Жанр: Детектив
Контакт первой степени тяжести
...м валу. Там быстро вспомните, надеюсь. Это
вам не Петровка, тридцать восемь, пять звездочек с девочками-ленточками.
- Да как же вам не стыдно! - сморщился Белов.
- Ну, нет! Тут вам, не мне, стыдно быть должно: венчаться в кашемировом пальто,
стоять пред алтарем в наручниках!
- Эх, Владислав Львович... - вздохнул Белов. - До седых волос дожили, а все не
знаете: Бог не в алтаре, не в церкви, не в наручниках и даже не на небе. Бог в душе. Там! Если
он есть, конечно, там.
- Конечно! - кивнул, соглашаясь, Власов. - Если денег полные карманы - так и Бог в
душе будет. Это понятно! Как же в состоятельной душе - да не поселиться-то! - Он встал и,
выйдя в коридор, позвал: - Конвойных - увести!
- Считайте, что я от дела отстранен, - успел шепнуть Калачев. - Настучал, гнида, на
коллегии.
Белов в ответ только вздохнул: сожалею, дескать, Иван Петрович...
- В Бутырку, в общую! На самых общих основаниях!
Круги ада, на которые ступил Белов с легкой руки Власова, начинались вовсе не с общей
камеры, как думалось Белову, а с нескончаемого ожидания "места" - с сидения в
зарешеченных "отстойниках", "накопителях", "аккумуляторах", "предбанниках".
- Послушайте, капитан! - не выдержал, взорвался Белов, переменив за день восемь или
девять промежуточных временных клеток и, естественно, ни разу не получив никакой ни еды,
ни питья. - Сколько можно вас ждать?
- Сидишь - и сиди!
- Так и я про это: давай сажай куда-нибудь! Сколько можно здесь лавку-то протирать?!
- Цыц! - ответил капитан. - Найдем куда - воткнешься сразу!
- Да я со вчера не ел!
- Определим - там и покормят. - Подумав, капитан добавил: - Может быть.
- Да это просто издевательство!
- Нет, ошибаешься. Это всего-то навсего "на самых общих основаниях". Во! А то
привыкли всюду, безо всякого.
- То есть?
- То есть - сиди и жди. Вот так. И привыкай помалкивать в тряпочку. Здесь не балет
тебе!
"Почему балет? - подумал Белов. - Психи. Кругом одни психи".
В общую камеру его определили уже после одиннадцати.
Отпирая дверь камеры площадью метров двадцать и содержащей не менее сорока человек,
плотнейшим образом лежащих на общем деревянном подиуме, надзиратель отступил на
полшага назад в коридор и, воротя морду вбок, чтоб не дышать испарениями десятков немытых
тел, процитировал:
Вот твоя деревня, вот твой дом родной, Щас поедешь в санках по горе крутой...
Свет в камере ночной, тусклый. Народ храпел, стонал во сне, причмокивал, скрипел
зубами... При появлении Белова никто и ухом не повел.
Хотелось лишь одного: прилечь, уткнуться лицом - хоть в плинтус, и до утра забыться.
Но как тут ляжешь? Между людьми и ладонь не всунешь. Чуть, может, посвободней было
у параши. Не то чтобы там было место, а так - скорей надежда на него.
Белов толкнул слегка, будя, приличного на вид мужчину - в очках, похожего на
интеллигента:
- Вы чуть-чуть не подвинетесь? Совсем немного. Мне бы хотелось прилечь.
- Куда? - мужчина, одурев от сна, от духоты и смрада, чуть приподнялся на локте: -
Ты что, не видишь, что ли? И так-то лежат все на боку.
- А мне куда тогда деваться?
- У них спроси, - мужик кивнул на дверь.
- Так они меня сюда и запихнули. Не сам же я себе здесь заказал место.
- Ты в госпиталь тогда, скажи, попросись в больницу. Вон, постучи, скажи, заболел. В
больнице на кровать положат.
- Да я здоров, не поверят.
- А ты попроси Стаса, вон он, четвертым от меня лежит. Он всех знает. Он все объяснит
и поможет - в больницу-то, на кровать. Он троим уже тут помог, перед тобой.
- Тряси его сильней! Он спит как мертвый, - вполголоса сказал интеллигент.
- А?!? - Стае вдруг вскочил, встал на ноги, как чертик из коробочки. - Чего?!?
