Жанр: Детектив
Последний долг
...тельству. Ему кажется, что в шею его ужалила пчела.
Все звуки разом отдаляются, и он ощущает боль, растекающуюся вниз по позвоночнику. Он
уже не может поднять руку и выстрелить. Он пытается повернуть голову и слышит гул бегущей
по венам крови. В поле зрения оказывается лакированный, черный с красными проплешинами
остроносый ботинок. Он замирает возле лица Вадика, спустя мгновение носок ботинка чуть
разворачивается. И все исчезает.
Убитого налетчика оставляют лежать в коридоре. Кто-то подбирает бесшумные ТТ и
врывается в номер. Ломается мебель, бьется посуда, трещит под ногами расколотое пулей
зеркало.
Фунт распахивает дверцы стенного шкафа и видит белый кейс. Его толстые потные
пальцы сжимаются на кожаной ручке, и он выбегает в коридор. До дверей черного хода не
больше двадцати метров. Сжимая добычу под мышкой, он летит туда.
Остальные остаются в разгромленном номере. Тот же любитель оружия прихватывает и
"беретту", жаль оставлять такую игрушку. Если милиция появится раньше ожидаемого срока,
их успеют предупредить, а сбросить ствол недолго.
У них своя задача. Фунт надолго никуда не денется и не посмеет утаить даже доллар.
Фунт добегает до заветных дверей, срывает замок и, переводя дыхание, вываливается на
темную лестницу...
От удара ногой распахнулись тонкие створки, и в метре от себя я увидел долгожданную
толстую фигуру.
Его глаза не успели адаптироваться к темноте, и, сделав шаг, он оказался прямо передо
мной.
Я не дал ему времени удивиться. Я ударил его прямым в челюсть, схватил за шкирку и
впечатал головой в стену, после чего добавил коленом. Подхватив кейс, я выпустил обмякшее
тело и бросился вниз, вынимая из кармана пугач.
Когда я преодолевал последние ступени, из тамбура, отделявшего площадку первого
этажа от выхода на улицу, появился подтянутый мужчина в отглаженном костюме и светлом
пальто нараспашку. Руки он держал в карманах и никак не ожидал моего появления. Когда мы
встретились глазами, он замер, перестав жевать, а у меня екнуло сердце.
Агент ФБР "клубника". Тот самый, который допрашивал меня в загородной резиденции
Гай-макова.
Я швырнул кейс ему в голову. Он хотел уклониться, но в последний момент, выдернув
руки из карманов и взметнув полы пальто, поймал его. В ту же секунду я, оттолкнувшись от
ступеней, прыгнул, целясь ему ногой под ребра.
Он уклонился, рубанув меня ребром чемодана по голени. Мне показалось, что он сломал
мне кость. Не сдержав крика, я упал и проскользил по кафелю до дверей. Пугач вылетел у меня
из руки и, вращаясь, закатился в угол.
Держа кейс в левой руке, "клубника" резко дернулся вправо, пытаясь инерцией отбросить
полы пальто и пиджака и достать револьвер, подвешенный в кобуре на боку. Его пальцы уже
сомкнулись на рукоятке и щелкнула, расстегиваясь, кнопка, когда я перекатился и схватил
пугач.
- Стой, сука, убью!!! - заорал я таким голосом, что меня слышали на последнем этаже.
Он замер, не выпуская оружия из пальцев, но и не пытаясь его достать.
- Поставь чемодан. И руку, правую руку вниз опусти. Ну, живо!
"Клубника" вздрогнул, сильнее сжимая ручку кейса. Правая рука, повинуясь команде,
отпустила револьвер. На его лице мелькнуло смешанное выражение удивления и облегчения.
- Браун? - проговорил он секунду спустя. -... твою мать, как ты здесь оказался?
- Брось сумку. Мне терять нечего, сам знаешь.
- Не дури, - возразил он, следя за моим пистолетом. - Ты не понимаешь, во что влез.
Все, что было раньше, по сравнению с этим - такая х... ня! Сматывайся, пока не поздно.
