Жанр: Детектив
Последний долг
...а дне ямы. Запахло коньяком.
Схватив Антона под мышки, я поволок его к лифту. Я заблаговременно вызвал кабину на
первый этаж.
Лишь бы никто сейчас не ввалился в подъезд.
Когда мы оказались в тесной, провонявшей мочой кабинке, я перевел дыхание. И тут же
выругался. Решетка. Надо было поставить ее на место. Незачем калечить посторонних людей.
Впрочем, подъезд хорошо освещен, черная яма видна издалека. Вряд ли кто-то в нее свалится.
Но ее лучше закрыть.
Лифт остановился, и, когда открылись двери, я лицом к лицу столкнулся с женщиной. Лет
сорока, с властными чертами лица и в черной, безумно дорогой шубе. В руке она держала
ключи от машины.
Я опомнился первым. Выволакивая его за плечи из лифта, я криво улыбнулся и пояснил:
- Вот, приехали с Антоном, а он в подъезде в какую-то яму провалился. Там какая-то
сволочь решетку убрала...
- Да? - холодно переспросила женщина, вертя ключи между пальцев так, словно это
был нож.
- Да. Вы осторожней, если туда едете...
- Не беспокойтесь. - Она зашла в кабину, продолжая сверлить меня недоверчивым
взглядом, так смотрят женщины, облеченные властью. При коммунистах она была
каким-нибудь комсомольским функционером, а потом организовала собственное дело. Я
чувствовал, что ей очень хочется проверить мои документы. Это было написано у нее на лице.
Я дал ей понять взглядом, что не надо соваться не в свои дела. Она поняла. Сразу
вспомнила, на какой этаж ей надо, и нажала кнопку. Пусть теперь звонит в милицию. Ломать
бронированную дверь они не будут. Позвонят пару раз и уедут. Не сидеть же под дверью до
утра, если кому-то не нравится, какие гости ходят к соседу. Может, мы влюбленные гомики и
не хотим, чтобы нас тревожили, потому ни при каких обстоятельствах дверь открывать не
будем. Кто хочет, может залезть в яму на первом этаже и обследовать содержимое брошенного
мешка. Там он найдет полное подтверждение того, что Антон собирался весело провести время
с другом. Весело и, может быть, нетрадиционно.
Вот только нога мне его не нравилась.
Усадив Антона у стены, я быстро обшарил его карманы. Странно, никакого оружия у него
не было. Даже перочинного ножа. Только пухлый "лопатник", документы и ключи. Огромная
связка. От "жигулей", от "мерседеса", от квартиры и еще от чего-то.
Я быстро справился с замками и затащил его в коридор. Убедившись, что он еще без
сознания, оставил его лежать и обошел квартиру. Никого. И ничего подозрительного. Обычная
двухкомнатная квартира, чистая, не сказать чтобы богато обставленная. Только вот аппаратура
действительно дорогая, и на кухне множество каких-то приспособлений, мне не ведомых.
Я перетащил Антона в комнату, бросил посреди ковра и связал его же собственным
брючным ремнем. Хотел стянуть и щиколотки, но с ногой у него было плохо, и я ограничился
тем, что стянул до колен его джинсы. По крайней мере, бегать ему будет затруднительно.
Он был в забытьи, хрипло дышал, и я занялся детальным осмотром квартиры.
Открыв крышку секретера, я обнаружил две пары наручников и тут же воспользовался
ими. Одной парой заменил ремень на запястьях Антона, а другой приковал его к батарее. Мне
показалось, что он начал приходить в себя и пытался незаметно открыть глаза. Я стукнул его
пистолетом по голове, и он опять отключился.
Я повыбрасывал все из шкафов и ящиков, три тысячи долларов новенькими
стодолларовыми купюрами, не чинясь, положил себе в карман. Я был уверен, что в ближайшем
будущем деньги понадобятся мне гораздо больше, чем Антону.
Я залез под ванну, перерыл туалетный шкаф сверху донизу, прошелся по кухне, но
результат был нулевым. Антон не хранил тут никакого компромата. У меня создалось
впечатление, что в квартире этой он не жил постоянно, а пользовался, когда надо было от
кого-то спрятаться.
