Жанр: Учеба
Автоликбез
...е на решетке,
шашлык), 7) куриные окорочка, 8) пончики с кремом, 9) сладкие, "лимонадные"
напитки, 10) шоколад.
Комментариев этого списка в статье "Ю-Эс-Эй Тудей" под заголовком: "Не набивай
живот, садясь за руль" приведено минимум, поэтому над списком долго можно ломать
голову. Цитирую комментарий и заодно прокомментирую и его:
"Не пейте крепкий кофе, если хотите, чтобы ваши глаза не закрывались - большоеЧестно говоря, это - сенсация, которую я обязательно проверю на дороге, и не
раз. Да и нашим ученым сделать это не мешало бы, поскольку кофе - главный
интернациональный напиток. В дороге особенно.
"Разворачивая шоколад, водитель отвлекается. Пытаясь не запачкаться, он теряет
контроль над машиной".
А-а! Это они про мой любимый "сникерс"! Не соглашусь: апельсин опаснее и не
менее популярен в дороге, чем шоколад. Очистить его одной рукой, как развернуть
шоколадку, невозможно. А вот держать шоколадку в обертке, чтобы не запачкаться,
и потихоньку ее откусывать - легко. Кстати, любителям цитрусовых могу
рекомендовать мандарины.
"Невинный набор сладостей несет ту же опасность, что и скоростная езда".
Верно: нет ничего более неприятного за рулем, чем липкие руки. Но они могут быть
и от "пепси", что подтверждает пункт восьмой списка - "сладкие напитки". Тахос,
чили, гамбургеры, барбекю, курятина, пончики с кремом понятны - одни жирны,
другие остры, третьи разваливаются в руках, падают или проливают соус на ноги, а
вот горячий суп - загадка. А горячий чай не опасен? Наверное, ключевое здесь
слово - "горячий", об этом мы знаем.
"Наибольшее количество аварий из-за этих продуктов происходит в утренние часы".
Никогда утром не видел, добираясь на работу, чтобы кто-то жевал бутерброд. Но,
вероятно, те, кто живет за городом, опаздывая, это делают на шоссе - напрасно,
американцы здесь правы.
А напоследок, после обобщения американо-российского дорожно-пищевого опыта,
примите рецепт (я о нем уже писал в главе о сне за рулем, но повториться не
мешает) "гремучей смеси", которая поставит на ноги и полуживого, и полумертвого,
и даже с похмелья: высыпаете в стакан пакетик растворимого кофе и льете в него
струйку "пепси" или "колы", размешивая, - сначала в стакане просто взорвется
коричневая пена, а потом что-то взорвется внутри вас - даже страшновато
становится. Не уверен, однако, что это безопасно для здоровья.
В отпуск ехать на бензине или лететь на керосине
Колеса - в кайф
Начнем с того, что автомобиль сейчас - самый дешевый вид транспорта. Особенно,
если вы едете семьей из 3 человек.
Билеты на самолет, например из Москвы в Сочи, обойдутся туда и обратно около 16
тысяч рублей, на поезд около 8 тысяч, а затраты на бензин (3000 км = 6
жигулевских баков) будут стоить около 2200 рублей. Почувствовали разницу?
Кстати, если уж ехать на машине в отпуск, то я бы не в Сочи поехал, а на Валдай,
Алтай, в русскую глубинку - порыбачить, посидеть у костра, "покосить грибы
косой". Что может быть лучше такого отпуска! Только небольшая предосторожность
не помешает: ехать, конечно, в наши смурые времена лучше к знакомым. Но можно и
компанией, несколькими машинами, можно там по прибытии задружиться с
аборигенами, все зависит от вашего характера.
Второе преимущество, и немалое - на машине много чего можно с собой взять:
надувную лодку, снасти, если вы рыбак, палатку, примус, продукты, одежду, даже
портативный телевизор с 12-вольтовым питанием не повредит.
Как готовить машину
Инструмент - само собой, ключи и головки от 8 до 24 мм, ключ свечной, отвертки,
пассатижи, домкрат, насос, переноску, пару надфилей, кусачки, топорик (для
дров), кусок шкурки, манометр. Запаску проверить обязательно, не помешают камера
и пара монтажек, даже если на вашей машине резина бескамерная.
