Жанр: Драма
Новая россия в постели
...и, либо в месте, предложенном клиентом.
В этом случае можно было бы наладить действенный контроль за индустрией
секс-услуг,
считают милиционеры.
"Комсомольская правда", 17 июня 1998 года
Вчера в Госдуме обсуждали геополитический вопрос: открывать или нет в
России
публичные дома?
Если точнее, то вопрос формулировался так: "Рынок сексуальных услуг как
источник
крупных необлагаемых налогов". Обсуждался он на расширенном заседании Комитета
по
геополитике. Аргументы в пользу легализации публичных домов (разговор свелся к
этой теме)
выдвигались самые различные. Приведем короткие выдержки:
Сергей Барсуков, кандидат философских наук:
- Наши проститутки не идентифицируют себя со словом "проститутка". Как
правило,
это девушки социально слабые, которые не утрируют свою роль, а, наоборот,
принижают. Ими
пользуются в основном клерки, одинокие сотрудники правоохранительных органов. То
есть не
"крутые" клиенты. Поэтому очень трудно сказать, каков реально уровень доходов в
этой сфере.
Сегодня ее контролирует МВД. На мой взгляд, надо создавать полицию нравов.
Мария Арбатова, писательница-феминистка:
- В природе не существует изнасилования. Если кошка не захочет кота, то
ничего не
произойдет. Как любят говорить проститутки, "мы прокладка между землей и
мужчинами.
Если нас не будет, мужчины разнесут всю землю". Сексуально не обслуженный
человек
предельно агрессивен. Чем меньше неврозов, тем стабильнее жизнь в стране. В
цивилизованных странах 15 - 20 процентов населения находится в депрессии, у нас
- четыре
пятых. Поэтому публичные дома для нас - это своеобразный философский камень.
Немедленная и срочная легализация проституции занесет нас в список
цивилизованных стран.
Анатолий Сухов, генерал-майор МВД:
- Надо сначала спросить народ - а согласен ли он на легализацию публичных
домов в
нашей матушке России? Не побегут в публичные дома люди?
Маргарита Терехова, актриса театра имени Моссовета:
- Вот выходим мы после спектакля. И стоят прямо под фонарями служебного
входа
театра девочки. Раньше они возле помоек толкались. А сейчас не поймешь - то ли
проститутки, то ли зрители. Мы спрашивали у жителей соседних домов: вы
обращались в
милицию? Да, обращались, она бывает здесь, но, говорят, что толку?!
Реплика из зала:
- Да этот организованный бизнес существует и напротив Думы! Они там
называют себя
депутанами.
"Комсомольская правда", 29 января 1998 года
Общество "Мы и Вы" опросило 210 проституток. Так кто же они - уличные
красотки? В
основном это женщины в возрасте от 15 до 30 лет (среди них несовершеннолетних -
5%).
Российское гражданство имеют 67%, остальные приехали из стран СНГ.
Возраст: 15 - 18 лет - 4%; 18 - 20 лет - 36%; 21 - 25 лет - 41%. Остальные
-
старше 25 лет.
Семейное положение: не замужем - 67%; разведены - 24%; состоят в браке -
9%.
Место работы: на улицах - 77%; в барах, ресторанах - 14%; в саунах - 13%;
по вызову
- 10%; в массажных салонах - 9%; в гостиницах, за рубежом, имеют постоянных
клиентов -
3%.
Некоторые отметили несколько мест своей "работы".
"Производственный стаж": в течение 1 - 2 месяцев (новички) - 31%; до 6
месяцев -
27%; до 2 лет - 11%; свыше 4 лет - 10%.
"Профессиональные" болезни: утверждают, что никогда не переносили
заболевания,
передающиеся половым путем, - 44%; болели сифилисом - 10%; гонореей - 21%;
герпесом,
хламидиозом и др. - 25%.
Работают с сутенерами - 87%.
Утверждают, что никогда не употребляли наркотики, - 78%; употребляют их
постоянно
- 20%.
За легализацию проституции и создание профсоюза - 95%.
"Комсомольская правда", 26 марта 1997 года
Социальный портрет московской сутенерши. Средний возраст - 30 с хвостиком.
