Жанр: Учеба
Автоликбез
... ваше хорошее настроение.
3. Вместо "попробуй меня сделать" - "смотри, я - джентльмен". Обращаться с
людьми на дороге так же, как вы обращались бы со своими пассажирами. Великодушно
уступать им, испытывая удовольствие вежливого человека, но - не унижение.
4. Вместо "этого нельзя позволить на дороге" - "живи и дай жить другому".
Признать, что вы не вправе контролировать поведение других за рулем. Вспомнить,
что даже во время простой прогулки вы должны переступать лужи, обходить
препятствия и движущихся вам навстречу людей.
5. Вместо "преподать ему урок" - "оставить наказание для полиции". Помнить, что
обидевшие вас водители в подавляющем большинстве не ставили перед собой такой
цели. Они просто превысили скорость, были невнимательны, устали, злы. Со
злостными хулиганами тем более опасно вступать в конфронтацию. Их не минует
внимание полицейских.
Друзья-автомобилисты! Не хватайтесь за монтажку, если вас подрезали. Помните:
только от жизни собачьей собака бывает кусачей. Поэтому сделайте хотя бы вид,
что ваша жизнь - не собачья.
Езда ночью
Очень многие автолюбители в дальние поездки предпочитают выезжать ночью - машин
поменьше. В общем-то я с ними согласен, сам очень часто ставлю будильник часика
на два ночи и - вперед. Раньше - да, но теперь - опасно, бандитов много. К тому
же езда ночью отличается от езды обычной, к которой вы уже привыкли. Чем же?
Главное тем, что ночью видимость ограничена пятнами фар на асфальте: что из
этого следует?
Однажды в Италии провели эксперимент: запустили двух примерно одинаковых
водителей (по профессионализму) по одному маршруту - опасному, горному - с
одними и теми же условиями. Только одного запустили ночью, а второго - днем. Как
вы думаете, кто быстрее доехал?
Быстрее доехал тот, кто ехал ночью: он не видел пропастей и обрывов, он не
видел, что в метре от колес его автомобиля притаилась смерть.
В том-то и заключается опасность ночной езды, что вы не видите того, что
неожиданно может ограничить вашу жизнь. Но не видеть - это не значит не иметь.
Они есть, все эти ограничители вашей жизни, и вы обязаны знать о них, если
хотите задержаться на этом свете весь свой земной срок.
Поэтому - необходимые меры предупреждения опасности:
- отрегулируйте фары так, чтобы их дальний свет сходился перед автомобилем на
асфальте метрах в 300, одним пятном;
- не поленитесь съездить в автомагазин и купить две дополнительные фары с
дальним светом галогенных ламп, которые вы установите на дуге над крышей.
Протяните провод от них в кабину, на включатель; поверьте, что те траты денег и
времени, которые вы понесете на эту акцию, окупятся скоростью, безопасностью и
комфортом нескольких тысяч километров, которые вам предстоит преодолеть;
- запаситесь двумя-тремя предохранителями соответствующей мощности на тот
случай, если предохранители ваши по дороге перегорят;
- имейте в запасе хотя бы одну лампу фары;
- наварите кофе или чаю, в зависимости оттого, что на вас больше действует,
залейте в термосы, приготовьте пять-шесть бутербродов и что-нибудь погрызть в
дороге: бублики, сухари, яблоки, печенье, конфеты или жвачку;
- расположите все это в автомобиле удобно, чтобы протянутая правая рука до всего
достала без усилий;
- при езде ночью просто необходимо наличие радио, а еще лучше - магнитофона плюс
две-три кассеты с забойными рок-н-ролльными мелодиями;
- неплохо бы иметь под рукой нашатырь: если потянет в сон, то один всего лишь
"нюх" его может вас вернуть в общество живых;
- заправьте бачок стеклоочистителя свежей водой с мыльным (или незамерзающим)
раствором;
- смените щетки, если они работают больше года-полутора;
- и вообще - обезжирьте спиртом, водкой, ацетоном или просто слегка влажной
мятой газетой лобовое стекло изнутри и снаружи перед поездкой ночью, это даст
вам такой комфорт, что вы будете обгонять "Мерседесы".
