Жанр: Детектив
Контакт первой степени тяжести
...м с вами пока не по пути, - он неожиданно улыбнулся. - Пока не по пути.
Желаю отдохнуть! Присоединюсь с радостью, но другой раз.
- Спасибо!
Проводив взглядом удаляющийся "москвич", Белое снова вытянул руку, голосуя.
Тут же, с визгом около него тормознула таксистская "Волга" с рекламой "Кремлевской"
на крыше.
- Гони к парку Горького! Быстро!
Таксист врубил первую и рванул как на пожар. Неожиданно в голове Белова мелькнула
шальная мысль.
- Стой! Стой!!!
Таксист тормознул так, что Белов поцеловал лобовое стекло.
- Теперь куда? - спросил таксист, почесывая ушибленную грудь.
- Теперь назад. Сдай снова к банку. Позвонить забыл. Прости.
Через секунду он уже влетел назад, в вестибюль банка:
- Ребята, ребята! Забыл, черт, забыл... - он бросился к телефону.
"Пятнистые" с ментом уже смотрели на него, как чукчи на Майкла Джексона: явление
природы, однако. Быстро, по памяти, Белов набрал номер прокуратуры.
- Владислав Львович? Здравствуй, дорогой! Не могу долго беседовать, я тут в бегах...
Что хотел сказать? Мы здесь с Калачевым Иван Петровичем возле Пром-бам-трам-банка
встретились случайно как бы, поговорили... Он сейчас как раз к тебе, козлу, поехал - для
серьезного разговора. Злой, как сантехник с похмелья - только держись! Уж ты не отлучайся,
братец мой, дождись его. Ладушки? Ну, бывай, пинкертон! Кланяйся президенту с внучатами!
Чао!
- Теперь вот гони! - кивнул Белов, вваливаясь в такси. - Гони, что было сил, о'кей? Не
пожалеешь.
За окном такси тут же поплыли дома, слившись, секунд через пять, в непрерывную серую
ленту - сто пятьдесят километров в час.
- Ты кем по профессии будешь? - спросил водило, сбрасывая скорость до ста тридцати
на резком, крутом повороте.
- Художник я.
- Я так и понял сразу! - таксист поддал газку, переходя снова на сто пятьдесят, и,
миновав на красный два светофора подряд, сообщил с удовольствием: - Я тоже художник...
Коллеги!
Наконец- то Лене удалось собрать комплект одежды Николаю. Роскошный свитер -от
Ле-Монти - демисезонное пальто - чуть розоватый кашемир, перчатки, белоснежный шарф
- чей? А, Карден.
Да! На голову что-то. А вот и шляпа - Стокман... Шляпа просто чудо!
Владислав Львович Власов пребывал в глубоком раздумье после звонка Белова. Звонок
был ему на руку - как нельзя более кстати.
Весь последний час перед этим звонком Власов ломал себе голову над тем, на кого бы
поскладнее переложить ответственность за рывок Белова.
Как ни крути-верти, но эта вина ни на кого не хотела сама собой сваливаться.
Он, Власов, именно он, и никто другой, послал за хитрым, опасным государственным
преступником зеленый, совершенно неподготовленный к подобной задаче конвой. Лейтенант и
сержант - что с них спросишь?
Это в Штатах лейтенант - о-го-го!
У нас же лейтенант... Нет, только совершенно, крайне нецензурные слова крутились на
языке у Власова.
Безусловно, окажись он, Власов, на месте Калачева, уж он-то, Власов-Калачев, воспарил
бы! Срезал бы намертво.
Ситуация была безысходной, матовой, тупиковой.
И вдруг - спасительный звонок.
В данный момент абсолютно неважно было, почему Белов позвонил ему, каким образом
оказался в этом самом Промпродмозгбанке, или где там еще, куда направляется, с какой целью!
Главное - он встретился там с Калачевым!
Теперь можно было сыграть практически на равных. Свалить, свалить на крыло и с
больной головы на здоровую!
Калачев вошел в кабинет Власова довольно резко, без стука, - как к себе домой.
- Я пришел, чтоб получить от вас объяснения, Владислав Львович!
- Я вас жду, Иван Петрович, с той же самой целью!
- Почему вы отпустили Белова? На каком основании?
- А вы? А вы - на каком основании его отпустили?
- Я Белова не отпускал, замечу вам. Его отпустили - вы!
