Жанр: Детектив
Последний долг
...фициально - юрисконсульт
"Квадрата", а реально - его подлинный хозяин или скорее управляющий. Один из
приближенных Гаймакова. Пятнадцать лет проработал в прокуратуре, уволился по
собственному желанию в девяносто третьем... Проживает... Любовницы...
На экране появилась фотография. Худощавый мрачный тип с массивной челюстью и
высоким лбом.
- Значит, говоришь, именно он и встречается с ондатрой?
- Это не я говорил, это наш синий друг так говорит. Хотя мне кажется, для таких дел
нужен бывший опер, а не прокурорский.
Марголин пожал плечами.
- Я узнаю конкретнее, кто он в прошлом. Извини, все это собиралось в дикой спешке,
когда "Квадрат" в первый раз нарисовался. Могли что-то упустить. Но то, что он подвязан к
Гаймакову, - это однозначно... Когда у вас следующая встреча?
- Послезавтра.
- Хорошо, тогда завтра вечером я сообщу тебе все новости об этом одноглазом. У тебя
какие-то вопросы?
- Что с Гороховым получилось?
- Что? А-а, ты об этом! Давай тоже завтра. Там объяснять много надо, а у меня сейчас
времени нет. Потерпишь?
Я сидел за рулем "ауди-80", которую передал накануне Марголин, и ждал, когда появится
фиолетовый автомобиль Шубина. "Для солидности", - коротко пояснил шеф, отдавая мне
ключи, и я согласился: агент должен быть уверен в надежности и прочности положения своих
хозяев. Моя новая машина, пусть даже и отданная во временное пользование, доказывала, что
мои дела, а соответственно и дела моей организации идут успешно.
Я вспоминал вчерашний разговор с Марголиным и чувствовал, что меня опять терзают
смутные сомнения, как говорил герой одного старого фильма. Если уже не растерзали.
Слишком уж невероятно, что Марголин понятия не имел об основной деятельности улыбчивого
Вити. Якобы. Вся информация ограничивалась только тем, что Горохов путается со шлюхами и
имеет связи в бл... дских конторах. Не очень мне в это верилось.
Моя новая машина произвела на Шубина должное впечатление. Он посмотрел на нее с
грустью и уважением, как будто всю жизнь был обречен кататься в своем фиолетовом
лимузине.
- Здравствуйте, - приветствовал меня Шубин, и я кивнул. По негласному взаимному
соглашению мы не обменивались рукопожатиями. - У меня мало времени, через полчаса
важная встреча, никак нельзя опаздывать. - Он ерзал, будто уселся не в кресло, а на газовую
плиту. - Я узнал точно: это Однорогов поддерживает связь с вашим человеком. Сегодня в
офис приезжал Мурадов - если знаете, это кто-то вроде главного телохранителя Гаймакова и
один из его советников. Мне удалось услышать часть разговора, благодаря той аппаратуре,
которую вы мне дали в прошлый раз... Я поставил ее сразу после очередной проверки, и надо
успеть снять ее до девяти утра завтра...
За последнее время Шубин здорово сдал и теперь вызывал только жалость, похудевший и
пожелтевший, с серыми кругами под глазами. Пальто висело на нем как на вешалке, а
лакированные сапоги утратили блеск и стали походить на кирзовые ботинки грузчика. Я
невольно поморщился, и он, прервав жалобный монолог, поспешно кивнул:
- Да-да, вы правы, мои проблемы. - Голос у него и тон были заискивающими. -... это
мои проблемы. Мурадов привез Однорогову какую-то дискету или письмо, я не понял, а потом
они начали что-то обсуждать. Они перебивали друг друга и говорили какими-то намеками. А
уже перед самым уходом Мурадов неожиданно так спрашивает: "Что с оцеплением?" Я даже не
сразу понял, о чем идет речь... А Однорогов спокойно так отвечает, что все идет нормально,
завтра вечером у него состоится последняя встреча с его человеком, и тогда можно будет
принимать решения.
- А почему последняя?
