Жанр: Учеба
Автоликбез
...ете вы, уставшая, с работы, а
Рикки Мартин вам так ласково, пусть и по-английски, говорит: "Таньюша, пора
включить пятую передачу..."
Еще совсем недавно, в "застойные" времена, женщина за рулем смотрелась на наших
улицах столь же экзотично, как дрессированный медведь. В основном это были
дородные, расплывшиеся тётки-продавцы - самый состоятельный класс
социалистического общества.
Сегодня подавляющее большинство учащихся автошкол - женщины. За рулем примерно
каждой шестой машины в столице - женщина, да какая женщина! Да на каких машинах!
Если раньше российская поговорка: "Женщина за рулем - первый признак аварии"
была верна потому, что женщин-водителей было просто мало и мужики-водители
заглядывались на "сам факт", то теперь они рискуют, заглядываясь на самих
женщин, - вся российская "слабопольная" красота пересаживается нынче на колеса.
Не стоит думать, что все они жены или подруги состоятельных мужиков. По моим
наблюдениям, таких - две трети, а треть - сами работают и очень прилично
зарабатывают.
Начну с утверждения, что поле женщины, севшей за руль, удесятеряется. В
автомобиле женщины совсем не обязательны ни домкрат, ни запаска, ни какие-нибудь
инструменты - ей все дадут. Женщина, в отличие от мужика, не голосует на дороге
часами: машины останавливаются возле мгновенно. Умная женщина не будет спешить
расплачиваться со спасителем деньгами - не для этого он останавливался. Лучше
дать ему липовый номер своего "домашнего" или "рабочего" телефона, если ваш
спаситель вам ну совершенно не нравится и в дальнейшем не пригодится.
Гаишники очень редко штрафуют женщин и почти никогда к ним не принюхиваются -
рай, да и только.
Красивая женщина за рулем очень крутой иномарки в российском мужике вызывает
ассоциации негативные: знаем, мол, каким местом ты эту машину заработала.
Гораздо привлекательнее она для него становится за рулем "Самары" или маленькой
элегантной иномарки - вот это девочка!
Почему-то принято женщинам права покупать, а потом учить их ездить - напрасно.
Был грешен этим и я - подарил однажды Маше на день рождения красные корочки с ее
фотографией и именем. На моих глазах она порвала их и сказала:
- Ты очень плохо меня знаешь: я крайне законопослушный человек и буду дрожать
перед каждым гаишником, когда тот возьмет купленные права в руки. Даже если они
совершенно "чистые". Зачем мне такая жизнь? Я получу их сама.
И получила. На пятнадцатом году нашей совместной жизни, когда мы смогли себе
позволить вторую машину. Она записалась на курсы, добросовестно отходила на них
три месяца, вела конспекты, ездила с инструктором и стала по правилам дорожного
движения лучшей ученицей тех самых курсов. Если мы с ней едем вместе, я
частенько у нее по правилам консультируюсь, особенно по жестам регулировщика -
ни черта не знаю.
И вот тут, когда она стала ездить, я начал понимать, что есть кое-какие отличая
между мужиками-водителями и женщинами за рулем.
Во-первых, их самое слабое место, даже тех, кто во всю ездит, - парковка. Она и
для нас не сахар, но бабы от парковки просто стонут. Они, получающие кайф от
автомобиля, готовы лишний раз поехать в какой-нибудь магазин в метро, если четко
не уверены, что смогут там запарковать автомобиль.
В таком случае имеет смысл потратить собственное время, поехать со своей
женщиной пассажиром, не проронив по дороге - упаси бог! - ни одного критического
слова в адрес ее водительского умения, а у магазина помочь ей найти свободное
место, показать другие варианты парковки в близлежащих переулках и дворах. И
будьте уверены - в этот магазин отныне она всегда будет ездить на машине. (О
проблемах и способах самой парковки подробнее вы прочитали в главе "Езда задним
ходом и в ограниченном пространстве".)
Совершенно беспомощны женщины в рычажках, ручках и кнопках на панели приборов.
