Жанр: Детектив
Контакт первой степени тяжести
... у Владислава Львовича была полна копилка, и они выскакивали из него
совершенно автоматически, срабатывая бессознательно и надежно, как сокращения прямой
кишки у обжористого младенца.
Калачеву оставалось либо идти за ним, глядя себе под ноги и Власову в спину, либо
ломиться самостоятельно, рядом, параллельным курсом по целине. Он выбрал второе, исходя
более всего из того, что разговаривать, глядя в затылок собеседнику, неудобно, да и не совсем
прилично.
Калачев сошел с протоптанной тропы, стараясь идти рядом с Власовым. Пес, как сама
солидарность, тут же тоже сошел с тропы и забарахтался рядом с хозяином, проваливаясь по
брюхо в пушистый свежий снег. Конечно, завязнув, они стали отставать от Владислава
Львовича.
- Палаточку разрезали - их что-то испугало там, внутри! - продолжал строить цепь
заключений Власов, не обращая внимания на своих спутников. - Но что их спугнуло? Что?
Калачев ничего не ответил ему.
- Слышишь, Иван Петрович? Вопрос ведь весь в этом: что их испугало? Конкретно?
Калачев опять промолчал.
- Оглох, что ль, ты? Иван Петрович?!
Власов обернулся к Калачеву и так и застыл, разинув рот...
Следы Калачева и следы собаки, шедшей рядом с ним, внезапно обрывались...
Их не было нигде - собаки с Калачевым. Только снег, розовеющий в лучах туманного
полярного солнца на сотни, сотни метров...
Власов охнул и выронил в снег пакетики с обгорелыми долларами и осколками
хрусталя...
- Ты видел?! Видел?!
- Нет, - ответил летчик, складывая "Вечернюю Воркуту", - Я ничего не видел. -
Почувствовав нечто странное в голосе Власова, он глянул на него: - А что случилось-то?
- А то! Давай, быстрее! Заводись! Давай! Давай!! Давай!!!
- Чего - "давай"-то?
- Давай, Бог, ноги!!
Охранник "Пром-бам-трам-банка", сидя на посту, закурил и обернулся в поисках
пепельницы.
- О! - сказал он, обнаружив на кресле рядом с собой аккуратный сверток. - Мой
комбинезончик! Чего, ребята, этот заходил ко мне, ну, тот?
- Кто- "этот", "тот"?
- Ну, помнишь, тот, хохмач, ну, в байковой рубашке? От одной любовницы - к другой?
- Никто не заходил.
- Спишь ты, дядя, я гляжу. Смотри: в соседнем доме сразу восемь банков обокрали.
- Не надо "ля-ля" в глаза-то - молод еще! Я на посту не сплю. Даже глаз не прикрываю.
Вот выпить, закурить на посту - я могу. Молодость вспомнить могу. И газетку почитать - это
я тоже могу. Но глазом-то я кошу при этом! Всегда. Мышь не проскочит - во как я глазом
кошу! Никто не заходил.
- А комбинезончик выстирал, прогладил - не сам, конечно - баб, заставил, поди.
- А то уж! Вот я, например - бабу могу на посту. Хоть на седьмом десятке, а только
дай. На посту-то. А вот заснуть - никогда! Иной раз самому покажется - ну все, заснул,
храплю! Нет, вздернусь только - и кошу, кошу как нанятый!
На Птичьем рынке в специально сделанных загонах лаяли предлагаемые на продажу
собаки, разные - бульдоги, лайки, доги, шнауцеры, ротвейлеры, овчарки, сенбернары...
Только в загоне № 117 никто не лаял. В загоне № 117 лишь храпели. В загоне № 117 спали
бомжи.
Один бомж вдруг вздрогнул, проснулся, ощупал себя.
На нем была отличная штормовка - фирменная, клевая, с меховой отстегивающейся
подкладкой.
Бомж явно потрясен был появлением на себе этой роскошной одежды. Он сунул
дрожащую руку в нагрудный карман...
- Часы! Так и есть - часы, сука! Вот. Вот... "Тре-ни-хи-ну... Переславль...
Партконференция..." Точно! Во, дела! - бомж растолкал лежащего рядом соседа: - Слушай,
Бублик, память отшибло мне. Что мы вчера пили? Не помню!
- То же, что и всегда, - ответил Бублик, не открывая глаз.