- Не знаю, это он так сказал. Я, конечно, могу у него уточнить, но боюсь, не очень
удобно получится... Мурадов как будто понял его, сказал, что шеф на это очень рассчитывает,
и уехал. У вас не будет сигареты?
Я достал пачку.
- Спасибо! А через два часа Однорогов позвонил Андрею, нашему специалисту по
электронике, он занимается прослушками, компьютерами и прочим... Позвонил и сказал, чтобы
завтра, к одиннадцати вечера, он приехал на Рыбацкую, что надо будет вас там проверить. Вы
знаете, что там находится?
Марголин как-то вскользь упоминал этот адрес, и я неопределенно кивнул.
- Рыбацкая, 50а. Это особнячок, в котором будет располагаться наш новый офис. Пока
не начался ремонт, там дежурит один охранник. Однорогов иногда использует его для встреч со
своими людьми. Вот, я нарисовал план...
Дрожащей рукой Шубин извлек из кармана лист мятой ксероксной бумаги. Изображение
на нем напоминало партизанскую карту в исполнении первоклассников.
- Я взял лист, - пояснил Шубин. - Второй этаж перекрыт наглухо. Основная дверь
бронированная, и там есть телекамера. Здесь - комната охранника. Коридор. Сигнализации
еще нет, поставят на той неделе. Там всего два дня как телефон провели. Эти комнаты
заколочены... Туалет. А вот здесь единственное место, где Однорогов может с кем-то говорить.
Отопление не работает, но там есть камин, настоящий, под уголь. Однорогову это очень
нравится. Там планировали устроить зал для переговоров, но он хочет оттяпать это под свой
кабинет. Здесь - дверь черного хода. Как раз напротив запасной калитки в ограде. Здесь -
основные ворота, они всегда заперты. О приезде охранника заранее предупреждают по
телефону. Я могу достать запасной ключ от этой калитки. Он вам нужен?
Я кивнул. Лишняя мелочь не помешает, даже если и не придется ее использовать. Отдам
Марголину - пусть шагает караулить свою ондатру. А мне хватило и котенка в квартире
Бабка.
- Хорошо, я отдам его завтра утром. У меня просьба.
- Да?
- Сожгите, пожалуйста, этот листок. Прямо сейчас. Вы уже запомнили, а мне так будет
спокойнее.
Я еще раз взглянул на план и достал зажигалку. Память на всякого рода планы и схемы у
меня действительно была хорошей.
- Спасибо.
- У Однорогова есть охрана?
- Нет, иногда он использует Ваню Колпина, это водитель-телохранитель. Когда ему
приходится перевозить крупные деньги или требуется создать соответствующий вид.
Однорогов говорит, что, если захотят убить, никакая охрана не поможет, а с дворовыми
гопниками он и сам справится.
- Верно.
У Шубина дернулась щека, и он искоса посмотрел на меня.
- Наверное, я пойду? - промолвил он через минуту, опустив голову. - Когда и где мы
встретимся завтра?
- Здесь в одиннадцать.
- Вы считаете, это безопасное место? Чтобы встречаться здесь два раза подряд?
- Вполне.
- Хорошо, я вам верю. До свидания.
- Счастливо.
Он вылез и, сгорбившись, зашагал к своей машине. Длинные полы его диковинного
пальто развевались под порывами ветра, обнажая тонкие ноги в обтягивающих синих джинсах.
Небо было безоблачным, светло-голубым, с маленьким, клонящимся к горизонту красным
солнцем. Заснеженные, без малейшего движения застывшие ровные ели и ароматный дым
мангала.
Красиво. Хотя я и равнодушен к красотам природы, в тот вечер обстановка явно
соответствовала настроению.
- Пошли прогуляемся?
Мы поднялись из-за столика придорожной шашлычной. Я закурил, с гордостью
посматривая на сверкающую красную "ауди", окруженную неровным кольцом замызганных
малолитражек, и еще сильнее обнял Лику. Она прижалась ко мне, положила голову на плечо, и
мы медленно пошли по тропинке, спускаясь к берегу замерзшего озера.
