Жанр: Учеба
Автоликбез
...бов".
В общем, с такой вот помпой мы собрались обогнуть земной шар примерно по
сороковой параллели.
Наша, советская тогда еще, команда состояла из двух представителей "Комсомолки",
двух - телевидения, одного - "Аэрофлота", спонсора пробега, одного журналиста
"Правды", двух водителей-испытателей ВАЗа и одного водителя-испытателя РАФа.
Как видите, за рулями наших машин сидели все профессионалы, был один даже мастер
спорта по ралли, но как же мы все волновались по дороге из Москвы в Рим, перед
встречей с итальянской командой! Ну, думаем, выйдут крутые ребята на крутых
тачках, как сядут за рули да как заставят нас "пыль глотать"!
Забегая вперед, скажу, что кругосветка перевернула все наши представления и о
западных автомобилях, и о западных водителях. Только о дорогах - не перевернула,
они как были, так и остались на Западе великолепными. Проехав всю Европу под
проливными дождями, все машины как были, так и остались сверкающими, покрытыми
лишь едва заметным налетом пыли.
Итальянцы в массе своей оказались гораздо моложе нас - двадцатитрех-,
двадцатипятилетние пацаны, но каково же было наше удивление, когда мы в первый
же день заметили, как неуверенно они маневрируют и паркуются. Позже мы узнали -
фирма "Имаго", которую возглавлял автор идеи кругосветки Лоренцо Минолли, наняла
тех, кто подешевле - молодых безработных.
В первые дни пути мы, естественно, друг к другу притирались. И иногда - с
искрами. Мало того - итальянцы стали на нас покрикивать. Частью это происходило
от того, что почти никто из нас не знал языка, и потому мы бывали бестолковы и
нерасторопны. Но главное не это - есть, к великому сожалению, в русских какое-то
рабье заискивание перед иностранцами. Понятно, что это следствие исторического
запаздывания и Руси, и России и в культурном, и в техническом развитии, но
именно это заискивание, едва заметное в одном члене нашей команды и явное в
другом, именно оно позволяло итальянским безработным мальчишкам чувствовать свое
превосходство над нами, наделенными должностями и убеленными сединами
Однажды, двигаясь в колонне по ФРГ, я почувствовал, что мне приспичило - не
могу, хочу в туалет. Раций у нас в машинах тогда еще не было, сообщить о причине
остановки Гвидо, их старшему, я не мог, зато туалетов вдоль дороги - навалом.
Ну, что делать, думаю, не погибать же от разрыва пузыря, догоню я эту колонну за
пять минут.
Сделал свои дела - кстати, под наблюдением замыкающего итальянского экипажа, он
остановился вслед за мной и ждал, - быстро догоняю колонну, едем дальше и
останавливаемся через полчаса на заправке.
И тут подбегает ко мне Бруно, двадцатишестилетний фотограф, высокий,
мускулистый, красивый и орет в самое лицо:
- Нельзя останавливаться без разрешения, понимаешь?! Это тебе не твоя Россия,
здесь свои порядки!
Я сначала оторопел и даже чуть растерялся, а потом взорвался: нет, чтоб спросить
сначала, что случилось, ну - сделать замечание, а он - сразу орать, да на кого -
известного журналиста крупнейшей в мире газеты (тираж "Комсомолки" был тогда
занесен в книгу Гиннесса - 21 млн. экземпляров), члена Союза писателей и Союза
кинематографистов!.. И я заорал на него:
- Ты чего на меня орешь? Я тебе не солдат, а здесь тебе не армия, понял,
мальчишка?
Бруно не ожидал такого отпора и сразу пары спустил.
Рим поразил меня Историей. Всегда мне были скучны музеи. Исторические памятники
я воспринимал без трепета, но когда во мраморе и золоте встали передо мной
дворцы Рес-пуб-ли-ки (!), существовавшей за тысячу лет до нашей эры (!!), в то
время, когда на Руси полудикие язычники мазали кровью жертв морды идолов, я
многое и в себе понял.
