Жанр: Детектив
Контакт первой степени тяжести
...н Петрович! - один из оперативников принес из ванной скомканную рубашку и
протянул ее Калачеву: - Гляньте-ка!
Инспектор взял рубашку, развернул...
Рукав и весь перед рубашки был в засохшей крови.
Рубашка была буквально залита: густо, обильно. Очевидно, что кровь текла ручьем. Кровь
старая, бурая, ссохшаяся. Пятнами. Да! Поверхностные потеки, ложившиеся на уже
свернувшуюся в пропитке - кровь на кровь. Значит, долго текла - более десяти, пятнадцати
минут. А то и с полчаса. Комки легко крошатся в пальцах... Ломкие осколки, рыжий
порошок...
- Где взял?
- В пакете. В ванной, у двери. Среди грязного белья. Возле стиральной машины.
- Видал? - Калачев протянул рубашку Власову.
- Ну, наконец-то! - ахнул Власов. - Слава богу! Черт возьми! Я так и думал! Я
предполагал! Кровь Тренихина!
- Ты так уверен? - удивился Калачев.
- Убежден! Чья же еще кровь может оказаться на рубашке Белова, подумай?
- Кровь самого Белова, - ответил Калачев, не задумываясь. - Да и мало ли еще чья?
- Ага, понятно: вы предполагаете, что Николай Сергеевич Белов не только Тренихина
того - а? Скажи честно, Иван Петрович! Я ведь тоже так думаю!
- О, боже мой! - заскрежетал зубами Калачев. Он сам готов был убить в этот момент
Власова.
И не то чтобы Власов раздражал его своей глупостью - отнюдь! Власов был совсем не
глуп. Раздражало иное: как из этого человека начинало внезапно переть наружу такое, что иные
предпочитали давить в себе или, на худой конец, глубоко прятать внутрь, не демонстрируя на
всю округу. Калачев не знал, что многим сотрудникам прокуратуры часто приходила в голову
такая же мысль - убить Владислава Львовича, причем по той же самой причине - из жалости.
- Нам бы еще с пяток бы таких рубашек найти бы! - Калачев подмигнул Власову, явно
его подъелдыкивая.
- И нож - вот отлично было б! - подхватил Власов на голубом глазу, не заметив
иронии.
- И самого Белова заодно - с ножом! - Калачев дружелюбно потрепал Власова за
плечо. - Найти бы, ах - найти бы! Вот бы здорово! Вот бы радостно!
- А вы жестокий... - пришел в себя Власов, поняв, видно, насмешку. - Вы тоже, как
Белов, - жестокий...
- На экспертизу! - распорядился Калачев, отворачиваясь от Власова и протягивая
рубашку подошедшему прапорщику.
- Нет, так я не отпущу! - Сашка уже стоял с тремя наполненными стопками,
преграждая путь. - Коля! Леночка, держи!
- Ты с ума сошел... Нам же...
- И слышать не желаю! Это ведь просто виски с содовой. Так. Безалкогольное, считай.
Вот здесь с угла смахнем ненужное. Я потом подмету. За что мы примем первую? Чтобы
Борька нашелся быстрее - ага?
Выпили.
- Слушай, Саш, - Белов качнул опустевшим стаканом. - А ты, мне кажется, после
банкета-то так и не останавливался?
- Ну, как сказать, старик? Тормозить нужно плавно. Все верно! А почему ты, кстати, так
решил?
- Ну, кто же виски-то с содовой с утра - залпом, стаканом?
- Верно. Согласен. А ты наблюдательный, черт! Давай по второй хлопнем уже без
содовой. От нее только желудок пучит.
- Не-не-не! Стоп!
- Ладно! Тогда мы вдвоем только - с Леночкой.
- Я, Саша, первый еще не допила.
- Ну, ты допивай быстрей, а я сейчас гитарку найду. Куда я ее засунул, шестиструночку?
- Сашк, стой. Он еще петь собрался!
- "Укатали Сивку кучера из МУРа". Всего лишь одну!
- Так за стеной же... - застонал Белов. - Кучера из МУРа.
- Так я и хочу, поэтому именно! Пусть они поймут наконец, что они не могут
безнаказанно вламываться в чужие квартиры! Вломилися - ага! Тогда придется песенку
послушать! Пусть через стенку, пусть!