Сколько минут мы простояли, обнявшись, не знаю. Наверное, долго, потому что, когда мы
поднялись наверх, нижний край солнечного диска уже скрылся за горизонтом. Я выгреб из
кармана пригоршню мелочи и, широко размахнувшись, швырнул в озеро сторублевую монету.
Звука падения слышно не было, но я видел, как желтый кружок ударился о лед, отскочил в
сторону и зарылся в сугроб.
- Не сбудется, - тихо сказала Лика.
- Почему? Скоро лед растает, она и утонет! Лика грустно улыбнулась и спросила:
- Тебе действительно хорошо со мной? Я помолчал, прислушиваясь к себе.
- Да.
- Не ври. - Она грустно улыбнулась и опустила голову, укрывая шею в меховой
воротник куртки и загребая снег блестящими сапожками. - Ты ведь все время вспоминаешь...
Да?
До самого подъема я молчал и разбрасывал ногами рыхлый снег.
А когда поднял голову, увидел картину, которая мне не понравилась.
Кособокая ржавая иномарка стояла справа от моей сверкающей красавицы, уперевшись
мятым обвисшим бампером о переднее крыло, как раз туда, где отражались белый флигель кафе
и дымящийся мангал с озабоченно отвернувшимся шашлычником. И за столиком посетителей
заметно поубавилось...
Левые двери иномарки были распахнуты, открывая синее дерматиновое нутро. На заднем
сиденье кто-то полулежал, в дверном проеме торчали огромные ботфорты и обтянутые
черными ажурными колготками тонкие ноги, напоминавшие карандаши в стакане. А вокруг
моей "ауди", уперев руки в бока и сплевывая, прохаживались двое в кепках и толстых кожаных
куртках с когда-то белыми меховыми отворотами. С таким видом, будто я нарушил правила
парковки. Я снова посмотрел на их машину. Обтянутый толстым мехом правосторонний руль и
связка ключей и брелоков размером с охапку сена. Кроме счастливой обладательницы
порванных под коленом колготок, больше там никого не было. И вокруг никого, кто бы по
внешнему виду соответствовал этим двоим, бегавшим около моей машины. Хозяйка чудесных
ног, судя по расслабленному их положению, пребывала в ином измерении.
Лика была спокойна, и это мне понравилось.
- Идем мимо, - шепнул я, снова обнимая ее за талию, и она чуть заметно кивнула.
Нет, этих двух гамадрилов интересовал я не как я, а именно как хозяин красной "ауди".
Заметив нас, они вытаращились в нашу сторону, но мы вроде бы шли мимо, и через минуту они
потеряли к нам интерес.
Как только один из парней рыскнул в полуметре от Лики, оставив аромат дешевого
одеколона и пива, я мягко убрал руку с ее талии и двумя прыжками догнал его.
Он что-то почувствовал и начал оборачиваться, но я не стал проявлять благородство и
ударил его по шее сзади. В кино таким ударом сшибают на пол, я не был ни каратистом, ни
актером, и мне пришлось добавить: увесистый правый крюк в висок, локтем между лопаток и в
завершение коленом между ног.
Кепка отлетела под машину, когда ее обладатель беззвучно завалился в снег. Впервые за
последнее время из двух конфликтующих сторон первым упал не я. Мелочь, но приятно.
- Ты че, с-сука! - заорал я на второго, изумленно моргавшего. - Я тебе, падла, жопу
разорву!
Сунув правую руку за пазуху, я левой оперся о багажник "ауди" и лихо перемахнул через
него. Между нами оставалось метра три, и, поняв, он мог опомниться, а там бы уж неизвестно,
как получилось: судя по комплекции, рахитом в детстве он не страдал, да и нос свой свернул не
за чтением стихов. Я выхватил из кармана и швырнул ему в лицо авторучку, а он сделал самую
большую глупость, которую только мог. Он ее поймал. Поймал и стал рассматривать, проявив
недюжинную реакцию. А когда оторвал недоуменный взгляд, я уже был рядом и всадил в его
жирную харю серию злых ударов, положив последним штрихом тот же удар коленом в
болезненное место.
Он упал, и я успел врезать ему каблуком по затылку.