Надеюсь, что все это вы сделали, поставили будильник на два часа ночи и поехали:
что дальше?
Тише едешь - дальше будешь
(Классика)
А дальше имейте в виду, что с фарами ездят в России безобразно. В сельских
местностях принято правую фару регулировать так, чтобы свет ее бежал по обочине
- правее чем положено. А левую - чтобы она била вам, встречному, в глаза.
Обгон ночью, с фарами, становится делом гораздо более проблематичным, чем днем.
Беда в том, что многие фары на многих машинах просто не горят, и потому эти
машины кажутся нам мотоциклами. Из-за этого погибает множество людей, идущих на
обгон и не осознающих габаритов "встречных транспортных средств".
Будьте осторожны и недоверчивы к одиноким фарам. Когда вы сближаетесь со
встречными машинами, возьмите максимально правее и смотрите не на встречную
машину, а на границу возможной полосы движения справа - в 99 процентах (если
водитель встречной машины не уснул) это спасет вас от ослепления и даст гарантию
безопасного разъезда со встречным идиотом, идущим с максимальным светом.
При обгоне в условиях непогоды заранее раза три-четыре помигайте дальним светом
обгоняемому и также заранее включите на максималку щетки и омыватель лобового
стекла: оно при обгоне хоть на секунды должно быть чистое.
Не обгоняйте до тех пор, пока не убедитесь, что обгоняемый вас увидел и принял
вправо.
При долговременной езде ночью, особенно в непогоду, вы имеете право закрыть
тряпкой все лампочки и подсветки панели приборов: они, нерегулируемые по силе
света, здорово утомляют глаза.
Если вы попали на шоссе в сильный снегопад, то сразу выключайте дальний свет,
попробуйте ехать на ближнем, сбросьте скорость, потом попробуйте выключить и
ближний свет тоже или ехать вообще на подфарниках, если у вас нет специальных
противотуманных фар, подвешенных под передним бампером, именно они наиболее
эффективны при тумане и снегопаде.
Старайтесь переключаться с дальнего на ближний не тогда, когда это
регламентируют правила, а после того, как представите, что встречный - это вы.
Поймите простую вещь: ослепленный вами - ваш потенциальный убийца.
Большие гонки, или немного истории
То, о чем вы сейчас прочитаете, знает весь мир. Десятки книг на "главных" языках
мира об этом фантастическом путешествии на самой заре автомобильной эры
издавались и переиздавались десятки раз, некоторые из них вошли в разряд мировых
бестселлеров, которые принято было иметь в каждой буржуазной семье, дарить в
день совершеннолетия.
Лишь Россия осталась в стороне от этой удивительной истории. И это тем более
странно, что из 16 тысяч километров, пройденных экипажами, 13 тысяч пришлось на
ее территорию.
По счастливой случайности вазовцы, будучи в Италии на автосалоне, посетили
Туринский автомобильный музей, обратили внимание на экспонат под названием
"Русское колесо". Слово за слово, оказалось, что в запасниках музея есть
документы о рейде Пекин-Париж, которые им удалось ксерокопировать и дать мне
потом почитать.
"Бомба" с первой полосы
Парижский вечер 30 января 1907 года не предвещал, казалось, ничего особенного: в
столицу мира прибыл инкогнито король Англии Эдуард VII с супругой. Прибыл для
собственного удовольствия, но уйти от папарацци не удалось: королева Александра
аж подпрыгнула от магниевой вспышки фотографа. "Как смешно, - сказала она,
овладев собой, - уже давно пора бы привыкнуть".