- Все! Слышишь - все! Мы уходим!
- Ну ладно - все, так все! За Борьку приняли, теперь на дорожку! Чтоб все удачно вам!
Люблю вас всех чертей,соседей!
Таксист ворвался в триста тридцать третью квартиру, как пуля мстителя.
Бедлам, царящий в квартире, он принял за должное: захват ли, заложники, перестрелка
там, убитые, раненые - все это не есть причина уходить, мать твою, не заплатив.
- Ну, что, ребята, так можно и до старости тянуть - нашли вы денежки-то наконец-то?
- Нет. Денег пока не обнаружилось, - серьезно ответил Калачев из кухни, думая, что
вопрос задал кто-то из оперативников.
- Я так и думал! - злобно мотнул подбородком таксист и, заглянув на кухню, склонился
над Калачевым, осматривающим помойное ведро. - И здесь денег нет? Странно, да? Ах ты,
умница! А в духовке? А в унитазе? Где деньги, сука?! - таксист от справедливого гнева вдруг
стал пунцовым в крапинку. Рожа его раздулась так, что казалось, еще чуть-чуть, и она лопнет,
обрызгав лиловым соком всех окружающих: - Деньги давай!!! - заорал он, топая и негодуя.
- Какие деньги? - Калачев встал и, заботливо подхватив таксиста под локоток, повел в
комнату. - Вам плохо? Кто вы? Какие деньги вы рассчитывали здесь получить?
- Которые со мною расплатиться!
- Вы кто такой? - Власов оторвал взгляд от окровавленной рубашки.
- Я кто? Ты на себя-то лучше посмотри! Сколько ждать-то? Не надо мне "ля-ля", пускай
твой бабки платит, а то я тоже вам устрою здесь, - как Содом Гоморре своей - таксист скосил
глаз на окровавленную рубашку и немного сбавил напор.
- Представьтесь для начала - кто вы? - корректно улыбнулся таксисту Калачев.
- А ты слепой, не так ли? Я же таксист - не видишь? Глаза разуй. Я вашего привез -
вот, в комбезе защитном, в таком же камуфляже, мать вашу за ногу... Опаздывал он сюда -
это понимаешь? Сказал мне: деньги вынесу! Через минуту. А?! И хрен мне - по всему лицу -
вот так и так - размазал. Ну, ясно - нет? Теперь врубились, шерлоки?
- "Укатали Сивку кучера из МУРа", - раздалось из-за стены громкое пение и тут же
оборвалось с резким гитарным взвизгом - словно у исполнителя вдруг вырвали рывком
гитару, прямо во время взятия аккорда.
- Это он про меня! - кивнул в сторону соседской квартиры таксист. - Про меня и про
вас, - он помолчал. - Деньги-то будем платить, господа Менты Мусоровичи? Или вконец
обнаглеем, язык в жопу спрячем?
- Вы так, пожалуйста, не разговаривайте, - обиделся Калачев. - Я сам ругаться не
мастак, но тоже ведь могу.
- Не надо, я знаю - вы-то можете! Но разговорчики вы себе лучше оставьте. А мне
нужны деньги! Пускай этот Гаш, который поездил на мне, как Тема на Жучке, как Слон на
Моське, пускай он бабки, сука сраная, гонит немедленно, гондон зверобоистый. Весь сказ!
- Всем ко мне! - скомандовал Власов. - Пожалуйста - вот наши все. Все шестеро.
Которого из них вы везли?
- Одет вот точно так же. А на лицо - как этот, но темнее и повыше. Да нет, совсем
другой, вообще!
- Других здесь нету, - улыбнулся Калачев: таксист его развеселил, снял напряг, опять
возникший в их отношениях с Власовым.
- Ну, спрятали его, понятно!
- Да где? Смотрите, вы видите?
Таксист бодро обежал квартиру и даже наклонился, заглядывая под кровать.
- В белье копаться будем? - с иронией спросил таксиста Власов, тоже почувствовавший
облегчение от появления этого клоуна в таксистской кепке.
- Вот, в шкафу еще можно пощупать, в одежде, - подхватил Калачев.
- В туалет загляни: за унитаз, может, спрятался? - посоветовал прапорщик, убиравший
в специальный пакет найденную окровавленную рубашку.
- Гады, вот гады-то! Да я на вас сейчас - в милицию! - вскипел таксист. - Умоетесь,
жлобы!
