Жанр: Детектив
Последний долг
...можем. - Блондину Лехе надоело, и он решил показать свою власть. - Иди и
сделай. А ты закрой ворота и дом обойди, чтоб ни одного окна незапертого не осталось.
- Кто же их открывает-то в такой мороз? - Вот иди и проверь. Не знаете, что в городе
творится?
- Кто сюда доберется? - пробормотал Саша, взял ружье и вышел в коридор.
Коля, демонстрируя недовольство, выключил телевизор и отправился на кухню.
- Располагайся, - блондин кивнул в сторону дивана. - Потом я покажу тебе твою
комнату. Извини, спать тебе придется под замком. Вдруг ты лунатизмом страдаешь?
Я уселся на диван, наблюдая, как Алексей поправил дрова в камине, а потом, раскалив
конец кочерги, прикурил от нее сигарету.
- Замечаешь, какой здесь воздух?
- Где? Здесь, по-моему, только дымом и пивом воняет.
- Да не здесь, а на улице! В городе такого нету...
- А здесь такого, как в городе, не найдешь. Сидя на корточках перед камином, блондин
долго смотрел на меня, а потом спросил:
- Чего ты на меня так взъелся-то? Чего я тебе плохого сделал?
- Ничего.
- Сам ведь к нам пришел, мы тебя не звали!
- А я и не жалуюсь.
- А-а, вижу я. - Алексей махнул рукой и поморщился. - Сам в то дело влез и нас еще
всех впутал!
- Я не специально.
Он выругался и отвернулся.
Через несколько минут Коля позвал нас ужинать. Я съел пару консервированных котлет с
картофельным пюре, выпил стакан сока и рюмку коньяка. Алексей настойчиво предлагал мне
налить еще, но я отказался. Я вдруг почувствовал себя абсолютно опустошенным. Мне
хотелось скорее добраться до кровати и уснуть. Но блондину нужен был собеседник, и он,
прихватив коньяк, затащил меня в гостиную, где мы устроились перед камином в глубоких
кожаных креслах.
- Знаешь, на чьей "ауди" ты рассекал?
- На твоей, что ли?
- Ага. Меня тут подрезали маленько, пришлось ее на пару месяцев бросить. Пока в
больнице валялся, пока отдыхать ездил. Жалко, офигенная была тачка! И все из-за тебя, мудака,
так получилось.
За брючный ремень на правом бедре у него был заткнут пистолет, и, разговаривая, он
подвигался ко мне этим боком, провоцируя захватить оружие. Дешево. Сам он до этого
додумался или посоветовал кто? Если Гаймаков, мои шансы плохи. С таким уровнем
оперативного мышления он в нынешней ситуации долго не протянет. Или, наоборот, это что-то
изощренно-хитрое, что-то такое, чего я даже представить себе не могу?
- Ты молодец, что к нам пришел, - бормотал Леха, пропустив три вместительные
рюмки. - У нас своя команда подбирается, из бывших ментов. Из тех, кто работать умеет.
Санек - бывший омоновец, в Чечне был. Коля на вокзале постовым служил, я - командиром
взвода четыре года оттрубил...
- А чего уволили-то?
- А-а, - он махнул рукой и икнул. - Сам знаешь, раз на чем-нибудь прокололся, и все.
Хорошо хоть дали "по собственному желанию" уйти.
Он напивался и нес уже чепуху, вспоминал какие-то истории, не мог их досказать, громко
ржал над своими анекдотами и называл меня то Федей, то Сергеем. Саша, который иногда
заглядывал в комнату, укоризненно качал головой. Я подумал, что, реши я отобрать у блондина
пистолет, проблемы это не составило бы - тот даже не заметил бы этого... Саша вынул
магазин, передернул затвор, ловко поймав вылетевший патрон, опять сурово покачал головой и
убрал оружие в задний карман своих камуфлированных брюк.
- Пошли, я тебе комнату покажу, - сказал он и добавил извиняющимся тоном: - С ним
всегда так. Совсем пить человек не умеет. Пробку понюхает - и готов...
Предоставленная мне комната располагалась на втором этаже рядом с лестницей, была
скупо обставлена, но зато имела маленькую душевую кабинку. Окно отсутствовало. Дверь из
крепкого дуба с массивными замками. Ручки на внутренней стороне двери не было.
