. Инстинктивно мои глаза отыскали вершину горы, и я увидел третью девушку,
с полным отчаяния взором и смертельной раной в груди.
- Сжальтесь над бедной доверчивой девушкой,- прошептала она.- Разве не
достаточно тысячи лет? Клянусь, я не знаю, в чем моя вина! Сжальтесь и возьмите это в
обмен на перья. Птицы должны прилететь.
Через секунду ее не стало.
Я быстро забрался на вершину и сорвал крышку с маленькой шкатулки, которую
сжимал в руках призрак. Аромат женьшеня ударил мне в нос, но это было не "сердце
силы". В шкатулке лежали голова корня и бронзовый колокольчик.
Я устало опустил голову, закрыл глаза и заснул, как ребенок.
Часть 3. Царица птиц
странный сон
заглатывает приманку, но избегает крючка, а наши герои в очередной раз убеждаются, что
встреча со старыми знакомыми не всегда бывает приятной
близок к разгадке
разгадку
сами с собой, тигр рычит, а Лу Юй и Ли Као нарушают уют семейного очага
рычит в последний раз, и сбрасываются все маски
в которой продолжаются поиски ключа к разгадке, а Лу Юю снится странный сон
В деревне Куфу идёт дождь, прозрачные нити падают с неба и, сверкая в свете луны,
мокрым одеялом покрывают мир. Журчит вода, где-то скребется мышь, а я сижу у окошка
и пытаюсь описать свои чувства. Опять неудача. Опять провал. "Руки" и "голова силы"
разбудили детей, но усиков корня не хватило на то, чтобы целиком вернуть их к жизни.
Опять жмурки-прыгалки, опять смех и этот странный стишок из Перины Дракона. Но все
закончилось, как прежде. Дети сладко зевнули и в который раз погрузились в глубокий
непробудный сон.
Родители почти потеряли надежду на нас и перепробовали все, что знали. Они
привязывали к лбам детишек зеркала, чтобы демоны болезни увидели свое отражение и в
страхе умчались прочь. Отчаявшиеся отцы выкрикивали детские имена и размахивали
игрушками, надеясь привлечь странствующие души ребят, пока матери стояли наготове с
веревками, которыми надеялись привязать души к телу. Народом двигали отчаяние,
суеверия и страх. Я вбежал в комнату к настоятелю и сильно хлопнул дверью.
Вся надежда оставалась лишь на "сердце силы". Только эта часть корня могла
пробудить спящих, но где ее искать? Я поднял глаза и увидел цитату из древнего учения
мудрых:
У всех деревьев есть корень и листва, У всех событий - начало и конец; И тот, кто
поймет, что следует за чем, Обретет Дао-Путь.
Я был слишком далек от Дао. Сейчас я думал совсем о другом. Детские игры и глупые
стишки, корни женьшеня и перья, птицы и говорящие флейты, правители в жутких масках
и духи-призраки - все смешалось в моей голове и требовало ответа. Я находился в
растерянности и вообще боялся, что сойду с ума.
В этот момент послышались шаги, дверь отворилась, и в комнату вошел Ли Као. Он
залпом осушил три кружки вина, сел напротив меня и, достав бронзовый колокольчик,
позвенел им.
Послышалась барабанная дробь, и хорошо поставленный женский голос начал сказ про
молодую куртизанку, которая состарилась и вышла замуж за купца. За вторым звуком
колокольчика последовал веселый и непристойный рассказ о девушке по имени Золотой
Лотос. Когда же Ли Као в третий раз позвенел колокольчиком, голос поведал грустную
историю о ученом Пи Хане, которого злой император приказал казнить, дабы проверить,
правду ли говорят, что у мудреца семь дырок в сердце.
Ли Као отхлебнул еще вина и задумчиво уставился в пол.
За окном светило солнце, пели птицы, а мне казалось, будто это один большой
кошмарный сон. У нас имелась флейта, рассказывающая сказки, магический шар,
показывающий смешные картинки, и, наконец, колокольчик, исполняющий сказы под
барабан. Не было у нас одного - ключа к разгадке.
Мастер Ли поднял глаза и посмотрел на меня.
- Я разгадаю эту загадку, даже если придется перевернуть гору Тайшань, переплыть
Небесную Реку и открыть Ворота Великой Пустоты. Десятый Бык, мы найдем этот
корень, и мой маленький недостаток пойдет нам только на пользу. Этот мир полон зла и
несправедливости, в нем так много неправильного. Но во мне тоже многое неправильно,
и именно это дает мне силы противостоять несправедливости вокруг. Понимаешь? А вот с
тобой сложнее. Ты, наоборот, настолько чист в мыслях и душе, что...- он запнулся,-
что, честно говоря, я тебе даже завидую.
