Жанр: Энциклопедия
Сто великих вокалистов
... Джеймс Лайт догадался погасить свет в зале, и только тогда
утомленные певец и пианист смогли покинуть сцену.
Ранним утром следующего дня донельзя возбужденный Ларри ворвался в комнатушку
Робсонов, победно размахивая пачкой свежих газет. Не обращая внимания на слегка
опешивших от такого вторжения Эсси и Поля, он громко зачитывал выдержки из
газетных рецензий:
- "Пение Поля Робсона не поддается описанию. В его голосе слышатся удары
гигантских колоколов". А здесь, кажется, и обо мне: "Мистер Браун - мастер
своего дела". Вынужден согласиться с музыкальным обозревателем "Нью-Йорк уорлд".
Далее следует авторитетная "Нью-Йорк тайме". Не буду подвергать скромность Поля
серьезному
180
100 ВЕЛИКИХ ВОКАЛИСТОВ
испытанию и опущу чрезмерные, на мой взгляд, похвалы в его адрес. Зачитываю
только ключевую фразу: "Пение одного человека выражает муки и чаяния целого
народа". Каково? А критик из "Нью-Йорк ивнинг пост" сравнивает тебя с великим
Шаляпиным. Не смущайся, сравнение, честно говоря, преждевременное, но считай,
что тебе по крайней мере указали верное направление".
5 января 1926 года концертом в нью-йоркском Таун-холле начались гастроли Робсона
по Америке, организованные "Бюро Джеймса Б. Пон-да". С большим успехом поет
молодой певец в Филадельфии, Балтиморе, Чикаго. Критик Гленн Диллейд Ганн
отмечает в февральском номере "Чикаго герадд-экзаминер": "Я слышал лучший из
негритянских голосов и один из великолепнейших басов мира. Те, кому
посчастливилось попасть вчера вечером в "Оркестр-холл", когда там состоялся
первый чикагский концерт Поля Робсона, подтвердят, что я не преувеличиваю".
Так благодаря Робсону негритянская музыка вышла на большую эстраду. Ее могли
слышать не только черные, но и белые. Сам певец сказал: "Мой народ в мечте о
лучшем будущем создал сотни песен... теперь я песнями буду бороться за то, что
считаю святым делом своей жизни..."
Начиная с середины 20-х годов певец много времени проводит в Англии. Робсон
пишет: "Начав свою артистическую деятельность в качестве концертного певца и
актера в Соединенных Штатах, я, как и многие другие негритянские артисты,
отправился за границу прежде всего для того, чтобы работать там по своей
профессии. Если в настоящее время в Соединенных Штатах возможности работы для
негритянских артистов все еще весьма ограниченны, то тридцать лет назад дело
обстояло во много раз хуже. После нескольких поездок за границу я решил остаться
в Европе и поселился в Лондоне. Причина была та же самая, которая в течение
многих лет побуждала миллионы негров переселяться с юга США в другие районы
страны. Только мне в Лондоне жилось несравненно лучше, чем неграм с Миссисипи в
Чикаго.
О моем успехе в Лондоне уже писалось. Я достиг его благодаря тому, что в Англии
у меня были для этого все возможности. Но речь пойдет не о том. Конечно, мне
было приятно, что я смог занять заметное место в театре, кино и стать популярным
концертным певцом, пластинки которого пользуются успехом. Еще большее
удовлетворение я испытывал от дружественного приема, который я встречал в
английском обществе. Вначале это было преимущественно "высшее общество" - люди,
которые покровительствовали искусству и составляли основную часть публики в
концертных залах. Так я оказался среди
ПОЛЬ РОБСОН
самых аристократических кругов. Здесь я был "принят", выражаясь старомодным
языком, который в Англии все еще в обычае, как джентльмен и как "ученый муж".
Образование, полученное мною в университете Ратжерса, и моя склонность к
исследовательской работе придавали мне в Англии больший вес, чем в Америке, где
чековая книжка ценится выше, чем ум, и где людей науки часто не принимают
всерьез, а то и подозревают в "подрывной деятельности".