Из запчастей для карбюраторных машин я бы взял пару свечей, ремень генератора,
лампу фары, бегунок прерывателя с крышкой, не помешают бензонасос, коммутатор
или конденсатор трамблера. Можно бросить в багажник, особенно для "классики",
пару шаровых опор и наконечников рулевых тяг.
Перед поездкой проверить "сход-развал", износ колодок, помня что дисковых
хватает примерно на 20 тысяч километров, а барабанных, задних, - на 60-70 тысяч,
отрегулировать фары.
В колонну стройся!
Часто собирается компания друзей-родственников на нескольких экипажах. С одной
стороны, двигаться в колонне сложнее, а с другой - гораздо проще. Для начала
надо правильно построиться.
Передним лучше ехать тому, кто знает дорогу. Если ее знают все, то вперед
пускайте того, кто умеет лучше других общаться с ГИБДД. А сзади должен идти
самый опытный водитель или тот, кто лучше всех умеет чинить машины.
Первое и главное правило при движении в колонне - каждый должен постоянно видеть
своих соседей. Для этого даже днем лучше ехать с ближним светом фар. Как только
сосед пропал, немедленно сигнализируйте остальным и останавливайтесь. Второе
правило: водитель должен, безусловно, доверять водителям других машин вашей
колонны. Чаще всего это относится к ведомым.
Например, идет колонна на обгон какого-нибудь тихохода. Дороги наши вы знаете.
Так вот, если первая машина обогнала, то дальше ее водитель должен дирижировать
обгоном, который собираются совершить следующие за ним машины. Для этого ему
придется включенным левым поворотом показывать, свободен ли встречный ряд. Ежели
дорога делает затяжной поворот вправо, то для того, чтобы обгоняемый грузовик не
закрывал его "мигалку", ему придется ехать по встречной полосе. Тогда заднему
водителю будет видно, что путь свободен.
По завершении обгона второй водитель принимает на себя обязанности ведущего и
ассистирует третьему.
Когда дорога петляет или постоянно идет вверх и вниз, водителю первой машины
рано складывать с себя обязанности дирижера. Даже когда вторая машина закончила
обгон, ему есть смысл просматривать дорогу для второго водителя, чтобы тот лучше
подсказывал третьему.
Сигналом к запрещению обгона является включение правого поворота.
Штрафы делятся на всех
Скоростной режим мы соблюдаем не всегда, хотя на это нас частенько толкают знаки
ограничения скорости. При движении колонной первый выбирает такую скорость,
которая удобна всем. Если она окажется выше разрешённой на этом участке, то на
радар поймают только первую машину. Когда выбежавший из кустов инспектор ДПС
прикажет жезлом остановиться, другие машины не должны останавливаться ни в коем
случае (если, конечно, им персонально не прикажут сделать то же самое). Ждать
жертву успешной охоты они должны впереди, находясь в пределах видимости. Если же
они остановятся "за компанию", то тоже будут оштрафованы за превышение скорости
(хотя никаких доказательств их нарушения у инспектора не будет). Бывает, что
нерадивые инспектора останавливают всех и пытаются "пришить" им ту же статью. Но
знайте, что радар не может показывать скорость нескольких машин. Только одной!
Поэтому и штрафуют только первого, а попутчики ему потом возмещают.
Езда на "длинном стартере"
Не дай бог, но иногда приходится ехать на буксире. Для этого необходимы
некоторые навыки.
Правила требуют трос длиной от 4 до 6 метров. Наличие красных флажков на буксире
необязательно. В буксируемой машине может находиться только водитель, и у нее
должна быть включена "аварийка". Если она не работает или сел аккумулятор,
прикрепите сзади машины знак аварийной остановки. Итак, поехали.