- Мастер Ли, я пойду с вами до конца, и никакая сила меня не устрашит! - ответил я
как можно тверже. Правда, по выражению глаз Ли Као было понятно, что прозвучало это
не так уж и уверенно.- К тому же мы ищем Ключника-Кролика, а стало быть, и его жену,
а вот за право обладать ею я готов сразиться даже с голодным тифом!
К моему удивлению, я почувствовал себя намного лучше. Мысль о Цветке Лотоса
вдохновила меня настолько, что у меня не просто перестали трястись руки. Я был готов
драться хоть с целой стаей голодных тигров, о чем тут же и заявил старику.
Он с любопытством посмотрел на меня и улыбнулся своей мягкой лукавой улыбкой. За
окном послышались возня котов и ворчание тетушки Хуа, метелкой разгоняющей забияк.
Мастер Ли подошел ближе и постучал пальцем мне по лбу.
- Лао-цзы сказал: "Благословенны незнающие, ибо они самые счастливые люди на
свете". Ладно, пусть это и самоубийство, но чему быть, тому не миновать. Мы
отправляемся завтра утром.
Я поклонился и вышел во двор. На улице было светло и жарко. Лучи солнца приятно
грели спину, и погода как нельзя лучше подходила для весеннего праздника "обметания
могил". Я взял в сарае мотыгу и грабли и отправился на могилу родителей.
Здесь я прибрал мусор, подстриг кусты и вымел опавшие листья, оставил еды и вина и
положил в чашу для приношений серебряный пояс и красивые кисточки от шляпы,
оставшиеся от наряда, который я носил во дворце прародительницы. После этого я
помолился и попросил родителей дать мне силы и храбрости в предстоящем нелегком
пути.
"Мы отправляемся завтра утром..." Что ж, до утра оставалось еще много времени, и я
побежал к восточным холмам.
Долина на востоке целые столетия принадлежала великому роду Ли. Большой дом и до
сих пор возвышается на вершине холма, но его хозяева редко навещают свое владение.
Сады же по-прежнему цветут, и я всегда считал этот парк самым прекрасным местом под
солнцем. Так думал не только я. Великие писатели Чжао Цзюньцин и Као Но тоже
восхищались этими садами и написали много прекрасных строк, воспевая их красоту. Для
меня же это попросту был рай, и я знал его как свои пять пальцев.
Тропинка, стена... Я пролез по потайному тоннелю и очень скоро оказался среди
цветов и благоухающих трав. Алые пионы трепетали на ветру, а тополя и осины шумели
пышной листвой. С вершины холма бежал холодный стремительный поток и обрушивался
водопадом в голубое озеро. По берегам цвели персиковые деревья, а в бамбуковых
зарослях пели иволги и соловьи.
Я спустился к озеру и, пройдя абрикосовую рощу, очутился на глухой, заросшей
травами тропке, тянувшейся вдоль ущелья. Здесь повсюду вились лианы, а камни поросли
сизым мхом. Тропинка же бежала дальше, мимо стройных кипарисов и прибрежной
Бухты Цветущей Чистоты, где я обычно прятал лодку. Отвязав канат, я быстро прыгнул
внутрь и оттолкнулся от берега веслом.
Плакучие ивы склонялись надо мной и шептали свои тайны, а ярко-голубое небо
отражалось в холодной и чистой воде. Перебравшись на другой берег, я поднялся по
склону холма и, нырнув в чащу, полез в горы. Здесь росли орхидеи, и кузнечики
стрекотали в траве. Сверху открывался чудесный вид, и у меня захватывало дух от
нахлынувших чувств и переживаний. Вперед, вперед... Вскоре я увидел небольшой
деревянный мост, на другой стороне которого начиналась ивовая роща. Я вошел под сень
деревьев и быстро отыскал небольшую могилу, укрытую среди диких цветов.
Здесь была похоронена дочка садовника. Ее звали Ветер Юга, но из-за застенчивости и
скромности ей дали имя Мышка. У нее были самые красивые в мире глаза, и она вовсе не
стеснялась, когда мы играли в жмурки-прыгалки. Мышка почти всегда оставалась до
конца игры и становилась королевой. И так же без тени смущения и страха однажды она
сказала мне, что когда-нибудь мы станем мужем и женой.
Она заболела в тринадцать лет. Я сидел у постели умирающей, и ее последними
словами стали слова Мэй Фэй: "Я пришла из Земли Благоухания, в Землю Благоухания и
вернусь..."
