Жанр: Детектив
Последний долг
...ческими монстрами. Так, мимоходом. Ввиду отсутствия в данный
момент монстров земных.
В досье действительно не оказалось ничего ценного.
Цветная фотография, на которой изображен тот самый крепыш с раздавленными ушами.
Засняли его явно не в лучший момент жизни - судя по выражению лица... Заявление о приеме
на работу. Стандартная анкета, в графе "семейное положение" стоит "женат". Значит,
опять-таки не перепутал я, именно у него семейные проблемы. Медицинские справки.
Заключение психолога... Какой-то затертый, покрытый желтыми пятнами тетрадный листок с
пляшущими рукописными строчками. Ага, объяснительная: "Директору ЧОП "Оцепление" г-ну
Лившицу от охранника Бабко Василия Вал. ". Правильно, сила есть - ума не надо. И что же
там этот Василий Вал. натворил? Напился на работе. "Я, Бабко В. В., выпил 50 граммов водки с
приятелем". Прямо как объяснение правонарушителя в административных протоколах. Кратко
и емко. И факт налицо. Интересно, а какие к товарищу Бабко были приняты меры?
Товарищеский суд?
Или понизили в должности? Был охранник, а стал помощник охранника...
Остальные листы в досье были чистыми. Ждали новых подвигов героя. А где же
результаты бесед с соседями? Получается, либо Бабко живет в поле, либо я один удостоился
такой чести.
Когда вернулся Марголин, я сидел и курил, вспоминая свою практику по охране
Гостинки, пытаясь уцепиться хоть за что-то. Марголин улыбался сурово и слегка устало, как
человек, в неравной схватке победивший космических осьминогов и защитивший Землю от
покорения. Пройдясь по комнате, он приподнял жалюзи и долго смотрел на улицу - может
быть, беспокоясь о своей машине, - а потом сел в кресло.
- Ну-с, какие идеи, молодой человек? Я пожал плечами.
- Не знаю, какими возможностями мы располагаем. И каков обычный порядок действий.
- Понятно. Устава и инструкций общих у нас нет. Каждый действует в меру сил и
здравого смысла. Естественно, в рамках закона. То есть вывозить Бабко в лес и гладить его
утюгом мы не будем.
- Потому что там розетки нет, - буркнул я, но Марголин не обратил на мою реплику ни
малейшего внимания.
- А потому действовать мы станем следующим образом. Один из охранников Гостинки
заболел, и надолго. С завтрашнего дня ты займешь его место и будешь направо и налево
трепать, что ты - резервник, ожидающий постоянного места, и работа эта для тебя временная.
Таков обычный порядок, и особого внимания на тебя никто не обратит. Постарайся сблизиться
с Бабко, но естественным, так сказать, образом. Предлагать ему килограмм анаши прямо завтра
не стоит. И не надо хлопать его по плечу и кричать: "Вася, не тебя ли я вчера видел в своем
подъезде с косяком?" Если за пару дней сдвигов не будет, не страшно. Организуем сами. Ясно?
- Вполне.
- Это хорошо. Бабко тяжело идет на контакт, а потому постарайся не переборщить.
- У него действительно проблемы с женой?
- Уже нет. Она от него ушла. Насовсем.
- А с квартирой?
- Хочешь предложить ему погостить? У него своя однокомнатная.
Мы обсудили еще некоторые чисто технические детали, и Марголин проводил меня до
дверей. Мы обменялись рукопожатием, и я ушел.
Не знаю, что меня к этому толкнуло, но вместо трамвайной остановки я с четверть часа
крутился по дворам, сожрал гамбургер и зашел в подъезд дома, расположенного напротив
"точки", которую я недавно покинул.
Присел у лестничного окна и стал ждать. Батарея отопления, к которой я прижался
спиной, была раскалена, как жаровня... Я свыкался с мыслью, что какое-то время мне придется
побыть "крысой" среди своих...
Примерно через час дверь "точки" распахнулась и появился Марголин. Он надел длинное
светло-бежевое пальто и очки в тонкой оправе со слегка затемненными стеклами, так что в
первый момент я его не узнал. Он спокойно спустился по ступеням, помог молодой
симпатичной маме затащить коляску, опять сбежал вниз, сел в свой БМВ и укатил.