С большим интересом певец следил за положением дел в 30-е годы в СССР, мечтая
встретиться с советскими людьми. Поль даже начал изучать русский язык. В 1934
году Робсон впервые приехал в Москву. И он не разочаровался в первой стране
Советов. Более того, Робсон навсегда полюбил страну, где ощутил себя полноценным
человеком.
Конец 30-х годов певец проводит в концертных поездках по Испании, США, Канаде,
Англии. Свои концерты Робсон превращает в антифашистские демонстрации. Вместе с
песнями американских негров звучат песни других народов и так полюбившиеся ему
советские песни: "Широка страна моя родная", "Любимый город", "Полюшко-поле".
Из Европы он возвращается на родину в конце 30-х годов как триумфатор. С успехом
выступает с самых больших эстрад. Тысячи и тысячи рабочих проделывают порой
сотни километров, для того чтобы послушать его пение, побеседовать с Большим
Полем, как они его называют. Напетые им пластинки идут нарасхват. Владельцы
радиокомпаний считают весьма выгодным включать его выступления в программы
концертов. Большой Поль - любимый гость в индустриальных городах, на рабочих
окраинах.
В годы Второй мировой войны певец приветствует успехи Советской страны. Робсон
организует сбор средств на нужды обороны, выступает за быстрейшее открытие
второго фронта в Европе. В 1942 году он становится первым негром, исполнившим
роль Отелло на американской сцене.
После войны он снова выступает с концертами в нашей стране. Гастроли Робсона в
СССР официальные круги США расценили как подрывную деятельность. В 1950 году
государственный департамент США лишает певца заграничного паспорта и он не может
совершить турне по Европе, а также поехать на Всемирный конгресс сторонников
мира, в числе учредителей которого состоит. Одна из крупнейших киностудий
отзывает свое приглашение сниматься в фильме.
После концерта в Пикскилле, где куклуксклановцы пытались линчевать певца, даже
профсоюзы стали бояться приглашать его. И вот °дин из величайших вокалистов
современности постепенно расстает182
100 ВЕЛИКИХ ВОКАЛИСТОВ
ся с тем, что было нажито в лучшие времена. Робсоны продают домик, отказываются
от машины.
Лишенный возможности петь, артист задыхается. Он начинает выступать по
воскресеньям в маленькой негритянской церкви в Гарлеме. Но даже этой возможности
его вскоре лишили.
Когда профсоюзы канадских горняков и металлургов пригласили Робсона дать для их
членов большой открытый концерт, в Канаду певца не пустили. Но в воскресный день
тридцать тысяч канадских рабочих, с женами, с детьми, со стариками съехались к
канадской границе. Так, не переступая границы, Робсон спел для тысяч канадских и
американских тружеников. Шахтеры горняцкого района Великобритании - Уэльса
организовали в мае 1957 года концерт американского певца... по телефону.
В конце концов возмущение народов, требования прогрессивных сил самой Америки
заставили вновь открыть перед Робсоном концертные залы, вернуть ему заграничный
паспорт. "Робсон снова поет, веселый, вдохновенный, могучий!", - кричали
огромные заголовки газет. Люди часами простаивали в очередях, чтобы купить билет
на его концерт.
"Весной 1958 года мне с группой советских ветеранов войны довелось побывать в
гостях у Робсона, - пишет Б. Полевой. - Чтобы повидаться с нами, артист прервал
свою гастрольную поездку и из Чикаго прилетел в Нью-Йорк. Он был все такой же
могучий, несгибаемый, весь дышащий энергией.
- Добро пожаловать! - произнес он по-русски, встретив нас в дверях, и тут же
засыпал вопросами о Москве, о новостях нашей музыкальной и вокальной культуры, о
жизни советского народа. Даже внешне он напоминал борца, который ненадолго сошел
с ринга, чтобы пожать руку друзьям и ринуться в новую схватку".
В августе 1958 года Робсон в третий раз приезжает в СССР, где выступает с
концертами, а после возвращения в Лондон с триумфом исполняет роль Отелло на
сцене шекспировского театра.