Удивило и количество машин в итальянской столице (у нас их теперь не меньше), и
отсутствие смога и красивых женщин на ее улицах. "Красивые женщины по улицам не
ходят, они на машинах ездят", - пояснил знакомый итальянец.
Кстати, в Москве нынче происходит тот же процесс: поскольку красота стала
дорогим товаром, его покупают богатые. А они, как известно, в автобусах не
давятся.
Нигде до тех пор не видел я таких пробок, как на дорогах Германии, западной,
естественно. Причем не в городах, а на шоссе, автобанах: десятикилометровые
скопления машин, одна к одной, насколько видит глаз и там, дальше, за
горизонтом. Над пробками летали полицейские вертолеты и на специальной,
автомобильной радиоволне успокаивали немецких граждан, снабжали их информацией,
отслеживали с воздуха аварии или машины с кипящими в пробках двигателями, из-под
капотов которых уже валил белый пар, и направляли к ним полицию или техпомощь.
А как, вы думаете, те могли подъехать к месту происшествия? В том-то и дело, что
даже в таком автомобильном аду ни немец, ни другой западный водитель никогда не
пересечет белую линию, отделяющую дорожное полотно от широкой и тоже асфальтовой
обочины, по которой они и подъезжали.
Боже, подумал я, у нас бы уже по кустам ехали! Мы часто посмеиваемся над такой
дисциплинированностью, она тождественна для нас с ограниченностью, даже и с
какой-то неполноценностью, но это не так. Это и есть результат разности наших
культур, следствие нашего хронического отставания, сократившегося, правда, от
тысячелетий до десятилетий; придем и мы к такому. Когда-нибудь.
Поразили меня в Германии еще и скорости на дорогах. Известно, что здесь нет
ограничений, и нас, раскочегаривавших свои "чахотки" под 160 км/час и
чувствовавших себя камикадзе, как стоячих, со свистом нанизывали "Порше", "БМВ"
и "Мерседесы". Даже грузовики нас обгоняли!
До сих пор символ Германии для меня - лакированная задница удаляющегося
"Мерседеса".
Кормили нас итальянцы нормально: вечером, к ужину, - бокал пива за счет фирмы,
остальные все удовольствия - за свой счет. Платили карманных по пять долларов в
день, и мы их, конечно, страшно экономили: не позволяли себе ни единого бокала
пива, курили запасы "Явы" и копили, копили. Кто на видак - предмет роскоши в те
времена, кто на двухкассетник, на подарки детям, родным.
Лишь один из нас сорил деньгами и лишь одного из нас итальянцы воспринимали даже
не как равного - слегка заискивали перед ним. Стройный, жилистый, белокурый бог,
он легко говорил по-английски, хотя и сильно заикаясь, мог идти по улице на
руках и так, на руках, зайти в какой-нибудь берлинский магазин, открыв его двери
ногами. Он творил с машинами - любыми - чудеса и довольно легко положил руку
самого накаченного среди нас - Бруно. Причем именно Бруно смотрел на него самыми
восторженньми глазами.
Неужели вы не догадались, кто это такой? Да, он - Витька-каскадер, тот самый мой
кореш по киносъемкам. Конечно, это я пригласил его в путешествие, это
"Комсомолка" пробивала ему, сомнительному по тем временам типу, визы во все
страны, а я божился перед руководством, что Витька не опозорит за рубежом звание
советского человека и - упаси боже - не останется на Западе. В настоящее время,
как я уже писал, Витька живет в Калифорнии, в Лос-Анджелесе.
Между тем наш караван перемещался все ближе и ближе к "социалистическому
лагерю". Вот уже пулеметные вышки пошли вдоль Берлинской стены (она пала через
три месяца после того, как мы ее проехали), вот потянулась колючая проволока
советских гарнизонов, затопали по обочинам кургузенькие наши солдатики, задымили
по дорогам убогие "Трабанты", "Жигули", "Москвичи", армейские машины...