- Как же? Вы разве не встречались с ним - случайно как бы - только что возле здания
Пром-бам-трам-банка? Не беседовали?
- Это он вам об этом сообщил?
- Да. Позвонил вот только что.
- Понятно - вы с ним заодно решили дурачить меня, он мне именно так и поведал.
- Побойтесь бога! Я с ним - заодно?
- Ну не я же!
- А кто с ним у банка встречался? Кстати, почему у банка?
- Вы сначала объясните, зачем вы все это инсценировали?
- Что я инсценировал?
- Все! Начиная с засады в мастерской Тренихина.
- Ах, он и это вам успел рассказать?
- Так это, стало быть, все правда? Я так и думал.
- Что?
- Что - "что"?
Оба, потеряв нить, посмотрели друг на друга с неприязнью. Первый пришел в себя
Калачев.
- Конец. Отбросим все личное, Владислав Львович. Нам предстоит, я чувствую, долгая и
содержательная беседа.
- Начистоту? - предложил Власов.
- Начистоту, - согласился Калачев.
- Ух, мать твою, - вот влипли-то! - таксист, выкинув передачу в нейтраль, аж
заскрипел зубами от негодования.
Впереди на сотни метров перед ними простиралась гигантская пробка.
- Напокупали дряни, ржавчины, развалин - со всего мира, - неистовствовал
таксист. - Вон, ты смотри, - он кивнул вперед, указывая Белову на ржавую иномарку. -
Кружева! Дыхни - развалится! А ведь от них уже не продохнешь. Пешком быстрее!
"А может быть, действительно - пешком?" - подумал было Белов, но, вспомнив, что у
него в кармане ни гроша, сказал лишь примирительно:
- Да ладно. Ну, пускай!
- Да час здесь простоим!
- Считаешь? Я думаю, минут десять.
- Какой там - десять! Шутишь.
Проехав метров сто пятьдесят за двадцать три минуты, они выехали наконец на Садовое.
И там уже застряли капитально.
- И что теперь? - старший следователь Власов вопросительно поднял глаза на старшего
инспектора Калачева.
Основное выяснение отношений было уже позади.
- Теперь? - Калачев на секунду задумался. - Раз он сказал, что едет на дачу, туда-то
он, вероятнее всего, и не поедет. Я бы засаду на квартире ему устроил.
- Он не настолько глуп, чтобы заявиться домой.
- Верно. Но, во-первых, он мне сказал, что он успел уже побывать дома, а по времени это
никак не стыкуется, а во-вторых, знаешь, часто валятся как раз на глупости, на очевидной
залепухе.
- Денег у него тоже нет. Если считать его речи враньем - стопроцентным враньем.
- Тогда все надо делать очень быстро, - согласился Калачев. - Возможно, он сейчас
как раз дома уже. Ведь он себе этим звонком обеспечил приличную фору, преимущество темпа.
Если не дурак, а он не дурак, то его ставка, конечно, на скорость. И я боюсь, что он успел. А мы
упустили.
- А может быть, и нет! - возразил Власов. - Здесь раз на раз не приходится. Наглость
может и погубить.
- Срочно группу мне по тревоге! - скомандовал в селектор Калачев.
Теперь остались деньги! - Лена напряглась, вспоминая: где, Коля сказал, лежат деньги?
Ах, да! Лев Толстой. Собрание сочинений. Так. Пушкин. Тютчев. Некрасов... Стейнбек,
Шекли, Бальзак, Толстой! Толстой, да не тот! Так! Опять Толстой. И снова не тот. А может
быть, он во втором ряду? Классики, многокрыло шурша страницами, стремительно полетели на
пол - словно им задали от пуза пшена.
Искусствоведение... Не то, не то! Альбомы. Это что за ерунда?! А, слава богу! Вот Лев
Толстой! В нем, в нем! Или за ним? В котором томе? За которым? Подряд - все!
Боже мой! Ох, столько накатал! Сто томов, наверно. Вот делать было нечего, бородатому.
Тома Толстого полетели на пол...
- Куда? - спросил старший сержант, водитель, обернувшись к Калачеву.
- Жми к парку Горького. И побыстрей.
Врубив мигалку и сирену, два белоснежных милицейских "форда" рванули с места в
карьер - одновременно.
Таксист вышел из машины, глянул вдаль. Затор огромный, сразу видно, что надолго.