В то время, когда королевская чета садилась в автомобиль, специально присланный
из Великобритании, в редакции влиятельной французской газеты "Ле Матэн"
лихорадочно искали "гвоздь" номера, но ничего достойного не находили. Никто не
обращал внимания на человека, писавшего что-то за одним из столов. Обратили
только тогда, когда человек, не отрываясь от бумаги, воскликнул: "Еще десять
минут, и "бомба" у вас будет!".
Великая Сара Бернар была в эту минуту дома: вечером в театре предстояло чтение
"Шутов". Раздался телефонный звонок, и горничная сказала актрисе, что звонит
месье, который не хочет назвать свое имя. "Алло, кто это?" - спросила Сара.
"Это король Англии", - был ответ монарха, желающего заполучить ложу на этот
вечер, дабы лицезреть великую Сару.
...Человек в редакции "Ле Матэн" закончил свою бумагу и скрылся за дверью с
надписью: "Редактор". Через несколько секунд в ту же дверь влетел другой
человек, прибывший с Северного вокзала с известием о посещении Парижа
английскими монархами, - оба вышли через минуту немного обескураженными. А
редактор, немолодой уже человек, долго кряхтел, курил, чесал шевелюру: какую
"бомбу" выбрать? И перечитывал уж, наверное, в десятый раз три исписанные первым
человеком странички: не сочтет ли весь мир завтра утром и его, и газету
сумасшедшими?..
...И в ту минуту, когда монарший автомобиль по вечернему Парижу приближался к
театру, печатные машины "Ле Матэн" уже гнали тысячи оттисков газеты с крупным
заголовком на первой полосе:
"Из Парижа в Пекин на автомобиле. Великолепный вызов".
В небольшой безымянной статье автор с уязвимой горячностью доказывал, что гонки
"за своим хвостом по кругу" - рутинны, и под конец вопрошал: "Найдется ли ктонибудь,
кто хотел бы этим летом совершить на автомобиле фантастическое
путешествие из Парижа в Пекин?". Хроника монаршего визита на этот раз
потеснилась.
Да, утром 31 января 1907 года мир действительно вздрогнул: тираж "Ле Матэн" был
распродан со свистом. Телеграф разнес этот вызов по всему миру, а все кафешки
Франции бурлили одними и теми же разговорами: "Вы читали? Они, наверное, сошли с
ума!".
И было от чего, машины-то только-только из младенчества выбрались: деревянные
колеса, кожаные тормоза, коническое сцепление! Какой там Париж-Пекин, выезжая из
одного конца города, никто не был уверен, что доберется до другого: фар еще не
было, лобового стекла не было, зажигание от магнето и 3 - 12 лошадиных сил на 16
000 километров бездорожья!
Это то, что говорили в народе. А в редакции "Ле Матэн" весь день 31 января
прошел тревожно, в ожидании ответа на вызов от автомобильных фирм. Если его
примут хотя бы две-три фирмы, то грандиозное шоу "Париж-Пекин" состоится, а это
значит, что полгода минимум "Ле Матэн" будет в фокусе всего мира, что
соответственно скажется на ее тираже. Если ни одного согласия на супермарафон не
придет, значит, над газетой весь мир будет смеяться.
Ждать долго не пришлось.
Вызов принят
Еще до обеда в редакцию прибыл специальный курьер от человека, чье имя всеми
произносилось с придыханием, - маркиз Де Дион. Президент автомобильной
корпорации, основатель Автомобильного клуба Франции и бесспорный лидер
автомобильного спорта Франции писал:
"...Я, конечно же, принимаю вызов, только бы нашлась другая машина, соперница и
попутчица. Это действительно поход в духе Жюля Верна, приключение по Майну Риду.
Но ничего невозможного нет. Де Дион".
К вечеру пришло послание от неожиданного адресата, его трехколесные
автомобильчики с двигателями в шесть лошадиных сил взяли несколько призов на
гонках Франции, и, вероятно, головы их создателей закружились:
"Минуту назад я получил вашу газету и с удовольствием принял вызов. К. Контал".