- Простите, что разбудил. Вон тот мужчина посоветовал мне к вам обратиться. Вы
можете помочь попасть в больницу?
- А?! - Стае спросонья только хлопал глазами. Через секунду до него дошло. - В
больницу тебе? Или в лазарет?
- В больницу. На кровать.
- Да. Это я могу! - кивнул мужик и в тот же мир обеими руками вцепился в горло
Белова.
Белов захрипел и, пытаясь вырваться, скосил глаза в сторону интеллигента у параши
Тот, лежа на боку, опираясь на локоть, заметил с радостью, почти со сладострастием:
- В больничку разом щас! Потерпи. Он те горло сломает, хрипело смятое когда - они
без звука кладут! Кого - на кровать, кого - на стол.
Сознанье уплывало. В глазах остался только черный круг с ярко светящейся каймой...
Тело, живущее как бы отдельно от сознания, своим собственным разумом мгновенно вдруг
ощутило конец и какой-то панической судорогой сообщило об этом главному, большому
сознанию.
Белов, хрипя, с неимоверным трудом все же вскинул руки и понял, что они уже не вполне
подчиняются мозгу, просто висят, едва удерживаемые у лица. Ноги внезапно подломились,
словно кто-то сзади шарахнул палкой под колено.
Падая на спину, он все же заставил себя сконцентрироваться на цели, схватить душителя
за кисти рук, за пальцы.
- А-а-а! - камера огласилась истошным воплем душителя.
Но даже его истошный крик не заглушил хруст ломаемых костей обеих рук.
В ту же секунду дверь с громким лязгом распахнулась, влетели надзиратели - не менее
пяти человек - с дубинками, стремглав: как будто бы только того и ждали...
- Он руки, руки мне! - душитель протянул милиционерам свои кисти, висевшие
безвольно вниз и замершие - как у пианиста на стоп-кадре.
- В больницу! - распорядился старший надзиратель. - А этого - в холодную! - он
указал дубинкой на Белова.
- В больницу Стаса! - Белов, влекомый коридором, услышал за спиной донесшийся
вслед комментарий интеллигента от параши. - Руки поломать - кладут без звука!
И камера захохотала, застучала, завизжала, взорвалась, - в десятки глоток.
Как холодно! Не сядешь и не ляжешь - ледяная сырость.
Стоять, стучать зубами.
Провал в мозгах. Но есть и мысль. Мысль о том, как там, в самом низу, немеют пальцы
ног. Да нет, какие пальцы! Нет уже и ног! Деревяшки. Боли нет. Пропала чувствительность.
- Эй! Откройте!...Я расскажу все! Я во всем сознаюсь!
- Во всем, кричит, сознаюсь, - доложил капитан Власову.
- Ну, вот и все! - Власов потер руки: в его кабинете с утра было довольно прохладно.
- Очень вовремя вы, Владислав Львович, от Калачева избавились, - ну, этак,
вежливенько, под жопу: кыш его...
- Не "кыш его", а он сам себя, лично, подставил, - едва заметно улыбнулся Власов.
- Владислав Львович, что же вы так-то... - расплылся, улыбаясь, капитан. - Не
скромничайте, не к лицу вам! Вы умеете, уж не спорьте! Всегда: блистательный финал вы в
полном одиночестве встречаете. И как у вас эти выходит: лишненьких - "того" - вы б
научили, право!
- Такому не научишь. Это - дар.
- Ваша взяла, - кивнул Белов, упав почти на табуретку напротив Власова. - Я... Я
убил Тренихина!
- Давно бы так... Мотивы? Белов пожал плечами:
- Мотивы вам известны еще лучше, чем мне: тайная зависть, явная корысть.
- Вы его... постойте! - угадаю... Вы его зарезали?
- Да. Я его ножом ударил. В спину.
- Хорошо! - Власов потер руки от удовольствия. - Он умер сразу? Вы не помните?
Один раз вы его саданули или несколько раз?
- О нет, увы! Без опыта тут, понимаете... Я до этого случая никого не убивал, практика
убогая. С одного раза у меня, признаться, не получилось. Такая вот досада.
- Да что ж - разве я не понимаю? Это очень понятно чисто по-человечески: сначала
ударил раз, а потом добил.
- Ну. Верно. Раз десять я его еще ударил. Все не по" падал, ошибался, промахивался.
- Работа над ошибками, все предельно ясно.
- И только после уж... Потом.