Я взвел курок. Щелчок прозвучал вполне правдоподобно. "Клубника" напрягся, и лицо
его побледнело.
- Не дури, - снова повторил он, его тон превратился из угрожающего в
просительный. - Давай разойдемся мирно.
- Давай. Поставь чемодан и отвернись.
- Нет.
- Сам знаешь, что будет.
На третьем этаже хлопнула фанерная дверь черного хода и раздался громкий мат.
Это подхлестнуло нас обоих. Я понял, что еще немного - и все, мне конец. "Клубника"
решил не рисковать. Личность моя известна, а подмога близка. Даже если я ускользну, никуда
не денусь. Или он ждал вовсе не подмогу, и встреча с соратниками Фунта не сулила ему ничего
хорошего.
Он поставил кейс на пол и повернулся ко мне спиной, чтобы у меня не возникло сомнений
в миролюбивости его намерений.
Я подобрал валявшийся под лестницей металлический совок и долбанул его по затылку
так, что погнулась ручка. "Клубника" кулем осел к моим ногам. Я наклонился, нашаривая на
его поясе кобуру с револьвером.
По лестнице загрохотали шаги.
Я подхватил кейс, продолжая искать оружие. Ухватив гнутую деревянную рукоятку, я
рванул ее на себя.
Кто-то, матерясь, спускался уже на площадку второго этажа.
Револьвер был в моей руке, и я вывалился в тамбур. Дверь на улицу была приоткрыта, и я
увидел у крыльца машину. Пустую. Ударом ноги я распахнул дверь настежь. На заднем дворе
гостиницы никого.
Я шагнул обратно на лестничную площадку и выстрелил в стену. Звук получился, как от
разрыва снаряда. Пуля рикошетом разбила стекло.
Теперь преследователь, каким бы крутым он ни был, умерит свой пыл.
Я выскочил на улицу и побежал.
Я успел достигнуть сквера раньше, чем появилась погоня.
Двое мужчин замерли на крыльце, растерянно оглядываясь. Потом один из них заметил
меня, толкнул второго локтем в бок, и они рванули следом. Особой прыти они, правда, не
проявляли, и мне удалось увеличить расстояние.
Через минуту я проходными дворами выскочил на параллельную улицу, оставив их
далеко позади.
Осмотревшись, понял, что оторвался.
Я пересек сквер, перемаханул через ограду детского садика. На проспекте остановил
такси и попросил отвезти меня в центр.
Потратив остатки личных денег в дорогом валютном магазине, я купил новую одежду и
солидный чемодан. Смена одежды изменила мою внешность не меньше, чем утреннее
посещение парикмахерской.
Я спустился в туалет, заперся в кабине и занялся белым кейсом. Подобрать шифр кодовых
замков мне, конечно, не удалось, и я вспорол боковину ножом. Сигнализации, мины или иных
сюрпризов внутри не оказалось; на пол посыпались почтовые конверты с зелеными банкнотами
внутри. Все купюры были по сто долларов, и среди них ни одной измятой или затертой. Я
убрал несколько в новенький бумажник, остальные бросил на дно чемодана. Туда же, поверх
рубашек, брюк и бритвенных принадлежностей, лег и распотрошенный белый кейс. Через
несколько минут в глухом грязном дворе я засунул его под крышку мусорного бака.
Я отправился к городскому автовокзалу. На площади, кроме автобусов, стояло с десяток
разномастных легковушек. Я договорился с водителем за сто долларов, погрузился в салон
старой "волги", и мы поехали.
Я хотел добраться до соседнего крупного города. Вокзалы и городской аэропорт уже
наверняка взяты под наблюдение. Если Лика ничего не перепутала и у "Оцепления" была
официальная "легенда" для перевозки денег, меня, возможно, ищет и милиция. А может, и нет.
Я совсем запутался. Действовал Фунт сам по себе или был как-то связан с "гаймаковскими"? И
не они ли - те самые, ничего не боящиеся отморозки?
