Жанр: Драма
Новая россия в постели
... меня есть ходатайство, прошу привлечь меня к суду
в качестве
третьего лица на стороне ответчика. Адвокатша истца подскакивает: мы возражаем!
Мы,
говорит, судим больницу, а не врача. И со своей стороны она, конечно, была
права: заседатели,
а тем более женщины, могут пожалеть доктора, откуда у него 500 миллионов? А
больница у нас
государственная, с государства можно и больше слупить.
Но доктор стоит на своем: хочу, чтоб меня привлекли, и точка. И тоже прав
по-своему.
Поскольку, определи суд, что он неправильно сделал операцию, больница
действительно может
с него эти деньги вычесть - через суд или прямо из зарплаты. А если он вступает
в процесс, то
у него есть право взять себе адвоката, подавать ходатайства, требовать
экспертизу и прочее. То
есть защищаться профессионально. И судья не может ему отказать, она говорит:
ходатайство
удовлетворено, у вас есть адвокат? Он говорит: есть, прошу вас!
Тут встает такой, знаете, высокий и плотный дядечка лет пятидесяти, в
приличном
костюме и галстуке, с татарской фамилией и усами под носом. И прокуренным
голосом
начинает долбать исковое заявление, что оно, мол. не по делу написано. Мол, если
бы Егоркин
лежал в частной клинике и по договору, тогда он, как покупатель медицинских
услуг, является
потребителем. А поскольку он лежал в государственной больнице и лечился даром,
то никакой
он не потребитель и не подходит под Закон о защите прав потребителя.
И по всему видно, что этот усатый судью заколебал. Она хоть и сидит с
непроницаемым
лицом и глаза долу, но карандаш в руке крутит. А адвокатша Егоркина, которая эту
судью
хорошо знает, вскакивает и заявляет:
- Вы тут демагогию не разводите, а давайте разбираться по существу! Ваш
доктор моему
клиенту жизнь поломал, мы можем вещественные доказательства предъявить!
- Ну, предъявлять-то не нужно, - говорит адвокат.
- А почему? - вдруг встает Егоркин - Я могу...
И начинает, понимаете, пояс расстегивать.
Судья говорит:
- Истец, сядьте! Я вас не поднимала.
Но Егоркин не врубается, что тут вокруг одни бабы, он удивляется:
- А как же без доказательства?
Усатый адвокат говорит:
- Мы ходатайствуем о проведении экспертизы.
Егоркин говорит:
- Правильно! Пущай эксперты придут и посмотрят!
Судья говорит:
- Истец, если вы немедленно не сядете на место, я вас удалю из зала вместе
с вашим
доказательством!
Адвокатша этого Егоркина видит, что усатый ее прогибает, она возражает:
- Какую еще экспертизу? Что тут неясно? Мы заявляем протест по поводу
отказа суда
рассмотреть наши доказательства!
Тут усатый ловит ее на слове и говорит:
- Коллега, ваши доказательства я готов рассмотреть в любое время...
А нужно сказать, что там как раз было что рассматривать - по словам
секретарши суда, у
этой девушки бюст был четвертого размера, а бедра - сорок восьмого. И при этом
она носила
трикотажные платья в обтяжку, так что при каждом ее движении все там
переливалось и
перекатывалось.
Но судья-то сечет шутки усатого, она ему делает замечание и спрашивает:
- Какую экспертизу? Насчет чего?
Он говорит:
- Ваша честь, в исковом заявлении сказано: "Врач предложил мне
фаллопротезирование,
убеждая меня в том, что это для меня наиболее целесообразный способ лечения". И
значит, суд
должен решить, действительно ли нужна была операция фаллопротезирования или это,
как тут
сказано, "врачебные манипуляции". Это раз. И второе. Истец утверждает, что "в
результате
врачебных манипуляций" он полностью потерял потенцию. Не знаю, как у вас, ваша
честь, но у
меня нет специальных знаний для определения мужской потенции на глаз, да еще в
зале суда -
полностью он ее потерял или не полностью. Может быть, в зале суда он ее потерял,
а в
коридоре опять найдет, это дело житейское.