Обычно
в эту профессию идут после пяти - семи лет "горячего стажа". Идут не от хорошей
жизни, ибо
более удачливые проститутки сумели выйти замуж или открыть собственный салон
красоты,
массажный, косметический кабинет, ателье или уехать за границу. Чаще всего
бригадирши
заплатили за свою профессию здоровьем или материнством. Девять из десяти
разведены или не
были замужем. Многие отбывали срок. Если верить протокольным "признаниям",
каждую
сутенершу на панель вывели либо любимый мужчина, либо непомерные долги. У каждой
из
них в среднем за годы активной работы было до тысячи клиентов.
"Известия", 11 ноября 1997 года
Американцы подозревают в секс-торговле работников МВД, ФСБ и МИД. Речь идет
о
документальном фильме "Купленные и проданные", который был показан на
конференции в
Москве, посвященной проблеме вывоза женщин из СНГ для секс-торговли. В дни
конференции
в Перми был арестован директор фирмы "Инвест-тур" по подозрению в торговле живым
товаром. В офисе фирмы наряду с порнокассетами изъяты альбомы цветных фото
обнаженных
подростков обоего пола, анкеты которые заполняли несовершеннолетние, с вопросами
и об их
сексуальных наклонностях - так господин Б. составлял тургруппы.
По данным ООН, ежегодный доход криминальных групп от секс-торговли достиг
семи
миллиардов долларов и вполне сравним с торговлей оружием и наркотиками.
"Комсомольская правда", 31 января 1998 года
78 916 РУССКИХ ЖЕН ПОЙДУТ НА ВОЙНУ С МУЖЬЯМИ-НАСИЛЬНИКАМИ?
Доклад международной правозащитной организации "Хьюман Райтс Уотч",
изданный в
Нью-Йорке, назван безрадостно: "Слишком мало, слишком поздно; действия властей
по
предупреждению насилия против женщин". Авторы доклада пришли к неутешительному
выводу: нет даже точной статистики о такого рода правонарушениях. Например, по
официальным данным, в 96-м году в стране было зафиксировано около 11 тысяч
изнасилований. Однако представители "Хьюман Райтс Уотч" считают, что эта цифра
составляет лишь десять процентов от общего количества подобных преступлений. И
уж совсем
плохи в России дела с домашним насилием. Только на почве ревности в позапрошлом
году у
нас получили тяжкие телесные повреждения 78 916 женщин. В докладе утверждается,
что
ежегодно примерно для 14 тысяч россиянок домашние разборки кончаются смертельным
исходом.
"АиФ" "Любовь" № 8, 1997 года
Каждый пятый мужчина в России считает, что муж вправе принудить жену к
сексуальному контакту.
"Общая газета", 26 июня 1997 года
(...) По данным российских исследователей, доля сексуально активных девушек
в
возрасте 14 - 15 лет по разным регионам составляет 3 - 4 процента и повышается
до 30 - 58
процентов в возрасте 18 - 19 лет. А наши радетели раннего полового просвещения
пытаются
уверить, что чуть ли не половина тринадцатилетних детей уже имели половые
контакты потому
их лет с семи надо учить пользоваться презервативами и контрацептивами.
(...) Вот темы для младших классов, которые предлагает программа: 1-й класс
-
"Половые признаки растений, животных, человека", "Брачные игры у животных",
игровые
занятия, направленные на создание раскованности. 3-й класс - "Краткие сведения о
строении
и функциях половой системы". 4-й класс - "Представление о строении
репродуктивных
(детородных) органов женщины и мужчины. Оплодотворение". Это - в 7 - 9 лет. А
например, согласно программе обучения автора П. Шапиро, 12-летние дети должны
получить
исчерпывающие сведения о мастурбации, гомосексуализме, инцесте, педофилии,
эксгибиционизме и фазах копулятивного поведения, а 13 - 14-летним предлагаются
следующие темы: сексуальные грезы, сексуальные фантазии, эротические сновидения,
ночные
поллюции, спонтанные эрекции, оргазм, формы тактильных контактов, петтинг. Все в
соответствии с принципом, который продекларирован в предисловии: "Лучше на год
раньше,
чем на день позже".