В 1965 году певца постигла трагедия: от неизлечимой болезни умерла жена. После
этого Робсон уже не выступал с концертами, но общественной деятельности не
прекратил. Он поселился в доме своей сестры в Филадельфии. Пятнадцатого апреля
1973 года в Карнеги-холле состоялось чествование знаменитого певца и артиста.
Робсон, уже тяжело больной, не присутствовал на нем. Он скончался в 1976 году и
был похоронен на Фернклиффском кладбище. На могильной плите были выбиты слова:
"Я сделал свой выбор. Иного пути для меня нет".
т
ТОТИ ДАЛЬ МОНТЕ
ТОТИ ДАЛЬ МОНТЕ
(1899-1975)
Тоти Даль Монте (настоящее имя - Ан-тониетта Менегелли) родилась 27 июня 1899
года в городке Молья-но-Венето. "Мое артистическое имя - Тоти Даль Монте - не
было, выражаясь словами Гольдони, плодом "хитроумной выдумки", а принадлежит мне
по праву, - писала позднее певица. - Тоти - уменьшительное от Антониетта, так
меня ласково называли в семье с раннего детства. Даль Монте - фамилия моей
бабушки (с материнской стороны), происходившей из "благородного венецианского
рода". Имя Тоти Даль Монте я взяла со дня моего дебюта на оперной сцене
случайно, под влиянием внезапного импульса".
Ее отец был школьным учителем и руководителем провинциального оркестра. Под его
руководством Тоти с пяти лет уже хорошо сольфеджировала и играла на рояле.
Познакомившись с основами теории музыки, в девять лет она пела несложные романсы
и песни Шуберта и Шумана.
Вскоре семья переехала в Венецию. Юная Тоти стала посещать оперный театр
"Фемиче", где впервые услышала "Сельскую честь" Мае-каньи и "Паяцы" Пуччини.
Дома после спектакля она могла до утра распевать полюбившиеся арии и отрывки из
опер.
Однако в Венецианскую консерваторию Тоти поступила как пианистка, учась у
маэстро Тальяпьетро, ученика Феруччио Бузони. И кто знает, как сложилась бы ее
судьба, если бы, уже почти заканчивая консерваторию, она не повредила правую
руку - разорвала сухожилие. Это привело ее к "королеве бельканто" Барбаре
Маркизио.
"Барбара Маркизио! - вспоминает Даль Монте. - Она с бесконечной любовью учила
меня правильной эмиссии звука, четкой фразировке, речитативам, художественному
воплощению образа, вокальной технике, не знающей трудностей при любых пассажах.
Но сколько пришлось петь гамм, арпеджио, легато и стаккато, добиваясь
совершенства исполнения!
Полутоновые гаммы были любимым средством обучения Барбары Маркизио. Она
заставляла меня на одном дыхании брать две октавы вниз и вверх. На уроках она
была всегда спокойной, терпеливой, объяс184
100 ВЕЛИКИХ ВОКАЛИСТОВ
ТОТИ ДАЛЬ МОНТЕ
няла все просто и убедительно и очень редко прибегала к сердитым выговорам".
Ежедневные занятия с Маркизио, огромное желание и упорство, с которым работает
юная певица, дают блестящие результаты. Летом
1915 года Тоти впервые выступает в открытом концерте, а в январе
1916 года подписывает свой первый контракт с миланским театром "Ла Скала" с
ничтожным вознаграждением десять лир в день.
"И вот настал день премьеры, - пишет в своей книге "Голос над миром" певица. -
На сцене и в артистических уборных царило лихорадочное возбуждение. Элегантная
публика, заполнившая все места в зрительном зале, с нетерпением ждала, когда
поднимется занавес; маэстро Маринуцци подбадривал певцов, которые нервничали и
очень волновались. А я, я... ничего не видела и не слышала вокруг; в белом
платье, белокуром парике... загримированная с помощью моих партнеров, я казалась
себе воплощением прекрасного.