В наступившей тишине было отчетливо слышно, как хрустнула сдавленная толстыми
пальцами моя авторучка.
Я обернулся. Первый продолжал лежать в той же позе. Дама в машине слегка раздвинула
свои ножки-карандаши, открыв для обозрения еще одну дыру в колготках. Заглянув в салон, я
плюнул, выдрал из рулевой колонки и зашвырнул подальше ключи.
- Счастливо!
Я все-таки посмотрел на нее. Не старше шестнадцати, с выбеленными, неумело
уложенными волосами и ярко-красной помадой. Трясущиеся пальчики мнут сломанную
сигарету. На мизинце сверкало тоненькое серебряное колечко...
Я с силой захлопнул дверь.
- Садись!
Лика быстро заняла свое место, и я выехал со стоянки, провожаемый испуганным
взглядом шашлычника.
Только пролетев несколько километров и выкурив две сигареты, я успокоился. Лика
молчала, безучастно глядя в боковое окно на проносящийся мимо лес. А потом неожиданно
спросила:
- Федор, а почему ты никогда не интересовался, чем я занималась раньше?
- Захочешь - сама расскажешь. А не захочешь - все равно соврешь.
- Когда-то, лет десять назад, я начинала почти так же, как та девчонка, а потом работала
в конторе по вызову. В девяносто первом нас разогнали, я так и не смогла ничего скопить.
Полгода мыкалась, потом подруга раздобыла где-то объявление: в Германию требуются
русские девушки для работы в барах. Мы и махнули туда. Отдали посреднику все деньги, еще и
заняли немерено. А вместо Германии оказались в Турции, и не в кабаке, а... Сам понимаешь
где. Почти полтора года там провела. Пыталась несколько раз бежать. Меня притаскивали
обратно. Били всей толпой, а потом... двадцать человек... Не знала, что столько выдержать
можно... Мне повезло - один австралиец помог, - а подруга так там и пропала. Потом
полгода по Европе болталась по борделям...
- А что здесь?
- А то же самое! Было... Четыре года, как закончилось. Со всеми рассчиталась, ничего
никому не должна. С Анжелкой встретилась - мы с ней в школе учились вместе. Она обещала
меня пристроить. В вашу же контору. Кстати, зря ты к ней плохо относишься. Она девчонка
хорошая. Ей тоже досталось. Один раз ее парень дагестанцам продал за свои долги. Она два
месяца отрабатывала, потом год по больницам валялась.
Шоссе было свободно, и я гнал, не глядя на спидометр. Красное солнце уже скрылось за
горизонтом.
Я сидел в машине во дворе дома Столяра и ждал его. Он запаздывал, но у меня было
предчувствие, что именно сегодня все случится.
В одной квартире этажом ниже отмечали свадьбу. Форточки были приоткрыты, и до меня
долетали грохот музыки, смех, звон посуды и крики "Горько!". Несколько раз во двор
вываливалась толпа молодых мужчин и женщин в наброшенных на плечи пальто и шубках.
Они курили, слонялись вокруг автомашин и, похоже, искали приключений. Раз им это удалось,
вспыхнула ленивая драка. Лучшая половина человечества подняла визг. Драка прекратилась.
Столяр появился неожиданно.
Его белый "скорпио" выглядел еще более мятым, чем раньше. Но, судя по посадке, был
загружен далеко не полностью.
Он опять проехал мимо своего подъезда и свернул к трансформаторной будке, царапнув
бампером крыло стоявшего рядом микроавтобуса. Завыла сигнализация, и в двух окнах на
третьем этаже загорелся свет.
Столяр выбрался из машины, и я сразу понял, что он здорово пьян.
Что ж, лучшей ситуации нельзя было и ждать.
Я поправил в кармане складную металлическую дубинку и тихо вылез из "ауди". Дверца
мягко стала на место; запирать ее я не стал. Кто знает, как обернется дело и не придется ли мне
быстро "делать ноги".