Я выждал несколько минут, а потом пошел вниз.
Теперь я знал, что у моего нового шефа есть светлое пальто.
Вот только зачем мне это было нужно?
На следующее утро я явился к месту службы.
Охранники на этом объекте работали по одиннадцать часов, с восьми утра до
девятнадцати, по графику "неделя через неделю". Платили здесь не слишком, и большинство
поправляло свои финансовые дела примитивной мелкой спекуляцией.
В смену выходило около сорока человек, контролировали три главных входа на
территорию, один сидел на телефоне в комнатушке административного корпуса, а две или три
пары, снабженные радиостанциями и короткими дубинками, шлялись где попало, представляя
собой нечто вроде мобильного резерва, призванного наводить порядок в торговых рядах.
Попасть в этот патруль было совсем не просто, надо было поддерживать какие-то особые
отношения с Витей Гороховым, который руководил сменой.
Охранников можно было разделить на две категории. Первые представляли собой
тридцатисорокалетних мужиков, в основном бывших армейских офицеров, и пенсионеров
МВД. У всех были семьи, у большинства - дети. Разговаривали они в основном о футболе,
рыбалке и дачах, а в свободное время рьяно и сплоченно занимались перепродажей местного
барахла. Во вторую группу входили молодые люди двадцати-двадцати пяти лет: короткие
стрижки, силовые виды спорта, разговоры о кабаках, профессиональном боксе и машинах.
Бабко предпочитал держаться от всех в стороне. В этом я убедился в первый же день,
когда простоял с ним бок о бок почти полтора часа, и все это время он с отрешенным видом
жевал резинку и смотрел куда-то вдаль, хотя вся даль заканчивалась метров через тридцать
облезлой кирпичной стеной и нагромождением мусорных бачков.
По причине зимнего времени и буднего дня торговля протекала вяло. У одних ворот нас
стояло восемь человек, и мы разбились на четыре пары, каждая должна была отстоять по часу с
лишним. Шестеро остальных в это время грелись где-нибудь неподалеку.
Около четырнадцати часов, когда заканчивался наш с Бабко срок, все охранники
неожиданно для меня вылезли из укрытия и выстроились под аркой в цепочку, как и должны
были стоять с утра до вечера.
Через несколько минут к воротам подкатила черная "девятка" с зеркальными стеклами,
приехал Горохов. Не выключая двигатель, он поставил машину под углом к воротам,
перегородив часть улицы. Даже при закрытых дверях из салона доносился рев магнитофона, а
когда он вылезал, я увидел сидевшую на переднем сиденье блондинку в короткой шубке и
нагнувшуюся к ней с заднего дивана рыжеволосую девицу в кожаной "косухе".
Витя был человеком неопределенного возраста, худой, темноволосый, смуглый, с
тонкими чертами лица, с неизменной улыбкой. Он никогда ни с кем не ссорился и даже свое
недовольство как начальник высказывал все с той же улыбкой тихим голосом. Впрочем,
поводов для недовольства ему старались не давать. Требования его были невысоки, понапрасну
он ни к кому не придирался, и с ним всегда можно было договориться об отгуле или одолжить у
него небольшую сумму на длительный срок. Говорили, что у него есть свое дело, которым он
занимается более активно и охотно, а в "Оцеплении" удерживается благодаря родственным
связям с кем-то из руководства лишь для того, чтобы иметь возможность таскать боевой ПМ...
- Как дела?
- Нормально, шеф, - отозвался кто-то из охранников.
Витя улыбнулся еще щедрее. Позвав двухметрового бородача, отставного майора ВДВ, он
о чем-то переговорил с ним, сел в машину и с ревом умчался.
- Поехал, Сутя, - усмехнулся худощавый охранник с длинными рыжеватыми усами,
отслуживший десять лет мичманом на Северном флоте.
Бородач посмотрел на него неодобрительно.
- Пошли, чего зря мерзнуть-то, - сказал кто-то, и мы стали расходиться.