Вздохнув и плюнув, он полез назад, на место. Садясь, увидел вдруг: там, далеко сзади, с ревом
и звоном, под мигалкой, с проблесковыми, несутся два ментовских белоснежных "форда".
Лепят внаглую, по осевой, по встречной полосе.
- Ага! - обрадовался таксист и, сев за руль, стал выворачивать из левого ряда - налево
же. Поспешно маневрируя, он наконец поставил тачку носом к встречной полосе и замер
наизготове. Как только оба "форда" просвистели мимо, он тут же газанул и, переехав
сплошняк, пошел по встречной, сев на хвост ментам.
- Во! - довольный донельзя, он подмигнул Белову: - Видишь, каких рассекающих
господь нам послал за долготерпение наше? Лебедь белый, блядь!
- Накажут! - предостерег Белов.
- Не-а! - хохотнул таксист. - Менты в скоречнике подумают - мы с ними. А им
самим наш брат до фени: оперативники, вон номера какие, группа захвата, бандитов едут брать.
Гляди глазами - с автоматами сидят, в брониках.
Два белых "форда" и такси за ними неслись как сумасшедшие мимо затора, проходя на
красный, свистя, гудя, едва не опрокидываясь на виражах...
Лена наконец-то нашла, что искала - конверт с деньгами.
Быстро, быстро!
Теперь - куда бы все сложить?
На кухне где-то был пакет - на антресолях?
Она все покидала вперемешку - деньги, свитер, шляпу в один большой пакет.
- Вот. Хорошо! - сказал таксист, сворачивая. Здесь мы распрощаемся с ментами. Здесь
угол можно срезать. Через стройку.
Разбрызгивая лужи, распугивая работяг, таксист пронесся вихрем по стройплощадке, лихо
повернул, юзя по грязи.
Он первым финишировал перед подъездом, в котором жил Белов.
- Стой здесь, - сказал Белов. - Я сейчас деньги вынесу.
- О, это новость! - подозрительно цыкнул таксист. - Что ж сразу не сказал-то?
- Да ты не спрашивал. Да не бойся, милый, не обижу.
- А на каком ты этаже? - несколько успокоившись, поинтересовался таксист.
- На одиннадцатом. Квартира триста тридцать три.
- Ага! Это ты не меньше десяти минут туда-сюда проездишь! Знал бы я, что ты без
денег...
- Не плачь. Я не огорчу, сказал же, - утешил его Белов.
В тот самый момент, когда Белов входил в подъезд, рядом с ожидающим его такси,
присев, затормозили оба "форда"...
Квартиру Лена заперла, но ключ застрял в замке.
- Черт бы подрал эти поганые замки!
Когда лифт, вызванный Беловым, подкатил и распахнулся, Белов, входя в него, увидел в
зеркале на задней стенке лифта входящих следом за ним Власова и Калачева - о чем-то
оживленно беседующих. За их спинами в лифт вваливалась группа - все в пятнистом, как и он
сам, Белов.
Белов уткнулся носом в угол. Только не думать теперь, не бояться. Уж он-то знал, что
страх, пронизывающий человека, неизбежно отпечатывается в глазах, в застывшей мимике, в
самой позе. Сейчас же начать не бояться! Думать о другом! О чем угодно.
"Буря мглою небо кроет... Тут уж, действительно: или - гой-еси, добрый молодец, или
- хрен соси, красна девица! Вихри снежные крутя..."
Нет, ключ никак не поддавался!
Лена снова отперла и заперла - нет!
И ведь никогда раньше такого не было - никаких проблем с замком! И тут на тебе! Как
назло!
Она, потеряв прорву времени с Львом Толстым, ощущала всем телом уже атмосферу
опоздания, дикой спешки.
Лена дернула ключ с такой силой, что чуть не упала, откинувшись навзничь: рука
соскользнула с ключа.
И еще этот чертов пакет с барахлом!
Поставив пакет на пол, она заколошматила в дверь к соседу:
- Саш, ключ не вынимается из двери! Помоги быстро!
- Сейчас посмотрим, - ответил голос из-за двери. - Сейчас... Ты зайди ко мне-то, а то
я в сортире сижу... Не заперто. Не люблю, когда под дверьми ждут.
Лена взяла пакет и вошла в Сашкину прихожую.
- Давай быстрее! Ты где, Саш?