Не пытайтесь научить любимую женщину пользоваться домкратом, менять колесо или
доливать тосол. Не женское это дело - менять колесо. Тосол же запросто может
быть долит в горловину для залива масла и наоборот. Дешевле самому хотя бы раз в
неделю проверять ее автомобиль, доливать и регулировать, чем учить.
Если же вы вообще отстранитесь от помощи своей женщине в ее автомобильной жизни,
то обязательно найдется другой, который будет к ней гораздо внимательнее, и не
исключено, что этот другой со временем станет ей необходимее, чем вы. Короче, не
делайте из своей любимой мужика или подарок кому-то.
А теперь о менталитете женщины, не просто ездящей за рулем, когда муж разрешит,
а женщины, ездящей на собственном автомобиле.
Вопрос не так прост, как кажется. Муж - добытчик, муж - обладатель женщины уже
по самой, заложенной Богом физиологии этого самого обладания. Ему подчиняется в
постели красивое, совершенное и горячее создание под названием "женщина".
Когда же зависимому, как бы подчиненному созданию под названием "женщина"
начинает подчиняться мощное, горячее, стремительное и красивое животное под
названием "автомобиль", в ней, женщине, неизбежны перемены.
Все женщины, ездящие на автомобиле, по моим наблюдениям, становятся независимее
- нет, не от мужчин независимее, а вообще. И потому - желаннее для мужчин. Имея
колеса, дающие престиж, свободу во времени и пространстве и теплый
комфортабельный кусочек обособленного мира, закабаленная мужчиной женщина
получает весьма значительную степень свободы, так иногда ей необходимую. И
необходимую вовсе не для удовлетворения своего распутства, а для того, чтобы
почувствовать себя человеком, для блага, в конечном итоге, своей любимой семьи,
которая затрахала ее до изнеможения. Которая, пользуясь этой женщиной "на все
сто", часто ее именно из-за этого и не ценит.
Автомобиль откроет женщине целый мир, он многократно увеличит ее возможности,
силу, обаяние, даст ей ощущение собственной значимости и многое другое, о чем
она даже не подозревает.
Женщине волевой, эмансипированной, лидеру машина не повредит, не усилит ее
отторжение от мужчины, а наоборот - станет тем клапаном, в который смогут уйти
ее излишние пары самоутверждения, обнажив для ее мужчины дремлющую и
невостребованную женственность.
В общем, подводя итоги этой непростой главы и перефразируя замечательного поэта
Вишневского, я призываю: "Женщины! Смелее овладевайте автомобилями для того,
чтобы вами с гораздо большим наслаждением, чем раньше, овладевали мужчины!"
Полезные советы для дамы
- Покупая "поношенную" машину, не прислушивайтесь к тому, как машина тарахтит,
где у нее постукивает и что у нее позвякивает. Не проверяйте количество копоти в
выхлопной трубе глушителя носовым платком. Пусть все это делает ваш знакомый
автослесарь, которому потом придется устранять тщательно скрытые продавцом
дефекты. Покупая новую машину, не забивайте себе голову глупостями типа, какой
цвет лучше: "белая акация" или просто "белый". Не верьте никаким прогнозам о
расходе топлива.
- Посмотрите, как далеко от вас находится крепление ремня безопасности и сможете
ли вы на ходу вывернуться наизнанку, чтобы успеть накинуть ремень перед
затаившимся в кустах гаишником. (Мне встречались автомобили, у которых
водительский ремень безопасности крепился, по ощущению, где-то за багажником).
- Проверьте, хватит ли вам длины правой руки, чтобы, не отрывая левую руку от
руля, достать из "бардачка" пирожок с повидлом. (Еще обратите внимание на рычаг
переключения скоростей. Мне встречались машины, у которых на первой скорости
рычаг упирался в коленку водителя, на третьей захлопывал пепельницу, а на
четвертой интимно прижимался к бедру пассажира на соседнем сидении).