Я вернулся в комнату, сел в кресло и занялся изучением его бумажника. Кроме пачки
денег, которые также перекочевали в мой карман, я нашел кучу разнообразных бумажек и с
интересом стал их рассматривать.
Записной книжки у него не было. Какие-то бумажные обрывки, густо исписанные
номерами автомашин, телефонами и адресами. Я просмотрел их бегло и отложил в сторону...
Множество визитных карточек людей, занимавших разнообразнейшие посты и должности, в
том числе и значительные по городским меркам. Впечатление было такое, что Антон их
коллекционировал: некоторым карточкам, судя по внешнему виду, было много лет. Дюжина
адвокатов и юридических консультантов, директора фирм и банков, чиновники городской
администрации. Я с интересом повертел в руках скромную, по сравнению с остальными,
бежевую картонку с коричневым текстом на трех языках: "Кацман Леонид Борисович. Частное
охранное предприятие "Оцепление". Генеральный директор" и длинным перечнем номеров
телефонов и факсов. Включая сотовый телефон. Может, когда пригодится... К своему
разочарованию, ничего касающегося Марголина я не нашел... В кармашке бумажника лежало
удостоверение Антона - то самое, которое он мне показывал при знакомстве. Я сравнил его со
своим. Все верно, различия бросаются в глаза. Разные подписи и печати, разный материал
обложек. Нашлись несколько доверенностей на автомашины, в том числе и на тот "мерседес", и
справка-счет на "четверку". Он купил ее сегодня в магазине. Интересно, зачем она ему
понадобилась? Были водительские права и гражданский паспорт, справка из обменных пунктов
о покупке и продаже валюты. Как и следовало ожидать, Антон оперировал довольно крупными
суммами. В основном продавал. В кармане куртки валялся смятый договор купли-продажи
квартиры, датированный позавчерашним числом. "Матвеева Анна Ивановна и Матвеев
Алексей Павлович, именуемые в дальнейшем "Продавцы", с одной стороны... и Красильников
Антон Владимирович, именуемый в дальнейшем "Покупатель", с другой... заключили
настоящий договор о нижеследующем... отдельную четырехкомнатную квартиру по адресу:
проспект Ударников, дом 31, корпус 4, квартира 12... Все расчеты между сторонами проведены
до подписания настоящего договора вне стен юридической конторы... " Да, разошелся друг
Антон. На моем, наверное, горе приподнялся. Вот только воспользоваться всем этим он не
успеет...
Антон пошевелился и застонал. Я посмотрел на него, выругался и прошел в другую
комнату. Там среди разворочанных мной вещей на полу валялся диктофон. Компактный,
последней модели, с кассетой внутри. Очень интересно было бы послушать, что Антон на него
записывал, но тратить время на это сейчас я не мог, а чистых кассет в его вещах не заметил. Я
включил запись, сунул диктофон под свитер, на живот, и вернулся в другую комнату.
Антон словно дожидался меня и, как только я появился, принялся громко стонать:
- Бля, нога... Я ногу сломал! Надо врача вызвать. А-а, как болит!
Я сел и закурил его "мальборо-лайт". Антон попытался приподняться и ударился
затылком о батарею.
- Что ты смотришь? Вызови врача, я же не могу так!
- Счас! - Я усмехнулся и выпустил было дым колечком, не получилось. - Счас я тебя
сам в больницу отвезу.
Он выругался. Так же витиевато, как когда его назвали по радио Кокосом. Я подумал, что
прозвище ему здорово подходит. Не знаю, за что он его получил, но форма головы, если
смотреть сбоку, сразу напоминает коксовый орех.
- Слышь, Кокос! А за что тебя Кокосом прозвали?
Он послал меня туда же, куда послал бы и любой другой на его месте. И попытался снова
приподняться и рассмотреть свою ногу.
- Можешь не переживать, она сломана, - доброжелательно сказал я.
Он опять выругался.
Я сел около него, рывком, чуть не отправив его в беспамятство, развернул правую ногу к
себе и рассмотрел. Моих познаний в медицине хватило только на то, чтобы определить, что
там, похоже, закрытый перелом.