Наконец мы вышли на сцену; я была самой маленькой из всех. Смотрю широко
раскрытыми глазами в темную пропасть зала, вступаю в нужный момент, но мне
кажется, что голос не мой. Да к тому же подвела неприятная неожиданность.
Взбегая вместе со служанками по ступенькам дворца, я запуталась в своем слишком
длинном платье и упала, сильно ударившись коленом. Я ощутила острую боль, но тут
же вскочила. "Может, никто ничего и не заметил?" Я приободрилась, а тут, слава
богу, и акт кончился.
Когда смолкли аплодисменты и актеры перестали выходить на "бис", мои партнеры
окружили меня и стали утешать. Из глаз у меня готовы были брызнуть слезы, и
казалось, что я самая несчастная женщина на свете. Ванда Феррарио подходит ко
мне и говорит:
- Не плачь, Тоти... Запомни... Упала на премьере, значит, жди удачи!"
Постановка "Франчески да Римини" на сцене "Ла Скала" явилась незабываемым
событием в музыкальной жизни. Газеты пестрели восторженными отзывами о
спектакле. Несколько изданий отметили и юную дебютантку. Газета "Сценическое
искусство" писала: "Тоти Даль Монте - одна из подающих надежды певиц нашего
театра", а "Музыкально-драматическое обозрение" заметило: "Тоти Даль Монте в
роли Белоснежки полна грации, она обладает сочным тембром голоса и незаурядным
чувством стиля".
С самого начала своей артистической деятельности Тоти Даль Монте много
гастролировала по Италии, выступая в различных театрах. В 1917 году она
выступила во Флоренции, исполнив сольную партию в "Stabat Mater" Перголези. В
мае этого же года Тоти три раза пела в
Генуе в театре "Паганини", в опере "Дон Паскуале" Доницетти, где, как она сама
считает, имела первый крупный успех.
После Генуи общество "Рикорди" пригласило ее выступить в опере Пуччини
"Ласточки". Новые выступления состоялись в миланском театре "Политеама", в
операх Верди "Бал-маскарад" и "Риголетто". Следом за этим в Палермо Тоти
исполнила роль Джильды в "Риголетто" и участвовала в премьере "Лодолетты"
Масканьи.
Вернувшись из Сицилии в Милан, Даль Монте поет в знаменитом салоне "Люстра дель
Ритратто". Она исполнила арии из опер Россини ("Севильский цирюльник" и
"Вильгельм Телль") и Бизе ("Искатели жемчуга"). Эти концерты памятны артистке
знакомством с дирижером Артуро Тосканини.
"Эта встреча имела большое значение для дальнейшей судьбы певицы. Вначале 1919
года оркестр под управлением Тосканини впервые в Турине исполнил Девятую
симфонию Бетховена. Тоти Даль Монте участвовала в этом концерте с тенором Ди
Джованни, басом Лузикаром и меццо-сопрано Бергамаско. В марте 1921 года певица
заключила контракт на гастроли по городам Латинской Америки: Буэнос-Айрес, Риоде-Жанейро,
Сан-Паоло, Розарио, Монтевидео.
В самый разгар этих первых больших и успешных гастролей Тоти Даль Монте получила
телеграмму от Тосканини с предложением участвовать в новой постановке
"Риголетто", включенной в репертуар "Ла Скала" на сезон 1921/22 года. Спустя
неделю Тоти Даль Монте была уже в Милане и начала кропотливую и напряженную
работу над образом Джильды под руководством великого дирижера. Премьера
"Риголетто" в постановке Тосканини летом 1921 года навсегда вошла в сокровищницу
мирового музыкального искусства. Тоти Даль Монте создала в этом спектакле
пленительный по чистоте и грации образ Джильды, сумев передать тончайшие оттенки
чувств любящей и страдающей девушки. Красота ее голоса в сочетании со свободой
фразировки и совершенством вокального исполнения свидетельствовали о том, что
это уже сформировавшийся большой мастер.
Удовлетворенный успехом "Риголетто", Тосканини ставит затем оперу Доницетти
"Лючия ди Ламмермур" с Даль Монте. И эта постановка прошла с триумфом..."