Если повезет, я доберусь до Старославянска, а оттуда прыгну в Петербург. Если и дальше
удача не отвернется от меня, я свяжусь с Сан Санычем, и он переправит меня в Германию.
Появившийся справа дорожный указатель чем-то привлек мое внимание. Оглянувшись, я
перечитал название и не сразу сообразил, что Трубцовск - это родина Лики.
Водитель сбавил скорость, и мы потащились по пустым, темным улочкам городка. Лишь
на центральной площади было светло и многолюдно: горели покосившиеся фонари и вывеска
бара, возле киоска со спиртным стояло человек пять, да еще какая-то группа расположилась
около автомашины неподалеку. Трое курили, облокотившись на раскрытые дверцы, а один
делал что-то непонятное, сидя на корточках на тротуаре. Когда мы подъехали ближе, я заметил
на снегу перед ним какое-то пятно, похожее на лист фанеры, а его руки совершали над этим
пятном круговые движения.
Машина и люди около нее показались мне знакомыми. Мы миновали площадь, когда я
вспомнил загородную шашлычную, куда возил Лику. Еще одно совпадение?
Мы выбрались на шоссе и влились в общий поток. Движение было плотным, все три
полосы были заполнены машинами.
Мы проехали мимо стационарного поста ГАИ, и мне показалось, что рядом с будкой
стоит знакомый мне темно-серый БМВ. В машине никого не было, а чуть в стороне
разговаривали мужчины. Свет из окон пикета не достигал их, и разглядеть лица было
невозможно, я видел только темные силуэты плотных фигур в длинных пальто и
вспыхивающие огоньки сигарет. Мне показалось, я узнал Марголина.
Наверное, это уже разыгралось мое воображение.
Один из мужчин, этот самый, глубоко затянувшись, бросил окурок и направился к БМВ,
проводив нашу машину взглядом...
Впереди меня ждал Санкт-Петербург.
Эпилог
Через три дня я благополучно добрался до Санкт-Петербурга. Ранним утром я сошел с
трапа самолета в аэропорту "Пулково" и полной грудью вдохнул морозный свежий воздух,
чувствуя себя совершенно спокойно. Мне казалось, что все осталось в прошлом, и
единственным, что напоминало мне об этом, был чемодан с деньгами, который я получил в
пункте выдачи багажа. Там было сто шестьдесят две тысячи долларов - вполне достаточно,
чтобы начать новую жизнь.
Я доехал до центра и прошелся по Невскому проспекту. Я удивился, заметив, что мой
никому не известный Новозаветинск так похож на "северную столицу". Такие же улицы и
дома, те же машины и даже поведение людей - и то такое же. Я ничем не выделялся из толпы
и потому чувствовал себя уверенно.
Мне надо было где-то поселиться. Я сразу отказался от гостиницы и услуг агентств по
сдаче жилья и, оказавшись на Московском вокзале, договорился с показавшейся мне нежадной
и непьющей старушкой. Она сдавала свою однокомнатную квартиру. Я договорился, что
остановлюсь дней на пять-семь.
Квартира оказалась на пятом этаже последнего дома по нечетной стороне Омской улицы,
недалеко от места дуэли Пушкина. Я остался доволен: обстановка была более чем скромной, но
чистой, и имелся телефон. Правда, как сразу пояснила хозяйка, с установленным блокиратором
междугородних переговоров. Я расплатился, и она ушла.
На следующий день мне наконец удалось связаться с Сан Санычем. Это оказался мужчина
лет пятидесяти, энергичный и подвижный, несмотря на легкую полноту, обладавший
внешностью старого спекулянта. Когда он, выслушав мою просьбу, заговорил, я понял, что он
постарается ободрать меня до нитки и не успокоится, пока не будет уверен в том, что отправил
меня в Германию в одних носках.
Он сказал, что проблема в принципе решаема, но требует больших денег и времени или
просто очень больших денег. Несмотря на многочисленные хитроумные вопросы, он так и не
смог выяснить, какой суммой я располагаю, но зато, когда мы расставались, во взгляде его
появилось некоторое уважение.