- В баре выпивка, если захочешь. В шкафу - чистое белье. Кровать можешь не
перестилать, ее недавно меняли и никто еще не спал.
- Спасибо.
- Если надо будет, телевизор завтра притащим. Сейчас неохота возиться...
Он поставил ружье к стене, достал из нарукавного кармана пачку "винстона" и предложил
мне. Мы закурили.
Я чувствовал, что он хочет что-то мне сказать.
Так и было.
- Ты в пятнадцатом работал?
- Да.
- Опером?
- А ты что, меня знаешь?
- А ты меня не помнишь?
Я присмотрелся повнимательнее и виновато улыбнулся.
Он понимающе кивнул:
- Я ж тогда в форме был. Конечно, не запомнил... Прошлой зимой мы одного хрена с
наркотой притаскивали. Вместе с гаишниками тогда работали и тормознули, он на джипе
каком-то навороченном ехал. Героин там, что ли, был.
Я вспомнил. Февраль девяносто пятого. Я оформлял в дежурной части протокол изъятия,
а задержали мужика омоновцы. Случай этот я запомнил потому, что тогда первый и последний
раз видел героин "живьем".
- Вспомнил..
- Ну да, вспомнил ты! Так, из вежливости говоришь. Сейчас-то к нам какими судьбами
принесло? Я так понимаю, ты уволился?
- Уволили.
- Было за что?
- Ствол прое... л.
- Да, бывает... И кем сейчас?
Никем. Не знаю, что дальше получится.
Саша посмотрел на меня недоверчиво, расценив мой ответ как нежелание говорить, но
уточнять ничего не стал. Вздохнул и сказал про себя:
- А меня через неделю после этого в Чечню отправили. Второй раз. И в первый же день
угораздило. Очередь пулеметную схватил. Вот сюда. - Он отодвинул полу куртки и похлопал
по обтянутому белому майкой животу, пониже ребер с правой стороны. - Не знаю, как коньки
не отбросил. Да еще контузия. В общем, комиссовали меня. С деньгами до сих пор рассчитаться
не могут. Да я и плюнул. Теперь сам им в десять раз больше заплатить могу! Обидно, жена
ушла. Когда узнала, что в командировку второй раз посылают, истерику закатила. А когда
сказал, что отказываться не буду, вещи собрала и - с концами. Обидно, да? И все равно
уволили... Обидно.
Подхватив помповик, он крутанул его в руке, вышел в коридор и замялся, не решаясь
закрыть дверь.
- Запирай, я все понимаю.
- Ты уж извини...
Он мягко закрыл тяжелую дверь и дважды провернул ключ. Второй замок трогать не стал.
Спал я крепко и впервые за последнее время проснулся, чувствуя себя отдохнувшим.
Завтрак я готовил себе сам. Блондин Леха страдал с похмелья и не был расположен к
общению с кем-либо, кроме пивной бутылки. Коля, как я понял, занимался чем-то в гараже, а
Саша болтался по комнатам первого этажа, держа в руках помповое ружье.
К полудню прикатили двое посланцев Гай-макова, похожие на агентов ФБР из кино. Мы
расположились в моей комнате. Агенты аккуратно повесили на вешалки свои одинаковые
светлые пальто, синхронно пригладили волосы и уселись за стол, не переставая жевать резинку
и раскрывая свои дипломаты. Как я заметил, агент № 1 предпочитал ментоловую жвачку, а его
напарник довольствовался клубничной.
Они начали меня допрашивать квалифицированно и быстро. При этом агент-"клубни-ка"
что-то помечал в своем блокноте, а агент-"ментол" неотрывно сверлил меня взглядом. Если бы
я пытался врать, запутался бы уже на пятой минуте. Но я говорил в основном правду, да и
какой-никакой опыт у меня был. Задав последние вопросы, агенты удовлетворенно посмотрели
друг на друга, после чего "ментол" заметил:
- Я рад, Федор Ильич, что мы нашли общий язык.
Я был рад намного больше, но говорить этого не стал.
- А теперь, Федор Ильич, я вынужден попросить вас заново повторить то же самое.