В течение недели десять человек, в том числе известные аристократы, подняли
брошенную газетой перчатку, но был среди них один, который, зная, что из Парижа
в Пекин непременно поедет, в тот же день, 31 января, телеграфировал не в газету,
а на заводы в Турин и заказал по своим чертежам гоночную машину с невиданной в
те времена мощностью - 40 л.с.! Через несколько дней он получил ответ из Турина:
"Вы сможете сесть за руль требуемой Вами машины не более чем через два месяца,
начиная с этого момента".
Получив такую телеграмму, этот человек отправил в "Ле Матэн" курьера с согласием
на участие в пробеге и затем на много дней засел за географические карты и
справочники. Тому, кто мог бы наблюдать за ним, стало бы ясно, что этот человек
просчитывает и маршрут, и возможности свои и машины, не выходя из кабинета, но с
точностью и тщательностью арифметической машины.
Этим человеком был князь, принц, первый аристократ и богач Италии Сципион
Боргезе.
Тридцать шесть лет, худощавый и необычайно сильный, тело его выглядело моложе
его возраста, а лицо - старше, его не портил неправильный нос, пришитый после
того, как на князя наехала повозка понесших лошадей, которых он успешно укротил;
его телу не мешали переломы, полученные при объездке диких лошадей - до этой
забавы князь был особенно охоч. По всей Европе о Боргезе ходили легенды, но
вовсе не о его уникальной образованности, знании многих языков, в том числе и
русского, феноменальной памяти, пунктуальности и точности, главным образом свет
обсуждал и осуждал альпинистские страсти князя, которые тот удовлетворял,
восходя без проводников и без спутников зимой, в одиночку(!) на самые
недоступные вершины Альп.
С недавних пор к страстям князя прибавилась еще одна - автомобили, и это было
понятно: женщины и лошади всегда были допустимыми страстями, теперь же лошадей
потеснили автомобили.
Известие об участии в рейде итальянского князя Боргезе придало всему предприятию
особую интригу и громкость: во-первых, высочайшее положение князя, во-вторых,
его загадочность.
А в-третьих, Франция, мировой в то время лидер в автомобильном буме и
авиационном, Франция, уже изгонявшаяся до изнеможения в гонках по стране и за ее
пределами, Франция, заварившая всю эту кашу только для того, чтобы насладиться
еще одной, самой грандиозной победой, в которой, естественно, никто не
сомневался, - эта Франция в лице Боргезе получала идеального соперника, этакого
мальчика для битья - аграрную и отсталую Италию.
Годар шутить не любит
Кроме того, заявки на участие в рейде, как называли автопробег газеты, подали:
одна английская автомобильная фирма и бельгийский завод "Металлуржик" - тремя
автомобилями.
Пилотом третьей из них в отчаянной борьбе за место сумел стать красивый француз
- Шарль Годар. Водительскую репутацию он имел менее солидную, чем остальные, но
его жуткий темперамент, а главное, фанатичная страсть к вождению сметали все
преграды.
Годар был антиподом Боргезе, но общим у них было одно - на пути к цели оба были
неудержимы.
В начале февраля в Париже и Пекине начали собираться эксперты, пилоты и
автовладельцы для выработки маршрутов и условий рейда. Когда ими были определены
солидные суммы - 2 000 франков вступительный взнос за каждый автомобиль и 100
000 франков - дорожные расходы, многие фирмы пошли на попятную, в том числе и
"Металлуржик". Шарль Годар, таким образом, из супер-рейда выбывал.
Но Годар не был бы Годаром, если б на этом успокоился: уже через несколько часов
после печального известия, купив на занятые деньги билет, он ехал в Амстердам,
на самый большой в Голландии автозавод братьев Спайкеров. Братья делали хорошие
автомобили, но продавали их не так быстро, как хотелось бы.
Осенний кризис 1906 года втянул их предприятие в самую сердцевину воронки, и
один из братьев - Хендрик - собирался в Англию, пытаясь найти там деньги,
кредиты, сбыт.