Даже жаль, что канул в историю "двойной" Берлин - переезд из одной его зоны в
другую, чудовищно разные ауры этих зон, их "интерьеры": казарменно-гнетущая
картинка социалистического города и празднично-изобильная вольного города
Берлина, сменяемые в течение одной-двух минут, - это потрясение на всю жизнь.
Вот уже пошла Польша - та же "колючка" наших гарнизонов, тот же социализм. Все
ближе, ближе Брест - западные ворота "империи зла" - такой родной, такой
долгожданной империи, где в брестской сберкассе, прямо у таможни, лежат наши
спонсорские пятьдесят тысяч рублей "налом" - целое состояние! И уже мы будем
заказывать гостиницы, мы будем их, итальяшек, кормить, поить, давать им
суточные, кончится наконец эта наша унизительная экономия, и заживем мы почеловечески!..
И как только пошел вдоль обочин "социализм", с нашими итальянскими спутниками
начались замечательные превращения: все любезнее становились они с нами, все
чаще встряхивали пачкой "Мальборо", стоило лишь нам сунуть в рот "Яву", и даже
стали угощать нас баночным пивом! Оказалось, что все они в моей стране -
впервые.
- Юрий, - спрашивала американская журналистка Сусу, вертя в руках металлический
рубль, - а что на это можно купить?
- Пачку сигарет, чашку кофе и два бутерброда, - с нескрываемой гордостью отвечал
я.
- Можно пообедать, - подхватывал кто-то из наших.
- Ну уж пообедать - это ты загнул, - охотно поддерживал разговор третий. -
Позавтракать - можно.
Сусу страшно удивлялась, но не верить не смела:
- Так много? А почему же рубль тогда ничего не стоит в Америке?
Тут уж каждый отвечал кто во что горазд. Рогацци* прислушивались и заваливали
нас вопросами:
- А сколько стоит пальто? А меховая шапка? А рубашка? А доллар?
Мы называли цифры (доллар тогда стоил у "фарцовщиков" семь-восемь рублей, а
официально 56 копеек), а они удивленно качали головами: "Фантастика!"
Я понял позже, что со своими 500 - 1000 "баксами" в карманах эти мальчики могли
купить в СССР все, что угодно, вплоть до машины, что они, вчерашние безработные,
почти что самое дно западного общества, начинали чувствовать себя Крезами,
въезжая в нашу страну сказок.
Но их восторг мерк перед их страхом: гораздо больше они этой страны боялись.
И вот он, Брест-граница, таможня: полосатые шлагбаумы, длиннющие очереди машин,
казарменные запахи, архитектура и лица.
Наш итальянский лидер Гвидо беспомощно утыкается на своем "Исудзу" автоколонне в
хвост.
Я элегантно выхожу на "Москвиче" в пустой встречный ряд, машу и ору всем:
"Андьямо!"** и подвожу колонну к самому шлагбауму.
- Доложите начальству - кругосветный автопробег "Караван Колумбов" прибыл. Я -
из "Комсомольской правды".
Здесь у нас, конечно, все давным-давно схвачено - в соответствующие папочки
легли еще месяц назад мои письма с высокими резолюциями таможне, пограничникам,
"Интуристу", ГАИ: "Содействовать", "Пропустить", "Поселить", "Сопроводить".
Здесь нас давно ждут, запускают через отдельный въезд, подходят специальные,
особо внимательные служивые: "Откройте, пожалуйста, багажник", "Закройте,
пожалуйста, багажник" - пять минут, и мы из пограничной зоны выезжаем. А там!..
Это неожиданно даже для меня - милые девочки в национальных белорусских одеждах,
да с хлебом-солью, да кто-то из отцов города, да из руководства ЦК ЛКСМ
Белоруссии, да оркестр народных инструментов играет, да пиво белорусское, да
"Зубра беловежского" подают на подносах с закуской!..