Пожалуйста.
Я выругался и принялся пересказывать свою историю. Теперь "ментол" что-то писал в
блокноте, не переставая размеренно жевать и кивая мне головой, а "клубника" смотрел на меня.
Взгляд у него был слабее, чем у напарника. Такого в принципе можно было обмануть.
Когда я замолчал, они опять удовлетворенно переглянулись...
Вечером в комнату забрел Саша. Судя по всему, он успел принять стакан и ему хотелось
поговорить. Он тяжело опустился на стул, поставив ружье между ног. Закурил, помолчал и стал
рассказывать о своей жене, о том, как они расстались. Я никогда не любил подобных
разговоров, не понимая, как можно да и вообще зачем нужно рассказывать постороннему такие
вещи.
Он монотонно бубнил. Меня клонило в сон. Он был неплохим милиционером и честно
воевал, но жить с ним, пожалуй, было сущим мучением. Удивительно, как жена терпела его
столько лет...
Я закемарил и часов в десять вскочил, растеряв остатки сна. Никакой видимой причины
для беспокойства не было, но я ощущал тревогу. Прислушался. Внизу бормотал телевизор, да
где-то за стенами поскрипывало дерево. Я обул ботинки и спустился в гостиную.
Коля и Саша сидели на диване, Леха - в кресле у камина с бутылкой в руке, а в кресле,
отодвинутом в угол и развернутом к экрану, застыл агент-"клубника". Он был в сверкающей
белой рубашке, на поясе в желтой кобуре из толстой кожи у него висел револьвер. Такой же,
как и тот, что я отобрал у Столяра. На мое появление отреагировал только Саша, подняв голову,
он печально посмотрел на меня и переложил ружье на другое колено.
Я взял свободный стул. Показывали какую-то телеигру с немыслимыми призами.
Через полчаса агент поднялся и объявил: - Все, я поехал. Саша, закрой ворота.
Они вышли.
Телеигра завершилась, и после рекламного блока стали передавать "Криминальную
сводку".
Когда на экране под звуки милицейских сирен и автоматных очередей появилась заставка,
вернулся Саша.
Я понял, почему проснулся.
Камера показывала воткнувшийся в столб, изрешеченный пулями красный "вольво" с
распахнутыми дверями и застывшими на сиденьях трупами. Разорванный мощным взрывом,
обгоревший кузов микроавтобуса. Репортер неторопливо пояснял, что три часа назад
произошла перестрелка. Неизвестные, вооруженные автоматами и гранатометом, атаковали две
автомашины, где находились шесть человек: адвокат Юрий Гаймаков со своим водителем, а
также директор и сотрудники охранного предприятия "Квадрат". Нападавшие действовали
уверенно и слаженно, сразу же подорвав автобус с охранниками и с близкого расстояния
поливая машины автоматным огнем. Все шестеро умерли на месте. Преступники, от десяти до
пятнадцати человек, скрылись на трех автомашинах. На месте преступления были брошены
четыре автомата и противотанковый гранатомет, обнаружено около двух сотен гильз.
Камера придвинулась ближе к машинам. Я узнал скрючившегося за рулем
водителя-баскетболиста; наполовину выпавшего из задней двери Гаймакова; лежащего в
стороне от автобуса Однорогова, на лице которого непонятно как удержались очки без оправы.
Около обгоревших, развороченных пультов съежился худощавый парень, который вчера
проверял меня своим прибором... Остальных я не знал.
Диктор продолжал что-то говорить, а я, закрыв лицо руками, опустил голову.
Мне не верилось. Потрясение было даже сильнее, чем от смерти Лики.
Коля бесшумно вскочил с дивана и, размахнувшись, ударил мне в голову. Я слетел со
стула и растянулся на полу.
- Сука, это из-за тебя все! Все нормально было, пока ты не появился! С-сука, я убью
тебя!
Он ударил ногой, я подставил руки и откатился. Он попытался еще попасть в меня, но я
успевал защититься.
- Хватит, - угрюмо, глядя в пол и поглаживая приклад ружья, произнес Саша.