- Значит, так. - Я сел обратно в кресло, и мы первый раз за сегодняшнюю встречу
посмотрели друг другу в глаза. - Значит, так. Слушай меня внимательно. Зачем я сюда
пришел, ты уже давно понял. Если будешь разыгрывать непонимание, хуже будет. У меня
времени много, я и подождать могу. А вот тебе доктор нужен срочно. До гангрены. Если
будешь хорошо себя вести, я вызову. Вопросов у меня немного. Вы слегка просчитались,
ребята... Понятно, Кокос? В качестве поощрительной премии я могу тебе выделить стакан
коньяка. Если у тебя, конечно, есть коньяк и ты начнешь говорить. Это помогает. В старину
пациента ромом опаивали и операции делали, так что и тебе полегчает... Если правильно себя
поведешь, конечно...
- Пошел ты... - отозвался он без особой уверенности, осознав свое положение и
понимая, что рассчитывать ему не на что.
- Ты зачем машину новую купил? А, Кокос?
- Тебе хотел подарить!
- Зря. Я советскими не беру. Только иномарки, и желательно немецкие. Можешь у
Марголина поинтересоваться, он мои вкусы знает. Ладно, дело к ночи... Или мы будем
говорить, или я ложусь спать. Через пару часиков встану посмотреть, что у тебя с ногой.
По-моему, она уже начинает синеть, ну-ка, повернись... Да, точно!
Он беспокойно заерзал, пытаясь разглядеть больное место. Я улегся на диване, закинув
ноги на спинку, и закурил очередную сигарету.
Удачно все-таки с решеткой получилось. И с ногой...
- Как ты меня нашел? - спросил Кокос через пять минут тишины.
Я выдержал паузу, а потом пожал плечами:
- Молча. У меня ведь в вашей конторе связи остались. Поговорил кое с кем, вот и
сказали...
- Не п... ди! Я и не живу здесь совсем, сегодня случайно оказался. И никто этот адрес не
знает.
Я снова пожал плечами.
- Лика, что ли, наболтала? Я ее один раз здесь...
- Можешь не продолжать. Я давно знаю, как ее на самом деле зовут и кто она такая. А
она, кстати, в курсе, какую судьбу вы ей уготовили.
Он замолчал минут на двадцать. Пока в соседней комнате не зазвонил телефон.
- Это Марголин, - встрепенулся Кокос, и я сразу понял, что он врет, не так уж и умело
это у него получалось. - Мы договаривались встретиться. Если я не отвечу, он приедет сюда.
- Ага, - равнодушно отозвался я и сплюнул на пол. - Вот приедет, тогда и посмотрим.
Я давно хотел с ним увидеться. Соскучился по Иванычу. Хороший он мужик.
Телефон после короткой паузы зазвонил снова.
- А хочешь, я отвечу? Вот только если у этого твоего Марголина. окажется женский
голос, я тебе вторую ногу сломаю.
Я сбросил ноги со спинки дивана. Антон сердито засопел.
Я принял прежнее положение.
- Не собирался ты с ним сегодня встречаться. Баба тебе какая-нибудь звонит. Ничего,
позвонит-позвонит и бросит. Найдется кому ее утешить. И потом... Даже если сюда все ваше
"Оцепление" явится, так они твою дверь до утра штурмовать будут. А мне минуты хватит,
чтобы тебя мочкануть. Мне ведь терять нечего, на мне вашими стараниями два "мокряка"
висят. Если меня здесь застукают, в такой-то ситуации, никаких оправданий слушать не станут,
сразу самого завалят. Так что я уж тебя с собой прихвачу. За компанию, чтоб по
справедливости было.
Он молчал. Крыть ему было нечем. И нога, видимо, болела у него все сильнее.
- Что ты хочешь? - наконец спросил он.
- Правду. Одну только правду и ничего, кроме правды. А дальше посмотрим.
- Правду... Зачем она тебе нужна, эта правда? От нее одни неприятности.
- Ничего, я переживу.
- Я тебе дам совет. Единственный, который тебе поможет. Только сначала налей мне
стакан. Я... Я не могу больше так! Там, в баре, есть и виски, и коньяк. Налей хоть полстакана!