- Да мы и есть милиция! - захохотала хором опергруппа.
- Какая вы милиция! Бандиты вы все, плесень! Вас много, я один. Конечно, можно не
платить! - он сплюнул.
- В соседнюю квартиру загляните, - кинул Власов вслед. - Может, он-то и пел под
гитару как раз?
- Сам пидорас, - ответил таксист и вышел, хлопнул дверью.
- Бред какой-то! - провел руками по лицу старший инспектор Калачев. - Бред
густопсовый.
- О чем ты, Иван Петрович?
- Да обо всем! В крови рубашка, брошенная в ванной. Просто так. Зачем? Наверно, в
качестве приманки? Ложный след? И телефон, заметь - последний, кто здесь был, зачем-то
отключил! Зачем? И кто он, тот, кто был? Нет, я в упор не понимаю ни шиша!
- Кого там черт еще несет! - Сашка резко распахнул входную дверь и чуть не упал,
откинутый стремительно врывающимся в квартиру таксистом.
Гитара в Сашкиных руках жалобно заныла.
- У тебя, поди, клиент прячется?
- С хера все вы, что ли, сорвались сегодня? - ответил Сашка на вопрос вопросом. -
Один раз смотрели - вдвоем - мало! Еще давай посмотри - может, кто родился тут за это
время?
Таксист стремительно осмотрел кухню, туалет, ванную.
- Вот есть такие твари - менты. А также еще коммунисты и демократы, - задумчиво
проговорил Сашка. - Существа, абсолютно лишенные стыда, а заодно и совести.
- Про ментов и демократов - согласен, а коммунистам сочувствую!
- А-а-а... - Сашка допил виски подряд из трех стаканов, стоящих на телефонном
столике в прихожей, и, перебирая струны, двинулся вслед за таксистом в комнату.
- Прошла зима, настало лето, - Спасибо партии за это...
Оглядев бегло комнату, таксист решительно двинулся к двуспальной кровати...
- На месте речки вырос лес, - Да здравствует ка-пе-эс-эс!
Решительным движением таксист содрал с кровати одеяла, раскидал ворох постельного
белья. Ничего. Никого.
- Клопа найдешь, - поделишься? - спросил его Сашка, лениво перебирая струны.
Таксист распахнул платяной шкаф и, убедившись в отсутствии в нем искомого,
остановился в задумчивости.
- Спасибо партии с народом За то, что дышим кислородом!
- Идиот пьяный! - подвел итог таксист и, грязно, цинично выругавшись с умелым
использованием широкого спектра терминов ненормативной лексики, харкнул прямо Сашке
под ноги на пол, после чего двинул вон почти строевым шагом, отчаявшись, видно, добиться
хоть малой рентабельности последней пассажироперевозки.
- Пойду на лоджию покурю, - сообщил Калачев Власову.
Он вышел, прикрыл за собой дверь, закурил и задумался.
Чем дальше, тем больше ему не нравилось это дело. Все казалось в нем шатким и валким,
ни на что нельзя было опереться всерьез.
За что тут ухватишься?
Восемь акварелей этих - "Н. Белов" - "Николай Белов"? Ерунда!
Белов письменно объяснил их происхождение, и, хоть Власов и пыжится, объяснение, на
взгляд Калачева, было достаточно убедительным. А главное, легко проверяемым, что делало
его особо убедительным и до проверки. Пистолет Макарова? Тоже ерунда, конечно. В стране
гуляет море неучтенного, незаконного оружия, и этот жалкий табельный "ПМ", отнятый
когда-то в незапамятные семидесятые у какого-нибудь пьяного офицера или незадачливого
сержанта, никак не может быть основанием для чего-то серьезного. Конечно, за него можно и
срок сунуть, но ведь цель-то у них, у следственной группы, совершенно иная!
Наконец, окровавленная рубашка. Да! Это уже что-то. Особенно если экспертиза
установит, что кровь эта - кровь Тренихина. Кстати, не факт. Во-первых. А во-вторых, еще
надо где-то найти настоящую кровь Тренихина - иначе как сопоставишь? Дело может
оказаться не простым, а то и невыполнимым вовсе. Пока не найдем самого Тренихина.
Но даже если это и кровь Тренихина? То что же с того?