- И, самое главное, попробуйте: подходящий ли у вас размер обуви, чтобы
доставать до педалей. (Я и сейчас езжу в машине, в которой мне приходится
переобуваться из своего тридцать четвертого в сорок второй, чтобы нажимая на
педаль сцепления, упираться пяткой в пол, а не в воздух).
- Короче, покупая машину, обращайте внимание на мелочи. Крупные недостатки вы
все равно не разглядите, пока не упретесь в них носом на каком-нибудь пустынном
шоссе, в невообразимом далеке от автосервисов, телефонов и иных достижений
цивилизации.
Советы давала Марина Собе-Панек
Сон за рулем - самый короткий путь на тот свет
А сейчас поговорим о самом страшном, а значит, - о самом главном. Если бы меня,
проработавшего десять лет испытателем, меня, объехавшего весь Союз и земной шар
по 40-й параллели, работавшего каскадером и вот уже двадцать четыре года не
проводящего без руля ни единого дня, спросили, что самое страшное на дорогах:
двойной обгон, гололед, отказ тормозов, открытый люк, пьяный пешеход, то я бы
ответил, что самое страшное для водителя, его пассажиров и всего, что их
окружает, - это секунда, когда водителю захотелось спать.
Я не для того привел свои "титулы", чтобы похвалиться, а только для того, чтобы
вы, дорогие читатели, мне крепче поверили: нет ничего страшнее, чем сон за
рулем.
Если бы перед вами прошла вереница лиц друзей и знакомых, погибших на дорогах
из-за сна, как проходит она сейчас передо мной, если бы вы ездили с ними и
знали, какие это были асы дорог, которым я и в подметки не гожусь, то вы бы
поверили мне сразу и навсегда - нет ничего опаснее, коварнее и ужаснее, чем coн
за рулем.
Он приходит абсолютно незаметно: та же разделительная полоса перед вами, тот же
шероховатый асфальт, те же звуки, те же желания закурить, почесать левый висок,
но только вы уже почти на том свете: вы спите с открытыми глазами и несетесь в
лоб грузовику...
Быстро поедешь - тихо понесут!
(Неоспоримая истина)
НИКОГДА НЕ БОРИТЕСЬ СО СНОМ!!!
Не вертите изо всех сил головой, не врубайте на полную мощь музыку, не трите
лицо, не ерзайте на сиденье и не орите во всю глотку песни; самый лучший способ
борьбы со сном - это поспать.
Как только уловили вы в себе голос Морфея, остановитесь, откиньте спинку,
закройте глаза: даже десять-пятнадцать минут забытья помогут вам безопасно
доехать до следующего позыва. Если сон не идет - не беда: полчаса с закрытыми
глазами, в расслабленном состоянии будут не менее целительны, чем сам сон.
Если остановиться для сна невозможно, то остановитесь для того, чтобы до него
доехать, - обегите машину десять раз, двадцать раз присядьте, и минут двадцать,
как минимум, работоспособности вам гарантировано.
Сон водителя здорово провоцируется сном пассажира. Если вы - пассажир и хотите
жить долго, если вы настоящий друг того, кто сидит за рулем, то разговаривайте с
ним, спрашивайте его, травите анекдоты, открывайте боржоми, делайте бутерброды и
ни на йоту не давайте ему понять, что вам хочется спать ничуть не меньше.
Если в ваших дебатах наступила пауза и вы искоса вглядываетесь в профиль
водителя, силясь понять: не засыпает ли он? - знайте, что первый признак этого -
сбрасывание газа и плавное приближение либо к обочине, либо к осевой.
Заметно помогает в борьбе со сном, если уж она началась, курение и особенно -
рок-н-ролл. "Заводные" мелодии могут вообще прогнать сон, имейте их на всякий
случай в своей фонотеке, даже если вы их не любите.
"Кока-кола" или "Пепси" тоже способствуют. Кофе на меня, например, не действует.
Горячий крепкий чай помогает. Здорово помогает адская смесь, делать которую меня
научил сын: в порошок растворимого кофе тонкой струйкой льется "кока" или
"пепси" - пена поднимается жуткая. Но когда это выпьешь - чуть ли не глаза из
орбит вылезают.