Я закинул руки за голову и закрыл глаза. Кокос выругался.
- Послушай! Тебе бежать надо! Тут такая заморочка... Через день-два по всему городу
стрельба начнется. У тебя же деньги есть, я еще добавлю. Сколько тебе надо? Скажи сколько, я
дам! У меня есть. Десять, двадцать тысяч... Сколько?
- Нисколько. Я уже сказал, что мне нужно. Я тебя не тороплю, лежи спокойно и думай.
И фуфло какое-нибудь на уши себе навесить я не дам. Все проверю и потом вызову тебе
доктора. Мне спешить некуда, здесь меня искать никто не станет. А ты, если у тебя ног
запасных много, можешь молчать. Только смотри, тебе скоро не хирург, а патологоанатом уже
понадобится.
Он снова бессильно выругался. Звякнул наручниками. Я затянул их на совесть, руки у
него скоро затекут. А я буду лежать на диване, курить его сигареты и ждать. И никакие
угрызения совести мучить меня не будут. Ни сейчас, ни потом.
- Что тебя интересует? Я промолчал.
- Пойми, я ведь сам такой же исполнитель!
- Совсем такой же? Бедненький, как мне тебя жалко!
- Ну нет, не такой же, конечно, но я ничего не решаю! Что сказали мне, то и делаю. Чего
ты на меня так... Был бы на моем месте, сам бы так же и делал!
- Вряд ли. Это ты, не подумав, сказал.
- Спрашивай, я буду отвечать. Чего знаю, конечно!
- Кто такой Марголин?
- Честно, не знаю! Я его первый раз увидел, когда вся эта операция готовилась. Он
человек Кацмана. Про него никто ничего не знает. Даже фамилия, наверное, не настоящая.
- Телефон? У него же есть трубка.
- Не знаю, он мне всегда сам звонил.
- Так не бывает.
- Ну, у меня был номер, который тебе давали. Где его офис якобы находился! Но ты же
знаешь, там сейчас ничего нет!
- Допустим. Когда ты его последний раз видел?
- Да уже неделю не видел! На хрен мне с ним встречаться? Еще до того, как вся эта
стрельба началась.
- Ладно, допустим... Пока. Кто Леню убил?
- Что? Какого Леню?
- Большого.
- Не знаю. Думаю, сам Марголин. Меня там не было! Ты пойми, Леня этим домом на
Рыбацкой часто пользовался. У нас же с ним были общие...
- Проекты?
- Ну, типа того. Горохов раньше с ним работал, с "хабаровскими". Я сам толком не
знаю, там столько всего наворочено!
- Зачем Леню убрали? Чтобы стравить Гай-макова с "хабаровскими"?
- Да.
- Кому это надо?
- Не знаю!
- Кацману?
- Нет, за ним какие-то люди стоят, я их не знаю. Да я же сам никто, откуда мне такие
вещи знать! Что ты думаешь, они обо всем рассказывают? Мне сказали, я и делал!
- Какое отношение я имею к Гаймакову? Вы же через пару дней собирались меня
Братишке сдать. А почему он должен был из-за меня сцепиться с Гаймаковым?
- Ты с Шубиным встречался, а он - человек Гаймакова, это все знают. Ты бывший
мент, а он только ментов к себе берет. И еще... когда Бабко посадили и тебя из Гостинки
убрали, Марголин слух пустил, что это ты его ментам сдал и пришлось тебя уволить. Ребята на
тебя обиделись и решили, что ты переметнулся к Гаймакову. А машина, которой ты
пользовался, "ауди", знаешь чья? Гаймаковского бригадира. Он отдыхать уехал, машину в
гараже оставил. Марголин сделал ей липовые номера и документы. Так, по улицам ездить
можно, а если серьезно копнуть, сразу разберутся. В общем, все давно думают - разборка,
полгода уже. И все знали, что рано или поздно один другого замочит, они там что-то серьезное
поделить не могли. Я не знаю что...
- Кто все это придумал?
- Я не знаю...
- Кто? - Я вскочил с дивана и подошел к Антону, всем своим видом показывая
решимость добиться ответа любым способом. - Говори, падла!