Я присел у надгробного камня.
- Мышка, это я, Десятый Бык, и я кое-что тебе принес. Я положил на могилу веер,
который когда-то так понравился Красотке Пин, помолился и рассказал ей все. Солнце
медленно садилось за горизонт, ветер пел над головой, и почему-то я был уверен, что
Мышка не сердилась на меня из-за Цветка Лотоса и всех моих приключений. Напротив,
признавшись во всем, я почувствовал такую легкость на душе, что мне стало хорошо и
свободно.
В ту ночь я видел странный сон. Поначалу передо мной кружились знакомые
картинки: Размазня Хо с серебряным гребнем в руках и Яркая Звезда, исполняющая свой
магический танец; Скряга Шэнь, Пещера Колоколов и Адская Рука. Я метался по
лабиринту правителя Циня в поисках выхода и вдруг очутился в просторной белой
комнате. Здесь было тепло и уютно, и, казалось, стены состояли из светящегося молока. Я
поднял голову и увидел, что навстречу мне идет Мышка. Она улыбалась и, держа в руках
мой веер, смотрела на меня своими прекрасными глазами. В ее взгляде было столько
понимания и любви, что я засмеялся и бросился к ней.
- Я так счастлива! - нежно сказала она.- Знаешь, когда мы были маленькими и,
держась за руки, пели сиротские песни, я уже тогда знала, что ты полюбишь Цветок
Лотоса.
- Мышка, я люблю тебя тоже,- ответил я.
- Ты должен доверять своему сердцу. Лу Юй, ты вырос и стал большим и сильным.
Теперь же тебе придется собрать все свои силы, чтобы найти Королеву раньше, чем счет
достигнет сорока девяти. Пятьдесят означает "уже никогда"... - Мышка таяла,
растворялась в слепящей белизне.- Разве тысячи лет не достаточно?.. Птицы должны
прилететь... прилететь... прилететь...
Она исчезла, и мне ужасно захотелось узнать, где я оказался. Что это за комната? Белая
комната... белая... молочно-белая... Внезапно я понял. Я находился внутри огромной
жемчужины!
Тут все закружилось, и я проснулся. За окном ярко светило солнце, и соловьи радостно
встречали новый день.
в которой Доктор-Смерть рассказывает историю своей жизни, рыба заглатывает
приманку, но избегает крючка, а наши герои в очередной раз убеждаются, что встреча
со старыми знакомыми не всегда бывает приятной
Короче, судя по всему, единственное, что может спасти детей,- это "сердце силы", и
правитель Цинь никогда бы не спрятал его в одной из своих сокровищниц,- сказал
мастер Ли.-Он носит его где-нибудь на теле, так что нам придется его убить, чтобы
забрать лекарство.
Мы шли мимо Перины Дракона, воздух наполнял аромат цветов, и буйволы паслись на
лугах, подозрительно глядя на нас.
- Но, мастер Ли, как мы сможем убить того, кто смеется, когда ему в грудь вонзают
топор? - спросил я.
- Нам придется экспериментировать, мой мальчик. И первым делом следует отыскать
какого-нибудь чокнутого алхимика, что, впрочем, не очень сложно, поскольку в Китае их
пруд пруди.
В городе Пинду мы зашли на базарную площадь, и Ли Као без труда нашел того, кто
смог бы нам помочь. Старуха торговала грушами, и у нее на лице было написано, что она
знает все слухи и сплетни на тысячи ли вокруг.
- Покорно прошу прощения,- улыбнулся Ли Као,- но нам очень нужно разыскать
одного известного ученого, который, возможно, живет неподалеку. Он истинный
книжник, немного потрепанный и странный на вид, и его дом скорее всего находится
недалеко от кладбища или скотобойни.
- Вам нужен Доктор-Смерть,- прохрипела старуха и испуганно покосилась на
ветхую лачугу, которая стояла на вершине холма.- Но только сумасшедший захочет идти
туда, потому что живыми оттуда не выходят.
Ли Као поблагодарил торговку и заспешил к дому на холме.
- Готов поспорить, это клевета,- невозмутимо сказал он.-Жизнь алхимиков почти
всегда окружена тайной, и это понятно. Великий даос Чжуан-цзы, например, учил, что
смерть и жизнь, начало и конец - все равно что смена дня и ночи. Но, с другой стороны,
гений-ученый чаще всего становится просто сумасшедшим, поглощенным идеей
бессмертия или чего-нибудь в этом роде. Он не замечает ничего вокруг и может погубить
целый мир, хотя умышленно не обидит и мухи. К том
...Поділитися у соцмережах