Не обращая на него внимания, Коля схватил стул, на котором я только что сидел, и
замахнулся. Если бы он попал, мои проблемы решились бы разом, но я успел стопой зацепить
его щиколотку, а второй ногой сильно ударил по колену. Заорав, он полетел на пол. Грамотно
падать он не умел, и его затылок чуть не пробил дырку в подвал.
Пока он стонал и поднимался, я успел вскочить на ноги. Саша продолжал сидеть на
диване, уставясь в пол и никак не проявляя своего отношения к происходящему. Леха следил за
событиями с интересом, но вмешиваться вроде бы не собирался, и я сосредоточил свое
внимание на Коле. Пока он, приподнявшись, тряс головой и ощупывал затылок, можно было
спокойно добавить ему, а я зачем-то проявил ненужное благородство и стоял в стороне.
Зря.
Коля встал и посмотрел на меня. Ничего, кроме дикой ненависти, в его взгляде не было.
Только желание уничтожить меня. Наверное, таким образом он надеялся оживить Гаймакова.
Набычив голову, он пошел на меня.
- Успокойся, - бесполезно предложил Саша.
- Пошел ты на х..., - отозвался его напарник, и Саша, вздрогнув, сильнее сжал ружье.
Когда между нами оставалось метра два, Коля неуловимым движением достал нож.
"Выкидуху" с тонким лезвием.
- Я те щас, падла, попишу, - прошипел Коля, и, подкрепляя его слова, щелкнул
фиксатор, пряча и выпуская обратно тонкое жало, на котором плясали синие отблески от экрана
телевизора.
Против вооруженного ножом противника мне драться не приходилось. Хотя на занятиях в
учебном центре у меня получалось лихо выбивать пластмассовые муляжи из рук партнеров. Я
попятился, выбирая удобную позицию и надеясь на вмешательство зрителей.
Напрасно. Они так и остались зрителями. Один продолжал ласкать свой помповик, а
второй с видимым удовольствием приложился к бутылке и громко крякнул, вытирая губы.
Наступая на меня и поигрывая ножом, Коля продолжал что-то бормотать себе под нос,
"заводясь". Как мне не доводилось выбивать ножи, так и ему - кого-то резать. Но его
решимость обогатиться новым опытом явно перевешивала мое стремление проверить на
практике советы инструктора.
- Идиоты, сейчас же "хабарики" сюда явятся, - бросил я, надеясь хотя бы Сашу
заставить задуматься.
- Ничего, тебя, падла, они уже не спасут, - гадко ухмыляясь, сказал Коля, и у меня
мелькнуло подозрение, что он свихнулся, оставшись без хозяина.
Зацепившись за складку ковра, он споткнулся и взмахнул руками. Я не успел
воспользоваться благоприятным моментом, слишком велико было расстояние.
Восстановив равновесие, Коля перехватил нож и прыгнул на меня.
В оставшуюся до столкновения долю секунды я успел оценить, как мне повезло. Из всех
возможных ударов он выбрал именно тот, защиту от которого я отрабатывал. Правда,
инструктор говорил, что в реальности такие ситуации бывают редко.
Прямой удар в грудь, начатый на большой дистанции.
В последний момент я ушел с линии атаки, предплечьем сбил его руку в сторону,
перехватил за кисть и, разворачивая против часовой стрелки, рванул вниз, отшагивая назад и
влево.
Коля брякнулся на колени, вскрикнул и завалился на бок, выронив нож. В зале я часто
совершал ошибку, двигаясь не в ту сторону и в результате оставляя партнера лежать на спине,
вместо того чтобы ткнуть лицом в пол, с заломленной к лопаткам рукой. Сейчас я не ошибся, и
Коля громко заорал и засучил ногами, когда я довел прием как положено. Отпуская захват, я от
всей души саданул ему кулаком в висок, а потом добавил по шее. Он затих.
Тяжело дыша, я разогнулся. Я сам не верил в то, что произошло. Саша не изменил своего
положения, а вот стоящее у камина кресло оказалось пустым.
Я не успел оценить этот факт - оказавшийся позади Леха ударил меня по голове, но
мягким, а не подручной коньячной бутылкой.
