Жанр: Детектив
Убийство Патрика Мэлони
...какого сомнения! ,
— Его ранняя манера, не так ли?
— Это просто удивительно!
— И смотрите — она подписана!
— Наклонитесь-ка вперед, друг мой, чтобы картина расправилась.
— Вроде старая, когда она была написана?
— В тысяча девятьсот тринадцатом, — ответил Дриоли, не оборачиваясь.
— Осенью.
— Кто научил Сутина татуировке?
— Я.
— А кто эта женщина?
— Моя жена.
Владелец галереи протискивался сквозь толпу к Дриоли. Теперь он был
спокоен, совершенно серьезен и вместе с тем улыбался во весь рот.
— Месье, — сказал он. — Я ее покупаю. Дриоли увидел, как складки
жира заколыхались, когда тот задвигал челюстями.
— Я говорю, что покупаю ее.
— Как же вы можете ее купить? — мягко спросил Дриоли.
— Я дам вам за нее двести тысяч франков. — Маленькие глазки торговца
затуманились, а крылья широкого носа начали подрагивать.
— Не соглашайтесь! — шепотом проговорил кто-то и толпе. — Она стоит
в двадцать раз больше.
Дриоли раскрыл было рот, собираясь что-то сказать. Но ни слова ему не
удалось из себя выдавить, и он закрыл его, потом снова раскрыл и медленно
произнес:
— . Но как же я могу продать ее? — В голосе его про-" звучала
безысходная печаль.
— Да! — заговорили в толпе. — Как он может продать ее? Это же часть
его самого!
— Послушайте, — сказал владелец, подходя к нему ближе. — Я помогу
вам. Я сделаю вас богатым. Вместе мы ведь сможем договориться насчет этой
картины, а?
Предчувствуя недоброе, Дриоли глядел на него.
— Но как же вы можете купить ее, месье? Что вы с ней станете делать,
когда купите? Где вы будете ее хранить? Куда вы поместите ее сегодня? А
завтра?
— Ага, где я буду ее хранить? Да, где я буду ее хранить? Так, где же
я буду ее хранить? Гм... так... — Делец почесал свой нос жирным белым
пальцем. — Мне так кажется, — сказал он, — что если я покупаю картину,
то я покупаю и вас. Вот в этом вся беда. — Он помолчал и снова почесал свой
нос. — Сама картина не представляв! никакой ценности, пока вы живы. Сколько
вам лет, друг мой?
— Шестьдесят один.
— По здоровье у вас, наверно, не очень крепкое, а? — Делец отнял руку
от носа и смерил Дриоли взглядом, точно фермер, оценивающий старую клячу.
— Мне это не нравится, — отходя бочком, сказал Дриоли. — Правда,
месье, мне это не нравится.
Пятясь, он попал прямо в объятия высокого мужчины, который расставил
руки и мягко обхватил его за плечи. Дриоли оглянулся и извинился. Мужчина
улыбнулся ему и рукой, облаченной в перчатку канареечного цвета, ободряюще
похлопал старика по голому плечу.
— Послушайте, дружище, — сказал незнакомец, по-прежнему улыбаясь. --
Вы любите купаться и греться на солнышке?
Дриоли испуганно взглянул на него.
— Вы любите хорошую еду и знаменитое красное вино из Бордо? --
Мужчина продолжал улыбаться, обнажив крепкие белые зубы с проблеском золота.
Он говорил мягким завораживающим голосом, не снимая при этом руки в перчатке
с плеча Дриоли. — Вам все это нравится?
— Ну... да, — недоумевая, ответил Дриоли. — Конечно.
— А общество красивых женщин?
— Почему бы и нет?
— А гардероб, полный костюмов и рубашек, сшитых специально для вас?
Кажется, вы испытываете некоторую нужду в одежде.
Дриоли смотрел на этого щеголеватого господина, ожидая, когда тот
изложит свое предложение до конца.
— Вы когда-нибудь носили обувь, сделанную по вашей мерке?
— Нет.
— А хотели бы?
— Видите ли...
— А чтобы вас каждое утро брили и причесывали?
Дриоли смотрел на него во все глаза и ничего не говорил.
— А чтобы пухленькая симпатичная девушка ухаживала за вашими ногтями?
Кто-то в толпе захихикал.
— А чтобы возле вашей постели был колокольчик, с помощью которого вы
утром вызывали бы служанку и велели ей принести завтрак? Хотели бы вы все
это иметь, дружище? Вам это кажется заманчивым?
Дриоли молча смотрел на него.
— Видите ли, я являюсь владельцем гостиницы "Бристоль" в Каннах. И я
приглашаю вас поехать туда я жить там в качестве моего гостя до конца жизни
в удобстве и комфорте. — Человек помолчал, дав возможность своему
слушателю сполна насладиться столь радостной перспективой. — Единственной
вашей обязанностью — могу я сказать — удовольствием? — будет проводить
время на берегу в плавках, расхаживая среди гостей, загорая, купаясь,
попивая коктейли. Вы бы хотели этого?