Но еще лучше помогает дорога, если она "веселенькая" - с колдобинами, поворотами
и выбоинами, если вдоль ее обочин есть на что посмотреть даже в свете фар - вряд
ли вам захочется спать. Самые опасные в этом смысле дороги - западные автобаны.
До сих пор страшно вспомнить дороги Соединенных Штатов, никогда мне не было так
тяжело, как там: мы отставали от графика, а заменить меня за рулем в нашей
колонне было некому. Господи, что я только не вытворял тогда, чтобы не уснуть!
Орал по рации песни, ругался на невероятной смеси из четырех языков, напрягал
изо всех сил сразу все тело, все его мышцы (что, кстати, здорово помогает, если
проделать это пять-шесть раз). Но спать хотелось так дико, что по-настоящему мне
помогла лишь воображаемая картина того, как жена моя и сыновья получают папин
гроб в Шереметьево-2... Сон, как отрезало.
Теперь вы понимаете, почему самые страшные и многочисленные аварии случаются на
автобанах? Скорости высоки. В США-то еще есть ограничения - 65 миль в час. А в
Германии, где их нет, мы только вздрагивали, когда нас со свистом обгоняли
"Мерседесы" и "Порше".
(Из патриотизма добавлю в скобках, что картина менялась на 180, стоило нам
пересечь белорусскую границу: западники совершенно беспомощны на наших дорогах,
и без конца приходилось нам чуть ли не кнутом подгонять их роскошные "лошадиные
силы". Но об этом позже, в главах "Кругосветка".)
Самое опасное время - после трех ночи до рассвета. Рассвет тоже очень опасен,
потому что создает иллюзию освобождения. Вот когда уже полыхнуло солнце - легче.
И вообще ездить ночью советую людям, во-первых, хорошо выспавшимся, а во-вторых,
с четкой внутренней организацией. Остальным ночная дорога сократит скорее жизнь,
чем расстояния.
И последнее: если вам кажется, что встречные фары идут вам в лоб, когда вы
стопроцентно движетесь по своей полосе, немедленно съезжайте на обочину и дальше
- через кювет, в кусты, в поле: встречный водитель наверняка уснул, а береженого
Бог бережет.
Самая трудная дорога в моей жизни
Задание на командировку было простое: на заводе РТИ (резинотехнических изделий)
ВАЗа в Саратовской области (по-моему, в городе Балаково) провести испытание
уплотнителей дверей для "Москвича", выпуск которых там налаживался. Срок
командировки 10 дней, материальное обеспечение - "Москвич-2137" (универсал),
напарник - Сергей Регентов, инженер и водитель, высоченный, здоровенный молодой
парень, недавно отслуживший в "десантуре", к тому же сын заместителя
генерального директора АЗЛК по капитальному строительству. Чрезвычайно белая
кожа, красные яблоки румянца и молодости на щеках, немного увалень, голос
высокий, распевный, прекрасный рассказчик и не менее прекрасный слушатель,
хохотун, заходится смехом от небольшого повода, но главное - этот парень мне
нравился: исполнительный, надежный, легкий.
Была зима, снежная, морозная. Бросили мы в багажник цепи для колес на случай
буксовки, пару канистр с бензином, "джентльменский набор": лампу фары, ремень
вентилятора, свечу, бегунок и крышку трамблера.
Доехали нормально, поселились в местной гостинице, ездили на завод РТИ, как на
работу, каждый день, сдружились там с мастером участка уплотнителей, 45-летним
Виктором Петровичем.
Однажды, было это в пятницу, он подошел к нам сильно расстроенный и рассказал,
что у него умер отец, похороны послезавтра, а доехать туда он не может -
рейсовые автобусы отменены из-за метели, а на попутках - ненадежно, заводские
шофера говорят, что стоят гам грузовики в сугробах десятками, трактора вязнут.
До деревни отца всего 80 километров, жил он в деревне Подлесное, что на берегу
Волги.