Мама моя родная - сигара выпадает из губ Гвидо, Бруно забывает о своих
фотоаппаратах (наш телевизионщик-то снимает), и лица у итальянских хлопчиков
такие растерянные, что я начинаю за их головки опасаться. Да что они - мне
самому неловко, я-то знаю, что никакие они не высокие гости, а обыкновенные
итальянцы, американка и немец, половина - вчерашние безработные. Но потом я
вспоминаю, что мы же - пробег, кругосветный, международный, караван же колумбов
мы! Землю святую везем во флакончике, за мир и дружбу мы, в конце концов! А
потом, почему это я решил, что так итальянцев встречают? Да это нас, своих так
встречают, меня, например!
И все встает на свои места, только от пива и водки все отказываются: "Нельзя -
за рулем". "Можно, - басит кто-то из отцов города. - Никто здесь вас не тронет,
вас до гостиницы ГАИ сопровождать будет, пейте!"
Переводим сказанное итальянцам, американке и немцу, и тут уж лица у них вовсе
вытягиваются огурцами: "И вправду - страна сказок!"
Выпили, закусили, едем устраиваться в гостиницу, а вечером на ужин - в
интуристовский брестский ресторан.
Вот он, наш триумф и наше торжество: сдвинутые столы - до горизонта, а на них
коньячок армянский, водочка столичная, шампанское советское, икорка красная и
черная, балычок с салатиками, котлетки по-киевски с боржомчиком, и рыбка соленая
и колбаска копченая - ну что, рогацци, слабо вам все это в вашей Италии? Это вам
не "Макдональдс" с пиццей да бокалом пива на халяву!..
...Дураки мы были, дураки, я потом это понял. В Америке.
Рядом свадьба наша гуляет-накаляется: рожи краснеют, глаза дуреют, вот уже
гармошка в ход пошла, меха рвут, глотки дерут, бабы орут визгливыми голосами,
друг друга перекрикивают, кто-то уже на пол валится, посуда звенит...
Смотрю, притихли европейцы, боржомчик отхлебывают, шампанское по глоточку
пригубливают, а коньяк и водка так нераспечатанными и стоят. Не понимают,
глупые, что кроме нас их тут десяток кагэбэшных глаз блюдет, некого им бояться.
Тут уж наши за угощение принялись, истосковалась в Европах душа по-домашнему. В
общем, пошел дальше нормальный русский вечер с нормальным общением.
А наутро мы берем курс на Минск.
Чертовщина под капотом (приметы и суеверия)
Вообще-то я в приметы не верю и спокойно могу ходить весь день в майке, надетой
наизнанку, не боясь быть побитым, - только не за рулем.
Детали, предметы с разбитых машин на свою не ставлю - плохая примета. Амулеты
типа болтающихся под зеркалом или прилепленных к лобовому стеклу, к панели
приборов безделушек не признаю - раздражают зрение (особенно при длительной
езде), сужают обзор.
Да нужна ты мне, как зайцу стоп-сигнал!
(Ругательство)
Иконки на панели приборов сразу настраивают меня на минорный лад и потусторонний
мир - в такую машину никогда не сяду. Видя аварии, даже в глубине души не
радуюсь, что сам в такую не попал, боюсь Всевидящего Ока Господня, потому что
радость здесь неуместна.
Перебегающую путь черную кошку боюсь - обязательно посмотрюсь в зеркало, если
невозможно объехать ее или свернуть.
Никогда не вернусь домой перед серьезной поездкой за забытой вещью: считаю это
одной из самых плохих примет для водителя, в чем неоднократно убеждался.
Удивительный факт: вымытая машина тише и мягче идет на выбоинах, быстрее
разгоняется.
Не знаю, как вы, а я на свой автомобиль голоса не повышаю. На жену - случается,
на сыновей - тем более, а на автомобиль - никогда. Потому что проверено:
выматеришься - заглохнет в самый неподходящий момент, пнешь ногой колесо -
обязательно проколется.
Помните, зимой ваша машина пару раз не завелась в мороз? А знаете, что надо было
делать? Не выкручивать лихорадочно аккумулятор, а перед последней отчаянной
"круткой" все выключить, сесть спокойно и сказать ей: "Ласточка, ты же никогда
меня не подводила. Ты же хорошая. Ну давай отдохнем чуток и поехали...". Лучше
при этом погладить ее по самому чувствительному месту - кнопке сигнала.
