Жанр: Детектив
Последний долг
...ем ты там?
- Тебя Фунтик послал?
- Меня? - Она рассмеялась. - Да если он узнает, что я у тебя была и о чем говорила...
- А ты еще ни о чем и не говорила. Признаться, это начинает надоедать. И сядь
по-нормальному, здесь тебе клиентов нету.
- Какой ты у нас верный! - Она поправила юбку и приподнялась.
Я решил, что на вопрос о своем сутенере она ответила правду. Похоже, она действительно
пришла сюда по своей инициативе и мнется, так и не решив, стоит ли говорить.
- Сколько вы можете заплатить за информацию?
- Какую?
- Важную. Которая вас напрямую касается.
Только не спрашивай, о чем.
- О чем?
- Не скажу. Пока насчет денег не договоримся, ничего не скажу. И пытать меня
бесполезно!
- Один рубль. Железный.
- Мне нужны деньги. - Она посмотрела на меня неожиданно трезво. - Тонна баксов.
- Мне тоже.
- Я серьезно говорю. Мне надо уехать из этого е... ного города.
- Туда, где тебя никто не знает? Чтобы начать новую жизнь?
- Ты зря смеешься. Это действительно так...
- Слишком часто такое слышать приходилось. И что дальше?
- У меня есть информация, которая вам будет интересна. Она стоит денег.
- Ты думаешь, я тебе прямо сейчас из лопатника эту самую тонну и достану?
- Не знаю. - Она покачала головой. - Но деньги мне нужны.
- Зато я сомневаюсь, что мне нужна твоя информация. Вряд ли ты сможешь что-нибудь
новое сообщить.
Фужер дрогнул в ее руке.
- Так ты уже знаешь?
- Конечно! А ты думаешь, я здесь случайно оказался? Негде мне больше прилечь, как
только клопов ваших давить.
Она опустила голову и замерла. Я заметил, как у нее на глаза навернулись слезы.
- Я так и знала, - прошептала она, плеская шампанское себе на пиджак. - Мне всегда
не везет...
Я ждал. Я уже не сомневался, что она может сказать что-то действительно важное. И
кажется, я уже понял, с чем это связано...
Когда она подняла на меня свои мокрые покрасневшие глаза, я безразличным тоном
подсказал ей:
- За кота в мешке никто тебе денег не заплатит. Хочешь - говори, и если у тебя
окажется что-то важное, я тебе заплачу. Не хочешь - уходи.
- А ты не обманешь? Может быть, вы действительно не все знаете? - Она смотрела на
меня с надеждой, и на какой-то миг мне стало неловко за свое вранье. - Ты ведь всегда хорошо
ко мне относился! Ты всегда был другим, не таким, как остальные... Ты меня, честно, не
обманешь?
Я налил себе шампанского и присел на подоконник, цедя холодный напиток.
- У Женьки, ну, у Фунта то есть, проблемы... Давно уже! Он на деньги попал, а там
ребята крутые оказались, включили ему "счетчик". Сейчас столько накапало, что ему вовек не
расплатиться. Даже если сам вместо нас пойдет работать.
Я понял, в чем дело, раньше, чем она это сказала.
- Сюда ведь каждый понедельник ваши приезжают. Трое, с чемоданом. Они возят
деньги. Все об этом знают. А Фунт договорился завтра, то есть сегодня уже, на ваших напасть.
Они в своем номере поселятся, в соседних его ребята ждать будут. Человек пять или шесть,
какие-то отморозки, из пригорода. Они приезжали сюда к Женьке, так... Первый раз драку в
ресторане устроили, половину столов разломали, официантам морды разбили... Они со
стволами всегда, чуть что - сразу достают... Второй раз Людку с собой в номер забрали, всю
ночь продержали вчетвером. Она уже месяц на работу не выходит: трипак подхватила и
сигаретами всю истыкали, у них развлечение такое... Фунт их пригласил. Хочет их с вашими
стравить, а кассу себе забрать. Сегодня это все будет...
- А ты откуда знаешь?