У ворот остались майор и мичман. Остальные направились в кафе с грузинской кухней.
Наступил обед, а там, как я узнал еще при стажировке, нас кормили со скидкой.
Бабко шел вместе со всеми, засунув руки в карманы и размеренно жуя резинку.
Обсуждалось, взять к обеду литровую бутылку водки или ограничиться половиной, но Бабко не
обращал на это никакого внимания. Возле кафе он отделился от толпы и торопливо зашагал в
занесенный снегом проход между старыми складами. Никто, кроме меня, внимания на это не
обратил.
- Вася, а обедать? - спросил я.
Он остановился, хмуро посмотрел на меня и отрицательно покачал головой.
Поковырял ногой замерзшую палку, а потом махнул мне рукой. В другой ситуации я бы
послал его подальше, но сейчас у меня были свои цели. Я изобразил на лице
заинтересованность и подошел.
- Чего?
Продолжая жевать, он тяжело смотрел мне в лицо, так что я поневоле напрягся, подумав,
что он, как и все в последнее время, угадает мои мысли и отреагирует соответственно. Но он
быстро стянул с себя камуфлированную безрукавку, нашу "спецодежду", скомкал ее и
протянул мне:
- Подержи пока у себя, я скоро подойду.
Я не двинулся с места, и он, наморщив лоб, выдавил:
- Пожалуйста.
- Самому не донести? - пробормотал я, но безрукавку взял.
Он улыбнулся, еще жестче, чем Марголин, и зашагал прочь, почти по колено
проваливаясь в глубокий нехоженый снег. Я постоял, глядя ему вслед. В конце прохода
виднелась кособокая постройка из белого кирпича, с решетками на окнах и невысокой трубой, а
за ней должен был проходить ограждающий территорию забор. Я не стал гадать, что ему там
потребовалось, и пошел в кафе. Неся безрукавку перед собой, я пальцами незаметно ощупывал
многочисленные карманы, а за углом приступил к изучению их содержимого.
Вещей было мало. Дорогой перочинный нож, одноразовая зажигалка, пачка билетов,
которые мы продавали посетителям, патрон от газового пистолета, упаковка сувенирных
спичек с разноцветными головками и две сухие "беломорины". Я тщательно изучил их, но обе
папиросы, однозначно, были набиты только табаком. На дне кармана, среди сбившейся в комки
пыли, нашлось несколько подозрительных крупинок растительного вещества, но я не мог с
уверенностью сказать, марихуана это или какой-то другой наркотик. Достав свои сигареты, я
запихал эти крупицы между пачкой и целлофановой оберткой, привел безрукавку Бабко в
порядок и пошел в кафе.
Все уже сидели за длинным общим столом, приступая к сваренному по грузинскому
рецепту супу. Я грузинскую кухню не любил, хотя и прослужил два года в Краснознаменном
Закавказском военном округе, недалеко от Тбилиси. Утром я не успел позавтракать и стал с
удовольствием поглощать суп, позабыв обо всем...
- Ты что, с ним ходил? - тихо спросил, наклонившись ко мне, сосед.
- С кем?
- Ну, не со мной же. - Он глянул на безрукавку Бабко, которую я положил на скамейку
рядом с собой.
- Нет.
Сосед укоризненно покачал головой.
На столе появилась литровая бутылка "столичной". Мне предложили выпить, но как-то
вяло, по необходимости, и я отказался - последствия недавней пьянки были еще свежи в
памяти. Уговаривать меня никто не стал. Я быстро управился с обедом, допил кофе и выбрался
на улицу. Безрукавку Бабко оставил лежать на скамейке.
Я выкурил сигарету, потом еще одну, расхаживая по площадке перед кафе. Возвращаться
в зал мне не хотелось. Я топтался, разглядывал занесенные снегом ряды металлических
торговых прилавков и думал, где буду встречать Новый год и как восстановить отношения с
Натальей.
Бабко стремительно вывернул из-за угла и, не останавливаясь, влетел в двери кафе.
Мне даже легче стало от того, что он так себя ведет. Не хотелось думать о том, как бы я
действовал, окажись он добродушным и располагающим к себе парнем.