"Комсомольская правда", февраль 1997 года
Программа для общеобразовательных школ Министерства образования. 1 - 11-й
классы.
Рассчитана на 374 часа. 26 часов посвящено половому акту, 24 часа - проституции.
Типовые
главы: Гомосексуализм и транссексуализм. Петтинг. Мастурбация как средство,
позволяющее
снять и смягчить психофизиологический дискомфорт. Искусственные аборты.
Сексуальная
свобода личности. Эрогенные зоны. Терпимость к сексуальным меньшинствам. Право
человека
на самостоятельное принятие решения, касающегося его личной, в том числе
сексуальной
жизни.
Сообщения с мест:
Город Александров. Вернувшись после семинара под названием "Подростки
обучают
подростков", 15-летний мальчик сказал родителям, что у них во время полового
акта не та поза.
Еще несколько детей продемонстрировали плоды новейшего просвещения, заявив, что
родители не так занимались любовью и подрастающее поколение может их в этом
поучить.
Новосибирск: Это не воспитание, а растление. Мальчиков и девочек учат не
только тому,
как избежать нежелательного зачатия, но и расписывают все виды сексуальных
контактов.
Сами лекции возбуждают детей, - говорят новосибирские священники.
Вот что рассказывает одна из брошюр: Анальный контакт без презерватива,
вагинальный
контакт без презерватива, оральный контакт без презерватива. Глубокие поцелуи с
покусыванием языка и губ до крови. После многочисленных протестов общественности
и
церкви уроки полового воспитания в Новосибирске проводятся только факультативно.
В Туле и Обнинске, Красноярске и Новосибирске родители дают отпор
секс-просвещенцам. Зачастую дело доходит до судебных процессов.
"Комсомольская правда", 14 октября 1997 года
"За безопасный секс" - так называется молодежная просветительская акция,
проходящая
во Владивостоке. Однако организаторы задумали нечто большее, чем просто сексликбез.
Подрастающее поколение будет участвовать в конкурсе творческих работ с игривым
названием
"Любовь, секс и все такое прочее" и напишет школьные сочинения на ту же тему...
Кстати
говоря, в одной из школ работа уже пошла: пятиклашкам после лекции выдали по
учебному
пособию - презервативу.
"Аргументы и факты" № 3 (900), январь 1998 года
Средний возраст начала половой жизни в мире - 17,4 года. Сейчас впереди
планеты всей
американские тинейджеры, занимающиеся сексом с 15 лет. Впрочем, по различным
данным, до
половины московских старшеклассников давно уже не девственники. Студенты, как
выясняется, - довольно-таки целомудренная прослойка современной молодежи.
Результаты
опроса, проводившегося среди студентов МГУ, показывают, что у юношей средний
возраст
потери девственности - 17 лет, у девушек - 17,9 года. 30% девушек к третьему
курсу еще не
имеют сексуального опыта.
"Комсомольская правда", 14 февраля 1997 года
А ВЫ СОГЛАСИЛИСЬ БЫ ПОЕХАТЬ
В ГАРЕМ СУЛТАНА? ЕСЛИ ДА,
ТО НА КАКИХ УСЛОВИЯХ?
Эти два вопроса интервьюеры центра "Статус" задали москвичкам. Ни одна из
опрошенных нами женщин не хотела бы попасть в гарем: каждая из них мечтает быть
первой и
единственной для своего мужа. Как выяснилось, никакие деньги не могут перевесить
это
стремление. Правда, 24% опрошенных - в основном от 17 до 25 лет - не исключили
возможность обдумать такое предложение, но на своих условиях. Вот они:
если он выгонит всех других жен;
если у меня будет свой гарем из мужчин;
если я смогу завести там любовника;
если я заключу с ним брачный контракт, по которому смогу вернуться в Москву
с
крупной суммой денег;
если он со всеми своими богатствами переедет в Москву и мы будем жить
здесь.