- Знаю. - Она невесело усмехнулась и показала мне язык. - Я же не дура, хоть и
работаю здесь. Много чего слышать приходится, а он дважды по телефону, по трубке своей
ср... ой, с ними трепался, думал, что я не слышу. Они должны утром часов в одиннадцать
заехать. Они себя самыми крутыми считают, им все равно, на кого выступать...
- Так не бывает, чтоб все равно на кого.
- А вот и бывает, много ты знаешь! Я же говорю, отморозки полные.
- Чего ж они тогда Фунтику с долгами его не помогли управиться?
- Очень он им нужен, без денег-то! А здесь он, я так поняла, пообещал им, что у ваших
при себе сотни три будет, вот они и подписались.
- А если не будет?
- Тогда с него шкуру спустят. Только ему денег больше брать неоткуда.
- Что ж он, совсем безбашенный, думает наши деньги забрать, а потом светить ими, с
долгами расплачиваться?
- Откуда я знаю, чего он думает? Он мне не докладывает! Я так поняла, что он надумал,
как всех нае... ать. Ни с кем делиться не станет, все себе - и с концами, пусть ищут.
Я задумался. Реальную защиту деньгам "золотого поезда" обеспечивали не трое
головорезов, какими бы крутыми они ни были, а неотвратимость расплаты за покушение на
них. Даже если бы Реваз с товарищами перевозили в своем чемодане всего один доллар, и тогда
тайные и явные силы "Оцепления" обрушились бы на голову еретика, осмелившегося на это
замахнуться. И местная гопота, и серьезные бандиты не стали бы даже думать об этом.
- Как он собирается на них нападать? И где?
- Он со мной не советовался. В номере, я думаю, где же еще? Не на лестнице же
мочилово устраивать? Тем более ваши всегда в ресторан ужинать ходят.
Я попытался представить себя на месте Фунта. Он далеко не глупый человек... Кличка
прилипла к нему, когда он был одним из самых удачливых в городе фарцовщиков. Потом, как я
слышал, в одночасье все переменилось, он угодил за решетку, попавшись на незаконном
ношении оружия. Говорили, что в лучшие свои времена он приобрел какой-то "навороченный"
западногерманский ствол, хранил его в тайнике, а когда совсем приперло с деньгами, понес его
продавать и влип. Освободившись, он снова сел. Теперь уже за хулиганство...
Я задумался и не заметил, как Таня, аккуратно поставив фужер на пол, уснула на кровати.
Я вспомнил письмо отца. Если добраться до Петербурга и найти некоего Сан Саныча, он
поможет...
Я почувствовал возбуждение. Похоже, вот он, выход! Какие бы длинные руки у
"Оцепления" ни были, достать меня там им будет сложновато. Тем более если удастся сорвать
солидный куш. Правда, тогда и у них будет лишний повод не забывать обо мне.
Захватив их деньги, я рассчитаюсь за все свои неприятности, отомщу за смерть Лики.
Я проснулся, когда за окном начало светлеть. Таня спала на кровати, повернувшись на бок
и положив руки под голову. Лицо ее было изможденным. Мне было ее искренне жалко, но я не
мог позволить себе эту жалость.
Я встал с кресла и потянулся. Душевых кабин не было даже в самых дорогих номерах
"Правобережной", и я умылся тонкой струей прохладной воды, вытекавшей из ободранного
крана в углу комнаты.
Как ни странно, я чувствовал себя отдохнувшим и бодрым. Я опять сел в кресло, закурил
и задумался, глядя на спящую проститутку.
Она почувствовала мой взгляд или по какой-то иной причине резко приподнялась на
локтях, испуганно глядя вокруг мутными глазами. Я постарался улыбнуться как можно
дружелюбнее, но Татьяна продолжала смотреть настороженно.
- Привет, - неуверенно сказала она и почесала колено. - А чего ты там?
- А где мне быть?
- Странно. - Она опустила ноги на пол, села, посмотрела на бутылку шампанского и,
налив себе приличную дозу, махом выпила.
Немного посидев, упираясь руками в кровать и слегка покачиваясь, она поправила волосы
и встала.