Впереди маячили два пустых выходных, молодые души требовали приключений, и мы,
не сговариваясь, предложили Виктору свои услуги и "Москвич". Он поначалу даже
испугался, а потом махнул рукой: "А, пропади все пропадом, едем!"
Как доехали, не помню, но доехали. Помню, действительно буксовали, стояли по
обочинам грузовики. Помню, долго-долго пилили за бульдозером по снежному
коридору, стены которого были намного выше крыши нашего "Москвича". В общем,
доехали, и с тех пор к цепям на ведущих колесах легкового автомобиля я
преисполнен глубочайшим уважением.
В Подлесном, отрезанном от "материка", встречали нас как героев. Водили по
избам, не знали, куда усадить, чем угостить. Помню, замер я перед старинными
черными досками-иконами, а хозяйка любопытствует: "Нравится?" - "Да". -
"Увлекаетесь?" - "Как же этим не увлекаться?"
Тут же мне была подарена целая наволочка таких же икон, только совсем черных,
хранящихся по чердакам изб.
В общем, похоронили отца Виктора, вернулись в город, и Виктор в благодарность
сунул нам в багажник связку тормозных жигулевских шлангов (огромный был, по тем
временам, дефицит) и четыре замороженных стерлядки - заядлый был рыбак Виктор и
браконьер, конечно. Ну а мы в благодарность подарили ему весь инструмент с
машины вместе с домкратом - чего нам осталось до Москвы-то? Докатимся.
Выехали мы после обеда. Мело и морозило. Где-то за Саратовом, идя под сотню,
догоняем милицейский "уазик". Он идет, как положено, по знакам - шестьдесят.
Несколько секунд думаем: обгонять или не обгонять. За рулем - Сережка. "Да делай
ты его, - говорю я. - Если и рванет за нами, то хрен догонит".
Серега элегантно "уазик" обходит, но тот вдруг резко прибавляет, висит на заднем
бампере. Мы, конечно, смеемся и прибавляем еще. На ста пятнадцати фары "уазика"
исчезают в метели, а мы...
Дорога круто уходит направо и - железнодорожный переезд с торчащими рельсами.
Серега тормозит, но мало - одного качка тормозной педали не хватает нам, чтобы
спокойно переехать эти рельсы. Скорость наша в повороте так высока, что зад
сильно подскакивает на первом рельсе, передок приседает, и мы балкой передней
подвески бьемся в рельс второго пути.
Удар вообще-то лобовой. И такой сильный, что мы оба достаем головами лобовое
стекло. Оно трескается, а машина по инерции пролетает рельсы и замирает.
Не успеваем мы осознать происшедшее, как рядом встает "уазик". Менты - двое -
выскакивают из него, один из них выхватывает из замка наши ключи зажигания,
второй открывает мою дверцу и за шкирку выволакивает меня на свет Божий, а
вернее - в темень и метель непроглядную. То же собираются делать и с Серегой.
Но Серега выходит из-за руля сам. И когда он встает во весь свой огромный рост,
то преследователи наши успокаиваются, не суетятся. К тому же они под крепким
градусом, мы это ясно чувствуем, но силы все равно неравны. "Хорошо, - говорит
один из них, - сейчас мы позвоним в отделение, приедет наряд, и вот тогда мы
разберемся".
Чего они от нас хотят, мы не знаем: документы наши и ключи от машины у них, и
тогда я догадываюсь - денег. Но денег у нас - в обрез, только на пропитание до
Москвы. Я начинаю лихорадочно вести переговоры, объясняю им ситуацию, отдаю всю
наличность и плюс талоны на бензин.
Серега такого соглашательства не понимает. Улучив момент, он предлагает мне:
- Давай этих ментов уложим, свяжем, а на их машине поедем в Москву.
- Ты идиот?! И далеко мы на ней уедем?
- Ну хорошо, пусть наряд приезжает, чего ты боишься? Они пьяные, а мы-то
трезвые!