В декабре 1924 года Даль Монте с успехом пела в Нью-Йорке, в "Метрополитенопера".
Так же удачно в США она выступала в Чикаго, Бостоне, Индианополисе,
Вашингтоне, Кливленде и Сан-Фран-Циско.
Слава Даль Монте быстро распространилась далеко за пределы Италии. Она побывала
на всех континентах и выступала с самыми лучшими певцами прошедшего столетия: Э.
Карузо, Б. Джильи, Т. Ски186
100 ВЕЛИКИХ ВОКАЛИСТОВ
ИВАН КОЗЛОВСКИЙ
па, К. Галеффи, Т. Руффо, Э. Пинца, Ф. Шаляпиным, Г. Безанцони. Даль Монте
удалось создать на протяжении более тридцати лет выступлений на сценах лучших
оперных театров мира множество запоминающихся образов, таких как Лючия, Джильда,
Розина и другие.
Одной из лучших своих ролей артистка считала роль Виолетты в опере Верди
"Травиата":
"Вспоминая о моих выступлениях в 1935 году, я уже упоминала Осло. Это был очень
важный этап в моей артистической карьере. Именно здесь, в живописной столице
Норвегии, я впервые спела партию Виолетты в "Травиате".
Этот столь человечный образ страдающей женщины - трагическая история любви,
растрогавшая весь мир, - не мог оставить меня равнодушной. Излишне и говорить,
что вокруг - чужие люди, гнетущее чувство одиночества. Но теперь во мне
пробудилась надежда, и сразу стало как-то легче на душе...
Эхо моего блистательного дебюта докатилось и до Италии, и вскоре итальянскому
радио удалось передать из Осло запись третьего представления "Травиаты".
Дирижером был Добровейн, редкий знаток театра и вдохновенный музыкант. Испытание
действительно оказалось весьма трудным, да к тому же внешне я выглядела на сцене
не очень эффектно из-за маленького роста. Но я работала не щадя сил и добилась
успеха...
С 1935 года партия Виолетты заняла одно из главных мест в моем репертуаре, и мне
пришлось выдержать далеко не легкий поединок с очень серьезными "соперницами".
Наиболее известными Виолеттами тех лет были Клаудия Муцио, Мария Канилья,
Джильда Далла Рицца и Лукреция Бори. Не мне, конечно, судить о своем исполнении
и делать сравнения. Но я могу смело утверждать, что "Травиата" принесла мне не
меньший успех, чем "Лючия", "Риголетто", "Севильский цирюльник", "Сомнамбула",
"Лодо-летта" и др.
Норвежский триумф повторился на итальянской премьере этой оперы Верди. Она
состоялась 9 января 1936 года в неаполитанском театре "Сан Карло"... В театре
присутствовали пьемонтский принц, графиня д'Аоста и критик Паннейн, самая
настоящая заноза в сердце многих музыкантов и певцов. Но все прошло как нельзя
лучше. После бурных аплодисментов по окончании первого действия восторг публики
все нарастал. А когда во втором и третьем действиях я сумела передать, как мне
кажется, весь пафос чувств Виолетты, ее безграничное самопожертвование в любви,
глубочайшее разочарование после несправедливого оскорбления и неотвратимый уход
из жизни, восхищение и энтузиазм зрителей были беспредельны и растрогали меня"
Даль Монте продолжала выступать и во время Второй мировой войны. По ее словам,
она оказалась в 1940-1942 годах "между молотом и наковальней и не могла
отказаться от заранее согласованных концертов в Берлине, Лейпциге, Гамбурге,
Вене".
При первой возможности артистка приехала в Англию и была по-настоящему
счастлива, когда на лондонском концерте почувствовала, что зрителей все сильнее
захватывает волшебная сила музыки. В других английских городах ее принимали
столь же горячо.
Вскоре она отправилась в очередное турне по Швейцарии, Франции, Бельгии.
Вернувшись в Италию, пела во многих операх, но чаще всего - в "Севильском
цирюльнике".
В 1948 году после гастролей по Южной Америке певица покидает оперную сцену.