Послеобеденные часы тянулись медленно. Наконец мы отметились в дежурке у Горохова
и побрели по домам.
Бабко шагал впереди меня, все так же ни с кем не разговаривая и гоняя во рту резинку. Я
помнил его адрес и прикинул, что удобнее всего нам уезжать отсюда одним троллейбусом. Но
получилось иначе. На улице его ожидала машина - невзрачная, старая иномарка белого цвета,
с задохликом-очкариком за рулем. Выйдя из ворот, Бабко направился прямо к ней, плюхнулся
на заднее сиденье, и машина сразу уехала. Я запомнил номер и двинулся на свой троллейбус.
Проехав пару остановок, я вышел, нашел исправный телефон-автомат и позвонил по номеру,
оставленному Марголиным. Ответили сразу.
- Это Жора, - бодро отрапортовал я. - Хочу... то есть позовите Машу.
- А это Гена, - спокойно ответил оператор. - Слушаю внимательно.
- Надо встретиться с Иванычем. Сегодня.
- Хорошо, - без всяких эмоций отозвался собеседник. - Сможешь перезвонить через
десять минут?
- Если жетон найду.
- Карточку себе купи, - посоветовал оператор и положил трубку.
Я прогулялся по ближайшим киоскам, купил сигареты и жетоны, заглянул в канцелярский
магазин и вернулся обратно.
- Алло, это опять я, - бодро прокричал я в трубку. - Есть новости?
- Кто это? - бесстрастно спросил "Гена", с которым я только что разговаривал.
- Это Жора, который очень хочет Машу. Караван верблюдов идет на восток.
Он бросил трубку, и несколько секунд я ошарашенно изучал коробку телефонного
аппарата.
Конспиратор хренов! А если у меня действительно жетона больше нет и купить негде? Я
опять набрал номер.
- Это Жора. Позови Машу. - Мне хотелось добавить последним словом ласковое
"морда", но я сдержался.
- Это Гена. Ты сейчас где находишься?
- В начале Косыгина.
- Через пятнадцать минут будь на пересечении Косыгина и Бухгалтеров. Машину
узнаешь.
- Понял. Кстати, ты мне жетон должен.
- Запиши на мой счет. У тебя все?
- Какой прогноз погоды дают?
Он опять без предупреждения повесил трубку. Ни малейшего чувства юмора. Робот,
наверное. Или пришелец, которого Иваныч пожалел, не стал убивать и приручил. До
пересечения улицы Косыгина с бульваром Бухгалтеров я шел почти пятнадцать минут, своим
обычным шагом. Время они рассчитали точно.
БМВ Марголина уже стоял у тротуара, я подошел и сел на переднее сиденье.
- Как дела, Ильич? - слегка насмешливо спросил шеф.
Он был тщательно выбрит и причесан, одет в солидный клубный пиджак и черные брюки,
благоухал дорогим одеколоном. Знакомое мне светлое пальто, небрежно свернутое, лежало на
заднем диване. Я подумал, что оторвал его от какого-то приятного мероприятия, и порадовался
этому обстоятельству.
Он выслушал мой отчет, ни разу не перебив, а потом слегка разочарованно протянул:
- Н-да, не густо...
- Сами говорили, что торопиться не стоит.
- Говорил. Говорил, и от слов своих не отрекаюсь. Покажи, что там у тебя.
Я вытряс ему на ладонь украденную у Бабко пыль. Он размял ее пальцами, понюхал и
пожал плечами:
- Черт его знает, что это такое... Табаком пахнет, а "травкой"... Достань из бардачка
конверт.
Мы упаковали мою находку, и он убрал конверт в боковой карман пиджака.
- Эх, тормознут меня с этим гаишники...
- Отобьетесь, шеф.
- Хм, придется. Кстати, ты думаешь, что у меня лаборатория есть? Сам бы и проверил, у
тебя что, знакомых там не осталось?
Связей в городском экспертно-криминалистическом управлении, где производили
экспертизу наркотиков, у меня никогда не было. Но даже если бы и остались там какие-то
приятели, обращаться к ним я бы не стал.