Вы тянете: аккуратно натягивайте буксир, резко не разгоняйтесь, не тормозите и
не бросайте сцепление. Особенно если у буксируемого не работает двигатель, а
значит, и усилитель тормозов, не забывайте, что тормозная педаль у него
"деревянная". О предстоящем торможении предупредите его, мигнув пару раз
тормозными огнями, и только потом тормозите. Постоянно следите в зеркало за
буксируемой машиной, водитель которой может вам подать сигнал фарами:
"Остановись. При поворотах делайте заход большего радиуса, чтобы задний тоже в
поворот вписался.
Вас тянут: включите "аварийку", зажигание и нейтраль. Вы должны держать буксир
постоянно натянутым, лучше, чтобы он вообще не касался земли, особенно на
спусках. Тогда не будет резких рывков вашей машины, даже если буксирующий не
очень опытен. Для этого нужно держать правую ногу на тормозной педали и по
необходимости подтормаживать. Перед остановкой - у светофора, закрытого переезда
и т. п. - вы своей машиной должны плавно останавливать переднюю. Если двигатель
ваш не работает, это будет нелегко, но возможно - не забывайте о ручнике.
Переночуем?
Где остановиться на ночь? Лучше в мотелях, которые начали появляться и на наших
дорогах. Если такой возможности нет, наиболее безопасным местом будут
окрестности поста ГИБДД. Сотрудники российской инспекции, в отличие от
белорусской, имеют указание с самого верха ни в коем случае не прогонять от
постов остановившихся на отдых.
А если и ДПС нет, то лучше отъехать подальше в лес, чтобы с дороги не было
видно, и там можно отдыхать спокойно. А утром - счастливого пути!
Кругосветка (СССР)
...Первые километры по нашей земле для всех иностранцев оказались потрясением.
Мы долго не могли понять, почему все они так медленно едут: 80 км в час -
максимальная! Ведь мы так ни в какой график не уложимся.
Когда на одной из остановок они раздали всем рации, а мы их включили, все стало
ясно.
- Бука одестра, рогацци! Аттантива, бука синистра!* - слышались в них то и дело
взбудораженные итальянские голоса.
"Какие ямы? Где они их увидели? - недоумевали мы сначала. - Да Брест - Минск
чуть ли не лучшая у нас дорога!"
Оказалось, это не ямы, а асфальтовые увалы, гладкие волны, на которых подвески
их машин "пробивали" при скорости более 70 - 80 км в час. Наши шли и 120 безо
всяких ударов. Раскачивались, колыхались - это да, но так даже веселее!
Честно говоря, мы приуныли, хотя ситуация после Бреста поменялась на сто
восемьдесят - в Европе они нас без конца подгоняли: ехать восемьдесят - это
мука.
Я шел первым, а передо мной гаишник на "Волге" полыхал всеми цветами радуги, как
самец в брачную пору. Стоило увидеть ему встречного или попутного, он бросался
на него, как стервятник на жертву, встречному - в лоб, а на попутного - боком и
орал в "матюгальник" так властно и грубо, словно мы везли атомную бомбу:
- Стоять! Принять вправо! Стоять, мать вашу!!!
Машины шарахались от него, вздымая тучи пыли с обочин, шарахались и виляли так
резко, что несколько раз мы за жизнь людей в этих машинах вздрагивали - ну
нельзя же так! Попутных еще можно попросить принять вправо, а встречные-то нам
совсем не мешают, дорога вон какая широченная.
Скажу честно - ехать с таким сопровождением было противно. А иностранцы наши от
него просто обалдели. После каждого резкого "налета" гаишника рации итальянцев
долго молчали, и нам было стыдно за нашу страну. А потом из треска волн возник
голосок американки Сусу, она обращалась ко мне:
- Юрий, это у вас называется остатки тоталитарного общества, да?
С этой Сусу вообще были проблемы. Каждое утро, где бы мы ни ночевали, в центре
города или в лесу, в палатках, она обязательно пробегала трусцой несколько
километров. Она бегала даже в Абхазии, где уже вовсю шла стрельба, а мы ночевали
в палатках на берегу моря, в сосняке, где из-за каждого куста за нами
присматривал специальный охранный человек.