- Уже в ванной. Руки сполосну вот после туалета...
- Вот он! - Власов ткнул пальцем в спину Белову и повернулся к Калачеву: - Видал?
Влетает впереди старших в лифт, невежа!
"А ведь Белов был одет как раз так же, в трехцветку, - подумал вдруг Калачев, глядя в
спину Белова. - Рост, цвет волос, фигура - все совпадает. Да это и есть Белов!"
- Ну-к, повернись, когда начальство говорит с тобой! - Власов хлопнул по спине
Белова.
"Ну, нет, так не пойдет! - внутренне сморщился Калачев от бесцеремонности
Власова. - Да и я тоже хорош! Везде уже этот Белов мерещится. Так можно и до ручки дойти.
Предвзятость, мнительность - смерть для следователя, профессиональная гибель. Только
логика. Не сметь ходить на поводу у впечатлений!"
- Повернись немедленно! - еще раз пнул Власов Белова между лопаток. - Слышишь?
- Оставь ты, ладно! - поморщился Калачев. - Не трепи себе нервы. - Взяв Власова
под локоть, он почти нежно повернул его спиной к Белову, лицом к двери. - Мы так с тобой
сорвемся с резьбы. А нам еще Белова ловить и ловить. Скажи мне вот лучше: мы едем, да? А на
обыск ордер у тебя есть? Ведь ты же не успел его у прокурора подписать? А это плохо.
- Еще вчера! - цыкнул Власов через плечо.
От вежливого, учтивого обращения Калачева Власов сразу как-то обмяк, успокоился.
Действительно, подумаешь, влетел кто-то там первый в лифт. Да это даже хорошо. Такой и под
пулю первый влетит. А свои нервы в аптеке потом не купишь. Себя надо беречь. Ему еще
работать и работать.
- Вчера? Ты подписал ордер еще вчера?
- Ну да! На всякий случай. - Власов был горд своей предусмотрительностью.
- Н-да... - только и сказал Калачев. - Твоя прозорливость, признаться, впечатляет.
- Как будем действовать при обыске? - Власов сделал вид, что пропустил комплимент
мимо ушей, однако внутренне расплылся в улыбке.
- Ты в комнате осмотришь все, а я возьму на себя прихожую и кухню, ванную, наверно,
и санузел, конечно.
- Годится, - согласился Власов.
Он не любил санузлов и предоставлял копаться в них другим.
- Ключ, говоришь, не вынимается? - Сашка выглянул из ванной с полотенцем,
продолжая вытирать руки.
На лестничной площадке вдруг раздался топот многих ног: лифт подошел. Чей-то голос
скомандовал:
- Стоять на месте! Ключ в двери!
- Товарищ Калачев, тут ключ в двери торчит! Лена, стоя в Сашкиной прихожей с
пакетом, набитым вещами Белова, бессильно оперлась спиною о входную дверь.
- Милиция, по-моему, - едва прошептала она. Сашка отстранил ее, припал к глазку в
двери:
- Да. Хомуты! Тс-с-с!
- Он убежал, по-видимому: раз ключи не успел вынуть.
- Мы спугнули его.
- Быстро! - отдал "пятнистым" приказание Калачев. - По лестнице, за ним, вниз, в
лифтах, возле дома!
"Пятнистые", стуча казенными ботинками, кинулись назад - четверо по лестнице вниз,
двое вызвали сразу оба лифта: грузовой и пассажирский.
- Давай зайдем пока, посмотрим. - Власов отпер дверь и, без труда вынув ключ из
замка, аккуратно толкнул дверь, посторонившись к косяку - чтоб не попасть, наверно, под
пулю - если кто-то ждет его в квартире с угощением.
- Давайте-ка, братцы! - кивнул Власов пятнистым. - Не мне ж туда первым лезть?
Оперативники рванули вперед с автоматами наперевес.
- Чисто.
- Пошли!
Ступая тихо, Власов с Калачевым вошли в квартиру.
- Н-да... Здесь уже до нас порылись...
Вид разгрома, царящего в квартире, настолько их поразил, что они, конечно, не услыхали,
как один из "пятнистых", из тех, побежавших по лестнице вниз, вернулся назад, на площадку.
Впрочем, услышать шаги его было довольно-таки затруднительно: этот "пятнистый" был
обут не в казенные башмаки, а в кроссовки.