Ей очень хотелось выпить еще, но она сдерживалась. Обхватив себя за плечи, она, ежась,
прошлась по комнате, и я заметил, что ее трясет. Она взяла из моей пачки сигарету и долго не
могла прикурить. Потом села обратно на кровать, низко опустив голову. Дымящийся кончик
сигареты в ее руках выписывал восьмерки.
- Я все помню, - неожиданно сказала она, вскидывая голову и отбрасывая волосы
назад. - Все, о чем мы говорили. Все.
- Ну и прекрасно, - я пожал плечами.
- Ты обещал мне заплатить.
- За что? У нас ничего не было.
- За информацию.
- За какую информацию?
- Учти: если ты меня обманешь, мне есть к кому пойти. - При последних словах она
опустила глаза, и я снова почувствовал жалость. Идти ей было некуда. Вообще некуда.
- А если я подойду к Фунтику? Как ты думаешь, что с тобой будет?
- Он меня не тронет. Я слишком много про него знаю. И... И я здесь пользуюсь самым
богатым спросом!
Последние слова были сказаны таким тоном, каким беременная пэтэушница объявляет
родителям о своих проблемах.
- Сомневаюсь! Насчет того, что ничего тебе не будет. Но, если хочешь, можем
попробовать.
Татьяна молчала минуты две, а потом посмотрела мне прямо в лицо.
- Зачем ты так говоришь? Ты хочешь казаться хуже, чем ты есть? Уж в чем, в чем, а в
мужиках-то я разбираюсь, поверь! Ты ведь все равно заплатишь, как и обещал.
- Может быть. После того, как проверю...
- Не пойдет, - она покачала головой. - Я не могу ждать вечера. Уже к обеду меня не
должно быть в городе. Понимаешь, не должно!
- Куда же ты поедешь-то в таком состоянии?
- Это мои проблемы. Куда надо, туда и поеду. Но деньги мне нужный сейчас.
- А если у меня их нет?
- Они у тебя есть, - ответила она после короткой паузы. - Иначе бы ты не говорил
"если". И потом, подумай: если Фунт еще не знает, что ты поселился в гостинице, то через час
будет знать, а еще через час ему доложат, что ночь мы провели вместе.
Я отсчитал нужную сумму и вручил ей. Пересчитав банкноты, она убрала их под блузку и
налила себе полный фужер шампанского. Задержав руку с бутылкой, посмотрела на меня и
плеснула во второй бокал.
- Давай выпьем. За удачу. По-моему, она тебе нужна не меньше, чем мне.
Я проводил Татьяну до вестибюля, через стеклянные двери увидел, как она дошла до
проспекта и остановилась на краю тротуара, оскальзываясь на высоких каблуках и взмахивая
рукой перед каждой появляющейся машиной. Утренние водители упорно не реагировали на
нее, наконец кто-то остановился. Наклонившись в кабину, Татьяна договаривалась,
переминаясь с ноги на ногу и резкими движениями откидывая волосы со лба. Сев в машину,
помахала рукой и смотрела в мою сторону до тех пор, пока не скрылась из виду.
Я выписался из гостиницы. Фунту действительно могут донести, что я провел здесь ночь,
и он может запаниковать и отменить свое мероприятие.
От гостиницы я пешком дошел до дома, расположенного рядом с моим бывшим
отделением, и с грустью посмотрел на окна второго этажа. На "моем" окне вместо затертых до
дыр зеленых занавесок появились жалюзи, а так все осталось без изменений: горящий над
входом яркий фонарь, потрепанный службой "уазик", занесенные снегом "жигули" в углу
двора. И вполне возможно, что сидящий за пультом дежурный именно сейчас, зевая и ругаясь, с
удивлением читает ориентировку о моем розыске...
Нужная мне квартира располагалась на последнем этаже обшарпанной "хрущевки" и
была оснащена солидной металлической дверью.
Звонить пришлось долго, пока хозяин, глянув в глазок, отпер с лязгом тяжелые замки.
- Привет, - сказал он таким тоном, словно давно ждал моего визита. - Заходи.