Я схватил за ботинок сломанной ноги, и Антон вскрикнул.
- Говори! Или я сейчас начну ее крутить. Медленно, пока кость наружу не вылезет. А
потом сделаю то же самое со второй ногой! Ты мне веришь, ублюдок?
- Ты же обещал... - простонал он, и мне показалось, что он готов заплакать. Если бы он
заговорил, если бы сказал хоть что-то, я бы сел обратно на диван. Сидел бы и слушал, даже
если бы понимал, что он тянет время и несет полную "пургу". Мне не хотелось делать то, что я
собирался, а выхода другого не видел.
Но он молчал. Громко отдувался, звенел наручниками, болезненно морщился, но молчал.
Я взялся двумя руками за надетый на искалеченную ногу ботинок, посмотрел ему в лицо,
выдерживая паузу и давая возможность остановить меня, и, не дождавшись никакой реакции,
вздохнул...
Нет, он не был героем. Жизненный опыт говорил ему, что чудес не бывает, если они не
подготовлены заранее, и за все надо платить. Он всегда знал, что когда-нибудь ему предъявят
счет, но надеялся, что это произойдет не скоро.
Он мог бы работать в институте, активно выступать на профсоюзных и комсомольских
собраниях и дежурить в ДНД. И не думал бы ни о чем, полностью довольный тем, что имеет.
Но нынешнее время заставило его взяться за оружие и, завоевывая свое место под солнцем,
действовать так, как подсказывали обстоятельства. Были бы другие обстоятельства - и он был
бы другим.
Был бы... Мог стать. Но стал тем, кто есть.
Нет, он не был героем...
Он рассказал многое. Пользуясь терминологией Марголина, именно Кацман и был тем
королем, который дожидается своего часа за игровым полем. После того как начнется и
закончится всеобщая резня, он спокойно выйдет из укрытия и займет свое место. Люди,
которые задумали эту комбинацию, расставили фигуры и навязали им свой сценарий, опять
останутся за кадром. Они не нуждаются в рекламе и известности. Их интересует власть.
Подлинная власть и все те преимущества, которые дает обладание ею. Ради этого и началась
игра. Игра по самым высоким ставкам. И Кацман - тоже подставное лицо в этой игре.
Наверное, в ней вообще нет подлинных лиц.
О том, кто стоит за спиной у Кацмана, Антон ничего не знал. Так он сказал. Возможно,
иностранцы, потому что у Кацмана плотные контакты с заграницей. И Марголин - человек
этих теневых сфер. Он появился ниоткуда, а исполнив свою роль, ушел в никуда.
Антон выполнил свою часть задания. Оно заключалось в том, чтобы вступить со мной в
контакт, уговорить принять предложение и контролировать мое поведение первое время. С этой
же целью ко мне подвели Лику и спровоцировали разрыв с Наташей. По какой причине выбор
пал именно на меня, он и сам не знал. Его это ничуть и не волновало...
Со мной все должно было закончиться к вечеру следующего дня. Похожая участь ожидала
Лику. А дальше... Дальше "хабаровцы" и "гаймаковцы" уничтожат друг друга. В общую
мясорубку оказываются втянутыми "центровые" и более мелкие группировки. Война
искусственно подогревается, и, несмотря на искреннее желание сторон договориться, ничего у
них из этого не получится. Не дадут им найти общий язык.
И всю эту бойню должен спровоцировать я, маленькая песчинка.
И если бы не идиотизм Столяра, все бы так и получилось. А возможно, так оно и
получится.
Я подумал, что Столяр - человек из их обоймы. И его появление в "Пауке", наша драка
- тоже часть плана. Только вот потом мы нарушили чужие расчеты. Я поквитался с ним, его
инструктировали особо не сопротивляться и не калечить меня, обещая компенсировать
нанесенный ущерб.
Я подумал, что никогда не смогу узнать всей правды. И хорошо бы еще со Столяром
потолковать...
- Дай выпить, - глухо сказал Антон, и я налил и поднес ему полстакана
неразбавленного виски. Он проглотил его одним глотком. Я последовал его примеру и опять
сел на диван. Антон не смотрел на меня, и я его понимал. Интересно, а если бы у него была
возможность повторить все заново? Всю жизнь. Пошел бы он по этой дороге?