- Ну и что, что трезвые? Приволокут нас в участок, сунутся в машину, а там
иконы, шланги, стерлядь! Во-первых, отметелят нас там от души, а во-вторых -
посадят по статье, как пить дать, понял? Молчи, не мешай...
В общем, через полчаса милиционеры, обобрав нас до нитки, уехали в черноту ночи,
а мы уселись в свой недвижимый и уже холодный автомобиль.
Удар был такой сильный, что мысль завести двигатель нам даже не приходила.
Посидев, мы вышли из машины, подняли капот, заглянули под днище, но без домкрата
ничего толком не увидали - лужа черного масла под коробкой и все.
Завели двигатель. Как ни странно, он заработал. Кабина наполнилась теплом. За
рулем сидел я. Выжал сцепление, включил первую передачу, отпустил педаль - с
диким грохотом под днищем машина дернулась, проехала пару метров и заглохла.
Ясно было, что ехать она не может. Значит, надо искать помощь. Где?
Мы стояли где-то между Саратовом и Борисоглебском. За тот час, что мы здесь, на
переезде, торчали, мимо не проехало ни одного автомобиля. Допустим, проедет,
остановится, довезет до Борисоглебска, что дальше? Есть ли там сервис? А может,
звонить в Москву?..
В общем, сидим мы в унынии в машине, греемся, ожидаем попутку, и я спрашиваю
Серегу, поглядывая на его подсвеченное приборной доской лицо:
- Серега, а есть у тебя настоящий друг, которому вот так можно ночью позвонить
откуда угодно, хоть отсюда, за семьсот пятьдесят километров? И этот друг тут же
сядет за руль, приедет и дотащит нас на веревке?..
Серега недолго молчал.
- Нет. Такого нет. А у тебя?
- А у меня... был. Погиб, на ралли. - Я имел в виду, конечно, Витьку Глазунова.
(Смотри главу "Друг мой, Витька".)
С той ночи прошло много-много лет. И много-много раз, поднимая рюмку в какомнибудь
застолье, я вспоминал эту ночь, метель, наш диалог и пил за то, чтобы у
каждого из нас такой друг был...
Ситуация с машиной к тому времени была нам ясна: от лобового удара в рельс балка
передней подвески сместилась назад сантиметров на шесть-семь. Естественно,
сместились и двигатель, и коробка, в результате чего передняя крестовина кардана
уперлась в днище кузова, напольный механизм переключения передач раскололся
вдоль, пополам, оставив нам только первую и вторую передачи. Нижнее ребро балки
отогнулось от удара, и гнезда нижних сайлентблоков разорвались, но не до конца,
держались на честном слове. Рычаги подвески сместились, передние колеса смотрели
в разные стороны, а поскольку рулевые тяги на "Москвиче" проходили сразу за
картером двигателя, то сместившийся картер зажал их, и руль крутился очень туго,
всего градусов на 90 в каждую сторону, - то есть ехать по шоссе мы худо-бедно
могли, но поворачивать хотя бы перпендикулярно к дороге - никак.
Но ехать мы в тот момент и не помышляли, сидели в тепле, ждали попутку. Метель
продолжалась. Минут через десять я обнаружил, что Серега спит, и разозлился на
него: вот толстокожий! Сейчас я тебе посплю... Злость подвигла на поступок -
включаю первую и с грохотом трогаюсь с места. Ощущение такое, что по днищу бьют
молотками несколько озверевших людей.
Серега просыпается в ужасе, я ору ему, что лучше плохо ехать, чем хорошо стоять,
но он, конечно, ничего не слышит.
Метров через сто адского грохота снизу, из коробки, повалил касторовый дым. Я
выскочил, достал под днищем ее рукой и отдернул - горячо, как огонь.
Что же делать - встаем опять. И опять Серега засыпает. А я опять врубаю первую и
опять еду, если это можно назвать ездой. Грохот хоть и такой же, но в этот раз
удается проехать метров триста до момента закипания масла. Серега даже не
просыпается.
На третьей попытке масло не закипает вообще - наверное, там уже нечему закипать.