- Он отошел?
- Да. После того, как я ему горло перерезал. Вот тут-то он - туту! Захрипел так
страшно, засипел...
- Прекрасненько! Тогда-то вы рубашку и забрызгали?
- Нет. Рубашку я испачкал лишь потом, когда тащил его.
- Куда вы труп-то дели? Небось, конечно, в речку сбросили, а? - Власов подмигнул.
- В мешке?
- Ага! - Власов опять хитро подмигнул. - Ночью?
- Буль?
- Буль. И то ли поплыл, а то ли утонул.
- Нет. - Белов едва заметно горько улыбнулся. - Я закопал его в землю, зарыл. В лесу.
- Но только место вот забыли: были взволнованы, плохо соображали, так?
- Нет, не так. Место я запомнил отлично. Под Сергиевым Посадом. Двенадцать
километров вбок. Возле Мишутино-2. Там справа от шоссе непроходимая чащоба. Так вот в
этой чащобе...
- И сможете найти это самое место?
- Конечно. Ради вас найду без труда.
- Прекрасно!
Внезапно Власов осекся и задумался.
- Не понимаю, какую еще игру вы затеяли, Белов?
- Игру в чистосердечное признание.
- С предоставлением трупа? Ничего себе - игра!
- Русская рулетка называется.
- Русская рулетка? Разве есть такая игра? Я думал, что это название водки.
- Верно! Но водку назвали как раз в честь игры.
- А в чем же ее суть?
- Очень простая суть. Берешь пистолет, заряжаешь его...
- Так?
- И стреляешь себе в висок.
- Все?
- Все!
- Какая же это игра? Это самоубийство называется.
- Нет. Самоубийство - это когда хочешь умереть. А когда играешь в русскую рулетку,
стремишься выжить, одолеть.
- Что одолеть?
- Неблагоприятные обстоятельства.
- Вот что, дорогой мой! Давайте мы ко всей этой философии вернемся в другой раз. А
сейчас поедем на место, к Сергиеву Посаду. Лопату нужно взять с собою, так я понимаю?
- Лучше две лопаты. Я Тренихина зарыл очень глубоко.
- Да? - Власов чуть подумал и, кинув быстрый взгляд на Белова, решил:
- Нет, хватит и одной!
Шофер, в звании сержант, остался при РАФике, а в лес они пошли вшестером:
судмедэксперт, рядовой с лопатой и носилками на плече, фотограф, Власов и Белов с
конвоирующим офицером - лейтенантом.
Правая рука Белова была сцеплена наручниками с левой рукой конвоирующего
лейтенанта: Власов действовал четко по инструкции.
- Ну, где же оно, это ваше место? - спросил Власов Белова. - Уж полчаса почти идем.
- Так я вам говорил: два километра с лишком. Да мы уже почти пришли. Вон там, за
елками, поляна - видите? Так вот на ней это место и есть.
Свернули на поляну. На ее краю была изрытая, ископанная площадка, почти квадрат:
десять на десять метров. Площадка была ископана так, будто здесь что-то искали в земле у
поверхности: ямки, ямки, между ними холмики.
Процессия остановилась, не доходя двух метров до вскопанной площадки.
- И что - и тут?
- Ну, - кивнул Белов.
- Сфотографируй! - приказал Власов фотографу. - А что так перекопано, как будто
что-то искали?
- Вот для того-то именно я и перекопал. Уж если здесь чего искали, то уж нашли,
наверно. Второй раз рыть не будешь.
- То есть для маскировки?
- Ну.
- Как будто червяков копали для рыбалки. Хотя нет - здесь песок да глина. Какие ж тут
червяки! А что ты просто, дерном-то, могилу не заложил? Поленился? Я на твоем месте бы
укрыл бы все дерном.
- Ну да, - кивнул Белов. - А дерн откуда ты возьмешь? Только здесь же, рядом.
Пройдет лесник - ага! Вот кто-то дерн срезал... А-а-а! А вот здесь срезанный дерн клали. С
чего бы? Что тут прикрывали?
- А ты неглуп. - Власов окончательно уже перешел на "ты" с Беловым, хотя на
брудершафт они, конечно, за прошедшие сутки выпить не успели. - Ты это сам придумал все
- вот так вот - перерыть-перекопать?
- Сам.
- И сам копал все это?
- А кто ж еще? - обиделся Белов. - Не землекопов же мне было нанимать, в самом
деле!