Он все-таки повернулся ко мне:
- Ослабь наручники, никуда я уже не денусь... Я не пошевелился, и он вздохнул.
Странный человек. Как можно рассчитывать на хорошее к себе отношение после всего, что
сделал?
- Ты теперь все знаешь, - заговорил он через минуту, и мне стало его жалко. Он
пытался использовать последний шанс, прекрасно зная, что ничего из этого не получится. -
Ты мог бы быть с нами.
Я молчал. Именно этих слов я и ждал от него.
- Ты оказался лучше, чем мы думали. Раз ты смог во всем разобраться... Сам
понимаешь, после этого ты чего-то стоишь. Все эти вопросы можно решить. Понимаешь, время
всех этих Крутых, Братишек и Больших прошло. Это уже вчерашний день. Пройдет еще пять
лет, и от них не останется никого...
- Ну да, один твой Леня-маленький останется, - усмехнулся я.
- Останутся он и такие, как он. Это люди завтрашнего дня. У них будут власть, деньги,
они будут сами устанавливать правила...
- И сами их нарушать... Все, хватит, Кокос. Не надо меня лечить! Да, я сейчас
расплачусь и попрошу принять меня в вашу команду. Пообещаю стараться и слушаться. А
потом мы выпьем, оживим Макогонова и все забудем. Тебе не смешно?
- Мне - нет, - серьезно ответил он и посмотрел мне в лицо. - Мне не смешно.
- Расскажи-ка про "золотой поезд", - оборвал я его, и он вздрогнул.
- Что?
- Что слышал. Про ребят, которые собирают деньги, вырученные от продажи наркоты на
дискотеках.
Он покачал головой. То ли хотел показать, что ничего не знает, то ли давал понять, что
говорить не станет. Я посмотрел на его сломанную ногу, он понял, что может произойти,
опустил голову и заговорил:
- Я с ними никогда не ездил. Так, слышал кое-что...
- Мне встать? Кокос, ты ведь знаешь, я не посмотрю, как мы с тобой весело гуляли. Не
мучай себя.
- Я правда знаю мало! Честное слово... Они ездят по понедельникам. С утра и до вечера.
Вечером, где и когда, я не знаю, должны передать деньги хозяину товара. Потом уже другие
получают новую партию наркоты и развозят продавцам.
- По домам, что ли, возят?
- Я не знаю, как это делается. Только в общих чертах...
- Дальше!
- Дальше я ничего не знаю. На машине ездят трое, водитель и два охранника. Все
числятся в нашей конторе, и машина тоже наша. Если какая серьезная заморочка выйдет, от них
все отрекутся, скажут, что машину они угнали, а документы на оружие у них поддельные.
- Кто хозяин товара?
- Думаешь, мне об этом говорят? - Он попытался усмехнуться. - Это совсем не моя
область...
- Почему все это завязано на вашу фирму?
- Не знаю...
Я соскочил с дивана. Надо было видеть его лицо, чтобы сразу перестать сомневаться в
искренности его слов. Его глаза снятся мне до сих пор...
Я вернулся к дивану, сел и закурил. Налил себе стакан виски и медленными глотками
выпил.
Международная наркомафия. О которой я раньше только читал. Наш город удобен для
распространения элитных видов наркоты. И добрые дяди с заграничными паспортами
поставили на Кацмана. Вот, значит, кому все это надо и кому это выгодно... Лучше бы мне
этого не знать...
Господи, зачем все это мне?
Надо встретиться с Максом и рассказать ему эту историю.
- Вызови врача... - прохрипел Антон. - Я не могу больше... Ну чего тебе еще от меня
надо?
Я посмотрел на него и почувствовал себя лучше, когда понял, что ни за что не согласился
бы поменяться с ним местами. Даже если бы мне дали перед этим два-три года пожить
по-человечески...
Лицо его приобретало жуткий цвет. Про руки он молчал, но я представлял, какие
ощущения вызывают впившиеся в запястья браслеты.