- Еще неизвестно, кто эту куртку до него таскал, - продолжал рассуждать Марголин, и
ход его мыслей был мне не понятен. Мы же не уголовное дело готовимся возбуждать. -
Может, он ее только сегодня в первый раз надел. Ладно! У тебя все?
- Все.
- Ответ завтра утром у меня будет. Но, независимо от результата, мы с тобой кое-что
предпримем. Утром подойдешь к Горохову и скажешь, что к одиннадцати тебе надо быть в
нашем главном офисе. Скажешь, что вечером тебе звонили домой. В десять с копейками ты
уйдешь, а без четверти одиннадцать я буду ждать тебя на этом месте. Остальное завтра
узнаешь.
- А если он меня не отпустит?
- Отпустит. Ты хоть раз слышал, чтобы он кому-то отказал?
- А к кому именно?
- К кому? Скажешь, что к Нефедову. Да он и не спросит, надо ему!
Я вспомнил дневную реплику бывшего мичмана и хотел поинтересоваться, почему
Горохова называют "Сутей", но, взглянув в лицо Марголина, отчего-то передумал.
- Иваныч, до дома не кинешь?
- Что, Ильич, устал? - Он усмехнулся. - Нет, сегодня не кину. Мероприятие одно
запланировано, не могу опаздывать. До Гранитной устроит?
Он подвез меня до Гранитной набережной, и я пошел домой, недоумевая, зачем
согласился. От бульвара Бухгалтеров мне было проще и быстрее добраться домой на
троллейбусе.
Дома я наскоро перекусил яичницей и долго курил, пытаясь отсрочить звонок к Наталье.
Горохов действительно не стал задавать лишних вопросов.
- Конечно, езжай. И вообще, когда надо будет, не стесняйся. Как работается?
- Нормально.
Через час я стоял на остановке, а еще через несколько минут мимо пронеслась черная
Витина "девятка". В одном он мне как руководитель нравился. Не требовал от подчиненных
того, чего не соблюдал сам.
К месту встречи я успел вовремя, но Марголина пришлось ждать. Наконец его машина
вывернула из-за угла, и я выбрался из-под навеса, где прятался от снегопада.
Он выглядел не так блестяще, как накануне. Под глазами обозначились темные круги,
появилась неровная щетина, и одет он был не в шикарный костюм, а в серые джинсы, толстый
свитер ручной вязки и джинсовую куртку на меху.
Как только я сел, он рванул с места, и мы понеслись через город, не особенно
придерживаясь правил. Через несколько минут он остановил машину во дворе незнакомого мне
дома, выключил двигатель и спросил:
- Понял, где мы?
Я покрутил головой, нашел занесенную снегом табличку и с трудом разобрал название
улицы.
- Здесь Бабко живет. Честно говоря, я был удивлен.
- Правильно. Квартиру помнишь? - Не дожидаясь ответа, он сунул руку в боковой
карман и вытащил два ключа на кольце. - Восемьдесят четвертая. Третий этаж. Вон его окна.
Вопросы?
Я посмотрел на ключи. Ладонь Марголина слегка подрагивала. Совсем чуть-чуть.
- Не понял.
- Не валяй дурака. Все ты понял прекрасно.
- Значит, тогда я не собираюсь этого делать.
- Хорошо, - неожиданно легко согласился он. - Хорошо! Тогда вываливайся из
машины и иди на х... ! А в хату я сам пойду. Мне это больше всех надо. Все у нас честные и
щепетильные, один я сволочь. Ты иди - иди, чистюля! Не забудь по дороге газету с
объявлениями купить. Может, договоришься сортир по ночам охранять. Давай топай!
Марголин отвернулся и облокотился на руль. Я не двигался, он молчал. Так мы и сидели.
- Иваныч, ты бы объяснил все хорошенько! Удивительно, в отличие от Аркадия, с
Марголиным переход на "ты" произошел у меня быстро и безболезненно, как-то само собой
получилось, и ни малейшего неудобства от этого я не чувствовал.