Но Годар не был бы Годаром, если бы еще до отъезда, вернее, отплытия Хендрика не
убедил фабрикантов в том, что рейд Париж-Пекин - единственное их спасение.
Победа в нем Годара на "Спайкере" подразумевалась сама собой. Оставалось
только дождаться Хендрика из Англии, чтобы получить деньги.
Но и здесь судьба была против Годара: 21 февраля в шесть утра страшный ураган
швырнул корабль "Берлин" на гранитный мол, и тот затонул за несколько мгновений.
Среди 129 утонувших пассажиров был и голландец Хендрик Спайкер...
Несколько сумасшедших дней второй брат - Якобус - бродил по дюнам побережья,
прочесывал больницы и морги. И везде его постоянно преследовал безутешный
француз с опущенными глазами, но с ясной идеей вести автомобиль "Спайкер" в
пробеге Пекин - Париж.
...Еще до того как было найдено тело Хендрика, автомобиль "Спайкер" был
официально зарегистрирован для участия в пробеге.
В процессе подготовки рейда было решено запустить его в обратную сторону - из
Пекина в Париж, машины должны быть доставлены к месту старта судами, а старт
назначен на май, перед самым наступлением периода Великих Дождей.
Поехали!
Но период Великих Дождей наступил в этом году раньше, с неба лило беспрерывно, а
ехать было необходимо. Первой, 17 мая, стартовала группа из двух "Дион-Бутонов"
и легкой трехколески Контала. 24 мая - Шарль Годар на "Спайкере", и на следующий
день - князь Сципион Боргезе.
"Стартовали" - это слишком громко сказано: всех их сопровождали на разных
участках мулы и носильщики, солдаты и моряки, зеваки, готовые помочь за мзду,
местные жители. По условиям рейда, утвержденного в "Ле Матэн", буксировка машин
разрешалась, запрещалось только "вплоть до дисквалификации" пользоваться
железной дорогой, пилоты обязаны были помогать друг другу "до немецкой границы".
"Может быть, это и безнадежная попытка", - так заканчивалось заявление,
опубликованное незадолго до старта.
Сами участники так не считали, хотя первые десятки километров стали настоящим
кошмаром: ручьи, превратившиеся в бурные реки, раскисшая земля и горные тропы,
где даже лошади проходили с трудом. Машины тащили на канатах, несли на руках,
толкали, выкатывали из грязи, перед подъемами полностью разгружали, в долинах же
загружали опять и очень редко заводили двигатели, чтобы проехать самостоятельно
жалкие куски тверди. В иной день с утра до темноты проходили всего по 30-40
километров.
Уже через несколько дней группа машин, разделенная стартом, соединилась на
дороге, а еще через пару недель в песках Гоби безнадежно завяз трехколесный
автомобиль Контала.
Настало время познакомить читателей со спутниками князя: механик-водитель Этторэ
Гуицциарди и журналист Луиджи Бардзини. Машина же их называлась "Итала".
Лет за десять до описываемых событий недалеко от виллы князя, около Рима,
произошло железнодорожное крушение. Локомотив сошел с рельсов и, перевернувшись,
слетел с насыпи. Князь со слугами подбежал к месту катастрофы первым и нашел в
локомотиве мертвых машиниста, кочегара и живого, но без сознания
пятнадцатилетнего парнишку, раненного в лицо, - сына машиниста.
Его принесли на виллу, выходили, и, когда он выздоровел, князь предложил ему
останься, сделал его своим шофером. Этторэ оказался шофером не только по
профессии - по призванию. Когда Боргезе убедился в этом, он отправил его
учиться, потом работать на заводах ФИАТ, на судоверфях, в других мастерских, а
когда Этторэ получил патент механика, он вернулся к автомобилям князя.
Тридцатитрехлетний Луиджи Бардзини был не просто специальным посланцем
крупнейшей итальянской газеты "Корьерре делла Сера": он уже тогда был великим
журналистом, уже тогда употребляли термин "бардзинизм" - что это такое?