Судья говорит:
- Вы сюда развлекаться пришли или что? У вас есть ходатайство о проведении
экспертизы?
Он говорит:
- Есть ходатайство, - и зачитывает ходатайство о проведении экспертизы
силами
лучших урологов Москвы академиками такими-то и такими-то.
Но адвокатша Егоркина вскакивает:
- Мы возражаем! У них все урологи друг друга знают! Разве они дадут честное
заключение?
Судья говорит:
- А кому же поручить экспертизу?
Та отвечает:
- А никому! Мы вообще против экспертизы! Это ответчики хотят с помощью
экспертов
замазать следы своего преступления!
Судья говорит усатому:
- Какие у вас доводы в пользу проведения экспертизы? И вдруг тот говорит:
- Никаких, ваша честь. Мы снимаем свое ходатайство. Давайте рассматривать
вещественное доказательство истца. Попросите его предъявить это доказательство
вам и
народным заседателям.
Судья говорит:
- Хорошо, назначаем экспертизу. Истец, какие у вас предложения по
кандидатурам
экспертов?
Адвокатша Егоркина видит такое дело и заявляет:
- Пусть экспертизу проводит Институт судебной экспертизы.
Усатый говорит:
- В Институте судебной экспертизы нет специалистов в этой области. Они
могут сказать,
каким предметом была нанесена рана - острым или тупым, колющим или режущим.
Машина
переехала человека или трактор. Но тут явно не трактор ездил по тому предмету,
который вам
так настойчиво предлагают посмотреть. Поэтому мы просим включить в состав
комиссии
Института судебной экспертизы таких специалистов в урологии, как академики
такой-то,
такой-то и такой-то.
Адвокатше Егоркина деваться некуда, она соглашается. И через месяц
экспертиза дает
заключение: изучив фаллос господина Егоркина и историю его болезни, считаем, что
удаление
бородавки Пейрони и фаллопротезирование были необходимы, операция проведена
блестяще, а
связи между этой операцией и полученной Егоркиным травмой никакой нет и быть не
может.
Адвокатша Егоркина говорит:
- Мы настаиваем на повторной экспертизе!
Усатый говорит:
- Ваша честь! У нас в стране экономический кризис, а посмотрите, сколько
людей
занимаются фаллосом господина Егоркина! Врачи в поликлинике! Хирурги в больнице!
Академики и даже целый Институт судебной экспертизы! Может быть, вся страна
должна его
посмотреть? Может, мы его на Манеже выставим?
Судья говорит:
- Хватит острить! У вас есть возражения по существу?
Тот говорит:
- Есть, ваша честь. Согласно процессуальному кодексу, повторная экспертиза
назначается только тогда, когда первая проведена неверно или по неверной
методике. Поэтому
пусть истец докажет, что Институт судебной экспертизы и лучшие урологи страны
провели эту
экспертизу неправильно. Я с удовольствием послушаю и даже посмотрю наконец их
доказательства.
Адвокатша Егоркина говорит:
- Мы меняем основание иска. Дело не в том, как была проведена операция, а в
том, что
она была вообще не нужна. Хотя врачи понаписали в истории болезни Егоркина, что
у него
была потеря потенции, но мало ли что они там записывают, чтобы потом проводить
свои
манипуляции-операции!
Кто их в этот момент проверяет? Они показывали Егоркину свои записи в
истории
болезни? Там есть его подпись?
И своим напором тоже судью заколебала, судья говорит:
- А вы можете доказать, что у истца до проведения операции не было потери
потенции?
Адвокатша говорит:
- Запросто! Прошу вызвать в суд свидетельницу Марию Егоркину, супругу
истца.
Ладно, судья вызывает Марию Егоркину. И адвокатша, поскольку это ее
свидетель,
первой начинает допрос:
- Скажите, гражданка Егоркина, у вас была интимная жизнь с мужем до того,
как он лег
в больницу?
Та говорит:
- Да, была.
- Как часто?