- А я вам случай расскажу, - вы ахнете! - сообщил таксист Трофимов своим коллегам
на стоянке во Внуково.
Коллег было много, - все ждали прилета прямого рейса Брайтон-Бич-Переделкино.
Этот рейс, как всем было известно, неизменно заправлялся керосином в обрез, тютелька в
тютельку, и посему, при наличии малейших атмосферных бифуркаций над Атлантикой, будучи
не в силах дотянуть до Переделкина, садился во Внуково - по этой вот
национально-технической причине.
Такси от Внуково до Переделкино тянуло долларов на триста - с рыла, конечно - так
что "экономия" была налицо.
- Ну, что за случай? - поинтересовался один из леваков, чтобы хоть как-то скрасить
скуку ожидания.
- Случай интересный. Со мной случился. А случай такой, понимаешь, что я на этой
тачке, на своей, уже поболее пяти тыщ отмотал, ни разу не заправляясь, - похвастался таксист
Трофимов. - Такой вот случай занимательный.
- Да ладно. Не свисти. Как это - не заправляясь? - коллега выразительно щелкнул себя
ногтем по горлу: - Так, что ли?
- Да нет, не так. Я про бензин толкую. Про семьдесят шестой. На этой моей тачке,
сколько вот ты ни проедешь - всегда полон бак! Под горловину!
- Ага. Конечно! Грузишь нас, мудаков, до беспамятства... - иронично хмыкнул кто-то.
- А вот давай на спор: с тобой садимся, замеряем уровень и сотню километров едем. И
будет полон. Ни капли не уйдет!
- Да ладно врать-то!
- На пару тысяч баксов - спорим? Вот, все - свидетели!
- Давай!
- Ты сначала бак осмотри повнимательней - там хитрость, небось, есть у него.
- На, убедись - все стандарт!
- А снизу?
- И снизу можешь посмотреть. Не возражаю. Мне - что? Ты сам вызвался.
Проспоришь, друг. Ну, замеряй! Теперь садись. А вы все - свидетели...Я так же вот вчера у
бритых четыре тонны баксов срезал - катал их по кругу, вокруг казино. Весь вечер катал!
Умылись!
Гаишный инспектор открыл дверь вертолета и тут же отшатнулся: из вертолета выпал на
него увесистый цилиндрический мешок.
- Ох, что это?! Никак, палатка новая? Ты, что ли, купил? - повернулся гаишник к
пилоту.
- Я ничего не покупал, - ответил удивленно летчик.
Во дворе, под окнами мастерской заслуженного художника РФ Бориса Федоровича
Тренихина, шла, как обычно, неистовая и нескончаемая рубка в домино.
- Эх, остограммиться бы сейчас по чекушечке... - почесал затылок Андрей Иваныч
Полтавцев: ему с напарником сегодня явно не везло.
- Согласен, - кивнул напарник. - Но я совсем пустой по этой части.
- Может, к метро мне сходить, ларьки причесать? - предложил участковый.
- Ты их вчера причесал уж - запамятовал?
- Повторенье - мать ученья, - заметил участковый.
- Нет, не годится. Ты им при мне вчера: "До конца месяца теперь - ни под каким видом.
Сам не "ам" и другим не дам". Обещал ведь, слово дал.
- Я слову своему хозяин! - кивнул участковый. - Захочу - дам, расхочу - назад
возьму.
- Не одобряю, зря так. Ведь и убить, гляди, могут.
- Это правильно. Это верно.
- Ох, что это такое? - удивился вдруг Андрей Иванович, почувствовав, что его нога
там, под столом, задела что-то непонятное и оно упало с негромким бульканьем.
Он наклонился, заглядывая под стол.
- Ух, ни фига-то, мужики! Да здесь "Столичная"! Полуторка, с ручкой!
Полуторалитровая бутылка водки в сувенирном исполнении в виде кувшина была
извлечена из-под стола и поставлена среди фишек домино.
- Нетронутая!
- Целочка!
- Подкинул кто-то...
- Ага. Подкинут тебе, точно.
- Это кто-то позабыл.
- А вдруг - отравленная?
- Кто? Водка?
- А что - не бывает, думаешь?
- Сейчас проверим...