Ответа не последовало.
— Разве вы не понимаете — все гости таким образом смогли бы
рассматривать эту удивительную картину Су-тина. Вы станете знаменитым, и о
вас будут говорить:
"Глядите-ка, вон тот человек с десятью миллионами франков на спине".
Вам нравится эта идея, месье? Вам это льстит?
Дриоли взглянул на высокого мужчину в перчатках канареечного цвета, так
и не понимая, шутит ли он.
— Идея забавная, — медленно произнес он. — Но вы всерьез об этом
говорите?
— Разумеется, всерьез.
— Постойте, — вмешался делец. — Послушайте, старина. Вот как мы
разрешим нашу проблему. Я покупаю картину и договорюсь с хирургом, чтобы он
снял кожу с вашей спины, и вы сможете идти на все четыре стороны и тратить
в свое удовольствие те громадные деньги, которые я вам за нее дам.
— Без кожи на спине?
— Нет-нет, что вы! Вы меня неправильно поняли. Хирург заменит вам
старую кожу новой. Это просто.
— А он сможет это сделать?
— Здесь нет ничего сложного.
— Это невозможно! — сказал человек в перчатках канареечного цвета.
— Он слишком стар для такой серьезной операции по пересадке кожи. Это его
погубит. Это погубит вас, дружище.
— Это меня погубит?
— Естественно. Вы этого не перенесете. Только картине ничего не
сделается.
— Боже мой! — вскричал Дриоли.
Ужас охватил его; он окинул взором лица людей, наблюдавших за ним, и в
наступившей тишине из толпы послышался еще чей-то негромкий голос:
— А если бы, скажем, предложить этому старику достаточно денег, он,
может, согласится прямо на месте покончить с собой. Кто знает?
Несколько человек хихикнули. Делец беспокойно переступил с ноги на
ногу.
Рука в перчатке канареечного цвета снова похлопала Дриоли по плечу.
— Решайтесь, — говорил мужчина, широко улыбаясь белозубой улыбкой. --
Пойдемте закажем хороший обед и еще немного поговорим. Как? Вы, верно,
голодны?
Нахмурившись, Дриоли смотрел на него. Ему не нравилась длинная гибкая
шея этого человека и не нравилось, как он выгибал ее при разговоре, точно
змея.
— Как насчет жареной утки и бутылочки "Шамбертэна"? — говорил
мужчина. Он сочно, с аппетитом выговаривал слова. — Или, допустим,
каштанового суфле, легкого и воздушного?
Дриоли обратил свой взор к потолку, его губы увлажнились и отвисли.
Видно было, что бедняга буквально распустил слюни.
— Какую вы предпочитаете утку? — продолжал мужчина. — Чтобы она
была хорошо прожарена и покрыта хрустящей корочкой или...
— Иду, — быстро проговорил Дриоли. Он схватил рубашку и лихорадочно
натянул ее через голову. — Подождите меня, месье. Я иду. — И через минуту
он исчез из галереи вместе со своим новым хозяином.
Не прошло и нескольких недель, как картина Сутина, изображающая женскую
голову, исполненная в необычной манере, вставленная в замечательную раму и
густо покрытая лаком, была выставлена для продажи в Буэнос-Айресе. Это, а
также то обстоятельство, что в Каннах нет гостиницы под названием
"Бристоль", заставляет немного насторожиться, и вместе с тем остается
пожелать старику здоровья и искренне понадеяться на то, что, где бы он ни
был в настоящее время, при нем находятся пухленькая симпатичная девушка,
которая ухаживает за его ногтями, и служанка, приносящая ему по утрам
завтрак в постель.
Роалд Дал. Автоматический сочинитель
Перевод И. А. Богданова
В кн.: Роальд Даль. Убийство Патрика Мэлони
Москва: РИЦ "Культ-информ-пресс", СКФ "Человек", 1991
OCR & spellchecked by Alexandr V. Rudenko (п'ятниця, 13 липня 2001 р. )
avrud@mail. ru
- Ну вот, Найп, дружище, теперь, когда все позади, пригласил тебя,
чтобы сказать, что, по-моему отлично справился с работой.
Адольф Найп молча стоял перед сидевшим за столом мистером Боуленом,
всем своим видом давая понять, что особенного восторга он не испытывал.
— Разве ты не доволен?
— Доволен, мистер Боулен.
— Ты читал, что пишут сегодняшние газеты?
— Нет, сэр, не читал.