В душ она ходила обязательно, даже если он был за пару километров от лагеря. В
ресторанах и столовых она неизменно подходила ко мне:
- Юрий, попроси, пожалуйста, сделать для меня что-нибудь вегетарианское.
И я шел, и приносил. А она, вскинув брови, спрашивала:
- Юрий, почему русские так много пьют?
Следующим потрясением цивилизованных наших спутников было полное отсутствие
туалетов на шоссе, заправках. Один, правда, попался, где-то в Прибалтике, но
когда Сусу вышла из него, ее чуть не вырвало: там было по щиколотку мочи.
Чем больше углублялись мы в Россию, тем чаще ловил я себя на том, что вижу все
по-другому, не так, как раньше, а острее и болезненнее. И не только плохое,
хорошее тоже - рассвет какой-нибудь потрясающий, красивую девушку. Я понял, что
вижу наши реалии глазами иностранцев.
А они не только их видели - они снимали. Они снимали все: заспанную бабу в
грязном жилете, провожающую у переезда скорые поезда; пьяного, ползущего на
четвереньках на обочине; вымершие деревни с полуразваленными черными избами. Они
спускались при нашей протекции в бастующие шахты Кемерова, посещали тюрьмы на
арендованном нами вертолете, они первыми снимали последствия тайфуна "Джуди" на
Дальнем Востоке: вздутые плавающие трупы коров, опрокинутые дома, поваленные
деревья, и мы видели, каким восторгом светились их лица.
И Гвидо однажды не выдержал, выдернул из толстого бумажника пять или шесть
сотенных долларовых бумажек - целое состояние! - и протянул то ли нам, то ли
пилотам, а кто-то из нас купеческим жестом засунул эти бумажки обратно: брось,
мол, парень, не мелочись, это мы не за деньги - для тебя, друга, делаем, знай,
мол, наших. И мы хлопали их по плечам.
Идиоты! Мы - идиоты! Эти итальянские ребята не коров мертвых видели, не грозную
стихию, а много тысяч долларов, за которые они этот сюжет продадут мировым
телеагентствам!
Если в Бресте, как вы, надеюсь, помните, наши непьющие иностранцы лишь пригубили
шампанское, то чем глубже мы в нашу страну заезжали, тем больше она расшатывала
в них устои цивилизации.
В Тбилиси меня разыскал друг юности, вышедший в большие чины, и подарил
десятилитровую канистру первоклассного грузинского коньяка, и что вы думаете?
Она кончилась тик-в-тик на краю земли русской, во Владивостоке, потому что по
вечерам, когда мы расселялись по палаткам, через какое-то время со всех сторон
нарождался шорох - это отечественные и иностранные тела ползли, шли, брели по
траве к палатке моей и по очереди просовывали в ее щель руки со стаканами,
кружками. Я наливал всем по-братски.
Где-то под Тайшетом мы с Бруно загоняли однажды свои машины на ночь в какой-то
сельский гараж. Встали рядом, он вдруг достал из-за спинки сиденья початую
бутылку водки, кругообразно, как заправский алкаш, взболтал ее и спросил меня:
- Будешь?
- Из горла? Без закуски? - Я поморщился. - Нет, Бруно, не могу.
Когда он закинул голову, сделал несколько крупных глотков, не поморщившись, я
подумал, что все же Маркс прав - бытие определяет сознание: Сусу перестала
спрашивать меня о том, почему русские так много пьют, где-то в Абхазии, бегать
по утрам перестала в Спитаке, а про вегетарианское не вспоминала с Азербайджана.
В Бухаре же однажды утром она подошла ко мне, пьющему с похмелья отвратительный,
липкий, теплый и сладкий напиток из зеленой бутыли с этикеткой "Ананасовый
аромат".
- Юрий, дай глоток.
- Да ты что, Сусу, тебе это нельзя, здесь сахар!
Она взяла бутылку, сделала несколько судорожных глотков и потрясла меня
откровением:
- Я выпила вчера водки - какая гадость! Голова раскалывается...
И тут я увидел, что в ее пальцах - сигарета!!
- Сусу, ты куришь?!
Она то ли поморщилась, то ли слабо улыбнулась:
- Только здесь, Юрий. В Штатах - ни-ни...