Согласно "ГЛОБАЛЬНОМУ СЕКСОЛОГИЧЕСКОМУ ИССЛЕДОВАНИЮ",
проведенному в 1997 году компанией London International Group, выпускающей
презервативы
DUREX,
средний возраст первого сексуального контакта составляет:
в России - 18,2 года
(в США - 15,8 года, в среднем по 14 развитым странам - 17,4 года)
среднее количество сексуальных партнеров:
в России - 10,4
(в США - 14,3, в среднем по 14 развитым странам - 9,5)
наиболее важные факторы при сексуальных контактах у партнеров в России:
собственное удовлетворение - 47%
(в США - 21%, в среднем по 14 развитым странам - 30%)
удовлетворение партнера - 40%
(в США - 30%, в среднем по 14 развитым странам - 39%)
нежелательная беременность - 6%
(в США - 9%, в среднем по 14 развитым странам - 10%)
не заразиться/заразить СПИДом - 6%
(в США - 24%, в среднем по 14 развитым странам - 16%)
активность в сексе (среднее число половых сношений в год): Россия - 135
США - 148
Франция - 151
в среднем по 14 развитым странам - 112
средняя продолжительность полового акта в минутах:
Россия - 13,9
США - 25,3
Франция - 18,8
в среднем по 10 развитым странам - 17,9
рейтинг стран с лучшими любовниками (согласно опросу респондентов в 14
развитых
странах:
первое место - Франция (48%)
второе место - Италия (44%)
третье место - США (38%)
двенадцатое место - Южная Африка (11%)
тринадцатое место - Россия (9%)
последнее место - Польша (7%)
лучшими в мире любовниками считают себя:
испанцы (90%)
американцы (89%)
французы (70%)
русские (61%)
самый желанный мужчина:
в России - Брюс Уиллис
в США - Том Круз
в среднем в 14 развитых странах - Том Круз
самая желанная женщина:
в России - Шарон Стоун
в США - Памела Андерсон
в среднем в 14 развитых странах - Деми Мур
лучшие любовники в мире (согласно сводному рейтингу качества секса,
определяемому
исходя из удовлетворения партнера, продолжительности полового акта и
интенсивности
половой жизни):
первое место - Франция
второе место - США
восьмое место - Россия
Часть третья
В любви
ЛЮБВЕОБИЛЬНАЯ, или 26 ЛЕТ ИЗ ЖИЗНИ РУССКОЙ ЖЕНЩИНЫ
(Опыт сексуальной биографии)
Прошлой зимой я угодил на больничную койку в одну из московских больниц. Не
буду
описывать ее блокадную нищету - западному читателю все равно этого не
представить, а
российскому и без меня все известно. Скажу только, что даже мне, довольно
популярному
писателю и иностранцу, были постелены рваные простыни и дырявые наволочки - иных
теперь в российских больницах просто нет, белье тут не обновляли с тех пор, я
думаю, как я
эмигрировал из СССР. Заодно исчезли и больничные халаты, тапочки, посуда,
лекарства -
нынче каждый больной все приносит с собой, даже аспирин. (Впрочем, туалетной
бумаги,
помнится, не было и при советской власти, так что на этот счет у меня претензий
к
российской демократии нет.)
И вот пока с разных концов Москвы друзья свозили мне еду, простыни,
тарелку, ложку,
кружку, халат, одеяло, обогреватель и прочие бытовые аксессуары, а врачи
совещались,
делать мне операцию или нет, и полулитровыми шприцами черпали из меня кровь на
анализы, я
в свободное от уколов время слонялся по больнице, заводя знакомства с
медсестрами, юными
врачами-стажерами и обитателями соседних палат. Вскоре я уже знал, сколько
зарабатывают больничные медсестры ($35 в месяц) и врачи ($120) и удивлялся уже
не
нищете, в которой пребывает российское здоровье, а тому, что на эти деньги
больницы
все-таки функционируют, врачи и медсестры ежедневно приходят на работу и даже -
что
самое поразительное - лечат, лечат людей! Чуть позже выяснилось, что все они,
медики,
сами-то выживают, только работая в две-три смены и в разных местах. Даже
главврач
реанимационного отделения, помимо своей прямой работы, вынужден через два дня на
третий
дежурить по ночам в других больничных корпусах.