Нет, не внешность, хотя и она останавливала внимание: высокий, одевался, как
утверждали современники, "с элегантностью короля Эдуарда". Хорошо ездил верхом,
отлично плавал, особенно под водой на большие расстояния. Несколько войн, на
которые посылала его газета, он провел в седле и далеко не на самых спокойных
участках.
Он был одержим точностью в передаче фактов, с кофе и сигаретой сидел за столом
сутками, мог пройти по грязи ночью десятки километров до телеграфа, чтобы
передать в газету свою корреспонденцию.
Но "бардзинизм" все же заключался не в этом - в таланте: высоких, элегантных и
профессиональных журналистов было много, но только ему удавалось чудесным
образом переносить читателя в те далекие страны и в те удивительные события, о
которых он писал.
Наивно было бы думать, что два знаменитых человека - князь и журналист, волею
судьбы попавшие в великие испытания, сблизились, стали друзьями или хотя бы
хлопали друг друга по плечам: князь есть князь, Боргезе есть Боргезе.
В пустыне Гоби, например, в начале путешествия, они однажды сидели на песке друг
против друга - двое. Князь, поев из банки тушенки, поставил ее на песок и сказал
в пространство: "Кто хочет - угощайтесь". В Москве, когда Луиджи свалился с
температурой сорок и просил Боргезе отложить отъезд хотя бы на день, тем более
что все соперники отстали на две недели(!), князь был немногословен: "Итала"
выезжает завтра. В четыре утра и ни минутой позже". Перед самым финишем в Париже
князь дал большой обед для своих родственников и французских друзей, был
приглашен, например, Альберто Пирелли, шины которого так хорошо показали себя на
"Итале". Бардзини не пригласили, и он обедал в своей комнате, как простой
курьер.
Между тем кончились горы, каменистые тропы которых часто приходилось расширять
кирками и ломами, наступили болота, топи, реки. Когда волы обессиливали и не
могли тянуть веревки с привязанной к ним "Италой", Боргезе заводил двигатель, и
его рев делал чудо. Не уставали делать чудеса и люди: они сбивали плоты из
купленных на берегу изб туземцев и переправлялись через реки, они разбирали
машины на части - кузов, шасси - и по частям вытаскивали их из солончаковых
топей, они укладывали под колеса десятки, сотни, тысячи метров досок, бревен,
камней, песка и земли, но двигались все же вперед.
Пистолет - друг путешественника
Россия встретила "Италу", которая к границе опережала остальные машины на три
дня, здоровенным угрюмым солдатом с саблей. Щелкнув каблуками, он вскочил на
подножку и сопроводил путешественников до конторы начальника полиции, где после
формальностей каждому было вручено по пакету документов, включая разрешение на
ношение двух пистолетов.
Два дня в Кяхте итальянцы провели в роскошном доме директора местного отделения
Русско-Китайского банка господина Синицына: ватага босых слуг, снующих туда-сюда
с блюдами; бородачи в шелковых рубашках и сапогах - местные богатеи; ужины,
начинающиеся за полночь, из десяти блюд, с четвертью зажаренного быка, гусями на
вертеле, борщом, икрой и свежими фруктами(!) из Италии.
В Верхне-Удинск "Нобель Компани" бензин завезти не успела, пришлось скупить все
его запасы в бакалейных лавках: в этом городе бензин был нужен жителям только
для выведения пятен с одежды. "Ничего, походят в грязном", - заметил продавец.
Спали в гостинице плохо: на русских клопов европейская дезинфекция, которой
щедро посыпали кругом, не действовала.
Утром, когда двинулись в путь к Байкалу, оказалось, что дороги запущенны до
непроходимости, а мосты дышат на ладан. Когда первый мост рухнул сразу вслед за
"Италой", за ее задними колесами, князь откомментировал: "Таким образом, мы не
будем думать о дороге назад". Второй мост рухнул задолго до появления "Италы".