Из Ашхабада Сусу улетела домой, на остальную часть СССР ее не хватило. Вопрос о
том, почему русские так много пьют, был снят.
С машинами все было проще и понятнее. Первая поломка произошла у нас еще до
старта, в Италии: забарахлила пятиступенчатая коробка передач на "девятке".
Загнали на сервис и за полдня все сами сделали. Вторая поломка - за Минском
кончилось реле-регулятор на стареньком "Рэнч Ровере". Пока итальянцы разводили
руками, Валдис, инженер-испытатель РАФа, реле починил. В Америке оторвался на
"девятке" кронштейн заднего амортизатора. Больше никаких поломок за всю
кругосветку у нас не было. Если не считать, конечно, что на всех четырех "ОпельКадетах"
уже на Урале начали греметь передние свечные подвески. Мне довелось
ехать на одном из них кусок пути от Хабаровска до Находки - стук на выбоинах был
такой яростный, такой явно металлический, что было страшно, казалось, колеса
вот-вот отвалятся. Но они не отвалились.
В Портленде, американском порту, куда мы прибыли на судне из Находки, на всех
четырех "Опелях" передние подвески были полностью заменены. Мы же открыли капоты
своих "Самары" и "Москвичей", долили масло, осмотрели днища - на титановых наших
защитах не было ни единой царапины!
Кстати, о защитах. Наши машины от серийных отличались только тем, что все
тормозные и топливные трубки были проложены на них не по днищу, а в салоне. И,
конечно, - более тщательной сборкой.
Защиты на всех машинах стояли из легкого и сверхпрочного титанового листа. На
"Опелях" же защиты стояли из металла типа жести. Во всяком случае, о стоящий на
боку кирпич они защитами бились и сминали их, как бумагу. Каждые 2000- 3000
километров нам приходилось эти защиты с "Опелей" снимать и рихтовать молотком
прямо на асфальте - вот уж вволю понасмехались мы над ихними Европами!
Но особо "доставал" нас микроавтобус "Бэдфорд". По техническим данным он
считался городским и потому ход подвески имел совсем небольшой, из-за чего на
асфальтовых волнах и увалах наших дорог его передние колеса частенько при
раскачке просто отрывались от земли, это было очень опасно. Из-за этого
"Бэдфорд" при двигателе в 160 лошадиных сил больше 80 км в час идти не мог и был
у нас просто бельмом на глазу.
- Гвидо, давай загоним его в любой гараж и за полдня поднимем его на 4 - 5
сантиметров, этого будет достаточно, - не раз и не два предлагали мы старшему из
итальянцев, чрезвычайно гордившемуся титулом: "участник ралли "Париж - Даккар"".
- Нет, невозможно! - отрезал всякий раз Гвидо. - Это вмешательство в конструкцию
машины, такие вещи можно делать только на заводе.
Из-за этого "Бэдфорда" мы плелись как на поминках и прекрасно понимали, что
дороги Средней Азии - люкс по сравнению с тем, что нас ждет дальше, где их
просто нет. Но Гвидо всего этого не понимал.
В Бухаре наше терпение кончилось: мы украли ключи от "Бэдфорда" и угнали его в
местный гараж "Скорой помощи", где был токарный станок. За полдня мы выточили
кольца под пружины передней подвески и вложили в рессоры задней по
дополнительному листу от "газика" - "Бэдфорд" приподнялся над землей, как
наэлектризованный.
Когда разъяренный нашим самоволием Гвидо проехал на "Бэдфорде" по окрестностям
гостиницы, его лицо засияло, как у мальчишки.
- Русские механики лучшие в мире, - покорно сказал он.
Мы все видели, что чем больше познавали наши спутники Россию, тем больше в нее
влюблялись. И немудрено: они были в ней богаты, желанны и красивы. Об их
богатстве я уже говорил - за 700-1000 долларов при тех ценах и курсе они могли
купить все, что душа и тело пожелают: 5-7 долларов - кутеж в ресторане, а 10 -
уже разгул, 3 доллара - рубашка, 30 - шикарный костюм и т. д.