Собственно, из-за этого врача, назовем его Николаем Николаевичем, я и начал
свой
рассказ. Мы с ним сдружились во время моей бессонницы и его ночных дежурств, а
потом
выяснилось что он и книжки мои читал, и даже принес однажды из дома пару моих
романов,
чтобы я его папу автографом уважил. И вот, пользуясь этим его расположением,
стал я все
чаще и чаще проникать за дверь с суровой надписью "РЕАНИМАЦИЯ. ПОСТОРОННИМ ВХОД
ВОСПРЕЩЕН" и все большее время проводить в кабинете Николая Николаевича,
стараясь
выспросить его о каких-нибудь интересных медицинских случаях и подробностях
работы
врача-реаниматора. Пограничные состояния между жизнью и смертью всегда
захватывают
читателя, и я хотел выудить из Николая Николаевича такой сюжетец, чтобы нанизать
бытовую больничную реальность на шампур борьбы реаниматоров за жизнь какогонибудь
смертельно раненного бандита, вора в законе, нового русского или, на худой
конец,
следователя МУРа. Захватывающая тайна глобального значения, которую может унести
с
собой в могилу умирающий бандит, или нити очередного кремлевского переворота уже
мерещились мне в холодных коридорах и палатах реанимационного отделения, под
ночные
стоны и кашель больных, лежащих под капельницами и освещенных багровыми бликами
все
того же табло "РЕАНИМАЦИЯ".
Нужно сказать, что Николай Николаевич весьма неохотно поддавался моим
расспросам,
объясняя, что в реанимацию больных доставляют прямо из операционной, и они, как
правило,
еще под наркозом, а потом, даже отойдя от наркоза, так слабы от потери крови,
что им не
до разговоров. И врачам не до биографий пациентов, им хотя бы успеть с историями
болезней
ознакомиться и с анализами, чтобы не вколоть что-то не то или не туда.
Но я уже вбил себе в голову создать эдакий крутой больничный триллер и не
отставал
от Николая Николаевича. Конечно, будь я рядовым пациентом, Николай Николаевич
легко
пресек бы мои притязания - врачи, а тем паче врачи-реаниматоры не боятся быть
резкими
ни с кем, даже с писателями. А Николай Николаевич был достаточно молод, всего 32
года, и,
видимо, талантлив, раз занимал такую должность, он, я подмечал, уже усвоил
присущую
юным дарованиям категоричность. Но ни отправить меня в палату, ни даже
выпроводить из
своего кабинета он не мог, потому что нуждался во мне, нуждался остро, почти
смертельно.
И все потому, что при первом нашем знакомстве, когда во время ночного дежурства
он
рассказывал мне об их горестно-нищенском положении ("Представляете, у нас даже
кардиографа нет, это в реанимации!"), я спросил: "А сколько стоит этот
кардиограф?".
"Много, - вздохнул Николай Николаевич. - Хороший, швейцарский - тысячу четыреста
долларов!" "Хорошо, - сказал я. - Вылечите меня, и я куплю вам этот кардиограф".
"Да что
вы?!" - не поверил своим ушам Николай Николаевич. "Запросто, - сказал я. - Вопервых,
я,
как иностранец, все равно должен оплатить свое пребывание в больнице, только
деньги эти
уйдут в бухгалтерию и растворятся неизвестно где и на что. А так у вас будет
кардиограф. И
во-вторых, пусть это будет такой почин - может, у вас после меня какой-нибудь
настоящий
богач будет лечиться, вы ему скажете: "Вот нам Тополь кардиограф подарил!", а
он, как
русский человек, захочет, конечно, переплюнуть иностранца и подарит вам что-то
покруче".
И теперь Николай Николаевич, помимо своей работы, занимался переговорами с
какой-то фирмой о доставке швейцарского кардиографа, платежными документами,
растаможкой и т.д. и т.п., и деваться ему от меня, благодетеля, было, конечно,
некуда. Хотя,
наверно, рано или поздно я все-таки нарвался бы на запрет главврача больницы
пускать меня в
реанимацию, но тут во всю эту историю вмешалась моя жена. Она атаковала меня
телефонными звонками из Нью-Йорка, она мобилизовала на эти звонки моих
американских и
канадских друзей-врачей, и все они в один голос стали требовать, чтобы я ни в
коем случае не
оперировался в России, а немедленно, даже с трубкой в пузе, летел в Нью-Йорк, в
лучшую у нас
в Америке больницу "Маунт-Синай воспитал", где меня уже ждет знаменитый хирург.