Белов сощурился, глядя на середину перерытой площадки:
- Вон, кстати, и следы мои остались.
- Где?
- Вон! На середине.
- А, вижу, вижу! Ты в этих же кроссовках был, когда труп закапывал?
- Да, в этих.
- Покажи подошву. Так. Молодец! На сто процентов отпечаток совпадает! Фотограф -
снимки: след, нога! А ты не стой, медэксперт - сними-ка слепки со следов, раз делать нечего
пока. А ты когда его зарыл?
- Седьмого сентября. До этого он в гараже моем лежал.
- Что - просто так лежал, открытый?
- Нет конечно! Открытый - он же вонять начнет, унюхают сторожа-то гаражные.
Не-е-ет! Я его в гараже в мешке хранил. В поливинилхлоридном. Знаете, в которые обычно
одежду прячут, чтоб от моли защитить?
- Знаю, конечно знаю! - кивнул Власов. - Мне ли мешков-то поливинилхлоридных не
знать!
- Вот. Сначала я его думал - в Москва-реку, ночью, с Новоспасского моста...
- Почему именно - с Новоспасского? - удивился, Власов.
- Да как-то вот... - замялся, сбившись, Белов.
- Нет-нет, это крайне занятно! - оживился Власов. - Вы просто не представляете себе,
насколько интересную вещь сказали! Почему-то по статистике больше всего трупов в Москве
топят именно с Новоспасского моста. Но почему?!
- По-видимому, модно просто. Мода! Не объяснить, Глупо? Ага! Вот и я тоже решил:
зачем моде следовать? Нужно иметь индивидуальный стиль, подчеркивающий твою личность.
Поехал в лес, закопал! И даже вон оставил свой след!
- Да, след хороший, четкий! Три недели уж как ни было дождей здесь, я смотрю. А в
глине след вообще отлично сохраняется. А что ж ты наследил так?
- А что ж не наследить-то? - сварливо возразил Белов. - Я паспорт, что ли, оставил?
Да ты еще попробуй раскопай, найди сначала, труп-то! Потом уж будешь думать о следах.
- А если б чудом - раскопал бы кто - ну просто так, из праздного любопытства, для
интереса?
- Для интереса - два с полтиной метра? Так начни только копать, сразу след сроешь!
Еще задолго до того, как труп обнаружишь! - Белов даже удивился слегка тупости Власова. -
Вы что-то, Владислав Львович, сегодня не в ударе. Голова болит?
- Болит! - вздохнул Власов. - Напоили меня мои старые друзья в твоей Вологде.
Наплясался, песен напелся с ними - до сих пор ребра болят. И плечи болят: плясал, руками
размахивал. Горло болит, руки болят - это уж по твоей части. Ну, где копаем? Показывай
точно!
- Вот. Здесь. Отсюда и досюда. Рядовой, поплевав, взялся за лопату.
- Предупреждаю сразу, - подчеркнул Белов. - Я зарывал когда, песочек бабой
трамбовал так - плотненько, на совесть, понял?
- А что же не понять-то, - буркнул рядовой, - чтоб от дождя могилка б не просела...
Глубоко-то копать? Два с лишним, ты сказал?
- Я твоему начальнику сказал: быстрее будет в две лопаты.
Солнце уже перевалило зенит, а глубина вырытой ямы - два метра.
- Сколько еще рыть-то? - взмолился со дна рядовой. По краям выкопанной могилы
громоздились кучи вынутого песка, отчего яма казалась в полтора раза глубже.
- Копай-копай! - подбодрил рядового Белов.
- Сто лет колодцев не копал! - с остервененьем сплюнул рядовой. - И не надеялся уже
до смерти. Два года в армии - окопы, блиндажи! Затрахали по темя. Ну, думаю, в милиции -
лопаты никакой! Нет, на тебе! Вот сдохну, блин - и самому себе ж копать заставят:
все-все-все, ты только выкопай - в последний раз! Тьфу, мать ее!
- Владислав Львович, уж дело за обед перевалило, - напомнил лейтенант, прикованный
к Белову. - Пора б и к машине, за пайком, перекусить. Жрать хочется, сил нет!
- Да. - Власов отошел от костерка, около которого он грелся в компании с фотографом
и судмедэкспертом. - Ух, ямища! - ахнул он. - Да тут уже будет, наверное, метра три!