Версия убийства Тренихина Беловым не выдерживала, с точки зрения Калачева, ни
малейшей критики. Этой ерундой мог тешить себя Власов - да! Чтобы иметь хоть что-то, чем
можно прикрыться от гневных разносов начальства. Но ведь начальники тоже не дураки, к
сожалению. Под фиговым листом от них надолго не укроешься. Тем более сейчас: ага, отлично,
скажут - кровь Тренихина на сорочке Белова? Ну, так подать сюда быстро Белова!
А где взять?
Вместе с тем во всей этой истории было слишком много наносного, лишнего,
привнесенного как бы извне - со стороны.
Конечно, жизнь всегда бывает гораздо богаче любого детективного романа: слишком
много нюансов, тонкостей, неуловимых, но крайне существенных обстоятельств. Всегда.
Но здесь их просто через край!
Причем самостоятельно в них крайне трудно разобраться еще потому, что они касаются
другого мира с другими правилами: вспомнить опять же эти восемь акварелей. Что это с
юридической точки зрения? Подлог? Да нет! Все сразу поняли, что рисунки сделал Тренихин;
выдать их за свои было безнадежным делом. То есть цель Белова была лишь та, которую он и
задекларировал: уклониться от уплаты неустойки. Тогда это мошенничество? Да тоже нет!
Скорее уж составление контрактов, подразумевающих такие неустойки за столь
незначительные накладки - вот это, скорее, мошенничество.
Нет- нет! Тут просто так, влет, не разберешься. Вот если бы с Беловым поговорить бы
по-человечески! Власов сразу все испортил, с порога. Уничтожил нить взаимного доверия. Вот
если бы первым на Белова вышел бы он, Калачев...
Возможно, Тренихин был бы уже обнаружен.
Вот именно - если бы! Если бы да кабы.
Боже мой, сколько ж тумана! Очень невнятно, запутанно.
Ясно одно - нужно, совершенно необходимо срочно найти и взять Белова. Без него -
никуда. Белов нужен в качестве консультанта - уж это во всяком случае!
А в качестве подозреваемого - это еще надо глядеть! Но Белова слепить надо - во что
бы ни стало! Отловить срочно! Лучше сегодня же!
Взять! Взять его!
Таксист сел за руль своей машины грузно и зло, с остервенением. Хлопнул дверью с
хрустом. Тронулся. Тут же за его спиной возникли двое - Лена и Белов.
- Эй...
- А?! - от неожиданности таксист вильнул, как сумасшедший.
- На бабки. - Белов, отсчитав, протянул через плечо таксиста купюры. - Принес, как
обещал. Теперь гони до Пушкина, по Ярославке.
- Фу, испугал! - таксист одной рукою принял деньги и, оценив щедрость Белова,
цыкнул, хохотнул, перекрестился всей пятерней с деньгами. - Ну, ты - вообще! Зачем так
пугаешь?
- Да от ментов мы спрятались, не понял, что ли? Легли, чтобы не было видно, если из
подъезда выскочат.
- Да это все ясно! Я не про то! Не то испугало меня, что ты из-за спины вдруг выскочил.
Не-е-ет! Я испугался до смерти другого совсем - что ты ушел от меня, с концами ушел! И тут
уж не деньги! Что деньги? Навоз, не более! А что обидел ты душу мою, наказал доброту мою
светлую, доверчивость детскую. Вот что ведь страшно-то! Ай, страшно как! Сам посуди!
Подумай! Ужас ведь! Фобос и Демос! Кошмар гребаный! Просто кошмар!
К докуривавшему на лоджии Калачеву присоединился и Власов.
- Таксист, что приходил сюда, отъезжая, вильнул как-то странно, не обратил
внимания? - спросил Калачев.
- Нет, не видел. - Власов отрицательно качнул головой.
- Я видел! - доложил прапорщик, куривший тоже, несколько поодаль - соблюдая
субординацию. - Наверно, там, в машине, он и есть - тот, кого мы ищем - Белов!
- С чего ж ты взял? - насмешливо поинтересовался Власов.
- Ну, как же? - прапорщик на мгновенье растерялся. - Мы ж Белова ищем? Ну, значит,
вот Белов-то и удрал!
- А если б мы искали б Вильяма Шекспира? Шекспир оказался бы тогда в такси?