Иногда она выступает как драматическая актриса. Много времени отдает
педагогической работе. Даль Монте написала книгу "Голос над миром", переведенную
на русский язык.
ИВАН КОЗЛОВСКИЙ
(1900-1993)
Известная арфистка Вера Дулова пишет.
"Есть в искусстве имена, одаренные какой-то магической силой. Одно упоминание их
навевает на душу прелесть поэзии". Эти слова русского композитора Серова можно
целиком отнести к Ивану Семеновичу Козловскому - гордости нашей отечественной
культуры.
Мне довелось недавно послушать записи певца. Я просто диву давалась снова и
снова, ведь что ни вещь - исполнительский шедевр. Вот, к примеру, произведение с
таким скромным и прозрачным названием - "Зеленая рощица" - принадлежит перу
великого нашего современника Сергея Сергеевича Прокофьева. Написанное на
народные слова, оно звучит как задушевный русский напев. И как нежно, как
проникновенно исполняет его Козловский
Он всегда в поиске. Это касается не только новых форм исполнения, которые его
постоянно увлекают, но и репертуара. Те, кто бывает на его концертах, знают, что
певец всегда исполнит что-то новое, незнакомое его слушателям до сих пор. Я бы
100 ВЕЛИКИХ ВОКАЛИСТОВ
сказала больше: каждая его программа таит в себе что-то необыкновенное. Это -
как ожидание тайны, чуда. Мне вообще кажется, что искусство всегда должно быть
немножко тайной..."
Иван Семенович Козловский родился 24 марта 1900 года в селе Ма-рьяновка Киевской
губернии. Первые музыкальные впечатления в жизни Вани связаны с отцом, который
прекрасно пел, играл на венской гармонике. У мальчика рано пробудилась любовь к
музыке и пению, он имел исключительный слух и от природы поставленный красивый
голос.
Не удивительно, что совсем юным, подростком, Ваня стал петь в хоре Троицкого
народного дома в Киеве. Вскоре Козловский уже солист Большого академического
хора. Хором руководил известный на Украине композитор и хормейстер А. Кошиц,
ставший первым профессиональным наставником талантливого певца. Именно по
рекомендации Кошица в 1917 году Козловский поступил в Киевский музыкальнодраматический
институт на вокальный факультет, в класс профессора Е.А.
Муравьевой.
С отличием окончив институт в 1920 году, Иван уходит добровольцем в Красную
армию. Он определен в 22-ю стрелковую бригаду инженерных войск и направляется в
Полтаву. Получив разрешение совмещать службу с концертной работой, Козловский
участвует в постановках Полтавского музыкально-драматического театра. Здесь
Козловский, по существу, и сформировался как оперный артист. В его репертуар
входят арии в "Наталке-Полтавке" и "Майской ночи" Лысенко, "Евгении Онегине",
"Демоне", "Дубровском", "Гальке" Монюшко, такие ответственные и технически
сложные партии, как Фауст, Альфред ("Травиата"), Герцог ("Риголетто").
В 1924 году певец поступает в труппу Харьковского оперного театра, куда его
пригласил ее руководитель А.М. Пазовский. Блестящий дебют в "Фаусте" и следующие
выступления позволили молодому артисту занять ведущее положение в труппе. Еще
через год, отвергнув заманчивое и весьма почетное предложение от знаменитой
"Мариин-ки", артист приезжает в Свердловский оперный театр. В 1926 году имя
Козловского впервые появляется на московских афишах. На столичной сцене певец
дебютировал на сцене филиала Большого театра в партии Альфреда в "Травиате".
Стоявший в тот вечер за дирижерским пультом оркестра М.М. Ипполитов-Иванов
сказал после спектакля: "Этот певец - многообещающее явление в искусстве..."
В Большой театр Козловский пришел уже не дебютантом, а сложившимся мастером.