Столяр стоял у своего "форда" и, шатаясь, возился с ключами. Его длинное пальто было
распахнуто, из кармана торчала массивная бутылка, а белый шарф одним концом доставал до
колен. Он криво улыбался и, матюгаясь сквозь зубы, продолжал ковыряться в дверном замке.
Я проскользнул вдоль дома к его подъезду, поднялся по лесенке к двери и увидел, что
Столяр еще возится возле машины.
Я зашел в подъезд и встал сразу за дверью, наблюдая за Столяром через маленькое
обледеневшее окошко.
Он ковырялся долго, я не понял, что именно он делал. В конце концов все-таки
направился к дому, сунув руки в карманы пальто.
Перед лестницей Столяр закурил, он так долго чиркал бензиновой зажигалкой, что я
заподозрил неладное, потом сигарета вспыхнула, и он, пошатываясь и цепляясь за бетонное
ограждение, пошел наверх. На последней ступеньке остановился, затянулся и швырнул окурок.
Я вздрогнул, когда за моей спиной щелкнул и загудел лифт.
Столяр аккуратно сбил снег с ботинок о стену дома.
Я ударил ногой по двери в тот момент, когда он потянулся к ручке, перепрыгнул через
порог и наотмашь, от души саданул дубинкой по ключице.
Он явно не успел меня узнать. Его взгляд моментально потух, а тело обмякло, будто он
враз лишился костей. Я сдержал занесенную для нового удара руку и ткнул его ногой в живот.
Столяр скатился по ступенькам и замер, скрючившись и разметав по снегу полы своего
длинного пальто. С секундным опозданием по тем же ступеням прогромыхало что-то тяжелое и
металлическое.
Револьвер. Средних размеров, хромированный, с деревянными накладками на рукояти.
Насколько я разбирался, это была полицейская модель "смит-вессона". Я спустился и положил
ее в свой карман.
Столяр лежал неподвижно, вокруг головы на снегу расплывалось черное пятно. Я
испугался, что переборщил. Убивать его я не хотел.
Когда я подходил к своей машине, из подъезда выскочил молодой парень с плейером и в
красных горнолыжных перчатках. Я отступил в тень. С будничным видом парень перепрыгнул
через распластанное у лестницы тело и зашагал прочь. Наверное, Столяра каждый вечер кто-то
метелит. Я забрался в кабину "ауди" и почувствовал, что хочу спать. Прямо здесь, не
раскладывая сиденье. Пересилив себя, я включил зажигание.
Дома в почтовом ящике среди листков с рекламой я нашел голубого цвета конверт
непривычной продолговатой формы. Судя по штемпелям, отправлен он был из Германии, и
относительно недавно. Значит, отец в очередной раз вспомнил обо мне. Письмо его оказалось
коротким - отец звал к себе. Денег на дорогу в конверте не было, но предлагалось, если у меня
есть желание и я выберу время, добраться до Петербурга и найти там некоего Сан Саныча, он
устроит мой отъезд. Правда, добираться до Германии придется, скорее всего, на торговом
судне, не платя за билеты.
Я прочел письмо и закурил. Может, действительно съездить, когда закончится вся эта
суета с "ондатрой"? Тем более что сейчас у меня хватит денег добраться самому, не обращаясь
за помощью неизвестно к кому... съездить, да там и остаться.
Я вспомнил про трофейный револьвер. Да, красивая штука. И в руке лежит удобно. Я
откинул барабан. Он оказался заряжен тремя патронами. А на одной из деревянных накладок на
рукояти я заметил две небольшие нарезки, явно сделанные совсем недавно. Наверное, Столяр,
как истинный истребитель, вел подсчет побежденным противникам. И перед бабами
выпендриваться можно, и ментам работу облегчить, если в очередной раз "спалишься" со
стволом.
Я положил револьвер на тумбочку, поверх письма. Надо было бы от него избавиться, тем
более что у Столяра хватит ума таскать в кармане "мокрый" ствол. Надо... Но я слишком устал,
да и жалко было, честно говоря, выбрасывать красивую вещь - я всегда был неравнодушен к
оружию. Обыск у меня никто сегодня, кажется, делать не собирался, а значит, игрушка
спокойно может полежать до утра...