- Нет, точно! - прапорщик поражал своей уверенностью. - Я думаю, что там, в такси,
Белов. В пятнистой форме. Ведь не случайно же таксист сюда, ну точно в триста тридцать
третью-то квартиру завалился? Нет! Он шел к Белову. Он искал Белова. И он нашел Белова. От
радости он нам хвостом вильнул и вместе с ним уехал! - прапорщик был весьма доволен
своим рассуждением.
"А что- то ведь в этом есть... -мелькнуло в голове у Калачева. - Нечто неуловимое.
Загадка какая-то. Зря мы так лихо отпустили таксиста. Надо было его слегка помять на предмет
наших собственных интересов! Да-да-да! И в лифте? Ведь в лифте мне Белов определенно
померещился? Ведь точно - он же возле банка - точно! Он же был в трехцветке, в
камуфляже! Ч-ч-черт, быть не может - да! Но совпадает, совпадает же!"
- Так-так... Господин прапорщик сам все выводы уже сделал и даже ответ получил! -
Власов хотя и сдерживался, но тем не менее пропитывался на глазах справедливым гневом,
смешанным с негодованием. - Так. Очень хорошо! А вы тогда мне заодно скажите, господин
прапорщик, осчастливьте - где он, Белов, удрав от конвоиров два часа назад, разжился
камуфляжной формой? Зачем он оделся в форму? Чтоб привлекать к себе особое внимание?
Зачем он приезжал сюда? В квартиру он в свою не заходил, верно ведь? Может, он к соседу
водки выпить заезжал или под гитару попеть? И - заодно: не скажете ли, любезный - кто
здесь перед нами устроил обыск? Ау, господин прапорщик! Мы слушаем! Кто знал, что Белова
нет дома? Или сам он здесь все раскидал? Чтоб сбить со следа? И, растаяв в воздухе здесь,
возник там, внизу, в такси? Что он искал здесь? Как вы считаете?
- Рубашку, может, окровавленную? - предположил, слегка смутясь, прапорщик.
- Ага! Но - не нашел?! Конечно, он искал на книжных полках! Среди томов Толстого
Льва Николаевича. Где же еще окровавленную рубашку искать? Только в книжном шкафу!
Больше негде! В пакет же, с грязным, в ванной, он залезть не догадался. Он - не нашел, а мы
же нашли! А?! Так?
- Не совсем так, - возразил прапорщик. - Не "мы" нашли, а я нашел.
- Ты. - Власов даже поперхнулся от подобной наглости. - Ты, если у тебя не очень с
головою, прапорщик...
- Прапорщик Капустин! - напомнил прапорщик.
- Тогда ты свой кочан не очень напрягай, а лучше помолчи, - закончил Власов. -
Когда молчишь - глядишь, и за умного сойдешь. Так что, пожалуйста, Капустин, в моем
присутствии изволь помалкивать.
- Да это интуиция моя, простите, - пролепетал Капустин.
- Ты лучше уповай на менструацию, - остроумно пошутил Власов.
Москва давно уже растаяла там, за спиной: скрылся памятник ракете возле бывшей
выставки бывших достижений бывшего народного хозяйства, скрылась и шпилька
Останкинской башни - памятник отечественному телевидению.
Такси со свистом неслось по Ярославскому шоссе, жадно пожирая семьдесят шестой
бензин и щедро изрыгая пассажирокилометры. На душе было свободно и легко.
Белов и Лена сидели молча, прислонясь друг к другу.
За окном мелькал осенний желто-красный лес.
- А знаешь, что мне пришло на ум? - спросил Белов и, в ответ на вопросительный
взгляд Лены, высказал осенившую его мысль: - Давай сегодня обвенчаемся с тобой? Чтоб сон
- и в руку?
Так как Лена потеряла дар речи на некоторое время, Белов хлопнул таксиста по плечу:
- Ты как считаешь - надо обвенчаться?
- Конечно. Самая пора, - кивнул таксист: - Полпервого уже. Во-первых. А во-вторых:
они уже нашли рубашку твою...
- Рубашку?! - Белов не понял, что имеет в виду таксист. - Какую рубашку?
- Да окровавленную! В твоей квартире. Куда же тебе теперь дальше-то: ну, или в петлю,
или под венец!
- Ах, да! - Белов расхохотался, поняв. - В ванной! Это хорошая улика! Будет, будет
над чем поработать им, подумать!
- Хотел тебя предупредить...