Когда я очнулся, Коля вовсю брал реванш, обрабатывая ногами мое тело. Получалось у
него не очень - или он устал уже, или боялся, что я встану. Позади, ухмыляясь и положив руку
на заткнутый за пояс ТТ, стоял Леха. Саши в комнате не было.
Пыхтя и отдуваясь, Коля пнул меня последний раз в бок и отошел, ладонью вытирая
потный лоб. Я почему-то не ощущал боли от его побоев, и, слава Богу, он не задел мое лицо.
- Крепкий парень, - с одобрением сказал блондин, - он мне еще вчера понравился.
Жалко, что такой сукой оказался. Ну да ничего, сейчас приедет Летчик, он с тобой разберется.
Думаешь, Гамака хлопнули, так все теперь? Ха, долбое... ы вы! Между прочим, Гамак-то
живой остался, его там, в машине, вообще не было!
Я закрыл глаза. Я ничего не понимал в этом мире.
Вернулся Саша.
- Не отвечают, - виновато сказал он. - Я попозже еще попробую.
- Попробуй. Конечно, попробуй! - Леха широко улыбнулся. - А пока отведи этого
скунса. Надоело на него смотреть.
- Я не закончил, - крикнул с дивана Коля. - Сейчас перекурю, и продолжим. Минуту!
- Потом! Успеешь, Летчик тебе даст возможность. Саня, не стой! Бери клиента - и
вперед!
Саша подошел ко мне и все с тем же виноватым видом сказал:
- Пошли, я тебя в комнату провожу.
- Да я и сам дорогу найду, - пробормотал я, поднимаясь.
Все-таки досталось мне здорово, не ощущал, пока лежал.
- Ха! Слышал, Колян, он сам дорогу найдет. Я же говорил, крутой парень...
- Это правда, что Гаймаков, ну, Гамак ваш, живым остался? - спросил я, когда мы
поднимались по лестнице.
Саша сзади тяжело ступал на скрипевшие под его весом ступени и шумно дышал. На мой
вопрос он не ответил, мне это было уже и не нужно. Я принял решение. Мне было все равно,
жив Гаймаков или нет и какой там Летчик приедет со мной разбираться.
Я поднимался медленнее и медленнее, и, когда мы почти одолели лестницу, Саша шел,
почти упираясь мне в спину. По своему опыту я помнил: обычно, когда конвоируемый тобой
человек хочет бежать, это чувствуется. Носится в воздухе что-то такое, какое-то напряжение
возникает, что ли...
Он этого не почувствовал. У них тут у всех "крыша" поехала.
Я споткнулся и остановился, и Саша, не успев среагировать, налетел на меня сзади. На
какое-то мгновение мы замерли, касаясь друг друга, а потом я взорвался, выбросив в одном
рывке весь остаток своих сил.
Я ударил его локтем - туда, где должна быть печень. Развернулся и саданул в челюсть,
добавил коленом между ног, снова под ребра и снова дважды по голове.
Он выронил ружье и стал оседать. Молча, с выражением все той же задумчивой и
печальной виноватости на лице. Я подхватил его и потянулся за помповиком, тот успел
удариться прикладом о ступень, и я замер...
С трудом я втащил Сашу наверх и бросил в коридоре. Он не двигался и, казалось, не
дышал. Я быстро ощупал его карманы, переложил к себе сигареты и связку ключей и отошел к
лестнице. Перед тем как спускаться, я оглянулся и мысленно попросил у него прощения.
Я спустился в коридор и обостренным слухом уловил какое-то движение в комнате,
спрятался в темный угол.
Открылась дверь, и в коридоре появился Коля. Замер, напряженно всматриваясь в
темноту. Потом двинулся к выключателю.
Я приподнял помповик, решив, если что, стрелять ему в ноги. Никакой жалости к нему я
не испытывал и извиняться перед ним ни за что бы не стал. Даже если бы убил.
Коля потянул к выключателю руку и пристально вглядывался как раз туда, где я стоял.
Я понял: он боится, надеясь, что кто-нибудь придет ему на помощь.
- Ты скоро? - донесся из комнаты голос Лехи.
Коля вздрогнул и убрал руку.
- Сейчас, - ответил он, решив не испытывать судьбу.
На пороге он все же остановился и посмотрел в мою сторону.