Прошло три дня, в течение которых я неоднократно встречался с Сан Санычем. Мы
мотались по городу на его старенькой "копейке", посещали каких-то людей, были в германском
консульстве и городском ОВИРе, и все это не нравилось мне больше и больше.
В остальное время я почти не выходил из дома. Только один раз вечером я прогулялся по
району. Оказалось, что недалеко от моего дома располагается отдел милиции. Я постоял во
дворе, глядя на освещенные окна второго этажа, вздохнул и ушел. Теперь я не мог обратиться
туда за помощью ни при каких обстоятельствах.
Я купил в ларьке бутылку водки и напился.
На следующий день, болтаясь с Сан Санычем по городу по нашим общим делам, я купил в
канцелярском магазине толстую тетрадь. Я решил записать свои приключения. С одной
стороны, это как-то убивало лишнее время. С другой... Я и сам не мог этого объяснить. Но,
взяв авторучку, я не мог отойти от стола до утра, и когда я наконец ложился спать, половина
тетради уже была исписана моим размашистым, неровным почерком.
Во время очередной встречи Сан Саныч сказал, что через четыре дня все будет улажено. Я
выплатил ему очередную немалую сумму, и он уехал.
Через два дня я почувствовал, что до меня добрались.
Не знаю, может быть, Сан Саныч имел какие-то связи с Новозаветинском и решил
поиграть на две стороны или дело обстояло как-то еще, но это произошло.
Возвращаясь из кафе, я случайно услышал разговор двух пенсионерок. Вчера вечерком
какие-то молодые люди ходили по дому и среди прочего очень интересовались молодым
человеком, поселившимся в квартире на последнем этаже.
Позвонил Сан Саныч и назначил встречу около станции метро "Черная речка". Он куда-то
спешил и не мог заехать ко мне домой.
Я отправился пешком и вскоре почувствовал, что за мной следят. На некотором отдалении
от меня вдоль тротуара катилась красная "девятка" с затемненными стеклами, а когда я, чтобы
сократить путь, пошел дворами, из нее выбрались два молодых человека не самой безобидной
наружности и почти не таясь пошли за мной следом.
Я подумал, что новозаветинские бандиты установили связь с какой-то местной
группировкой и те провели необходимую работу. Наверное, в поле их зрения попал не я один, и
в ожидании подтверждения они установили наблюдение за всеми подозреваемыми. То,
насколько топорно это делалось, давало основание надеяться, что я не являюсь объектом номер
один. А значит, у меня еще оставались шансы.
Немного позже я подумал, что при таком раскладе Сан Саныч ни при чем, он ведь знал
мою настоящую фамилию.
А еще позднее я решил, что они могут "светиться" передо мной намеренно.
Сегодня вечером я попытаюсь от них ускользнуть. Я продумал план, и мне кажется, что
он может сработать.
Сейчас я закончу писать. Тетрадь я спрячу где-нибудь в комнате. Ее найдут, когда все уже
будет закончено. Я буду или в Германии, или... Не хочется даже думать об этом "или".
Зря я не последовал совету Красильникова. Замахиваться на деньги мафии - это было
самой величайшей глупостью из всех, которые я совершил.
Даже в кинофильмах таким героям-одиночкам редко удается ускользнуть.
А в жизни такое бывает еще реже.
Если вообще бывает.
Ровно в двадцать ноль-ноль я выйду из квартиры. Я надеюсь, они не догадаются
отключить телефон - без телефона мой план не сработает.
Все, остается десять минут. Мне еще надо убрать тетрадь и перекурить.
Не хочется писать "выкурить последнюю сигарету".
И не хочется никуда выходить. Я слишком устал. У меня уже не осталось сил на этот
последний рывок.
Но я его сделаю.
У меня должно получиться.
Все.
Сергей Майоров: "Последний долг"
Библиотека Альдебаран: http://lib.aldebaran.ru
Закладка в соц.сетях