Странно обутый "пятнистый" поскребся в соседскую дверь.
- Кто? - донеслось из соседской квартиры - сдавленный шепот.
- Я это, Лена, - ответил Белов.
В тот же миг дверь отворилась и, впустив его, бесшумно закрылась. Закрылась, но не
заперлась...
- Ты понимаешь что-нибудь? - спросил коллегу Власов.
- А что здесь понимать? - ответил Калачев. - Тут кто-то побывал до нас. Что-то он
искал усердно, этот кто-то.
- Очевидно - что: деньги.
- С чего ты так решил?
- А их всегда ищут, - сообщил Власов уверенно. - Разве не так?
- Не очевидно, нет, - покачал головой Калачев. - В данном случае совсем не факт.
Мне очевидно только то, что этот, искавший, был не Белов. Белов, я думаю, свою квартиру
знает, и скидывать собрание Толстого на пол ему ни к чему.
"Пятнистые" вылетели из подъезда, озираясь, рассыпаясь взорами по всем азимутам и
принимая голливудские позы: направо-налево...
- Я тут! Сюда! - махнул им таксист из машины. - Меня искать не надо!
Он открыл правую дверь, думая, что "пятнистые" вынесли деньги, которые задолжал ему
их друг - такой же "пятнистый", как и они - из той же стаи.
Оперативники мгновенно бросились к машине.
- Не он, нет!
- Да как же я - "не он", когда я - это он как раз самый?! - возмутился таксист.
- Ты?!
- Я, я! Других вообще нет, не видишь? Деньги давай!
- Какие деньги тебе?
- Да вашего я вез, он за бабками пошел, ну в триста тридцать третью - верно? За вами
гнался, опаздывал, - таксист даже вылез из автомобиля. - Такой же пятнистый, но без... -
он указал на автомат, - без этого, без перфоратора.
- Да мы, отец, совсем другого ищем!
- Скажи-ка, ты, когда сидел в машине - не видел здесь человека? Мужик не пробегал?
- Я уж полсотни с гаком живу на белом свете, сынок, - сказал таксист прочувственно и
печально. - Но человека я ни разу не видел в этой стране. А мужика - тем более! Сам
посмотри: кругом одни козлы и суки.
- Ладно, - махнули "пятнистые". - Ушел, видать.
- Пошли назад.
- Вы напомните-то там, в триста тридцать третьей, что время - деньги. А то я сам не
поленюсь и поднимусь, - таксист им крикнул вслед. - Хуже выйдет, дороже!
- И этот "кто-то", кто не Белов, кто вверх ногами все здесь поднял, имел свой ключ!
- И зачем-то оставил его в двери?
- Ну, это я, пожалуй, объяснить смогу. Представь: квартира, а в двери ключи торчат.
Какой соблазн для проходящего! Так? И подозренье, след сейчас же в сторону. Ключи
оставлены в дверях были в качестве уловки, своеобразная ловушка, призванная направить нас в
сторону, по ложному следу - вот, например, к соседу. Но мы приехали оперативно - только
поэтому приемчик не сработал!
- Постой-ка! Дельную ты мысль сказал: соседи... - поднялся с кресла Калачев. - Ведь
так разворошить квартиру - это ж шум страшенный, грохот, возня на худой конец!
- Давай-ка, стукнемся к соседу, - может, он дома? Может, слышал чего-нибудь?
- Смотри-ка: а дверь-то и не заперта соседская! Тук-тук! К вам милиция пришла!
- Да! - Сашка приоткрыл дверь, преграждая вход в квартиру.
Власов сунул ему под нос свое удостоверение:
- Скажите: за последние сутки вы слышали подозрительный шум из соседней квартиры?
- Нет, - ответил Сашка. - Никакого шума не слышал. Ни подозрительного, ни другого
какого.
- А ночью?
- Тоже нет. Вообще я ночью сплю. Да и глуховат вдобавок. Но это - по секрету.
- С соседом вы знакомы?
- С Беловым Колькой? Да лет уж двадцать пять.
- В каких вы отношениях с ним?
- Друзья. Коллеги. Собутыльники.
- Когда его последний раз видели?
- А вечером. Вчера.
- Не видели случайно: посторонний кто-то из квартиры от Белова не выходил?
- Нет. Посторонних я вообще тут никого не видел никогда. Ну, разве кроме вас. Вот
сейчас прямо.