Егоркина понимает, что ее задача - показать, как ее муж из-за этой
проклятой операции
потерял свои бойцовские качества, она говорит:
- Ой! Очень часто! Он такой ненасытный был - он меня и утром, и вечером, а
иногда
еще и днем!
Адвокатша уточняет:
- И так было до самого поступления в больницу?
- Да, конечно! - говорит Егоркина. - До последнего дня!
- А вы знали, зачем он ложится в больницу?
- Он сказал, что идет лечиться от той бородавки. А потом я прихожу его
навещать, а он
лежит весь такой расстроенный и молчит. Я его спрашиваю: "В чем дело?", а он не
отвечает. А
его сосед по палате мне говорит: "Ему операцию сделали неудачную, вот он и
расстроенный".
Адвокатша говорит:
- Значит, вы даже не знали, что ему собираются делать операцию?
- Конечно, не знала! - Егоркина отвечает. - Если в я знала, я в такого не
допустила!
Мыслимое ли дело - мужчине в такое место протезы ставить! Это ж не зубы!
Но адвокатше этого мало, она свое гнет:
- А может быть, чтобы ваш муж скрыл от вас, что идет на
фаллопротезирование?
- Да вы что! - говорит Егоркина. - Мы четырнадцать лет вместе, он мне
всегда все
рассказывает. Я в больницу к нему каждый день приходила, еду приносила. Он бы
мне
обязательно рассказал! Это ж не только его инструмент, это, как говорится,
предмет нашего
общего пользования!
- Вот видите, ваша честь, - говорит судье адвокатша. - Если бы врачи
обсуждали с
Егоркиным возможные последствия фаллопротезирования, он бы обязательно рассказал
жене,
посоветовался бы с ней. Свидетель Егоркина, а как вы узнали, что вашему мужу
сделали
фаллопротезирование?
- Да очень просто, - та говорит. - Когда он лежал в больнице весь
расстроенный, я к
нему пристала: "В чем дело?" Ну, он и сказал, что они его взяли на операцию
вырезать
бородавку, а под наркозом еще и это сделали, протезы туда поставили.
- Ваша честь, - говорит адвокатша. - По закону о здравоохранении больной
должен
быть информирован о том, что с ним собираются сделать врачи и какие могут быть
последствия. А здесь, как вы видите, не было сделано ни того, ни другого. Врачи
сделали ему
операцию без его ведома и согласия.
И села на место, потому что получила от Егоркиной все что хотела. Теперь
наступила
очередь усатого задавать вопросы свидетелю. Он встает и говорит:
- Мадам Егоркина, суть этого дела такова, что я буду вынужден задавать вам
интимные
вопросы, вы не возражаете?
А та уже освоилась в суде, говорит храбро:
- Нет, не возражаю. Задавайте.
Он спрашивает:
- Вы только что сказали, что до операции ваш муж был буквально ненасытный и
занимался с вами сексом почти каждый день и утром, и вечером, а иногда еще и
днем.
Правильно я вас понял?
- Да, правильно.
- И это было до самого дня его поступления в больницу. Правильно?
- Да, правильно.
- А вы не могли бы рассказать нам подробнее, как именно происходили эти
половые
акты? В каких-то особых позах или стандартным способом?
Тут, конечно, вскакивает адвокатша с протестом: мол, адвокат ответчика не
имеет права
превращать суд в порнографию.
Судья говорит усатому:
- Объясните причину вашего вопроса.
Тот отвечает:
- Пожалуйста. Все-таки Егоркин сам пришел к врачам, а не они к нему. И
пришел он не
потому, что у него бородавка на фаллосе, - мало ли где у кого бородавки! У
многих женщин
есть даже очень милые бородавки на щечках и в других местах, они же не бегут с
ними к
урологам. Все дело в том, ваша честь, что эта бородавка мешала Егоркину
исполнять его
супружеские обязанности. И поэтому в истории болезни с его слов записано:
"Последние
полтора года не может прикоснуться к бородавке Пейрони, она мешает исполнению
супружеских обязанностей". А свидетельница утверждает, что он исполнял эти
обязанности
ежедневно и даже по три раза в день. Вот я и прошу ее рассказать, какие позы они
применяли
во время половых сношений, чтобы облегчить господину Егоркину боли от
прикосновений к
его бородавке на фаллосе?