- А ты бы спросил! - Он так и не повернулся, пялился в окно на гаражи и помойку. -
Нет, я тебя туда посылаю телевизор выносить!
- А я думал, мы сюда просто отдохнуть приехали!
- А то ты раньше такими вещами не занимался!
- Раньше у меня хоть прикрытие какое-то было.
- Ксива, что ли?
- И она тоже. А сейчас я кто? Тайный агент фирмы "Оцепление"? Это я в отделении
объяснять буду, если меня на квартире возьмут?
Мы опять замолчали. В глубине души я понимал, что в квартиру этого Бабко все-таки
войду.
Марголин, видимо, тоже это понимал. Когда он повернулся ко мне, лицо его было
спокойно.
- Слушай внимательно...
Через несколько минут я вылез из машины, пересек двор и вошел в подъезд. Поднявшись
на второй этаж, я остановился, закурил и еще раз все обдумал.
Это задание, или как там его назвать, мне откровенно не нравилось. Заниматься подобным
раньше мне не приходилось. Бывало, мы врывались в квартиры к наркоманам или скупщикам
краденого, но всегда - в присутствии хозяев, хотя и против их воли. Сейчас меня беспокоила
неопределенность моего положения. Кто я такой? Сотрудник отдела внутренней безопасности.
Но подтвердить это чем-то иным, кроме своего честного слова, я не могу. С другой стороны,
Марголин прав, и при любом раскладе мое вторжение особо неприятных последствий иметь не
будет. По крайней мере, в уголовном плане.
Я посмотрел в окно. Темный БМВ стоял на том же месте с выключенным двигателем, и
сквозь боковое стекло вырисовывался силуэт Марголина. Интересно, где он раздобыл ключи? А
может, он уже и к моим замкам подобрался?
Странно, Марголин мне по-прежнему нравился и внушал доверие. Или я плохо
разбираюсь в людях?
Неожиданно я подумал, что мой полуторагодичный опыт оперативной работы, то есть то,
что я считал своим единственным и относительно сильным козырем, и не козырь вовсе, а... Все
равно что позаниматься боксом полгодика, забросить тренировки, а потом завалиться в
профессиональный клуб и потребовать подписать контракт.
Я растоптал окурок, вздохнул и, еще раз посмотрев в окно, стал подниматься.
На площадке было четыре квартиры, и лишь дверь Бабко оборудована глазком. Я долго
звонил в нее, чутко прислушиваясь и настроившись сорваться с места при любом
подозрительном звуке. Но внутри было тихо, и я, обливаясь потом, достал ключи.
Они подошли идеально. Замки сработали бесшумно, и я толкнул дверь. Оказавшись в
коридоре, я первым делом посмотрел туда, где обычно крепится пульт сигнализации, но
знакомой пластиковой коробки не увидел. Я запер дверь и начал обход квартиры.
Ванная и туалет меня не заинтересовали. Кроме предметов сантехники и минимума
гигиенических принадлежностей, там не было ничего. Я приподнял крышку унитаза, убедился,
что пакетов с героином, радиопередатчика или бесшумного пистолета там нет, и двинулся
дальше.
Кухня поражала своей пустотой. Кроме газовой плиты и раковины, там стояли две
разномастные табуретки, а в углу, прикрытые газетой, были свалены тарелки и чашки.
Я миновал коридор, решив заняться вешалкой на обратном пути, и вошел в комнату.
Первое, что я увидел, - свое отражение в трюмо, а потом боковым зрением уловил какое-то
движение справа.
Я развернулся и приготовился к защите за долю секунды. И за то же мгновение постарел
на добрый десяток лет.
Посреди двуспальной кровати лежал бело-рыжий котенок и внимательно смотрел на меня.
Я почувствовал, как стучат друг о друга мои колени, и ощутил настойчивое желание снять
и отжать рубашку.
- Не пугайся, дурачок. Свои, - сказал я котенку и приблизился к кровати, собираясь
погладить его. Правая нога наступила на что-то твердое. Я не успел остановить движение, и это
что-то перевернулось у меня под ногой и ударило по голени.
Мне не хотелось смотреть вниз. Я опускал голову целую вечность, убеждая себя, что
ничего страшного произойти не могло. Не капкан же у него там стоит.