И на
третий день этой атаки я сказал своим московским врачам:
- Знаете что, дорогие? Я бы ни за что не лишил вас удовольствия распороть
мне брюхо,
но у каждого из вас есть жена, и представьте себе на минутку, что меня ждет,
если ваша
операция будет не совсем удачной. Мне потом всю оставшуюся жизнь слышать каждую
ночь
только одну фразу: "Я же тебе говорила оперироваться в Нью-Йорке!"
Врачи рассмеялись, но ярче других осветилось лицо Николая Николаевича - он
понял, что
завтра-послезавтра избавится от моих докучливых вопросов и беспардонных визитов
в святая
святых больницы - реанимационное отделение.
И вот настал день отлета - я подписал документ, что выписываюсь из больницы
на
свой страх и риск, получил на руки копию истории своей болезни и анализов, запас
шприцев,
антибиотиков и лекарств на случай какого-нибудь эксцесса во время полета и зашел
к
Николаю Николаевичу проститься. И первое, что мне бросилось в глаза - на его
обычно
чистом, даже как бы стерильном письменном столе стояла пепельница с окурками (за
это
курение я его постоянно журил), а рядом с этой пепельницей лежал какой-то пакет,
завернутый в плотную бумагу и оклеенный вдоль и поперек липкой медицинской
лентой.
- Так! - сказал я с укором. - Опять вы курите! Вы же мне обещали...
- Подождите, - перебил Николай Николаевич. - Присядьте.
- Спасибо. Я всего на минуту. Проститься. Меня ждет машина.
- Ничего... - Николай Николаевич нервно выбил сигарету из пачки, чиркнул
спичкой и
закурил, хотя никогда прежде не позволял себе этого в моем присутствии, зная,
что я не
выношу табачного дыма.
Я ждал, я понял, что сейчас меня удивят каким-то сюрпризом, ведь таким
взвинченным я
Николая Николаевича никогда не видел. Но он еще посмотрел на меня сквозь дым и
эдак сбоку,
с наклоном головы, словно сомневаясь даже сейчас, в последнюю секунду, в своем
решении. Тут
спичка, догорев, опалила ему пальцы, он отбросил ее в пепельницу, и этот
непроизвольный
жест как бы решил все дело, он сказал:
- Ладно! Так и быть! Дело в том, что я ваш должник. И очень серьезный. Мы
же не
вылечили вас и даже не прооперировали. А кардиограф получили, завтра нам его
привезут. И
потому... Вот возьмите. - И с этими словами Николай Николаевич потянул мне
оклеенный
липкой лентой пакет.
- Что это? - спросил я, принимая подарок, и пошутил не очень удачно: -
Надеюсь, не
наркотики?
Ведь действительно, что еще мог подарить мне заведующий реанимационным
отделением московской больницы?
- Это то, что вы у меня просили, - нервно сказал Николай Николаевич,
пресекая своей
серьезностью Мой неуместный юмор. - Тут... Тут несколько магнитофонных кассет,
которые наговорила одна моя пациентка. Только имейте в виду: их никто не слышал,
никогда!
Пообещайте мне, что, если вы их используете в каком-нибудь романе, вы измените
все имена и
места действия. Вы обещаете? - В его голосе уже было сомнение в моей
порядочности, а его
рука каким-то мелким, непроизвольным жестом потянулась к пакету.
- Обещаю! Конечно, обещаю! Честное американское! - сказал я, понимая, что
нужно
бежать, пока у меня не отняли этот сюрприз-загадку. - Спасибо! До свидания! - и
почти
бегом выскочил из больницы,
Белый январский снег скользко бросился мне под ноги, чистый морозный воздух
боржомными пузырьками вошел в легкие, и я пошатнулся не то от слабости после
лошадиных
доз антибиотиков, не то от кислородного опьянения солнцем и волей. Но шофер
упредительно
подхватил меня под локоть, удержал от падения, я плюхнулся на сиденье машины и,
сжимая в
руках загадочный пакет, сказал:
- Вперед! Поехали!