Адвокатша Егоркина снова вскакивает, кричит:
- Мы заявляем протест! Адвокат ответчика глумится над истцом и
свидетельницей! Он
опять пытается превратить суд в порнографию!
Судья говорит:
- Протест не принимается. Свидетель Егоркина, отвечайте на вопрос.
И та видит, что ей деваться некуда, она ж только что сказала, что он ее и
утром, и днем, и
вечером, она начинает:
- Да, действительно, эта бородавка нам мешала, но есть такие позы,
знаете... Если я
упрусь руками в пол, то ему это удобней, и тогда у нас все получалось
замечательно.
Но усатый не отстает:
- Что значит - замечательно? Он вас удовлетворял или не удовлетворял?
Та говорит:
- Конечно, удовлетворял! Еще как удовлетворял!
А усатый опять:
- А как он вас удовлетворял? У вас был один оргазм или не один?
Та говорит:
- Конечно, не один!
- А сколько?
Тут адвокатша опять вскакивает:
- Протест! Вопрос не имеет отношения к сути судебного разбирательства!
Судья говорит Егоркиной:
- Можете не отвечать на этот вопрос. Адвокат ответчика, старайтесь
держаться ближе к
сути дела.
Тот говорит:
- Я стараюсь, ваша честь. Но ближе некуда. Свидетель Егоркина, вы показали,
что ваш
муж был до операции ненасытный в этом деле. Правильно я вас цитирую?
Та говорит:
- Правильно.
- А ненасытный это сколько? Пять минут? Десять? Одиннадцать?
- Да вы что! - та отвечает. - Он по часу мог!
- По целому часу! Вы не ошибаетесь? Вы засекали время? Егоркина уже злится,
говорит
с вызовом:
- Да, засекала!
- А больше часа он тоже мог? - спрашивает усатый.
- Мог и больше, - та говорит, - а что? Он у меня физкультурник, не то что
некоторые!
Но усатый не отступает, гнет свое:
- И за этот час у вас был, как вы сказали, не один оргазм. А сколько - два?
- Ну да, два! - насмешливо говорит Егоркина и только она хотела продолжить,
как
опять вскакивает адвокатша:
- Протест! Ваша честь, адвокат ответчика какой-то извращенец, он проявляет
нездоровый интерес к моей свидетельнице.
Судья говорит:
- Адвокат ответчика, делаю вам последнее предупреждение. Свидетель
Егоркина,
можете не отвечать на этот вопрос.
Усатый говорит:
- Ваша честь, вот передо мной копия истории болезни гражданина Егоркина. За
два дня
до операции ему был сделан тест на уровень потенции. Этот тест подделать нельзя,
он
зарегистрирован приборами. А приборы показали, что при эрекции у господина
Егоркина
заполнение фаллоса кровью происходит всего на 45 процентов. Именно поэтому ему
было
рекомендовано фаллопротезирование. Должен заметить, что снижение мужской
потенции
наблюдается сейчас во всем мире. Миллионы людей страдают от этой проблемы.
Поэтому мой
следующий вопрос интересен для всего человечества. Могут ли, ваша честь, истец и
его
супруга сказать, как им удавалось по часу заниматься сексом и добиваться
многочисленных
женских оргазмов при эрекции пениса всего на 45 процентов? Поскольку это вопрос
общественной значимости, я настаиваю на ответе.
Судья говорит:
- Свидетельница Егоркина, пожалуйста, отвечайте на вопрос.
Та говорит:
- Мы люди темные, мы про проценты ничо не знаем! Мы в Мневниках живем. А
только
после той операции у него там все так распухло, что он даже в трусах не мог по
дому ходить!
Усатый говорит:
- А как распухло? Вы можете показать, до какого размера распухло?
Та говорит:
- Конечно, могу. Вот так все расперло, как мой кулак!
Усатый говорит:
- Откуда вы это знаете? С его слов или вы сами видели?