- Вы сами в триста тридцать третью-то квартиру когда-нибудь заходили?
- Я? Да сорок три тыщщи триста тридцать два раза.
- Когда в последний раз вы были в ней?
- Позавчера. Мы с вернисажа, ну, с его, с Колькиного, приехали после банкета. Зашли к
нему и хлопнули еще три раза - по последней, по самой последней и чтоб не в последний. А
что стряслось-то?
Во взгляде Калачева мелькнула вдруг догадка.
- А можно осмотреть вашу квартиру?
- Мою? - в голосе Сашки вспыхнуло сомнение. - Да у меня неубрано. Да и вообще.
- А что - вообще?
- Вообще! - Сашка хотел было сказать что-то, но решил сдержаться. - Ладно. - Он
кивнул. - Уж если хочется вам так, невмоготу - заходите! - Он отступил, освобождая
проход.
- Прихожая. Там у меня - кухня. Ну, ванная, это, наверное, вам понятно. Тут туалет. Он
же сортир, он же...
- А та дверь?
- А та дверь - в комнату.
- В вашей квартире есть кто-нибудь кроме вас? Чужой?
- Есть.
- Кто? - спросил Власов.
- Вы. И он вот. - Сашка указал на Калачева.
- Паясничаете?
- Отнюдь, - терпенье Сашки лопнуло, он не смог сдержаться: - Вы ж спросили про
чужих? Я, господа - художник. А вы, господа - менты! Вы не родня мне. Вы чужие!
- Да? Что ж так? - накаляясь, спросил Власов.
- А так: я взяток не беру. В отличие от ментов. В квартиры к людям не вторгаюсь. И
"Шипром" я, признаться, не душусь.
- Позволите квартиру осмотреть? - вмешался Калачев, кивая Власову - ша, дескать,
избегай дискуссий.
- А почему бы нет? Приперлись - валяйте!
Кухня. Свинарник. Воз посуды в мойке. Ведро помойное набитое - гора. А это выход на
балкон - из кухни.
Балкон. О боже! Тысяча пустых бутылок. Банки, тюбики. Доска какая-то. Клеенка. Две
старые покрышки. Скворечник. Мусор - не поймешь чего. Железная коробка, набитая
окурками. Никого. Так... Справа, слева, наверху, внизу... Нет ни карнизов, ни пожарных
лестниц. С такого балкона можно только улететь. Ладно. Дальше.
Туалет. Свободен. Пуст. Чист. Прекрасно.
Ванная. О господи! Замочено белья три тонны. И кисти, краски, краски, растворители,
зубная щетка, лак, олифа. Это что? Неясно. Господи - лак, что ли, так пахнет? Удивительно
едкая химия. Под ванной? И собака не уместится. Странные какие инструменты. Даже неясно,
для чего такие. Одно лишь ясно: здесь - никого!
Так. Комната. Свят-свят! Как можно жить в такой квартире?! Картины, книги, тряпки!
Неубрана кровать! Двухспальная свинарня. На ней гора - подушки, одеяла.
- Здорово живете...
- Не жалуюсь!
- Скажите, все художники такие?
- Свиньи? - подсказал Сашка.
- Неряхи, я хотел сказать.
- Нет, не все. Пожалуй, только я, ну и еще Тренихин Борька. Тот тоже... Мастер.
- Вы знаете Тренихина?
- Кто ж его не знает?
- О господи! - Власов зацепил ногой за телевизор, стоящий на полу и еле-еле успел
подхватить на лету сковородку с недоеденной картошкой, увенчивающую метровую стопку
книг и журналов, громоздящуюся на телевизоре. - Ох, черт возьми!
- Так я же вам намекнул ненавязчиво, что у меня неубрано. Что чертыхаться теперь? -
Сами вперлись! Как раз сегодня собрался разбираться: что в прачечную, что в чистку, что на
выкинштейн нах мусорный бокс. - Сашка приподнял засаленную подушку, завершавшую
собой пирамиду грязного постельного белья, сваленного грандиозной кучей на постели: -
Подушка, вот... В белье копаться будем, господа милиционеры? Нет? - он радушно распахнул
шкафы - как платяной, так и стенные. - В одежде тоже можно поискать. Хотите? Или нет
желания?
- Да нет, спасибо... - Власов зыркнул все же глазом по внутренностям шкафов.