Начиная от Бреста и до самой Находки девки наши на них вешались пачками.
Отдавались не за блок сигарет или полдюжины баночного пива, а за то, чтобы
провести вечерок с "Мальборо" и "Туборгом" - нюхнуть красивой жизни. А на Урале
да в Сибири, где иностранцы вообще были в диковинку, творилось что-то
невероятное: подруги наших итальянцев следовали за ними из города в город на
самолетах и поездах, устраивались в те же гостиницы или поблизости. Иногда их
скапливалось по две-три на одного итальянца, и тогда они как-то разбирались
между собой сами, но дальше следовала, как правило, одна.
Причем, какие это были девки! Чистых проституток среди них практически на было:
стройные, красивые, порядочные дочки приличных семейств. Но почти все рогацци
были уже женаты, и когда они показывали фотографии своих страшных жен, я
понимал, что таких девочек, как наши, эти ребята в своей Италии видят только на
экранах телевизоров и обложках журналов, еще бы им не любить Россию!
Самым выгодным "кадром" среди них был конечно Мимо - милый двадцативосьмилетний
толстяк-холостяк, чья семья владела самым настоящим рыцарским замком в
итальянском местечке Ронкадо и винным заводиком при нем. Мы были в том замке -
упадешь, не встанешь.
И вот однажды утром, в Новосибирске, провожать Мимо в дальний путь вышла к
машине такая девочка, что мы все попадали. Оказалась она балериной из Перми. Они
стояли в сторонке, целовались и плакали оба, и друзья Мимо поведали нам, что у
Мимо с Наташей будет помолвка, когда кругосветка кончится, и Наташа приедет в
Ронкадо по приглашению.
Видели бы вы, какими глазами смотрели на счастливицу остальные!
Забегая вперед, скажу, что в Ронкадо Наташа приезжала, но женой Мимо так и не
стала. Зато, живя в Перми, стала матерью его ребенка.
А вот Бруно, красивый, спортивный, с широкими, как парус, плечами Бруно!..
...Ее зовут Марина и знакомится с ней Бруно в Москве, я при этом историческом
событии присутствую: тело манекенщицы, грудь Дианы, от которой просто невозможно
отвести глаза, тяжелые каштановые длинные волосы. Их то и дело треплет ветер, а
Маринка то и дело поправляет их тонкими изящными пальцами - дорогая женщина.
Вероятно, что-то у них все же состоялось, потому что утром, когда мы расстаемся,
на Бруно просто жалко смотреть.
По-моему, эта его любовь уже становится опасна для его жизни: чем дальше мы от
Москвы, тем более воспалены и тревожны его глаза по утрам, тем внимательнее
слежу я за его "Бэдфордом": не виляет ли он по дороге, не засыпает ли Бруно за
рулем?
Еженощно этот итальянский парень тратит на Маринку столько долларов, что хватит
на кучу красавиц любого из тех городов, через которые мы проезжаем. Но Бруно не
обращает на них внимания и, естественно, не тратится, хотя они и кружат вокруг
нас роем, ему нужна только Маринка.
А Маринка - в Москве, и чем дальше уходит наш автокараван от столицы, тем более
любовь недосыпающего Бруно становится опаснее для его жизни и опустошительнее
для его бумажника.
Дело в том, что каждую ночь по нескольку часов Бруно разговаривает с Маринкой по
телефону.
Утром я вижу его у окошка администратора гостиницы, он отсчитывает "зеленые", а
перед ним лежит беленький квадрат счета, цифру в котором разглядеть мне не
удается, и это меня взрывает:
- Слушай, на фига тебе эта Маринка! Она спит и видит замуж за западника выйти да
уехать, а ты кадр для нее неперспективный: женат, ты же не будешь ради нее
разводиться? Да и у вас там, в Италии, хрен разведешься...
Бруно поворачивается, и я вижу, что он сияет, как начищенная бляха дембельского
ремня.
- Юрий, послезавтра, когда мы будем во Фрунзе, мы с тобой поедем в аэропорт ее
встречать - она прилетает на один день! - господи, вот оно, счастье!