- Ага! Спасибо. Я учту это обстоятельство. Ну хорошо, жми, знаешь, давай, в Сергиев
Посад, прямо к Лавре! Сначала - под венец, а после уж - и в петлю!
Молча кивнув, таксист прибавил газу. Табличка "Пушкино" мелькнула мимо.
- Так. Что будем делать? - Власов, качаясь рядом с Калачевым на заднем сиденье
"форда", плеснул чая себе из термоса в маленький пластмассовый стаканчик и отхлебнул: -
Чайку не хочешь - как, Иван Петрович?
- Да нет, спасибо. План, по-моему, кристально прост. Вы "домосед", Владислав
Львович, как я уж догадался. Ну вот вы и сидите здесь, рубашкой занимайтесь.
- Да, надо поискать - возможно, в медицинской карточке Тренихина есть данные по
крови. И то же самое касательно Белова. Чьей кровью залита рубашка? Если остались
документы, то за пять-восемь часов мы это, я надеюсь, установим.
- Да, было б здорово. А я тем временем возьму Белова.
- Возьмешь?
- Думаю, возьму.
- "Тем временем"?
- Ну, я очень надеюсь взять его к вечеру, максимум - этой ночью.
- И даже так? Но он мог ведь лечь на дно - затаиться на даче где-нибудь у друга. Как
вы его искать-то собираетесь?
- Если так, как вы сказали - если он залег, тогда все будет сложнее. Но я-то, грешным
делом, рассчитываю на другой, более простой и прямолинейный расклад.
- Я не вполне понимаю ход ваших мыслей. Что вы имеете в виду?
- Ну, как же! У нас в руках нитка. Он срочно ехал в Вологду - разве не так?
Выйдя из такси подрулившего к главному входу Троице-Сергиевой лавры - такси с
рекламной сияющей надписью "Кремлевская водка" на крыше - Белов направился на
"проходную" - к монахам, дежурившим у ворот в качестве распорядителей прибывающих
богомольцев, а также в качестве справочной службы монастыря.
Белов уже, разумеется, переоделся в одежду, взятую Леной из его квартиры, так что
выглядел исключительно респектабельно, если не смотреть особо вверх - на слегка небритые
щеки и если не смотреть совсем уж вниз - туда, где из-под сверкающих строгих брюк,
отутюженных как на прием в Президент-отеле, торчали запыленные кроссовки.
- Братья, - обратился Белов к монахам. - У меня дело важное, срочное, неотложное.
Монахи смиренно склонили головы, изготовившись внимать.
- Так ты полагаешь, Иван Петрович - он в Вологду двинет? И что ж тогда -
Ярославский вокзал заблокируешь?
- Нет, конечно. Он не дурак, Белов, снова идти на вокзал, где попался вчера. Полный
осел только снова сунет туда башку. Я думаю, самое простое для него - уехать с пересадками.
Я рассуждаю так: что бы я сам на его месте делал? Сначала я покинул бы Москву: на городском
любом транспорте или на такси. Доехал бы я до Мытищ или до Пушкина, а может быть, и до
Сергиева Посада. Там бы я пересел на первую попавшуюся электричку. Верно? Электрички не
обшаришь, не проверишь. В часы пик вообще по электричке не пройдешь, не протолкнешься.
Так вот, на электричке следуем до первой станции, на которой останавливаются поезда
дальнего следования.
- Это Александров.
- Да. И в крайнем случае - Ярославль.
- Похоже, так! Расчет на то, что это уже не Москва и наши руки там коротки, в том
смысле, что гораздо короче, чем здесь. Область быстро не мобилизуешь - это и на самом деле
так, это верно. Пока дозвонишься, пока все санкции получишь. Пока согласуешь...
- Он уж будет в Вологде! Давай-ка так, Владислав Львович - в Центральное ГАИ
позвоним - прямо сейчас, не откладывая ни секунды, и слезно попросим у них патрульный
вертолет, вдоль Ярославки патрулирующий. Три места нам надо бы в нем попытаться
забронировать: для меня и для двух людей со мной. Ну и надо просить подбросить нас в
Александров, срочно, на перехват. А если в Александров к вечеру Белов не выйдет, я с
помощью регионалов, и тоже, разумеется, воздухом, перелечу за пару часов до Вологды. И там
его тогда уж возьму почти наверняка: по мере его прибытия, так сказать. Думаю, что это будет
завтра же - с утра.