Обязательно заведется. Проверено.
Частенько, особенно морозной зимой, замечал: плюхнешься за руль в перчатках, с
сигаретой в зубах - закапризничает и не заведется, воспитывает, значит, требует
уважительного отношения. Погасил сигарету, снял перчатки, поздоровался с ней - с
полоборота!
Трудно представить себе американца, целующего свой "додж" в сверкающий капот за
то, что тот доехал, скажем, из Чикаго до Нью-Йорка. А я вот однажды остановился
у первого московского светофора, вышел из машины и прилюдно поцеловал свой
"Москвич" в грязнущий капот за то, что тот после жестокого удара балкой о рельс
на железнодорожном переезде доехал, родимый, от Саратова до Москвы на второй (!)
передаче (вы об этом уже читали).
Помню, испытывали мы по извилистым крымским серпантинам баллоны новой
модификации, и от одной машины исплевались все: тупая, "как львовский автобус",
рыскает при торможении.
Случилось приехать к нам в Рыбачье патриарху испытателей АЗЛК Анатолию
Фёдоровичу Протасову, покойному ныне, к великому сожалению. Выслушал он наши
причитания, взял от той машины ключи: "Давай-ка за пивком сгоняю".
Через час на столе красовалась потная еще дюжина пива из судакского ресторана, а
на баллонах злополучной машины можно было жарить яичницу. За час "отец" (так его
звали) прошел 70 километров невообразимо извилистой и опасной трассы, и мы, даже
зная его мастерство, никогда бы не поверили в это, если б не пиво, причем
холодное.
И на следующий день мы этой машины не узнали: рвала с места, вставала на все
"четыре кости" как вкопанная. "Что ты с ней сделал?" - пытали мы Протасова. "Она
не верила руке и не знала, что может. А я ей показал", - ответил "отец"
совершенно серьезно.
На одном из чемпионатов СССР по авторалли экипаж моих друзей Толи Григорьева и
Сергея Семенова шел с большим отрывом от остальных. Перед последним "допом", уже
ощущая на груди золотые медали, кто-то из них сказал: "Ерунда, докатимся".
Раздалась команда: "На старт!" Толя повернул ключ в замке зажигания. Щелчок -
двигатель не завелся: обрыв цепи распредвала. Мнение всех было единодушным:
сглазили.
Никогда вы не услышите от гонщика слов: "буду во столько-то", "приеду". Профи
скажет: "должен быть", "должен приехать" и т.п.
Многократный чемпион Союза, мастер спорта международного класса Владимир Бубнов
никогда не расставался с желтой застиранной шапочкой и даже надевал ее на трассе
под шлем. Другой ас скорости объезжал огородами любую черную кошку, третий ни в
жисть не сажал в боевую машину женщин, четвертый...
Кстати, о женщинах. В том, что женщина за рулем - "верный признак аварии", лично
я еще раз убедился на прошлой солнечной неделе, когда на моих глазах три машины
врезались друг в друга на перекрестке из-за того, что из стоящей у тротуара
машины вышла девушка, забывшая после руля одернуть "мини", - это, конечно,
шутка.
Актер Лев Прыгунов, ушедший ныне в живопись, давным-давно и совершенно серьезно
поведал мне теорию, согласно которой женщина есть дьявол, который всю жизнь
тянется завладеть мужской сутью. Что ж, я с его теорией согласен и готов ее даже
развить. Но только тогда, когда я за рулем. А если я из-за руля выхожу...
Извини, Лева.
Мыть машину - к дождю
(Народная примета)
Что надо делать сразу после аварии
Мне стыдно перед тобой, читатель, я не оправдал высокой ответственности автора
"Автоликбеза", потому что попал на днях в аварию. Да в такую крепкую, что
пришлось менять кузов.
Попадать в аварию профессионалу всегда стыдно. Это значит, что ты нарушил
великое правило "Думай за дураков" и сам оказался дураком в той степени, в какой
мог предусмотреть ситуацию на дороге. И несмотря на то, что в моем случае
сошлись в одну точку три уникальности, я все равно чувствую себя виноватым - я
должен был это предусмотреть.