Та говорит:
- Почему со слов? Сама видела!
Усатый говорит:
- Но, может, вам показалось? Может, вы издали видели, с другого конца
комнаты?
Та говорит:
- Да ничо мне не показалось! Я близко видела.
А усатый снова:
- Ну как близко? Пять метров? Четыре?
Та говорит:
- Не пять и не четыре, а вот так, рядом!
Усатый говорит:
- Совсем-совсем рядом? Так, что видно было, как весь фаллос распух? Или
только
головка распухла?
- Весь распух!
- А может, вы его и в руках держали?
Адвокатша истца вскакивает:
- Протест! Это выходит за все рамки приличия! Прошу удалить адвоката
ответчика из
зала суда!
Судья говорит:
- Адвокат ответчика, вы слышали мое предупреждение? Почему вы все время
выходите
из рамок приличия?
Тот говорит:
- Ваша честь, я прошу записать в протокол: когда адвокат истца хотела в
качестве
вещественного доказательства показать вам фаллос господина Егоркина, вы не
сделали ей
никаких замечаний. А когда я всего лишь говорю об этом фаллосе, вы
квалифицируете это как
нарушение рамок приличия. Можно ли считать это беспристрастным судом?
Судья говорит:
- Может, вы мне еще и отвод заявите?
Усатый говорит;
- Упаси Бог, ваша честь! Вы уже так глубоко вникли в это дело, что отводить
вас от него
было бы несправедливо. Просто позвольте мне задать истцу несколько последних
вопросов.
Та говорит:
- Ладно, задавайте.
Усатый говорит:
- Господин Егоркин, когда вы обратились в больницу, вы сказали врачам, что
из-за
болезни Пейрони уже полтора года не можете исполнять супружеские обязанности. А
ваша
супруга утверждает, что вы их исполняли по три раза в день. Кто из вас врал - вы
врачам или
ваша супруга суду?
Адвокатша Егоркина вскакивает:
- Протест! Вопрос задан в оскорбительной форме!
Судья говорит:
- Истец, отвечайте по существу вопроса.
Егоркин говорит:
- Ну, она женщина, она немножко забыла, когда что происходило. Это раньше я
мог по
три раза в день. А потом... Если бы я мог по три раза в день, разве я пошел бы к
этим
костоломам?
Усатый говорит:
- Понятно. Еще ваша жена говорит, что фаллопротезирование вам сделали без
вашего
ведома, когда вы были под наркозом на операции по удалению бородавки Пейрони. А
вы в
исковом заявлении указали: "Я согласился на фаллопротезирование, так как врач
заверил меня,
что никаких функциональных нарушений эта операция не влечет". Вы что же,
отказываетесь от
этой части своего иска?
Егоркину куда деваться? Он говорит:
- Я не отказываюсь. Просто моя жена так расстроена из-за этих протезов, что
путает,
когда я ей сказал про операцию. Практически моральный вред нанесен не только
мне, как
мужчине, но и моей жене, как еще совсем молодой женщине. Она уже сколько времени
вынуждена без секса обходиться!
Усатый говорит:
- Понятно. Вы хотите сказать, что еще пожалели врача и больницу. Если бы в
суд подала
и ваша жена, то эрекция вашего пениса обошлась бы им вдвое дороже - не
полмиллиарда
рублей, а миллиард. Правильно я вас понял?
Адвокатша истца снова вскакивает с протестом:
- Вопрос гипотетический, не имеет отношения к процессу!
Судья говорит:
- Истец, можете не отвечать. Адвокат ответчика, у вас все? Тот говорит:
- Почти, ваша честь. Остался последний вопрос. Господин Егоркин, в истории
болезни
сказано, что, выписываясь из больницы, вы получили указание полтора месяца не
заниматься
сексом. Правильно?
Егоркин говорит:
- Да, правильно.