Я держал оружие нацеленным на него. Наверное, он это понял и плотно закрыл за собой
дверь...
Немного выждав, я двинулся дальше.
Входная дверь оказалась закрыта на засов. Я отодвинул его без малейшего шума и вышел
на крыльцо.
Территория усадьбы освещалась светом из окон, да над воротами горела слабая лампочка.
Валил мелкий снег, и было холодно. Я осознал, что оставил в комнате пальто, и выругал себя за
это. Документы и деньги я загодя переложил в карманы брюк.
После нескольких минут блуждания по территории, вывалявшись в снегу, я нашел гараж и
сумел его отпереть. В гараже стояла такая же "восьмерка", как была у меня. Может быть, та
самая. Я отыскал в украденной связке нужный ключ и забрался в кабину.
Мотор завелся сразу, и я подкатил к воротам в тот момент, когда дверь дома распахнулась
и вылетел Леха. На фоне ярко освещенного дверного проема он представлял собой отличную
мишень.
Леха молча побежал ко мне. Расстояние для стрельбы из пистолета было великовато.
Справившись с запором ворот, я, отъезжая, услышал выстрелы...
Я промчался несколько километров, потом свел машину с дороги и заехал в лес, взрывая
носом сугробы. Выключил мотор и стал ждать, куря одну сигарету за другой.
Приближающийся шум автомобильных моторов я услышал издалека. Мимо меня по
шоссе проскочили три потрепанных "жигуленка", из числа тех, что редко привлекают
внимание дорожной милиции. На таких машинах ездят дачники. На кабине головной был
закреплен багажник с какими-то свертками, а в каждом салоне сидело по пять человек. Этакие
злые дачники, целенаправленно движущиеся по своим делам.
Шум моторов слышался до тех пор, пока они не подъехали к усадьбе.
Когда он смолк, я вылез из машины. Я мог уезжать, но что-то удерживало меня, и я ходил
по рыхлому снегу, вслушиваясь в тишину.
Примерно через четверть часа ухо уловило далекий звук - будто лопнула на морозе
ветка.
Один-единственный. А потом снова наступила тишина.
Я сел в машину и вспомнил Сашу.
6
Болтаясь по городу, я в каком-то подвальном магазине приобрел себе теплый пуховик и
заглянул в какой-то зачуханный бар по соседству.
Я сидел у стойки, глотая коньяк, и пялился в закрепленный под потолком телевизор.
Снова повторили сообщение про Гаймакова, потом диктор добавил, что милицией задержаны
трое подозреваемых.
В конце программы попросили выступить "независимого эксперта". Им оказался
мужчина в блестящем костюме, белой рубашке с удушающим воротником и с брезгливым
выражением на оплывшем после вчерашней пьянки лицом. Сидя перед камерой в глубоком
кожаном кресле, положив ногу на ногу и отхлебывая из стакана, он, морщась, процедил, что
события последних дней спровоцированы милицией и прошли под ее контролем. Есть факты,
неопровержимо это доказывающие. Как-то сама собой его беседа с репортером свелась к
вопросу о соблюдении прав человека и каких-то гарантиях личности, ненавязчиво всплыла тема
негосударственных охранных структур, а потом мелькнуло название "Оцепление". Так же
ненавязчиво, как и все остальное в этой передаче.
Я заметил, что бармен перестал протирать стаканы и тоже смотрит телевизор,
облокотившись на стойку и кивая головой все чаще и чаще, будто сказанное касалось его
самого.
Поблагодарив "эксперта" за интересную беседу-я ожидал, что в традициях нынешних
телепередач ему преподнесут какой-нибудь скромный подарок, хотя бы пистолет и пару
гранат, - репортер произнес набор дежурных фраз, сопровождавшихся кадрами с мест
происшествий.
Под занавес программы, буквально за несколько секунд до титров, на экране промелькнул
особняк на Ореховом острове, развевающийся флаг и сам господин Кацман. Виновато
улыбаясь, он запер дверь своей синей "омеги" и направился к крыльцу, прижимая под мышкой
тонкий желтый портфель. Перед дверью он потоптался, стряхивая с ботинок снег, обернулся и
еще раз посмотрел в камеру, все так же виновато и грустно улыбаясь.