- Вы извините... - виновато улыбнулся Калачев, однако при этом он не поленился
присесть на корточки и глянуть под кровать. Нет, ничего - только россыпь грязных носков,
пяток окурков, старый и черный огрызок яблока, сломанный карандаш, грязный пластмассовый
стаканчик, облитый чем-то сборник анекдотов, пустой пакет из-под фисташек, расписание
электричек Павелецкого вокзала за восемьдесят шестой год, трефовый валет с оборванным
углом, ссохшаяся просвирка, три рваных тапочка, обертка жвачки, две кольеретки от
шампанского, початый блок презервативов и три уже, очевидно, использованных, надкусанный
засохший бутерброд с вареньем, розовый бюстгальтер, сломанный облупленный будильник,
десяток плоских, рыжих, до невесомости засохших тараканов: дунь - полетят...
Вздохнув, Калачев встал, распрямился.
Сашка проводил гостей до двери.
- Еще вопросы будут - не стесняйтесь... - он подчеркнул язвительно последние два
слова.
И дверь захлопнул. На замок.
- Все. - Сашка вернулся в комнату. - Ушли. Груда подушек, одеял, постельного белья,
что на кровати, шевельнулась.
- Ух, душно там! - сказала Лена, вылезая из-под груды. - Сдохнуть можно.
- Да уж - в постели с Николай Сергеевичем не замерзнешь. - Сашка подмигнул ей,
указывая на появившегося вслед за ней Белова - тоже из-под вороха одеял, но с совершенно
другого края необъятной кровати. - Чего они тебя, Белов, так злободневно ищут?
- Убийство клеят.
- Убийство?! Круто! И кого же ты "убил"?
- А Борьку я "убил". Тренихина.
- За что же ты его?
- Во-первых, зависть. Моцарт и Сальери. Да еще и корысть. Убил и восемь акварелей на
вернисаже вывесил - его работы, но как свои.
- А, те-то? Ну, позавчера которые мне показал? И что они - всерьез, что ль?
- Серьезней не бывает.
- Врешь!
- Да если бы...
- Ну, козлы-ы-ы... - Сашка вдруг осекся. - А Борька что - убит? - лицо у Сашки
даже изменилось от испуга.
- Да нет. Неясно. Он просто исчез.
- А-а-а... Фу, я даже было испугался! Исчез... Дурдом сплошной: они воров бы лучше
ловили бы. Ну, братцы, что? По маленькой? Есть водочка, а есть и коньячок!
- Нет, Саш. Смываться надо. Времени нет.
Таксист кинул нетерпеливый взгляд на часы, достал зубочистку и вставил ее между
передними нижними резцами - как еще скоротаешь время ожидания платы за
предоставленные транспортные услуги?
- Все понимаю: туда-сюда, одиннадцатый этаж - ладно! Деньги надо найти. Тоже
требует времени. Особенно если их нет в помине. Тут только занять. А у кого? А у своих же, у
пятнистых. Чужие там, поди, отстреливаются: вряд ли у них перехватишь. У них другая забота:
уйти без потерь. Не дадут, хоть на коленях стой. Не до тебя им. Некогда. Свои, пятнистые, там
тоже, прикинь, не на блинах - выламывают дверь, стреляют, вяжут. Взаймы не дают. Их тоже
можно понять по-человечески. Меня б, допустим, попытались, бы обуть, ну до аванса там, в
подобной ситуации - я б тоже ответил бы: не слышу, оглох от стрельбы, прости, друг, но - не
слышу я тебя. Пусть. Я это готов понять. Я даже все на самом деле понимаю. Но что не пойму,
и не готов понять, - таксист все больше распалялся в монологе, - так это то, почему он
решил, что мне можно уже двадцать минут ожиданием яйца крутить и ничего ему, козлу
дребанному, за это не будет? Как же тебе не будет? Очень даже будет! Стыдно, может, и не
будет, а больно будет обязательно. Прогарантирую моментально! А то вон - выставил ребят
- на дурака-то: "мужик не пробегал"? Обосрался я, как же - о-хо-хо - раскрой рот пошире!
Щас за базар-то ответишь!
Таксист плюнул, грубо выругался в адрес Белова и вышел из машины.
- Ну, все, держись, одиннадцатый этаж! Терпенье лопнуло!
- Ива
...Закладка в соц.сетях