...Я стоял на перекрестке перед красным сигналом светофора. Передо мной была
улица с односторонним движением: справа налево от меня. Когда поперечным машинам
замигал зеленый, я включил передачу. Тронулся я с места в момент включения мне
зеленого света, тем более что единственная иномарка справа от меня на
пересекаемой улице уже почти остановилась. И только она встала, только я проехал
ее капот, как в мой правый бок врезается "жигуленок". Он шел в следующем ряду и
решил, что успеет проскочить перекресток, тем более что перекресток виделся
водителю "жигуленка" пустым, так как он меня за иномаркой не видел. Самое
удивительное, что не видел его и я - идеальное, одно из многих на тысячи
совпадение угловых скоростей, и в этом первая уникальность ситуации.
Обычно всегда ожидаешь, что из-за одного автомобиля может вынырнуть другой,
особенно из-за большого - маленький. За легковым же автомобилем спрятаться
легковому чрезвычайно трудно - всегда хоть немного будет торчать кусочек либо
его капота, либо багажника. В моем же случае их очертания совпали идеально.
Вторая уникальность ситуации заключалась в том, что после удара, звона стекла я
открыл глаза и увидел перед собой... красный глаз светофора и подумал, что гдето
я напортачил. Значит, подумал я, светофор "перемигнул" зеленым и дал мне
опять красный (так бывает), а я его уже не увидел.
Поэтому я вышел из машины, подошел к водителю "жигуленка" и сказал: "Я виноват,
я заплачу". На эти слова из иномарки выскочил водитель и заорал на меня: "Ты
что, рехнулся? Я же все видел - ты шел на зеленый, а он ударил тебя на чистый
красный!" Тут я сосредоточился и понял: от удара меня развернуло на 90 градусов,
и этот красный не мой, а "жигуленка".
Третья уникальность ситуации состояла в том, что водитель "жигуленка" не
заплатил мне в итоге ни копейки, а с места происшествия скрылся я, не дождавшись
ГИБДД.
Мы ждали ГИБДД два часа двадцать минут. Мои свидетели (двое) уехали, оставив мне
свои координаты, а друзья "жигуленка" (четверо) приехали на "Волге", и я услышал
кусочек их разговора: "Мы тоже свидетели - ты ехал на зеленый, а он на красный".
И я крепко задумался: приедет ГИБДД, этих пятеро, я один. Допустим, они сумеют
инспекторам "сунуть", допустим, те скажут мне, поскольку ситуация, спорная, а
свидетелей у водителя "Жигулей" больше: заплати-ка и за его машину тоже. Вот
поэтому я и уехал.
Теперь-то я знаю, что надо было сделать. После встречи с тогдашним начальником
ГИБДД России Владимиром Александровичем Федоровым.
Сразу после аварии надо взять лист бумаги, нарисовать схему происшедшего, места
нахождения свидетелей, их телефоны и адреса, и всем на этом листе расписаться,
поставить время. Никакие лжесвидетели в такой документ (а он является для ГИБДД
документом) попасть не смогут, и виновник аварии, как показывает практика, в
присутствии истинных свидетелей такую схему подписывает. А не подпишет - не
беда, суд вашу правоту все равно докажет.
Не желаю вам беды, но буду рад, если эта информация вам поможет.
Мне же ее незнание обошлось в 2500 долларов.
Что мы едим в дороге
Зависит ли наша безопасность на дороге от того, что мы жуем или пьем
(естественно - не спиртное) за рулем? Никогда такой вопрос российскому водителю
в голову не придет. А вот американцы провели серьезные исследования и составили
список из десяти самых опасных продуктов для водителя, находящегося в движении.
И я подумал: а, может, они правы?
Есть водители, которые в дальней дороге все любят делать основательно: скорость
не превышать, правил не нарушать, в темное время не ехать, ночевать в гостинице,
питаться по дороге в кафе или расстилать скатерку на зеленой травке. Они едут,
скажем, 1000 километров из Москвы до Самары двое-трое суток, и их спутники водил
жалеют: "Такая тяжелая дорога - папочка очень устал".