Усатый говорит:
- А ваша жена только что показала, что вы дома ходили без трусов. Вы их
сняли до того,
как на вашем фаллосе образовалась опухоль, или после? Подождите, можете не
отвечать - я
вам сам скажу. Вам так замечательно поставили протезы, что они уже через две
недели
прижились! Поэтому вас и выписали из больницы - ваш пенис стал выглядеть лучше,
чем в
молодости! Вот вы и ходили по квартире без трусов, хвастались им перед своей
женой! Вы и
тут хотели его показать, в ущербном, так сказать, состоянии, а уж тогда-то, с
протезами! А
потом и вообще вступили с ней в половые отношения - нарушая запреты врачей. И не
один
раз! И ничего она не путает, она честная женщина - при таких замечательных
протезах вы
действительно удовлетворяли ее целый час или даже больше часа! Но всему же есть
предел,
господин Егоркин! Тем более что протезы-то отечественные! Один протез сдвинулся
с места,
прорвал кожицу и вызвал опухоль. Вот как дело было, разве нет?
Адвокатша Егоркина вскакивает:
- Протест! Адвокат защитника оказывает на истца психическое давление!
Судья говорит:
- Протест отклонен. Истец, отвечайте по существу вопроса. И вдруг усатый
адвокат
говорит:
- Извините, ваша честь, я снимаю свой вопрос. Истец может не отвечать на
него. И
вообще у меня больше нет вопросов.
И сел на место.
И больше не выступал.
И что вы думаете? Какое было решение суда?
"Именем Российской Федерации районный народный суд в открытом судебном
заседании
по делу гражданина Егоркина о возмещении ему ущерба за потерю потенции решил: в
иске
Егоркина к больнице отказать. Взыскать с Егоркина расходы ответчика по
проведению
экспертизы и услуг адвоката".
Вот во что может обойтись неаккуратное отношение к мужскому половому
органу.
Заканчивая этот семинар, прошу всех это иметь в виду.
Второй антракт
АМУРСКАЯ "ЛАВ-СТОРИ"
Это письмо, как дорогая картина, требует отдельной стены и особой рамы,
потому я
отложил его для второго антракта. В море той чернухи, грязи, крови и ужасов,
которые каждый
день выплескиваются почтовыми потоками на редакторские столы, такие письма - как
редкие
маячки, без которых, я думаю, сотрудники в отделах писем могут просто рехнуться
или
заболеть депрессией. А это письмо напомнило мне о рождественских историях
О.Генри,
сказках братьев Гримм и американских фильмах пятидесятых годов.
Прочтите его обязательно.
"...То, что жизнь не сахар и бороться за нее нужно всеми способами, я
поняла с первых
дней учебы в школе. Поскольку к пяти годам я отлично читала, писала и считала, я
упросила
маму отдать меня в школу. Директор школы сама проверила мои знания, поохала
удивленно и
взяла меня в первый класс. Правда, пришлось мне пойти в школу со второй
четверти, и это
составило для меня первую проблему: ученики уже более-менее привыкли друг к
другу, а тут
новенькая, да еще такая маленькая. Насмешки посыпались со всех сторон, к концу
первого дня
я готова была рыдать, но тут один мальчик вполне серьезно срезал моих обидчиков,
сказал:
"Если еще кто-нибудь тронет эту малышку, будет иметь дело со мной". А он был и
отличник,
и хулиган, все боялись его. Но прозвище "малышка" прилипло ко мне на всю
школьную жизнь. В
лице защитившего меня мальчика я нашла надежного друга. Андрей всегда был рядом
и мне
было уже не так страшно в школе. К выпускному балу он был единственным, кто мог
быть
моим кавалером. Все видели в нас счастливую пару с прекрасным будущим: он
увлекался
компьютерами, а его отец имел хорошие связи; я - умница, обаятельная, способная
к языкам,
свободно владеющая английским, французским, а бабушка научила меня своему род
ному
итальянскому. Но случилось то, что рано или поздно должно было произойти, - в
выпускном
классе мы после Нового года поругались с Андреем в первый раз за время дружбы.
Из-за
пустяка обиделись друг на друга и не желали мириться. А в последней учебной
четверти, в
апреле, пришла в параллельный класс новенькая. Слава о ней пришла раньше, чем мы
ее увидели;
точнее, говорили о ее отце, его фирме и о том, что он компаньон отца Андрея.