А я еду - километр, второй, третий, пятый... Двигатель ревет - первая передача
все-таки, на спидометре - 20 км в час, больше, кажется, машина просто взорвется
и не выдержат барабанные перепонки. Что ж, думаю я, даст Бог, до Борисоглебска
мы к утру доедем, а там станция наверняка есть, что-нибудь придумаем...
Часа через два такой езды я краем глаза замечаю под правой рукой, у рычага КПП,
какое-то мельтешение. Оказывается, это крестовина протерла днище насквозь. В это
время просыпается Серега. Я докладываю, что до Борисоглебска осталось какихнибудь
20 километров, час езды. Оценивая ситуацию, он сходу предлагает идею,
достойную Нобелевской премии:
- Слушай, молоток и зубило у нас есть - давай вырубим в полу место под
крестовину, пусть в салоне крутится, зато грохота такого не будет.
Сказано - сделано. Через полчаса в полу между нами зияет рваная дыра, в которой
со страшной скоростью крутится крестовина кардана - не дай Бог в нее шарфик
какой-нибудь попадет или пола пальто. Озверевшие люди с молотками исчезают,
остается только надсадный рев двигателя, предсмертный вой сухой, без масла,
коробки, шум дороги, которая теперь вот она, рядом, рукой можно дотронуться.
Зато я включаю вторую передачу, и стрелка спидометра иногда цепляет цифру 30!
Вот кайф!
Когда мы вкатываемся в Борисоглебск, перед нами дилемма: ждать два часа, когда
откроют сервис, или ехать, пока машина едет? Ну, а откроют сервис - у нас же ни
копейки, нам что, за красивые глаза все сделают?
Совещание было кратким: едем, пока едет. Второй вопрос - как повернуть направо,
к заправке, решился просто: там, где не хватает радиуса поворота руля, газ в
пол, первую, сцепление бросаешь, и задок на льду и снегу заносит исправно - вот
и повернули.
На заправке прикидываем запасы: талонов на бензин должно хватить, жратва -
килограмм соленейшего сыра и батон серого хлеба. Вода - бесплатно. Мало,
конечно, на сутки езды, которые нам предстоят, но что делать? В общем, вперед,
на Москву!
Никогда я не забуду, что такое ехать сутки на второй передаче! Наверное, это
самая изощренная пытка для водителя вообще, а для испытателя так просто
смертельная: грузовики проносятся мимо вас, как метеоры, а легковых так просто
не видно! Колесные трактора объезжают вас, обдавая соляром, и вы завидуете им
черной завистью, вы, испытатель, король дорог, вы, кто умеет держать среднюю сто
на тысячекилометровом пути, вы, на чьих номерах написано "проба" и чей "Москвич"
на дорогах не сможет обогнать ни одна "шестерка" или "девятка" ("мерседесов"
тогда не было).
А сейчас вы плететесь, плететесь, плететесь... Стрелки часов прилипают к
циферблатам, километровые столбы превращаются в десятикилометровые, и каждый из
них - событие, они надвигаются убийственно медленно, издевательски медленно...
Два часа, всего два часа мы приближаемся к Москве, а кажется, сил совсем не
осталось, особенно когда думаешь, что еще - двенадцать раз по столько!..
Но ведь на второй передаче, вы скажете, можно ехать и шестьдесят, и даже
восемьдесят. Верно. Но когда я с отчаяния нажимал педаль газа больше, то при
приближении к сорока становилось страшно от грохота, вибрации, и было ясно, что
на таком режиме мы просто не доедем.
Как мы все же доехали - не знаю. Помню только, что лица были совершенно черные
от той гадости, что летела с асфальта через дыру в днище. Пальцы, тоже черные,
вспухли и не разгибались. Сыр, солонее самой соли, и батон давно съедены, но ни
голод, ни жажда нас уже не мучили - мы были какими-то окаменелыми и душой, и
телом, и мыслями. Прострация, анабиоз. Прошел день, ночь, опять кончился день.
Мы ехали, останавливаясь только на заправках, и если б не спали по очереди, то
во
...Поділитися у соцмережах