Нужно ли говорить, что уже в самолете я вскрыл этот пакет, обнаружил в нем
ровно
десять пронумерованных магнитофонных кассет, вставил кассету номер один в свой
диктофон и... вот что я услышал.
"... - Дорогой Николай Николаевич! Доктор мой! Я знаю, что не стою ни вашей
безумной доброты, ни тех героических трудов, которыми вы пытаетесь меня спасти.
Но спасти
меня невозможно, я слышала это от врачей, которых вы собрали ради меня со всей
Москвы. Вы
думали, что я в отключке, да я и была, наверно, без сознания, но слышать я все
слышала, как
под гипнозом. "Стафилококковый сепсис. Трое суток, не больше. Эта бактерия
резистентна к
антибиотикам", - сказал один врач, не так ли? "Н-да... Ни ампициллин, ни
ванкомицин здесь
уже не помогут..." - сказал другой. "Не может быть! - воскликнул ваш голос. - А
плазмофорезис?" Но ваш вопрос повис в воздухе и остался без ответа.
И значит, мне осталось трое суток, "не больше". Трое суток. Семьдесят два
часа.
Какой же мне смысл спать - даже в вашем кабинете, куда вы отселили меня от
всех
остальных храпящих и орущих больных?
Господи! Неужели я умру? Неужели?! И из-за чего! Нет, в самом деле - из-за
чего?
Хотите знать, Николай Николаевич? Да, милый мой доктор, последний! Мне нечем
ответить на
вашу доброту и заботу, я свалилась на вас прямо из операционной - голая,
окровавленная, без
сознания, без денег и даже без всякой косметики. Я выглядела ужасно! А вы
провели у моей
койки не знаю сколько - трое суток? четверо? Боже, чем вы только не пытались
оживить мое
тупое и беспомощное тело! И вы вернули меня к жизни, но - лишь для того, чтобы
услышать
приговор консилиума этих медицинских корифеев.
Уже ночь, я не знаю, который час, у меня нет часов. За окном тьма, а в
коридоре
уборщица моет пол, точнее - возит по нему мокрой тряпкой. Сверху, со второго
этажа
слышны крики какого-то больного, но вот и он замолчал. Как хорошо, как
замечательно, что
мои последние дни я проведу в тишине вашего кабинета и под музыку великих
джазменов -
час назад я уговорила вас уехать домой поспать, вы оставили мне десять ваших
любимых
кассет и карманный "Панасоник", и теперь я слушаю Миллера, Армстронга, Клуни...
Но знаете что, Николай Николаевич? Я разорю вас на эти десять кассет и
сделаю вам
сюрприз - запишу на них свою жизнь. Но не ту биографию, которую я писала при
поступлении в аспирантуру, и даже не ту, которую знает моя мама. Нет, я расскажу
вам то, что
ни одна женщина никогда не рассказывает никому - ни врачам, ни родителям, ни
мужу, ни
детям. Да, да, я расскажу вам то, что мы, женщины, всегда уносим с собой в
могилу -
насовсем, навсегда. И вы узнаете наконец то, что - единственное - и есть
истинная женская
биография, суть и ствол ее жизни. Хотите?
Впрочем, я не узнаю, хотите вы или нет, ведь я не стану спрашивать этого у
вас, и вы
узнаете, что я испортила ваши кассеты, только потом, после, когда меня уже не
будет ни в
вашем кабинете, нигде. Тогда, как-нибудь во время ночного дежурства, когда вы
приляжете
отдохнуть на этом диване, закурите ваши любимые "Мальборо", вставите в
магнитофон
Миллера или Глена Кола, чтобы уплыть в виртуально-музыкальную ирреальность, -
только
тогда вы и услышите мой голос и мою исповедь. Итак, вот
Первая кассета и первая ночь
С чего начать? Пожалуй, я поставила перед
...Закладка в соц.сетях