Квартира была обставлена более чем скромно, и железная дверь оберегала не хранящиеся
за ней ценности, а самого хозяина, чей род занятий напрямую был связан со всевозможными
опасностями. Когда-то я помог этому немолодому, невзрачной наружности худощавому
мужчине, отсрочив наступление серьезных неприятностей. Он принадлежал к тому типу людей,
которые не забывают о неотданных долгах, даже если роли переменились и вчерашний хозяин
положения сегодня сам выступает в роли просителя. Я не сомневался: он не откажет мне в
помощи.
Мы прошли на кухню. Он поставил на плиту чайник и включил тостер.
- Как дела? - спросил он, нарезая колбасу. - Чисто символический вопрос, и так вижу,
что не блестяще. Верно?
- Да.
- Тогда не трать время на церемонии. В чем проблема?
- Мне нужен паспорт.
- Заграничный?
Я вспомнил про письмо отца.
- Оба.
- Хм... И срочно?
- Еще вчера.
- Хм... Трудный вопрос... Фотография с собой есть?
- Нет...
- Плохо. Нужно...
Зазвонил телефон, и он не договорил.
- Извини, я сейчас. Если задержусь, делай кофе.
Выйдя в коридор, он плотно затворил за собой дверь.
Когда он вернулся, я успел выпить половину чашки. Он посмотрел на меня так, будто
звонивший говорил исключительно обо мне, и сел к столу.
- Значит, говоришь, паспорта... Хм, в принципе вопрос решаемый. Если все будет
нормально, к обеду можно управиться. Устроит?
- Да.
- Тогда допивай кофе и иди в "Галактику", там открыли круглосуточное фотоателье. За
час, даже меньше, все напечатают. Деньги-то есть? Я не про паспорта говорю, за них с тебя
ничего не возьму, про фотографии. Есть?
- Найду.
- Тогда иди. Только кофе допей...
Я посетил фотоателье, отдал ему фотографии и отправился гулять по городу, дожидаясь
назначенного срока и шлифуя план своих действий. Заметно потеплело, и было безветренно,
такая погода, несмотря на всю нелюбовь к зиме, мне нравилась, и я с удовольствием вышагивал
по улицам, стараясь не попадаться на глаза милиции.
Заметив телефонную будку, я набрал родной номер.
- Алло.
- Привет, Наташа. Это я, Федор.
- А-а... - Она растерялась. - А ты где?
- Послушай, я, конечно, понимаю, как ты сейчас ко мне относишься, и прошу прощения.
За все. Я во всем виноват, я был полностью не прав.
- Ты можешь приехать? - перебила она меня.
- К тебе? - Я никак не ожидал подобного предложения. - Когда?
- Сейчас. Нам есть о чем поговорить. Ты можешь?
- Не знаю... Боюсь, что вряд ли... Понимаешь, Наташка, мне надо срочно уехать из
города. Я поэтому и звоню.
- У нас будет ребенок, - сказала она глухим, отстраненным голосом. - Если тебя это
хоть немного интересует, то приезжай. Нет - иди, развлекайся со своей крашеной шкурой!
- Послушай... - Я не мог найти слов. - А...
- Что, хочешь сказать, что не ты отец? - В ее голосе я услышал нотки презрения. - Ни
при тебе, ни после у меня никого не было. Напомнить, когда это произошло?
Отстранив трубку, я прижался лбом к холодному стеклу. Лучше бы не звонил. Я ничем
помочь ей не могу, а только навлеку неприятности... И объяснить этого не могу.
- Алло! Алло! - неслось из трубки. - Ты что, в обморок упал? Так ты приедешь или
нет? Алло?
Я вспомнил ту ночь, когда это могло произойти.
- Алло, ты меня слышишь? Глубоко вздохнув, я повесил трубку.
Степанов Антон Владимирович.
Я усмехнулся зловещему совпадению.
Документы сделаны отменно. Никаких признаков замены фотокарточек и подделки
печатей. Я убрал их в карман и крепко пожал моему знакомому руку.
- Спасибо!
- Пожалуйста.
Мы вышли из кухни в коридор, и он остановился.
- Я тебе этого не говорил, но... Тебя полгорода ищет. И настроены они решительно.
Я не стал уточнять, кто такие "они" и что ему известно.
- И второе... Не приходи больше.