- Нет, трех метров еще не будет, - ответил рядовой, сверкая с глубины белками глаз,
шахтерскими белками.
- Что, глубоко еще? - спросил Белова Власов.
- Нет. Сантиметров двадцать-тридцать, думаю. Не больше.
- Ксенофонтыч! - Власов позвал медэксперта. - Давай, сгоняй к машине за водителем.
Пусть возьмет наши сумки со жратвой - машину запер, и - сюда, бегом. Вместе у них пойдет
быстрее. И труп, как выроем, вдвоем потащат.
- Ну, когда же наконец-то смена мне будет?! - взмолился землекоп.
Конвойный лейтенант поднял свою левую руку вместе с прикованной к ней правой рукой
Белова и посмотрел на часы:
- Он на полпути к машине. Мы сюда шли полчаса.
- Вон! - закричал вдруг Белов, указывая в яму. - Вон он - показался!
Фотограф с Власовым метнулись от костра к яме:
- Что - труп?
- Где, где?
- Вон! Вон он! - показал Белов.
- Здесь, что ль? - рядовой там, в яме, ткнул с размаху штыком лопаты в то место, куда
указал Белов.
- Ты что?! Ты что?! - заорал на него сверху Власов. - Идиот! Давай руками!
- Да нет здесь ничего, - ответил снизу рядовой. - Я ж вижу: полный шиш!
- Да как же нет?! Слепой, что ль?! - возмутился Белов. - Вон, видишь, лейтенант? -
он слегка дернул правой рукой. - Туда смотри, куда я указываю!
- Песок светлее только вижу, - признался лейтенант. - А больше ничего не вижу.
- Так это он и есть - раз песок светлый пошел! - уверенно сказал Белов.
- Где? Здесь или здесь? - На дне могилы рядовой еще два раза воткнул с силой штык в
песок - с явной издевкой: вгоняя его почти по заступ.
- Скотина! Стой! Улику, труп порубишь! Чего делаешь-то?! Вредитель! Рукою копай,
осторожно. Я тебя разжалую! - взорвался негодованием Власов.
- Ох-ох, разжалует он! - сплюнул рядовой. - Вы, кто б из вас бы, сами слезли бы сюда
- на, посмотрите: до крови я руки стер уже. Начальнички, мать вашу! - он снова с
остервенением воткнул лопату в дно ямы.
- Дай лопату сюда! - брызжа слюной, заорал на него сверху Власов. - Сейчас же
лопату выбрось из ямы к херам собачьим!
- Да с удовольствием!
Лопата, вылетевшая из ямы метров на восемь вверх, описала в воздухе широкую параболу
и, упав, воткнулась в землю метрах в десяти от раскопки.
- Ну-к, придержи меня! - Власов схватил фотографа за руку. - Так. Держи... Ох, Боже
мой, плечо! Все, отпускай! Гоп! - Власов спрыгнул в яму. - Ну? Где копать? - он
вопросительно кивнул Белову.
- Да вон же, вон! - Белов чуть дернул лейтенанта, чтоб тот присел. - Вон! - Левой
рукой Белов указывал в дальнюю от себя точку на дне ямы. - Не видите? Сейчас. Я туда
камешком брошу.
Белов встал на карачки на кучу вынутого грунта. Прикованный к нему конвоир опустился
рядом с ним на четвереньки.
- Вон, гляди! - Белов метнул камушек. - Вон, видел, где упал? Там рой, но очень
осторожно.
- Понял! - Власов начал тихо раздвигать песок руками в указанном Беловым месте.
Все напряженно ждали результат - появление на свет зеленого поливинилхлоридного
мешка с телом.
Один только Белов ничего не ожидал: трудно рассчитывать на появление трупа там, где
его никто никогда не закапывал.
Белов преследовал в данный момент совершенно иную цель.
И он уже достиг этой цели: его правая рука, схваченная наручником, была теперь в упоре:
от кисти и до локтя она лежала на земле, надежно облокачиваясь о грунт.
Стараясь не шевелить плечами, Белов направил свободную левую руку к правой.
Кончики пальцев его левой руки вошли под сталь кольца наручника.
- И что? - Власов распрямился там, внизу, на дне могилы. - Не вижу ничего. Ну, где
же труп-то, а, Белов?
Глянув снизу вверх, Власов вдруг струхнул не на шутку: лицо Белова было красное, как
свекла, оба глаза выпучены.