Умопомрачительным августовским утром мы спускаемся на машине с гор. "Приют
трех", наш альплагерь с романтическим названием, остается в серебряной от росы
лощине, куда еще не заглянуло солнце, а у нас здесь его в избытке! Я за рулем,
Бруно просто не в состоянии вести сегодня машину.
- ...На рынок! - кричит Бруно, лишь только мы спускаемся в город.
Заруливаем к рынку, где Бруно, у первого же прилавка, не торгуясь, покупает
ведро тюльпанов. Входим в здание аэропорта, он шевелит губами, закинув голову и
читая табло: "Налево!"
- Юрий... - Бруно уводит меня в сторонку и по тому, как он готовится, как
заглядывает мне в глаза, я понимаю, что он хочет сказать что-то очень важное. -
Юрий, сейчас, при тебе, я буду делать Марине предложение, ты понял? Это очень
важно для меня, понимаешь? Если она захочет, я разведусь, если она захочет -
стану президентом Италии, понял? - трясет он кулаками перед моим лицом, и я ему
почему-то верю.
Стоим полчаса, процеживая пассажиров ее рейса, стоим час, полтора - Маринки нет.
Объявляют второй рейс из Москвы - Бруно бросается туда, и охапка цветов ему не
мешает.
Иссякает ручеек пассажиров и второго рейса - Маринки нет.
Бруно садится на какой-то ящик, зажимает ладонями голову. Раскачивается.
"Сейчас, - говорю ему, - я в туалет".
Беда в том, что я Маринку знаю. Давно знаю...
Бегу в переговорный, меняю монеты, набираю Маринкин московский номер - гудок...
второй... третий...
- Але? - совершенно сонный голосок.
- Ах ты, дрянь! - задыхаюсь я от возмущения. - Ты там дрыхнешь, а твой Бруно
здесь с ума сходит! Зачем парню голову задурила?
- Ой, ты знаешь, - томно потягивается она своим красивым телом на том конце
провода, - позавчера были гости, такая хандра напала, я напилась, а тут звонок -
этот, твой, ненормальный. Ну я и ляпнула ему что-то про русскую любовь до гроба,
я что, еще и прилететь обещалась?.. - она засмеялась легко, чисто. - А ты-то что
шестеришь у него - за баксы, надеюсь?
Я задыхаюсь от ненависти к этой бронированной красотой сучаре и бросаю трубку.
Бруно плачет, сидя на ящике, когда я, наконец, рассказываю ему все, что знаю о
Маринке. Почти все.
Слезы просачиваются между пальцев ладоней, которыми он по-прежнему стискивает
свое лицо. Как пьяный, после часа молчания, он поднимается, хватает букет и
швыряет его в урну. Но я перехватываю цветы из его мощных рук: "Подожди".
Он безучастен, сидит в машине и никак не реагирует на мои торможения у каждой
девушки по дороге в наш альплагерь.
- Возьмите, это вам. От моего итальянского друга, - вручаю я каждой по три
цветка.
Вереница изумленных девушек с тюльпанами остается в долине, но букет не очень
уменьшается, когда мы поднимаемся к "Приюту трех".
- Не уходи, Юрий, - просит Бруно, а я отвечаю, ни секунды не сомневаясь, что он
послушается:
- Надень кроссовки, возьми кофр с аппаратурой и приходи сюда, я тебя жду. Мы
пойдем в одно место... Потом все поймешь. Это надо. Очень, поверь мне.
Через четверть часа мы с Бруно карабкаемся сквозь колючий кустарник по крутейшей
тропе вверх - двадцать метров, сорок, сто... Я задыхаюсь, он красный, но молчит,
сопит, искоса поглядывает на букет в моей руке.
Крохотная горизонтальная площадка открывается нам неожиданно. Я знаю, что это
альпинистское кладбище - всего десяток могил с трогательными, пронзительными и
простыми надписями на надгробных камнях. Только сумасшедшие или потрясающие люди
могут дотащить сюда гробы со своими друзьями. Эт
...Поділитися у соцмережах