- Никогда? - Я попытался усмехнуться.
- Может быть, и никогда. Сегодняшнего дня это не касается, но потом я буду вынужден
сообщить, что ты у меня был. Извини, но на меня тоже и глаза, и уши найдутся.
- Я понимаю.
- Про сегодня никто не узнает. По крайней мере, от меня. О том, что ты делал документы
и на какое имя, тоже никто не узнает. Даю слово. Если тебе это поможет, я рад. Но большего
для тебя сделать никак не могу. Извини.
Я сжал ему плечо и пошел к двери. Взявшись за ручку, остановился и решил испытать
судьбу.
- Послушай, ты ведь знаешь, что в городе творится? Я попал...
- Я знаю. - Он посмотрел на меня с жалостью. - Ты попал... Но больше того, что
сказал, я сказать не могу. Извини.
- Все равно спасибо, - сказал я и вышел на лестницу.
Еще раз посетив "Галактику", я купил вязаную шапочку-маску с прорезями для глаз и рта,
а в отделе игрушек приобрел пластмассовый пистолет, точную копию немецкого "вальтера". С
таким пугачом можно было идти грабить банк. В наше время не много найдется людей,
желающих на собственной шкуре испытать, в руке у бандита боевой ствол или подделка. Потом
я отправился в парикмахерскую, где сильно укоротил и высветлил волосы. Я сам удивился,
посмотрев после этого в зеркало. Никогда бы не подумал, что моя внешность изменится столь
разительно. Надо было сделать это до фотографирования.
После этого я вернулся в "Правобережную" и снял номер. Администратор сама
предложила мне третий этаж, и я увидел в этом хороший знак. Тем более мой номер
располагался недалеко от того, в котором останавливались Реваз и компания.
Я растянулся на кровати и уснул.
Мне приснилась Наталья. Опустив голову и теребя букет из ромашек, она шла по перрону.
На ней был свободного покроя балахон в яркий горошек, и, просыпаясь, я вспомнил наш
дневной разговор.
Пять минут шестого. Получается, спал я чуть больше часа.
Я сел на кровати и закурил.
Меня знобило, сигаретный дым опротивел. После третьей затяжки я раздавил окурок в
пепельнице, оделся и вышел.
В номере "золотого поезда" было тихо, а из соседнего слева доносились возбужденные
мужские голоса и негромкая музыка. Мне показалось, что я услышал запах марихуаны. Я
прошел мимо и остановился около пожарной лестницы. Двойные двери были закрыты, но
навесной замок не заперт, хотя и висел на своем месте.
Дежурила по этажу женщина лет пятидесяти с флегматичным лицом и обилием золотых
украшений. Она вряд ли могла быть сестрой охранника Паши.
Убедившись, что на стоянке позади гостиницы красного "блейзера" нет, я приготовился
наблюдать.
А через пять минут красный, с синими полосами на боках джип стремительно вывернул
из-за угла и помчался мимо меня. Водитель дважды, не снижая скорости, объехал вокруг
гостиницы и только потом загнал машину в распахнутые ворота стоянки. Управлял он здорово:
с ювелирной точностью проскочил между двумя "жигулями", прошел впритирку к
микроавтобусу и резко замер около будки охранника.
Первым вылез Павлик. Выглядел он в точности так, как описала мне его Лика, и был одет
в тот же блестящий черный костюм, только очки отсутствовали. Мягко спрыгнув из высокого
проема задней двери, он постоял около машины, поворачивая голову из стороны в сторону и
шевеля пальцами опущенных вдоль тела рук, а потом резво взбежал по лесенке и исчез в будке
охранника. Дверь машины оставалась открытой, и я разглядел, что в салоне на передних
креслах сидят двое мужчин. Потом пассажир перегнулся через спинку и захлопнул дверь. Я
успел разглядеть аккуратно уложенные светлые волосы и невозмутимое лицо... Вадик. Н-да, он
мог бы перевозить деньги и один в обычном городском троллейбусе.
Павлик отсутствовал дольше, чем требуется, чтобы договориться о краткосрочной
стоянке. Снова появившись на лестнице, он постоял, держась за металлический поручень и
глядя на гостиницу, а потом кивнул.