Взяв бутылку, Полтавцев лихо поболтал ею в воздухе и тут же, понаблюдав секунд десять
за процессом всплывания крутящейся воронки пузырьков, авторитетно заключил:
- Отличная водка. Поздравляю!
- Приговор окончательный, обжалованию не подлежит, - подытожил экспертизу
участковый.
...Через полчаса, уже приведя приговор в исполнение, все стали как-то инстинктивно
заглядывать под стол... Однако, увы - халява кончилась. Пришлось снова взяться за фишки.
Через час, уже почти отыгравшись и напрочь забыв о случившимся, Андрей Иванович
уронил нечаянно кость. Кость упала под стол.
- Еще одна, ребята...
На сей раз это была польская литровая "Зубровка"...
...Через часа полтора, угомонив после "Зубровки" еще и пол-литра "Посольской",
почему-то Каменец-Уральского разлива, появившуюся столь же внезапно, и, кстати, Андрей
Иванович Полтавцев понял механизм этого чуда.
- Как только про нее забываешь - она раз - и тут как тут!
- Это верно! - согласился напарник. - Это такое есть правило. Когда не нужно,
забудешь - так сразу же... Известно. Закон природы.
- Какой закон такой? - сварливо возразил участковый. - Я знаю все законы природы.
Такого закона нет. Не приняла еще Дума.
- Да как же нет? - запротестовали все. - Попробуй завязать, поставить крест на
выпивке - в натуре и всерьез - забудь, вот как будто ее и нет в мире, проклятой - сейчас же
пьянь какая-нибудь подплывет и предложит!
- Что - разве не так?
- Не так! - пошел в дурь участковый, которому стало ужасно досадно, что верное
объяснение происходящему нашел не он, а известный балагур и охальник Полтавцев. - Не так
- и все тут!
...Впрочем, скоро ему пришлось убедиться на собственной шкуре, что это все-таки так.
Завинтившись домой возле полуночи, участковый получил от своей законной и благоверной
такую взбучку с присвистом, что вся водка мгновенно вылетела у него из головы, что и привело
немедленно к появлению непочатой бутылки столового вина производства Смирнова прямо на
кровати, меж подушек - между его головой и головой в бигудях - головой благоверной. Это
чудесное явление было воспринято благоверной как редкое, из ряда вон выходящее глумление
над семейными устоями со всеми вытекающими отсюда оргвыводами - ну, по чему попало и
чем попало - как водится.
Слава богу еще, что в ту ночь новых бутылок у участкового не возникало. Может быть,
потому, что он до утра мозговал о том, почему столь хрупкое стекло, хранящее манящее
столовое вино № 21, не разбилось о его твердую голову, и о том, куда оно теперь, столь
хрупкое стекло вместе со своим содержимым, спрятано гораздой на подлые выдумки храпящей
рядом благоверной...
Он думал о водке, и она не приходила - именно поэтому.
"Видимо, правда, такой закон уже есть", - подумал он под утро и, решив на другой день
обязательно извиниться перед Полтавцевым, немедленно заснул, успокоенный и счастливый...
- Салют в честь дедушки Левона! - Варуж вскочил из-за стола, схватил свой автомат,
направил в небо, нажал на спуск...
Все двести восемьдесят четыре гостя, сидящих за столами под открытым небом во дворе
дома Варужа, заткнули уши.
- Что такое?! - удивился Варуж: тридцать пуль давно уже улетели в небо, а автомат все
стрелял и стрелял...
Десять секунд...
Пятнадцать секунд... Двадцать секунд...
- Ну, скоро ты кончишь? - плаксивым тоном спросила его жена.
- Сейчас, дорогая... Патроны кончатся... Сейчас...
Но патроны и не думали кончаться...
- Что такое?!?
Он прекратил стрелять. Он отстегнул рожок. Рожок был полон - боекомплект. Варуж
посмотрел вниз, на бетон, покрывавший центральную часть его двора.
Бетон был усеян пустыми, стреляными гильзами.
Он снова оглядел рожок. Боекомплект!
- Напился, что ли? - опять плаксиво спросила его жена. - Совсем не соображаешь, да?
...Гостья, сидевшая за дальним столом, наклонилась к уху своего соседа:
- Какой богатый человек Варуж, да? Слыхал, сколько патронов у него?
- Это не патроны, - авторитетно ответил сосед. - Это автомат такой хороший у
Варужа. Долгоиграющий, понимаешь?