"Привет, - сказал Боргезе местному лесорубу по-русски. - Где брод?". - "Брода
нет, есть лодка". - "Как перевозят животных?" - не унимался князь. - "Животные
плавают". - "Как можно перебраться на ту сторону?" - "Только по мосту. Мы,
шестеро, восстановим его за неделю".
Бардзини был в восторге, он уже видел заголовок: "Итальянские автомобилисты
строят мост в Сибири", но Боргезе его энтузиазма не разделял. "Мы не заключали
контракта на ремонт коммуникаций Русской империи. Впереди, мне сказали, рухнули
еще три больших моста, не считая маленьких, которые рухнут под нами, - вернемся
назад. Но все равно пойдем вокруг Байкала, - он загадочно улыбнулся и подружески
пожал Луиджи руку, что делал чрезвычайно редко. - У вас будет заголовок
еще краше".
Остальные мосты они не строили. Они просто одолжили их у Транссибирской
магистрали - пошли по шпалам. Но прежде вернулись, отремонтировав мост, который
сломали, и отправили телеграмму губернатору Сибири с просьбой разрешить им
следовать по железной дороге. Ответ пришел через двадцать четыре часа -
положительный. Но с предложением руководствоваться расписанием поездов, дабы
избежать столкновения, после чего к снаряжению "Италы" прибавились две доски для
въезда на насыпь.
Десять - пятнадцать километров в час, тряска невообразимая. Жандарм с красным
флагом изнемогал впереди. Съезжали с полотна, пережидали встречные поезда. Трое
рабочих сопровождения ехали, стоя на задних подножках, - в полном кайфе.
Недалеко от станции Танхой стрелочник прокричал им: "Освободите линию! Поезд уже
вышел из Танхоя!". Но передние колеса машины, как назло, провалились между
шпалами, вытолкнуть не получалось, надо было приподнять передок.
Уже ясно слышался свисток приближающегося состава. Рабочие, Боргезе, Этторэ
работали молниеносно, орудуя досками, как рычагами, но сил не хватало. В машине
остался лишь Луиджи в оцепенении - поезд был совсем рядом, летел, скрежеща
тормозами.
"Прыгай!!" - закричал князь, но, увидев Бардзини буквально парализованным,
заревел: "Тогда - давайте!!!". И мужики рванули и приподняли наконец машину -
через мгновение промчался товарняк.
"Этот поезд был не достоин того, чтобы на нас наехать", - произнес Боргезе вслед
удаляющемуся составу, но в буфете станции Танхой заказал всем шампанского. На
станции же они узнали, что до Иркутска "Итала" может двигаться по рельсам, не
опасаясь столкновений с поездами, поскольку ее официально включили в расписание
движения поездов!
Поздним вечером, перед самым Иркутском, "Итала" по брюхо села в грязь. Хлестал
дождь, помощи было ждать неоткуда, если бы не повозка из города. Ее пассажиры и
лошади вытащили итальянцев на сушу, затем крепкое рукопожатие в темноте человека
с теплым голосом: "Родионов, член Всероссийского комитета рейда Пекин - Париж".
Это было похоже на сказку.
Родионов сопроводил их до Иркутска, до своего красивого и большого дома: "Ванна
вас ждет. Потом будем ужинать".
Тронувшись утром в путь, увидели вдоль дороги сотни работающих людей, снимавших
перед ними шапки с трогательным поклоном. Но итальянцы от этих поклонов
вздрагивали: половина голов работающих была брита наголо, на ней стояло
выжженное клеймо. На ногах - кандалы. Это были каторжники.
Русская графиня выдержала 16 верст
Спутником Шарля Годара на "Спайкере" оказался корреспондент "Ле Матэн" г-н Дю
Тайи, земляки прекрасно ладили между собой.
Наряду с уже описанными мною приключениями итальянцев в России, у французов были
приключения и собственные.
В Иркутске на постоялом дворе на одного из них, прямо в номере, набросился
чело
...Поділитися у соцмережах