Я даже поморщился - все это смотрелось, как сцена из плохого гангстерского боевика.
Вылез Вадик. Он был одет в такой же черный костюм и ослепительную белую рубашку.
Под пиджаком угадывался легкий бронежилет, две "беретты" заметно выпирали под мышками.
Двигался он плавно, и в каждом его движении угадывалась огромная сила. Отойдя от машины,
он стал в воротах, контролируя ту часть территории, которая оставалась вне поля зрения
напарника.
Реваз оказался худым и подвижным молодым мужчиной. Внешность - типично
кавказская, одет в короткую кожаную куртку с поднятым воротником и обтягивающие черные
джинсы. Спустя мгновение из машины извлекли белый кейс, пискнула сигнализация и три
зловещие фигуры направились к гостинице. Реваз и Вадик впереди, а Павлик двигался метрах в
десяти за ними, постоянно оборачиваясь.
Вскоре после того, как они скрылись в дверях, от соседнего дома отъехала серая
"восьмерка" с двумя пассажирами. Неспешно добравшись до перекрестка, она скрылась, и я
забыл о ее существовании, пока она снова не попалась мне на глаза. Теперь в кабине оставался
один водитель. Он проехал мимо гостиницы, завернул на огороженную толстыми цепями
парковочную площадку перед главным подъездом и остановился, развернувшись носом к
проезжей части. Из такого положения было удобно наблюдать за "Правобережной" в зеркала
заднего вида.
Выждав с полчаса, я вернулся в гостиницу.
Фунт стоял в дальнем углу вестибюля и, крутя четки, разговаривал с парнем, на морде
которого было крупными буквами написано: "отморозок". Я, старательно отворачиваясь в
сторону прилавков с сувенирами, проскользнул в лифт.
Я ощущал себя не участником, а отстраненным зрителем предстоящей драмы и был
уверен, что ничего со мной не случится. Я получу белый кейс с его содержимым и смогу
скрыться.
Вот только Наташа... Лучше бы я ей не звонил!
В коридоре третьего этажа я чуть не столкнулся с Ревазом и Павликом, которые
направлялись к лифту. Сохранив безразличное выражение лица, я посторонился, и они прошли
мимо, обдав меня запахом дорогой парфюмерии. Как недавно Фунт, они не проявили ко мне ни
малейшего интереса. Наверное, я стал человеком-невидимкой.
Белого чемоданчика при них не было. Все правильно. Они поужинают и вернутся в номер,
после чего в ресторан отправится Вадик. Значит, все события развернутся в ближайшие
четверть часа.
Я знал, что у меня все получится.
Оставив дверной замок висеть в одной петле, я вышел на черную лестницу и встал у
стены. Она освещалась только лампочкой на первом этаже, и я напрягал слух, пытаясь
определить, если ли на лестнице кто-то кроме меня.
Никого.
Я напялил шапочную маску, поправил отверстия для глаз и положил руку на игрушечный
"вальтер". После всех перестрелок и мордобоев я очутился на темной лестнице, в двадцати
метрах от места очередной бойни с пластмассовым пугачом. Смешно.
Я закрыл глаза и мысленно представил номер, в котором находится Вадик.
Он сидит вполоборота к двери и смотрит телевизор с приглушенным звуком. "Беретта" с
досланным в ствол патроном лежит под рукой. Рядом радиостанция, чтобы в любой момент
связаться с напарниками. Он пьет сок и жует свою резинку, периодически поглядывая на дверь
и прислушиваясь к доносящимся из коридора звукам. Пока ничто не привлекает его внимания,
но выработанное годами опасной работы чутье не позволяет расслабиться, как раньше. Белый
кейс стоит в стенном шкафу. Нет, определенно ему что-то не нравится. Он поднимает рацию,
раздумывая, не вызвать ли коллег из ресторана. Но ничего конкретного он им сказать не
сможет. Никак не определить, что это. Но у него уже были такие случаи. Шесть лет назад в
Колумбии, когда он, бросив все, удрал из гостиницы за десять минут до полиции. Или двумя
годами позже в Аргентине, когда он, подчинясь своим ощущениям, достал ствол за секунду до
того, как началась стрельба.