Я так и уснул - сидя в кресле, в уличной одежде, с включенным светом.
Последней мыслью было, что сегодня вечером я повесил на себя две статьи, а значит,
минимум пара лет условно мне уже обеспечена - если, конечно, кто-нибудь меня поймает...
После встречи с Шубиным я приехал к Марголину. Выслушав мой отчет, он вытащил из
сейфа толстый конверт. На этот раз там были не деньги, а десятка два фотографий дома на
Рыбацкой, сделанные утром кем-то из его помощников, и ксерокопия строительного плана.
Видимо, ее раздобыли в фирме, которая будет делать ремонт.
- Смотри...
Фотографии были удачные и в сочетании с планом давали хорошее представление о
месте, но посмотреть своими глазами всегда лучше, и мы, попив кофе, сели в марголинскую
машину.
Рыбацкая улица располагалась почти в центре города, была застроена двух- и
трехэтажными особнячками, стоявшими на большом удалении друг от друга. Некоторые были
заселены - где-то располагались представительства крупных фирм, в другие въехали хозяева
из "новых русских" или иностранцев, - а большинство пустовало. Цены на недвижимость в
этом районе были сумасшедшие.
Дом 50а стоял последним. С одной стороны от него начинался Центральный городской
парк культуры и отдыха, с другой тянулись пустыри, а ближайший соседний дом отстоял
метров на двести и имел явно нежилой вид.
Мы медленно проехали мимо.
Ограда была высотой метра два, с солидным бетонным основанием и металлическими
воротами. Телекамера была укреплена именно здесь, а не на доме, и контролировала участок
дороги и территорию возле ворот.
Мы выехали на параллельную улицу и остановились так, чтобы можно было разглядеть
калитку черного хода, ключ от которой дал мне Шубин. Точнее, он дал мне два ключа - от
этой калитки и двери в дом.
- Маленькая крепость, - пробормотал Марголин, включая скорость. - Все посмотрел?
- Все.
- Тогда поехали готовиться, шпион!
Мы пообедали в ресторанчике и вернулись в штаб-квартиру. Почти час я смотрел
фотографии и планы, пока не убедился, что знаю территорию досконально. Марголин проверил
меня и остался доволен. После этого он достал из сейфа еще один конверт и с извиняющимся,
насколько он мог изобразить на своем каменном лице это чувство, видом положил его передо
мной на стол.
- Я понимаю, что ты уже устал и все такое прочее, но родина ждет подвига. Здесь те, кто
может оказаться "ондатрой". Я сократил круг подозреваемых до восьми человек. Постарайся их
всех запомнить.
Он вывалил на стол новую пачку фотографий.
- Сиди, смотри. Кофе сделать?
- Не надо.
- Как хочешь. А я выпью...
Пока я рассматривал снимки, он выпил кофе, поболтал с кем-то по телефону, посетил
загадочную комнату, где мерцал экран компьютера с ярко-красными лабиринтами и
жабоподобными монстрами.
Из комнаты он вышел, неся в руке пистолет, держа его за спусковую скобу стволом назад
и небрежно им помахивая. Положил пистолет на стол передо мной. ПМ новенький, как будто
только что с завода.
- Это тебе.
- Именной?
- Хватит острить. Рабочий. Он числится за фирмой, и выдаю я его тебе официально, но в
остальном - как я тебе говорил. Если ты, не дай Бог, попадешься, ситуация выглядит
следующим образом: да, ты - сотрудник "Оцепления", работаешь в отделе по связи с прессой.
В дом ты залез по своей инициативе. Как ты будешь это объяснять, мы уже обсудили. Фирма не
имеет к этому ни малейшего отношения, ты действовал на свой страх и риск. Конечно, никто
тебя не бросит и вытягивать тебя мы будем, но неофициально. Оружие ты получил сегодня
утром, по разрешению начальника отдела, так как у тебя была назначена встреча с человеком,
который позвонил тебе по телефону и, не называя себя, предложил сообщить важные сведения,
касающиеся одного из наших клиентов. Ты должен был сообщить о звонке руководству, но
решил прославиться и занялся самодеятельностью. Держи!