Я увидел перевернутую фотографическую кювету, из которой вытекала какая-то
жидкость. Через несколько секунд я услышал запах, и в трюмо отразилась моя идиотская
ухмылка.
Туалет. Туалет для котенка. А где-то недалеко, наверное, стоит и миска с кормом.
Ванночка не сломалась, но содержимое ее вытекло на пол, и капли попали мне на брюки. Я
присел и поставил ее в прежнее положение, собрал с пола мелкие бумажки, которыми она была
раньше наполнена. На ковре осталось заметное пятно. Я надеялся, что Бабко припишет это
шалости разыгравшегося котенка. Собственно, если Бабко не допускает появления непрошеных
гостей, то иного объяснения у него не найдется. А если допускает, то на двери наверняка стояла
какая-то метка, о чем я не подумал. Не та у меня квалификация.
Котенок куда-то убежал, а я продолжил осмотр. Когда я открыл прикроватную тумбочку,
на меня посыпалось грязное белье. Я поспешил сунуть его обратно и захлопнул дверцу. В
верхнем ящике болтались несколько одноразовых станков для бритья, авторучка, растрепанный
блокнот и вскрытая пачка "беломора". Сперва я занялся папиросами. Я тщательно осмотрел и
ощупал их все, но, как и вчера, ничего, кроме табака, в них не обнаружилось. В блокноте часть
листков была вырвана под корешок, а на одном из уцелевших неровным почерком было
выведено "Оля" и номер телефона, судя по начальным цифрам - сотового.
В шкафу я не нашел ничего, кроме постельного белья, одежды и книг, лежавших так,
словно грузили их в полной темноте. Я добросовестно ощупал все карманы, выудил
полдюжины проездных карточек и щепотку той же сомнительной пыли, что и вчера. Я
вспомнил, что не спросил у Марголина о результатах анализа. Или наш визит сюда -
следствие положительного ответа? Как бы то ни было, я упаковал находку и перешел к трюмо.
Ящики были пусты. Похоже, раньше там лежали вещи жены Бабко. В верхнем валялись
несколько шпилек, расческа с отломанной ручкой и дорогая, на мой профессиональный взгляд,
брошь. В остальных оказались лекарства - довольно много для молодой семьи, пакет с
документами самого Бабко и фотографии, вложенные в измятую ученическую тетрадь. Я
зачем-то вытащил паспорт Бабко, пролистал, и на пол выпали разноцветные кусочки тонкого
картона. Я поднял их. Они были розовые и фиолетовые, форматом чуть больше стандартной
визитки, с отпечатанным текстом: "Вы хотите отдохнуть и расслабиться? Лучшие девушки
города ждут ВАС! Эскорт-услуги, сауна, массаж. Звоните в любое время". Номера телефонов и
названия фирм были разные. Розовые картонки предлагали обратиться в "Жаннет" и несли на
себе, кроме текста, слегка размытое изображение длинноволосой девушки в вечернем платье и
с бокалом в руке. Фиолетовые советовали прибегнуть к услугам "Аксиньи" и сопровождались
девушкой в купальнике. Розовые мне уже приходилось видеть раньше. Как-то насобирал целую
кучу на дискотеке в ДК имени Крупской, располагавшейся на территории отделения, где
работал. А зачем они Бабко, да еще в таком количестве? Карточек было пятнадцать штук, и
преобладала почему-то фиолетовая "Аксинья".
Большинство фотографий были черно-белыми и откровенно любительскими,
запечатлевшими различные моменты спортивной жизни Бабко. Наивысшим его достижением,
судя по снимкам, было третье место на городском первенстве. По-моему, совсем неплохо.
На цветных изображалась свадьба Бабко и симпатичной темноволосой девушки с чуть
азиатским разрезом глаз. Регистрация в ЗАГСе, снимок на фоне разукрашенной белой "волги",
гости, свадебный стол. Бабко вдвоем с женой на фоне памятника Пушкину. Я перевернул
снимок и увидел надпись: "Вася
...Закладка в соц.сетях