- Добро! - Власов взял телефонную трубку. - Центральное ГАИ... Привет, Семенов!
Это Власов. Рад слышать твой голос. Хотел тебя поздравить с новыми погонами. Ну, слухами
земля-то полнится. Известный человек в истеблишменте. Да! А как же! И вот еще что я звоню
- тут одному коллеге моему, из МУРа, ну до зарезу нужен вертолет!
- Но это исключительно, беспрецедентно, только ради вас, - монах весьма солидного,
представительного вида - едва ль не настоятель Лавры, - взял Белова под локоть и,
повернувшись к Лене, пояснил: - Жених ваш, Николай Сергеевич, о прошлом годе
восстановил лепнину всю восточного придела. - Монах отвел Елену в сторону: - Вот это все
он сделал один.
- Один? Все это?
- Трудился сорок ден, - кивнул монах и прошептал на ухо Лене: - Не только что не
взял за труд свой ни гроша медного, так ведь еще трапезовать ходил в город. Гостиницу
снимал. Жить в кельях для гостей - для почетных гостей! - отказался. Цени его глубоко,
дщерь моя. Трудами славен, душою чист, нескуден сердцем, незамутнен умом.
- Спасибо вам, - застеснялась Лена.
- Господь с тобой! - благословил ее монах. Белов их ждал у выхода, на солнышке.
- Значит, в семь ноль-ноль?
- В семь ровно, пополудни.
Развернувшись на площади перед Лаврой, такси на минуту замерло как бы в
нерешительности.
- Теперь-то куда? - таксист повернулся к Белову.
- Теперь давай в Александров, на вокзал. - Там я возьму билет на поезд до Инты. Это
самое важное. Далее! Билет возьму - и к семи вечера сюда, обратно - на венчанье. Потом
поедем снова в Александров - к поезду. Поезд поздно вечером: Александров он проходит
приблизительно на два часа позже, чем выходит из Москвы - так?
- Так.
- Я сяду и уеду - это уже будет где-то ночью. А ты ее, Елену, отвезешь назад, в
столицу.
- А когда ж я спать-то сегодня лягу? Еще ведь мне, после того как ее отвезти, - таксист
кивнул на Лену, - машину в парк отогнать, заправить. То, се, - хозяину отстегнуть, слесарям
на яме оброк раздать, диспетчеру - подарки богатые, плановику - дани-подати несметные,
профкому - отрежь от куса десятину, мойщикам - мытные, заправщикам - горючные,
охранникам - в парк заворотные... О-о! Выходит, я лягу сегодня, точнее уж завтра - с утра,
что ль?
- Да около того.
- Ну, это стоить мне будет... Большой ведь ущерб для здоровья. Уж и не знаю: за что и
стараться-то так?
- Сто долларов к тому, что получил уже - годится?
- Смешно! Просто смешно! Вон, смотри, - на колокольне голуби: хорошо, хоть не
слышали, а то бы попадали!
- Ну, двести?
- Не устаю удивляться!
- Триста?
- А риск? Где же цена за риск? Что скупиться-то? Я ж еду с тобой, можно сказать, с
беглым! Да и куда везу-то?! На свадьбу, везу, на венчанье. А ты мне цену, жених, не даешь! А
ты цену-то дай мне свою, жениховскую!
В монастыре зазвонили к обедне.
От колокольного перезвона, мешавшегося с таксистскими причитаниями, у Белова
закружилась голова, зашумело в ушах.
- Четыреста!
- Это лучше уже! Но в этой сумме я не чувствую пока ни благодарности, ни душевности,
ни признательности! Обычной. Человеческой. Тепла твоего не вижу я тут ни хера!...Ой,
простите, барышня, пардон вашу мать! Понимаешь?
Они уже мчались к трассе, оставив Сергиев Посад далеко позади.
- Давай мы так договоримся: пока четыреста, а благодарность ты увидишь через десять
дней, когда я с севера вернусь... Тепла я тебе тоже привезу. Оттуда. С севера. Идет?
- Подумаем... - таксист внимательно посмотрел в глаза Белову сквозь зеркало заднего
обзора и, поразмыслив, произнес: - Доверчив я, как дитя малое... Многие видят, п
...Закладка в соц.сетях