Марголин придвинул пистолет мне.
- Была б моя воля, я бы на такое дело вообще оружие не выдавал бы. И сам бы пошел без
ствола. Левый тащить - еще хуже, если "спалишься"... Но генеральный распорядился выдать.
Хотя, если ты из него кого завалишь или даже слегка поцарапаешь, - сам понимаешь, что
будет... Незаконное проникновение на частную территорию, да еще это... Я тебе в сотый раз
повторяю, ты его даже вынимать должен в самом пиковом случае, а уж про то, чтобы
стрелять... Если их будет десять человек и все с автоматами. В общем, делай что хочешь, но
должен вернуться оттуда с информацией и без шума. Я тебя озолочу после этого, только сделай
все по-человечески.
- Как получится.
- Не как получится, а как надо!
Я подумал, не сказать ли ему про "смит-вессон", и решил, что не стоит. А возьму в дом
именно его, а не этот.
- Не хочешь прилечь отдохнуть? - сказал Марголин.
Я посмотрел на часы. В моем распоряжении оставалось часа три, хорошо бы позвонить
Лике, да зачем? Вряд ли она сильно за меня переживает, вечером приду.
- Можно и отдохнуть.
- Располагайся, а я в той комнате буду. Я разбужу. Не думай об этом.
- Жалко. Я надеялся, что можно будет проспать.
Я сунул пистолет за брючный ремень и устроился на диване.
- Иваныч! - крикнул я.
- Чего тебе?
- А может, мы их повесткой вызовем, а, Иваныч? Чего попусту машину гонять, бензин
тратить?
- Да пошел ты!
С учетом всей имеющейся у нас информации мы предположили, что встреча Однорогова с
"ондатрой" - если он действительно будет встречаться с женой своего шефа - состоится в
полночь. В самую зловещую, если верить кинофильмам, пору.
Мы выехали на машине Марголина. Вместе с нами поехал незнакомый мне молодой
мужик с коротко остриженными светлыми волосами, усевшийся на заднем сиденье и вместо
приветствия коротко кивнувший. Кроме оружия, Марголин выдал мне радиостанцию с
крошечными наушником и микрофончиком. В операции должны были участвовать еще пять
человек, призванных обеспечить мою безопасность и спокойный отход. Я отчетливо осознавал,
что не очень-то подготовлен к прогулкам наподобие той, которая мне предстояла, но относился
к этому спокойно и даже как-то весело. Во-первых, все когда-то бывает в первый раз. А
во-вторых, я почему-то был уверен, что у меня все получится. Не так-то уж это и сложно -
пробраться в чужой дом и посмотреть, всего-то навсего просто посмотреть, кто с кем
встречается.
Мы остановились в двух кварталах от нужного дома, на другой улице, и стали ждать.
Сначала я хотел оставить ПМ в "ауди", которая осталась на стоянке около дома
Марголина, потом передумал и взял его с собой, положив во внутренний карман пальто. А
трофейный "смит-вессон" держал под рукой в боковом кармане. Если что случится и придется
его доставать, потом можно вернуть его Столяру, мировая справедливость от этого не
пострадает.
- Машина, - доложил кто-то из наблюдателей, расположившихся ближе к нужному нам
дому, - сбавляет скорость... Синяя "семерка", номер не разглядеть. Один водила. Заехал в
ворота!
- Это Андрей Колпаков, их электронщик, - пояснил Марголин, постукивая пальцем по
корпусу радиостанции.
- Точно вовремя. А где же господин Одно-рогов?
Господин Однорогов, видимо, находился где-то неподалеку и слушал наши разговоры,
потому что появился на сцене, как только Марголин закончил фразу.
- Еще машина, - доложил тот же наблюдатель. - Похоже, туда же. Черный
"мерседес-300", с зеркальными стеклами, с номером... Черт, плохо видно. В номере есть два
нуля... кажется, К400УВ...
- Однорогов, - удовлетворенно кивнул Марголин, и я подумал, что он нервничает не
меньше
...Закладка в соц.сетях