- Расстегни руки, - попросил он. - Никуда я не убегу... Я не могу так больше сидеть.
У меня нога... Господи, я ее уже не чувствую!
Он должен был предложить мне деньги и еще раз посоветовать уехать. Так и произошло.
- Федор... Это страшные люди. Ты ничего не сможешь с ними сделать. Я дам тебе
деньги. Много денег, столько, сколько надо. Ты сможешь уехать. У тебя голова есть,
спрячешься. Потом вернешься, если захочешь. Бросай все и уезжай. Прямо сейчас, ни о ком не
думай. Ты меня слышишь?
- Слышу. А с тобой что предложишь делать?
- Я никому про тебя не скажу. Честное слово! Оставишь меня здесь. Хочешь, я напьюсь.
Несколько часов, до утра наверняка проваляюсь, ты за это время успеешь уехать. У меня есть
тайник, ты его не мог найти. Там двадцать тонн баксов, тебе хватит...
- Ты зачем машину купил? - спросил я.
- Что? А-а, ты про "четверку"! Это для Анжелы.
- Плата за работу?
- Ну. Она такую просила. Она замуж выходит, у нее парень - какой-то ларечник, им
тачка повместительней нужна.
- Где она сейчас?
- Что? А-а... Ее Марголин куда-то хотел отправить, я не в курсе. Федя, ты не о том
думаешь! Я тебе дело предлагаю!
- Спасибо, раз ты мне уже предложил! Антон вздохнул.
Я так и не решил, как мне с ним поступить.
- Сними браслеты, - глухо попросил он, поняв, что я не собираюсь слушать его
советы. - Сними, куда мне бежать-то? И на чем? Я же не акробат. Дай хоть посмотреть, что у
меня с ногой!
Я оставил пистолет на диване и подошел к нему. Присел рядом на корточки и начал
расстегивать наручники.
Нет, наверное, в прошлой своей жизни Антон был еретиком во времена инквизиции. Я
никак не ожидал, что морально и физически сломленный человек способен на такое.
Как только его руки освободились, он вцепился мне в горло. Я повалился на спину, он
упал сверху, хрипя и брызгая слюной, продолжая сжимать непослушные свои пальцы. Я одной
рукой рвал ему волосы, а другую упер в подбородок и начал отгибать его голову назад. И с
удивлением почувствовал, что шея его будто окаменела, а на боль от захвата за волосы он
вообще не обращает внимания.
Перед глазами у меня вспыхнули яркие пятна, и Антон, будто заметив это, удвоил нажим.
Никогда бы не подумал, что у него окажется столько силы в руках. Еще немного, и мы,
наверное, поменялись бы с ним ролями, но я сумел высвободиться и ударил его в сломанную
ногу. В травмированное место.
Руки Антона мгновенно ослабли, и я сбросил их со своей шеи. Уперевшись ладонью в
колючий подбородок, оттолкнул его и врезал кулаком по носу. Он не отреагировал, и я,
вскочив, от души пнул его под ребра.
Он тряпичной куклой откатился к батарее и замер, из приоткрытого рта вырвалось
хриплое дыхание. Я выругался, потирая шею, и посмотрел на Антона уважительно.
Обе пары наручников, сцепленные между собой, висели на батарее, и я присел, чтобы
отсоединить их. Ковыряясь с замком, я искоса посматривал на Красильникова, он лежал без
движения, все так же хрипло дыша. Один раз у него слабо дрогнуло левое веко.
Замок наручников заклинило. Ключ не желал поворачиваться. Или я еще не пришел в себя
после драки и не чувствовал своих пальцев? Я выругался и встал. Посмотрел на Антона. Он
лежал в той же позе, глаза теперь были плотно сомкнуты. Я подумал, что не помешает немного
выпить.
Как только я повернулся к нему спиной, Антон схватил меня за щиколотки и дернул. Я
никогда бы не поверил, что в израненном и избитом теле может сохраниться столько силы. Так
бывает только в кино, где поверженный и расстрелянный из всех мыслимых видов оружия
злодей поднимается вновь и вновь, чтобы получить от героя очередную зуботычину, упасть и
...Закладка в соц.сетях