Казалось, еще одна секунда - и лицо Белова разорвется в клочья, лопнет от натуги.
Видеть это лицо рядом со спокойной, в меру загорелой рожей конвоира-лейтенанта было дико,
до ужаса страшно.
- Белов, вы что?! - вскричал в испуге Власов. - Что с вами?! Вам плохо?!
Конвоир- лейтенант повернул голову в сторону Белова и тут же услыхал отчетливый
щелчок, похожий на стук курка пистолета, дающего осечку.
- Мне хорошо! - сказал Белов конвойному. - Подтяжка только лопнула на брюках,
слышал? Левее! - крикнул он вниз, Власову.
- Левее - куда - от вас? От нас?
- Левее от него! - сказал Белов, спуская головой вниз, в яму, лейтенанта-конвоира.
"Ну, надо же, - мелькнуло у Белова в голове. - Легко как пошел: на брюхе, как на
санках, съехал по сыпухе".
- Ой! - удивился Власов, получая в яму пополнение, и тут же вскрикнул: лейтенант,
пытаясь встать на ноги, перевернуться в яме, схватил его за руку.
- Мать-перемать!! Плечо! Плечо! За руку не хватай! Разжалую!
Первым врубился в ход событий рядовой.
- Хватай его, хватай, фотограф! - заорал он из ямы. - Не видишь - он же
отстегнулся! Держи его быстрее!
- Я?!? - изумился фотограф.
- Ты, ты! - кивнул ему Белов, протягивая руки. - На, за руки меня быстрее хватай!
Слышишь, что тебе господин землекоп приказывает?
- Хватай! Держи! - неслось из ямы уже в три голоса.
- Ну, хорошо, - довольно робко выразил согласие фотограф, решившись взять Белова за
руки, которые тот сам протягивал.
- Вот так, вот так меня держи! - Белов взял фотографа за оба запястья, сжал...
Фотограф пискнул, как кролик, и дернулся в стальных руках Белова, как трепетная лань,
пытаясь вырваться.
Белов не стал долго удерживать его. Дождавшись очередного сильнейшего рывка назад,
Белов резко разжал руки и отпустил фотографа:
- Гуляй!
Не ожидав столь быстрого и легкого освобождения, фотограф полетел назад, спиной
вперед.
- Лови фотографа! - Белов едва успел предупредить сидящих в яме его коллег.
Но это было, впрочем, несколько излишне: в "могиле" уже было довольно тесно. Падая,
фотограф вклинился спиной между землекопом и конвоирующим лейтенантом, одновременно
схватив с испуга Власова за голову, точнее вцепившись ему всей пятерней в последний клок
жидких волос.
- А-а-а!!! - истошно заорал Власов, мгновенно приседая, чтобы спасти волосы от
безжалостного выдирания.
- Руку разожми! - повернулся вокруг своей оси лейтенант, пытаясь оказать помощь
Власову. - Брось! Разожми руку! - крикнул он прямо в ухо фотографу. - Не бзди, я держу
тебя!
- Псих, идиот! - зашипел-застонал Власов. - Чуть скальп с меня не снял! Вцепился
блин, мудак - как на прополке!
В "могиле" было уже четверо - яблоку некуда упасть.
- До чего ж хорошо вы выглядите, ребята! - сказал Белов. - Так копошитесь: ну прямо
как опарыши!
Увидев, что лейтенант скользнул рукою к кобуре, Белов шатнулся прочь от ямы.
- Эй, Власов! - крикнул он. - Может, я Сальери, верно. Но ведь и ты - не Моцарт
сыска, братец.
- Сейчас, сейчас! - Власов попытался встать рядовому на плечи. - Нет! Все равно не
выходит. С плеч тоже не вылезти - песок. Очень трудно, не зацепишься за край - нет
бруствера.
Стараясь схватиться хоть за что-нибудь, Власов, балансируя на плечах рядового,
лихорадочно загребал песок обеими руками - быстро и жадно - как Али-Баба, наверно,
выгребал сокровища из сундуков у сорока разбойников. Песчаные крутые края дружно и
обильно посыпались в яму. Казалось, что Власов плывет по песку, плывет, оставаясь на месте,
извиваясь всем корпусом в отчаянном стремлении покинуть могилу.