Вадик вздыхает и откладывает рацию. Нет, он не будет поднимать тревогу. Не стоит
давать лишний повод к разговорам о том, что его нервы стали ни к черту и что пора ему
переходить на менее ответственную работу. Подождем. Скоро они вернутся.
Он наливает себе остатки апельсинового сока из пакета и пьет, глядя на экран. Там
очередная телевикторина. Круглый игровой стол, по которому разбросаны пачки денег и
какие-то бумаги, в креслах с высокими спинками мужчины в смокингах. Их лица пышут
самодовольством; они вальяжно делают ставки; утомленный взгляд направлен в центр стола, а
правая рука, с зажатой в пальцах охапкой денег, небрежно откинулась назад, где ждет
угодливый халдей. Они очень ценят и любят себя. Вадик отставляет опустевший стакан и
пытается настроиться на телепередачу, но чувствует, что ничего не понимает...
Игра прерывается рекламным блоком. Расхваливаются женские гигиенические средства, и
он отворачивается от экрана, чтобы взглянуть на дверь и на стенной шкаф. Снова поднимает
рацию... После нажатия на кнопку "передача" вспыхивает сигнальная лампочка. Все в порядке,
в любой момент он может связаться со своими. Действительно, нервы у него немного
расшатались...
Раздается стук в дверь. Три коротких удара, и после паузы слышится женский голос:
- Это Смирнова, дежурный администратор! Вы не могли бы открыть?
Он поворачивается к двери, готовый в любой момент упасть на пол и открыть огонь.
Дежурный администратор. Никогда раньше такого не бывало. Что ей нужно?
- Минуту! - кричит он и берет рацию. - Павел, ты меня слышишь?
- Да, - доносится из динамика хрипловатый голос. - Что у тебя?
- Подойдите ко мне. Кто-то стучится в дверь, говорит, что дежурный администратор.
- Спроси фамилию.
- Смирнова.
- Да, она сегодня работает. Реваз в сортире, я не хочу его оставлять. Она баба
нормальная, поговори с ней. А мы через пару минут будем. Вот, он уже идет! Сейчас
поднимемся!
Вадик откладывает рацию на прежнее место, смотря на нее с подозрением. Что-то ему не
нравится...
Снова стучат в дверь. Настойчивее и требовательнее.
- Откройте! Слышите меня?
Он встает с кресла и убирает оружие в правый брючный карман, прикрывая массивную,
под сдвоенный магазин, рукоять полой пиджака. Он медленно идет к двери, и каждый шаг
дается ему с трудом, он чувствует, что-то не так... Все разумные доводы о невозможности
каких-либо инцидентов оказываются бессильными перед ощущением опасности. Перед
предчувствием беды.
Он оглядывается на шкаф. Там, в небольшом кейсе из кожи белого цвета, лежат сто
шестьдесят тысяч долларов. Ему случалось охранять суммы на несколько порядков выше...
Секунды растягиваются в года, и он все идет и идет... Когда до двери остаются последние
шаги, он с оглушающей прямотой понимает, что это - все...
Дверь распахивается ему навстречу, и двое мужчин с порога начинают стрелять.
Привычного грохота выстрелов не слышно. Взгляд успевает зафиксировать вздрагивающие в
руках ТТ, удлиненные навинченными на стволы глушителями. Пули пробивают легкий
бронежилет. Вадик падает, дважды, не целясь, стреляет и откатывается в сторону, пытаясь
закрыться креслом. Мягкая, обтянутая вельветом спинка не защитит от пуль, но помешает
нападающим верно прицелиться, а ему всего-то и надо продержаться несколько секунд, пока не
подоспеют ребята...
Он стреляет еще раз, и один из противников вылетает обратно в коридор, ударяется
спиной о стенку и оседает сломанной куклой, оставляя на бежевой краске жуткие бурые потеки.
Издалека доносятся женские вопли, где-то звенит разбитое стекло. Второй противник
молчит, и Вадик радуется этому обстоя
...Закладка в соц.сетях