Я допил коньяк.
Через полчаса ноги сами привели меня в гостиницу "Правобережная".
Дежурный администратор, худощавая, с усталым лицом женщина средних лет, была мне
незнакома. Без лишних разговоров она оформила номер, и я отправился на второй этаж.
В холле на этаже я увидел ту саму проститутку, бывшую преподавательницу ПТУ. Она
сидела на диване, пила шампанское и болтала с охранником, длинным и тощим парнем с
детским выражением лица и в очках с толстыми стеклами. Такому я не доверил бы и охрану
собственного почтового ящика.
Я прошел мимо, и, кажется, мое появление заинтересовало ее гораздо больше, чем юного
стража порядка. Ключи мне выдала сонная горничная. Я прошел в номер и, сбросив пуховик,
сразу же завалился на кровать.
Засыпая, я подумал, что наступил понедельник...
Проснулся я от настойчивого стука в дверь. Кто-то барабанил, не жалея кулаков. Я сел на
кровати и зажег бра.
Милиция или бандиты давно бы нашли способ зайти в номер, не дожидаясь моего
пробуждения. Я встал и открыл дверь.
- Привет!
Это была та самая проститутка. Основательно пьяная, с бутылкой шампанского и двумя
фужерами в руке.
- Можно зайти?
- Я не пью по ночам.
- Фу, какой грубиян! А еще прилично одет... Она проскользнула мимо меня и
по-хозяйски оглядела номер. Я закрыл дверь и стоял, скрестив руки на груди и наблюдая за ней.
Она поставила выпивку на тумбочку, потом плюхнулась на кровать. Уперлась руками в матрас
позади себя и вытянула ноги. Подумала и сбросила узкие красные "лодочки". Зевнула.
- И что дальше?
- Меня зовут Таня. На всякий случай, мало ли ты забыл.
- Я это всю жизнь помнил. Дальше-то что?
- А ничего, - она пожала плечами. - Я видела, как ты разговаривал с Фунтиком, и
решила, что и нам есть о чем поговорить.
- Да? И о чем же?
- Я все знаю, - она пьяно улыбнулась. - И я почти все слышала.
- Что же ты слышала?
- Налей мне бокал...
- Перебьешься. Что ты слышала?
- А вот не скажу. - Она прищурилась и приподняла правую ногу. Если она так же вела
себя в ПТУ, понятно, почему ей пришлось сменить профессию. - Ты можешь помочь мне, а я
тебе.
- Ты мне можешь помочь только в одном. - Я присел к столу и закурил. - Но я в этом
не нуждаюсь.
- Фу, какой грубиян. - Она приподняла и вторую ногу. - Дай мне сигарету.
- На лестнице покуришь. Выругавшись, она залезла в карман своего красного пиджачка,
долго там рылась и в конце концов извлекла мятую пачку "сент-мориса".
Я подумал, что надо выкинуть ее из номера и лечь спать. Слишком много проституток
оказывалось рядом со мной в последнее время. Но мне не хотелось лишнего шума и скандала.
По ее лицу я видел: она пришла торговаться. И ей есть что предложить.
- Я тебя запомнила, когда ты еще в ментовке местной работал. Тебя за что уволили?
- А тебе какая разница?
- Никакой.
- Тебя еще не учили не задавать лишних вопросов?
- Меня... - Она криво усмехнулась. - Если бы ты знал, сколько раз это было. И как...
Только вот никак не могу от дурной привычки отделаться!
- Ничего, найдутся люди, которые помогут.
- Ты стал злой. Раньше таким не был.
- Жизнь довела. Ты, знаешь ли, тоже не добреешь.
- Открыл бы ты бутылку... А?
- Тебе уже хватит.
- Злой...
Она содрала фольгу и откупорила бутылку, не дав пробке выстрелить. Несмотря на
пьяную ухмылку и дымящуюся под носом сигарету, движения ее были четкими и уверенными.
Разлив вино в оба фужера, она взяла свой и откинулась на локти, снова вытянув ноги и
демонстрируя нижнее белье. Улыбнулась и сделала глоток.
- Ты сейчас в "Оцеплении"?
- Ну.
- К
...Закладка в соц.сетях