- У него, говорят, штаны есть волшебные. Всегда в кармане пачка "Мальборо" и
зажигалка. Знаешь "Крикет" зажигалку? Самая лучшая. У Варужа. И еще у него всегда в
кармане сто долларов - только руку засунь. Мне сказали.
- А! - недоверчиво махнул рукой сосед. - Лентяи все это говорят, бездельники, из
зависти! Он как работает, Варуж - все видят!
Проводница Маша открыла купе и ахнула:
- Смотри, Наташ! Опять цветы... Пять минут не прошло!
- И снова розы? Ох, букетище!
- И опять вместо визитки двадцать баксов.
- Но кто? Кто?! Никто ж не заходил. Я на минуту вышла из купе, вот, рядом, у
кипятильника стояла. Кто?!
- А мне и не важно - кто. Ведь важно, чтоб хоть кто-то? А?
- Ты поступил нехорошо с проводницами, - заметил Тренихину Белов, мрачнея на
глазах.
- А что такое? - удивился Тренихин, громоздясь в три этажа.
Имея вид кучевых облаков, они плыли невдалеке друг от друга над Телецким озером в
сторону Абакана. Поодаль от них ветром несло еще три облака, два из которых аномально
клубились: Лена, придуриваясь по обыкновению, дразнила собаку.
- Это же женщины, - объяснил Белов. - Они находят цветы. Цветы рождают надежду.
- И что же? В чем тут печаль? - Тренихин опустился пониже к земле, из него
заморосило на уже облетевшие березы... - Не понимаю тебя.
- Ну, как же? Они будут ждать чего-то конкретного. Разве придет им в головы, что цветы
им подкинуло облако? Ни за что!
- Конечно, - согласился Борис. - Они думают: какой-то мужик. Гадают: этот? Нет,
наверно тот, что, помнишь, за заваркой стучался?
- А им - шиш! - подытожил Белов.
- А почему же - шиш? - вновь удивился Тренихин.
- А что ж кроме-то?
- Поищем - так найдем! Инспектор Калачев мне тут поведал по секрету...
- Так их же двое!
- Ну и что? - от удивления Тренихин даже продел сквозь себя двойную радугу. -
Какой же ты, Коляныч, ограниченный. Консервативный тугодум. Ну что ты на меня
наезжаешь? Кучкуй от меня в сторону! Все будет им еще, все будет! Цветы - это так, для
эффекта, для затравки... - он подмигнул Белову тонкой хитровато-извилистой молнией и
радостно хохотнул наглым, но легким, поверхностным, несерьезным громом... Моросящий под
ним дождь начал медленно превращаться в легкий белый пух: на Абакан с Алтая наваливалась
зима.
- Коля! Иди ко мне! - позвала издалека Лена, садясь на вершину горы и окутывая ее
собой, бледно-матовой, прекрасной в своей чистоте, светящейся изнутри.
- Ну, хорошо. - и. о. замгенпрокурора чуть хлопнул по столу рукой, как будто ставя
точку. - Я выслушал весь ваш рассказ. Про миллионы долларов в костре и про хрусталь там...
Но образцов-то, улик вы никаких не предъявили.
- Да я же объяснял уже: я все собрал, но выронил в снег - от удивления. Там выронил,
там - в горах еще.
- Вот именно - все у вас "там"... Даже фотографий вы с воздуха сделать не
удосужились. Что, казалось бы, за труд - щелкнуть пару раз.
- Да понимаете - из головы как-то вылетело.
- Как-то вылетело... как-то улетели... Все это как-то не серьезно - не находите?
- Но все ведь это можно взять и проверить.
- Да-да, конечно. Организуем экспедицию. На Землю Санникова. В Атлантиду.
- Я место запомнил совершенно точно...
- А вы помните, сколько стоит авиационный керосин? А бензин? А во что выливается
поголовная проверка всех поездов, идущих в Воркуту? Вам разве не сообщали: - все! все!
все! - уже не актуально?!
- Мне сообщали...
- Ладно. Дело ведь не в этом. А дело в том, куда вы там, в глуши, девали Калачева?
- Да я же объяснял вам - он растаял!
- Он что - Снегурочка?
- Нет. Но он растаял.
- А собака?