На секунду ему померещилось, что он зацепился за что-то и вот-вот вылезет. Поддавшись
этому ложному ощущению, Власов закинул уже было правую ногу на сыпуху, но, рванув
слишком резко, не устоял на плече рядового...
Рядовой слегка посторонился, уступая Власову пространство - щель между собой и
стенкой "могилы", в которую Власов и бухнулся, прочертя носом след вдоль геологического
разреза песчано-суглинистых почв.
- Лопату! - сообразил лейтенант-конвоир. - Надо лопату поперек ямы! И как на
турнике - подъем с переворотом!
- Лопата!! - все находившиеся в яме засуетились. - У кого лопата?
Белов, сделав молча полукруг вокруг могилы, взглянул еще раз в яму - с той стороны, с
какой его не ждали:
- Лопата здесь, у меня, наверху. Лопату в яме не ищите.
- Сейчас же подайте сюда лопату, Белов! - приказал Власов, в пылу не ощущая всей
нелепости своего приказа.
Белов расхохотался в ответ:
- Ума до хера у тебя, я гляжу! Говорили же козлу: бери две лопаты. Не-е-е-ет! Наш
Владислав Львович всех умнее! Не ему ж копать! Назло одну взял! А мне того и надо было!
Понял? Вишь оно, как теперь вышло?!
- Сгною! Вылезу - сгною!!
- Хе-хе! Ты сперва вылези, вот что!
Белов быстро метнулся к оставленному без призора костру и, аккуратно вынув из него
пару увесистых сучьев - толщиной в руку и хорошо разгоревшихся, поспешил с ними назад к
яме:
- На-ка, ребята, погрейтесь!
Горящие кряжистые ветви полетели в яму - в разные концы.
- Уй, блядь! - тут же донесся из ямы искаженный ужасом голос Власова.
- Брось!
- Не прижимай!
- Топчи его! С-с-с-сука!
- Стой, я подниму, выкину!
- Да что ж ты, мудак, меня огнем по морде хлещешь?!
Белов заглянул в яму, не желая упускать столь яркого зрелища.
- Ку-ку! - он помахал Власову. - Ищи-свищи меня теперь, мой друг!
Из ямы грохнул выстрел.
Но Белов уже бежал.
Он не видел уже, как там, далеко за его спиной, из ямы вверх полетели дымящиеся
головешки и искры - салют.
Он не услышал также нового взрыва мата, вылетевшего из ямы: одна из головешек,
подкинутая вертикально вверх, упала назад, точно вниз, прямо на головы.
Он бежал быстро, легко, натренированным, скользящим бегом.
Белов бежал к шоссе - вдогонку судмедэксперту.
Евгений Ксенофонтович, судмедэксперт, к машине шел не спеша, прогуливаясь, можно
сказать. Не каждый день выпадает такая удача: пройтись по осеннему лесу!
Услышав выстрел - где-то далеко, там, за спиной, в лесу - он ожил, встрепенулся:
- Хм! На уток? Поздно. Зайца? Рано зайца бить! Еще не отлинял заяц к зиме. Эх,
молодость! - Он приложил к плечу воображаемое ружье, прицелился: - Бабах!!
- Евгений Ксенофонтович! - Белов, догнавший его, схватил его сзади за локоть.
- Что случилось?! - Евгений Ксенофонтович даже вздрогнул от неожиданности, а
оглянувшись и поняв, что перед ним Белов, подозреваемый, он испугался просто до смерти: -
Вы?!?
- Я, я! Меня, как видите, освободили. Послали за вами, вдогонку. Давайте-ка к машине,
быстро - подмогу вызывать!
- Подмогу?
- Именно! Убийцей оказался Власов, представляете? Во всем сознался. Давайте
побыстрей к машине! Все расскажу вам на бегу. Вперед, вперед!
Перед глазами Белова стояла, как символ победы, все та же картина: деревенский нужник,
ведро с водой, два кирпича...
- Поторапливаемся! Там дело плохо.
Они побежали быстрее, обмениваясь короткими фразами:
- Не понимаю... Как же Власов?
- Увидел труп... Не выдержал... Сознался...
- Но труп же... закопали вы, а не он - нет разве?
- Я... Это верно... Я труп закопал, потому что... он, Власов, меня закопать-то... и
заставил... Скотина... Хотел свалить убийство... и все остальное навесить... На меня...
- Но как возможно?
- Угрожал... Обещал с детьми расправиться...
...Закладка в соц.сетях