А есть другие, для которых остановить машину - нож острый. Они едят на ходу и
останавливаются только на заправках или пописать. Причем писать заставляют всех
своих спутников одновременно, даже если кто-то пока не хочет: "Смотри, следующая
остановка будет не скоро". Я принадлежу ко вторым: люблю высокие средние
скорости и привык держать на тысячекилометровом пути среднюю не меньше ста. А,
стало быть, и есть приходится на ходу. Кстати, теперь, когда изобрели памперсы,
средняя скорость может резко возрасти! (Шутка)
В прежние, "социалистические", годы жена заворачивала мне, испытателю АЗЛК, в
дальнюю дорогу стандартный набор что для железнодорожного пассажира, что для
водителя: жареная курица, бутерброды с колбасой, сыром, несколько огурцов,
помидоров, яблок, термос с чаем или кофе, пару бутылей боржоми, соль в спичечном
коробке.
В дороге курица и термос оказывались невостребованными, их я оставлял для
банкета в честь приезда на место. Жир курицы долго оставался на пальцах и руле,
поскольку пальцы приходилось вытирать о штаны (носовые платки во времена моей
молодости, как и чистые тряпки в автомобиле, были роскошью). А горячий чай или
кофе пить на ходу, за рулем, на наших "автобанах" просто невозможно: обваришься
или уделаешь всю одежду, даже если тебе стаканчик кто-то нальет.
Бутерброды же приходилось поедать вместе с салфетками, в которые они были
завернуты и которые прилипали к сыру и колбасе намертво.
Но поменялись времена, поменялись и жены. Вторая жена бутерброды и курицу мне
заворачивала в фольгу, а вместо термоса укладывала в сумку "коку" или "пепси".
Но курицу я опять оставлял для банкета - были уже в пользовании и носовые
платки, и чистые тряпочки в автомобиле для протирки фар и лобового стекла, но
ощущение жира на руках устранялось только их мытьем с мылом, для чего надо
останавливаться. А останавливаться испытатели ох как не любили - никогда не
забуду те 2700 километров из Москвы в Ялту через Карпаты колонной из трех машин
за 35 часов! А чего такой крюк, спросите? Да молодыми были - просто Карпаты
захотелось посмотреть!
Сегодня продукты в дорогу я покупаю сам: на тысячу километров на одного себя
беру пару литровок "пепси" (одна двухлитровая и громоздка, и быстро выдыхается),
пару бутербродов в фольге, две упаковки темно-синего "Орбита" (к зубам не
прилипает). Плюс пару "сникерсов": действительно лучше всего утоляют голод.
Банкет же в честь прибытия на место устраиваю в местном ресторане.
Не для насыщения, а просто для того, чтобы жевать, грызть, то есть - что-то
делать, разгоняя сонливость-усталость, можно прихватить в дорогу яблоки,
печенье, но не помидоры или апельсины. Помидоры обязательно вас забрызгают, а
апельсины надо чистить, это одной рукой очень опасно.
Все, что ешь на ходу, должно располагаться на расстоянии вытянутой руки и не
улетать на пол при поворотах.
Почему вообще я заговорил на эту тему? Просто попалась мне заметочка в
американской газете "Ю-Эс-Эй Тудей", которая стала для меня сенсацией, для вас
станет тоже. Слушайте...
Это исследование заказала крупная Мичиганская автомобильная страховая компания
после нескольких "пищевых" аварий с одним своим клиентом. И она же теперь ломает
"голову" - каким образом узаконить запрет на употребление за рулем этих десяти
продуктов и как осуществлять контроль водителей? Вот полный список продуктов,
опасных для водителя, когда он за рулем:
1) кофе, 2) горячий суп, 3) тахос (мексиканские острые лепешки), 4) еда с острой
приправой "чили", 5) гамбургеры, 6) барбекю (мясо, зажаренно
...Поділитися у соцмережах