- Собака? - Власов замешкался, размышляя: соврать или правду сказать. - Да! -
решился он наконец, наивно полагая, что только правда спасет его - одна правда и ничего
кроме правды: - Собака растаяла тоже.
- Послушайте, Власов, но сегодня утром вы утверждали, что они оба улетели.
- Да потому что я не видел! Глазами не видел! Я спиной же к ним был.
- Так кто же улетел, а кто растаял?
- Я! Я улетел. На вертолете, с летчиком. Газету он читал. "Вечернюю Воркуту". И не
видел ничего. Я это так говорю: растаяли. А точно если - ну, исчезли - вот и все!
- Да что они исчезли, нам и без вас понятно! Я получить от вас иное хочу - как, куда, за
что вы их?
- Я?!? Я пальцем к ним не прикасался.
- Ну, хорошо. А вы, кстати, знаете, что об вас с Калачевым говорят за вашей спиной?
Вас по этому делу так охарактеризовали: Моцарт и Сальери!
- Но я не убивал, поверьте!
- Ну, ясно: Сальери - это, значит, вы. Сами признались!
- Нет-нет, я - Моцарт! Я! Но Калачева с собакой я не убивал!
- "У попа была собака" - это вот точно! Такой у нас с вами разговор уже который час
продолжается. Хватит, я думаю! Не смею спорить с вами. Не хочу больше вас слышать, пока вы
в таком возбужденном состоянии. Вы, давайте-ка, подлечитесь сперва, отдохните. А потом и
продолжим! - и. о. нажал кнопку...
Тут же в дверях возникли два дюжих санитара...
- Не понял... - встрепенулся Власов.
- А что здесь понимать? Подумайте немного и сразу поймете. Вам надо подлечиться,
отдохнуть.
- Я дома отдохнуть могу!
- Конечно, можете. Но дома вас, Владислав Львович, не смогут освидетельствовать
психиатры. Это раз. Да и боюсь я за ваших родных: вдруг тоже - улетят, растают. - И. о.
кивнул. И Власова скрутили.
Беловский вернисаж в Доме художника демонтировали быстро, споро: художников в
России до фига - ну, значит, очередь.
- А эту вот картинку я себе сопру, - сказал один из работяг, занятый на разборке
экспозиции.
- Плесецк. Космодром. Старт, - прочитал название другой. - А что ты в ней нашел?
- Не знаю сам. Она какая-то живая.
- Вот чудак! Типичный соцреализм.
- А ну и что? Лично мне нравится. Это куда талантливее даже модного ныне Тренихина.
Вон его восемь акварелей - сравни!
- Тебе все нравится. Я уже заметил.
- Согласен. Вообще жить - это здорово.
- Может быть. Но не в России.
- Ну почему? Россия - чудесная страна. Ты просто еще не врубился.
- Зато она в меня врубилась.
- Одно другому не мешает: взаимопроникновение. Вот, глянь - космодром. Это же не
случайно все. Старт. И вверх пошла. Не случайно!
- Что не случайно-то?
- Да то, что во Вселенную первыми выперли мы, страна абсурда, страна бездонных
горестей, неисчислимых бед, самого черного юмора и самой светлой доброты.
- Ох и загнул ты! "Здравствуй, страна героев, страна мечтателей, страна ученых..." -
так, что ли? Ты кем был-то, до того как разнорабочим стал?
- Искусствоведом. Профессором.
- Оно и чувствуется. Держи назад свою картинку.
- Спасибо.
- Не потеряй.
...Ракета медленно пошла все выше, выше, выше, вытягивая за собою из-за черной
кромки леса длинный шлейф ревущего огня...
И, ускоряясь, устремилась вверх.
Вверху она уменьшилась, превратившись в пульсирующий тоненький язычок огня, а
потом - просто в звездочку... Через секунду даже звездочка растворилась в черном небе и
погасла.
Грохот стих. Настала тишина.
На успокоившемся звездном небе блеснула вдруг иголка света, другая, третья...
Сполохи полярного сияния развертывались все шире, захватывая небо в полной тишине...
...Ко мне придите - обманутые... униженные... оскорбленные... сирые...
ограбленные... духом блаженные... И - да обрящете.
24
Андрей Горюнов: "Контакт первой степени тяжести"
Библиотека Альдебаран: http://lib.aldebaran.ru
Закладка в соц.сетях