Совместно они
создавали сеть промышленных предприятий и ряд магазинов с их продукцией. Этот
ореол
окружал Ирину с момента ее появления в школе. И тут я увидела, что Андрей знаком
с ней
по-домашнему и в отместку мне проводит с ней все свое время. Это было обидно, но
я наивно
полагала, что уж на выпускном балу мы помиримся с ним и вновь будем вместе. Но
надежда
не оправдалась, Андрей пригласил Ирину, хотя я и видела, что он тоскливо смотрит
в мою
сторону. Но оскорбленное самолюбие не дало мне сделать первый шаг. Я поступила в
университет и месяц провела на даче за городом. А в августе погибли в
автокатастрофе мои
родители. На похороны приехал мой брат Алеша, он старше меня на девять лет и
работает
на Севере геологом. Мы с ним решили продать дачу, машину, мне он оставил
квартиру в
городе, все деньги и акции отца и мамы. Фирму отца передали его помощнику. А мне
пришлось
забрать документы из университета, хотя брат и пытался меня отговорить. Но я
поняла,
что с такой дикой инфляцией, как сейчас, я на родительские деньги долго не
протяну, нужно
что-то делать самой. Брат уехал на Север, я продала квартиру родителей, себе
купила
поменьше, двухкомнатную и в другом районе города и пошла на курсы
секретарей-машинисток. А в душе было пусто и одиноко. Через полгода я стала
самостоятельно зарабатывать себе на жизнь, а еще через полгода поступила в
училище
обучаться профессии модельера-художника. Через год с двумя сокурсницами мы
открыли
небольшую мастерскую - благо, связи отца помогли, его друзья охотно ссудили мне
первоначальный капитал. А в документах я прибавила себе год, мне ведь было всего
семнадцать.
Первые три месяца мы выполняли заказы весьма незначительные, постоянной
клиентуры
еще не было, а вот к Новому году уже смогли рассчитаться с долгами и получить
первую
прибыль. Дальше было легче. Мы купили хорошее оборудование, а поскольку мы шили
отличную
продукцию и в короткие сроки, установился - несмотря на жуткую конкуренцию -
прочный
круг наших клиенток. Через год открыли магазин готового платья, перебрались в
более
просторное помещение и приняли на работу еще трех девушек-швей. Я стала вести
все
бумажные дела, поэтому шила только особо сложные модели и одежду для своих самых
первых клиенток. Так что дела шли отлично.
С прежними друзьями я потеряла связи сразу после окончания школы, а Андрея
все эти
годы не встречала, не звонила ему, старалась забыть. При случайных встречах с
одноклассницами слышала, что он, поступив в институт, уезжал в Италию, а
вернувшись к
сентябрю и узнав о гибели моих родителей, пытался найти меня, но к тому времени
я уже
переехала на новую квартиру, и его попытки ни к чему не привели. А затем отец
Ирины
устроил ему годичную стажировку в США - родители Андрея и Ирины были не прочь
соединить своих чад, Андрей с его будущим образованием был прекрасной
кандидатурой для их
бизнеса. Все это я узнавала от своих бывших школьных подруг, причем каждая из
них
открыто говорила мне, что я Андрею больше подхожу, чем Ирина, но мне неприятно
было это
слушать, и я всякий раз обрывала такой разговор, понимая, что рана на сердце
будет
кровоточить еще долгое время.
Мое ателье работало уже третий год, когда пришла Ирина. Меня она не узнала,
ведь в
школе мы не были знакомы, да она и не знала тогда, что Андрей был моим близким
другом. Я
решила все оставить как есть, будто я ее вижу впервые. Приняла заказ, мы сшили
ей костюм,
она была им очень довольна и стала захаживать к нам постоянно. Со временем с
постоянными клиентками устанавливаются дружеские отношения, она рассказывала о
себе, и
я видела, что она любит Андрея, хочет стать его женой, а он, по ее словам, "все
тянет
время". Потом она выпытала у него, что он долгое время искал девушку, которую
любил и
потер
...Закладка в соц.сетях