В первый же сезон работы молодого певца в Большом театре В.И. Немирович-Данченко
сказал ему по окончании спектакля "Ромео и ДжуИВАНТСбЗЛШОСИЙ
льетта": "Вы необычайно храбрый человек. Вы идете против течения и не ищете
сочувствующих, бросаясь в бурю противоречий, которые переживает сейчас театр. Я
понимаю, что вам трудно и многое пугает вас, но поскольку вас окрыляет ваша
смелая творческая мысль - а это чувствуется во всем - и виден везде ваш
собственный творческий почерк, плывите не останавливаясь, не сглаживайте углы и
не ждите сочувствия тех, кому вы кажетесь странным".
А вот мнение Натальи Шпиллер: "В середине двадцатых годов в Большом театре
появилось новое имя - Иван Семенович Козловский. Тембр голоса, манера пения,
актерские данные - все в молодом тогда артисте изобличало ярковыраженную, редкую
индивидуальность. Голос Козловского никогда не отличался особой мощью. Но
свободное извлечение звука, умение концентрировать его позволяло певцу
"прорезать" большие пространства. Козловский может петь с любым составом
оркестра и с любым ансамблем. Его голос звучит всегда чисто, звонко, без тени
напряжения. Эластичность дыхания, гибкость и беглость, непревзойденная легкость
в верхнем регистре, отточенная дикция - поистине безупречный вокалист, с годами
доведший владение голосом до высшей степени виртуозности..."
В 1927 году Козловский спел Юродивого, ставшего вершинной ролью в творческой
биографии певца и подлинным шедевром в мировом исполнительском искусстве. Отныне
этот образ стал неотделим от имени его создателя.
Вот что пишет П. Пичугин: "...Ленский Чайковского и Юродивый Мусоргского. Трудно
найти во всей русской оперной классике более несхожие, более контрастные, даже в
известной степени чуждые по своей чисто музыкальной эстетике образы, а между тем
и Ленский и Юродивый - едва ли не в равной степени высшие достижения
Козловского. Об этих партиях артиста много написано и сказано, и все же нельзя
еще раз не сказать о Юродивом, образе, созданном Козловским с бесподобной силой,
ставшем в его исполнении по-пушкински великим выражением "судьбы народной",
голосом народа, криком его страданий, судом его совести. Все в этой сцене,
исполняемой Козловским с неподражаемым мастерством, от первого до последнего
произносимого им слова, от бессмысленной песенки Юродивого "Месяц едет, котенок
плачет" до знаменитого приговора "Нельзя молиться за царя-Ирода" полно такой
бездонной глубины, смысла и значения, такой правды жизни (и правды искусства),
которые поднимают эту эпизодическую роль на грань высочайшей трагедийности...
Есть в мировом театре роли (их немного!), что давно слились в нашем
представлении с тем или иным выдающимся актером. Таков Юродивый. Он навсегда
останется в нашей памяти как Юродивый - Козловский".
100 ВЕЛИКИХ ВОКАЛИСТОВ
С тех пор артист спел и сыграл на оперной сцене около пятидесяти самых
разнообразных ролей. ОДашевская пишет: "На сцене этого прославленного театра он
спел самые разные партии - лирические и былинные, драматические, а порой и
трагические. Самые лучшие из них - Звездочет ("Золотой петушок" Н.А.РимскогоКорсакова)
и Хосе ("Кармен" Ж. Визе), Лоэнгрин ("Лоэнгрин" Р.Вагнера) и Принц
("Любовь к трем апельсинам" С.С. Прокофьева), Ленский и Берендей, Альмавива и
Фауст, вердиевские Альфред и Герцог - трудно перечислить все роли. Сочетая
философскую обобщенность с точностью социально-характерных черт персонажа,
Козловский создавал неповторимый по цельности, емкости и психологической
точности образ". "Его герои любили, страдали, их чувства были всегда просты,
естественны, глубоки и проникновенны", - вспоминает певица Е.В. Шумская.
В 1938 году по инициативе В.И. Немировича-Данченко и под художественным
руководством Козловского создан Государственный ансамбль оперы СССР. Здесь
работали такие известные певцы, как М.П. Максакова, И.С. Паторжинский, М.И.
Литвиненко-Вольгемут, И.И. Петров, в кач
...Закладка в соц.сетях