Человек, сидевший за столом, развернул газету и стал читать:
— "Завершена работа по созданию компьютера, выполнявшаяся по заданию
правительства. На сегодняшний день это, пожалуй, самая мощная
электронно-вычислительная машина в мире. Ее основным назначением является
удовлетворение постоянно растущих требований пауки, промышленности и
административных органов в быстрейшем осуществлении математических
вычислений, которые раньше, когда пользовались традиционными методами, были
бы попросту невозможны или требовали больше времени, чем отводилось па
изучение какой-либо задачи. По словам Джека Боулена, главы
электротехнической фирмы, в которой в основном проводилась работа,
быстрота действия повои машины может быть полностью осознана, если привести
такой пример: па решение задачи, занимающей у математика месяц, у машины
уходит лишь пять секунд. За три минуты она производит вычисления, которые,
будь они записаны на бумаге (если это вообще возможно), заняли бы
полмиллиона страниц. В этом компьютере используются электрические импульсы,
генерируемые со скоростью миллиона в секунду, и он способен производить
вычисления путем сложения. вычитания, умножения и деления. В смысле
практического применения возможности машины неисчерпаемы... "
Мистер Боулен взглянул па вытянутое лицо молодого человека, слушавшего
его с безразличным видом.
— Разве ты не гордишься, Найп? Неужели ты не рад?
— Ну что вы, мистер Боулен, разумеется, я рад.
— Думаю, нет нужды напоминать тебе. что твой вклад в этот проект,
особенно в его первоначальный замысел, был весьма значителен. Мало того, я
бы даже сказал, что без тебя и без некоторых твоих идей весь этот проект мог
бы и поныне остаться на бумаге.
Адольф Найп переступил с ноги на ногу и принялся рассматривать белые
руки своего шефа, его тонкие пальцы, в которых тот вертел скрепку,
распрямляя ее и делая похожей на шпильку. Ему не нравились руки этого
человека. Да и лицо его ему не нравилось, особенно крошечный рот и
фиолетовые губы. Неприятнее всего было то, что, когда он говорил, двигалась
только нижняя губа.
— Тебя что-то беспокоит, Найп? Что-нибудь серьезное?
— Ну что вы, мистер Боулен. Вовсе нет, "-- Тогда как ты смотришь на
то, чтобы отдохнуть недельку? Тебя это отвлечет. Да ты и заслужил это.
— Право, не знаю, сэр.
Шеф помолчал, рассматривая стоящего перед ним высокого худого молодого
человека. Странный тип. Неужели он не может стоять прямо? Вечно кислая
физиономия, одет небрежно, эти пятна на пиджаке, волосы, закрывающие
пол-лица.
— Я бы хотел, чтобы ты отдохнул, Найп. Тебе это необходимо.
— Хорошо, сэр. Если вам так хочется.
— Возьми неделю. Если хочешь, две. Отправляйся куда-нибудь в теплые
края. Загорай. Купайся. Ни о чем не думай. Побольше спи. А когда вернешься,
мы поговорим о будущем.
Адольф Найп отправился домой, в свою двухкомнатную квартиру, на
автобусе. Бросив пальто на диван, он налил себе виски и сел перед пишущей
машинкой, стоявшей на столе. Мистер Боулен прав. Конечно же он прав. Если
не считать того, что ему и половины неизвестно. Оп, наверно, думает, что
здесь замешана женщина. Когда молодого человека охватывает депрессия, все
думают, что виной тому женщина.
Из машинки торчал отпечатанный наполовину лист бумаги. Он склонился над
ним и стал читать. Заголовок гласил: "На волосок от гибели". Текст начинался
словами: "Была темная ночь, низко над землей нависли черные тучи. В листве
деревьев свистел ветер, шел сильный дождь... "
Адольф Найп сделал глоток виски, ощутив сильный привкус солода. Он
почувствовал, как холодное виски тоненькой струйкой побежало по горлу и
достигло желудка. По телу разлилась теплота. А, черт с ним, с мистером
Джоном Боуленом. К черту компьютер. К черту...
Неожиданно, как это случается со всяким в минуту изумления, зрачки его
стали широко расширяться, рот приоткрылся. Он медленно поднял голову и
замер, не а силах пошевелиться. Не отрываясь, он уставился в одну точку на
стене, при этом взгляд его выражал скорее любопытство, чем удивление, но он
пристально глядел ток сорок, пятьдесят, шестьдесят секунд. Затем постепенно
(головы он не поворачивал) выражение лица его изменилось, любопытство
сменилось выражением удовольствия, поначалу довольно слабо угадывавшимся в
уголках рта, но это радостное чувство росло, лицо его разгладилось,
обнаруживая полный восторг. Впервые за многие месяцы Адольф Найп улыбнулся.
— Ну конечно же, — громко сказал он, — это просто смешно.
И он снова улыбнулся, при этом его верхняя губа поднялась и обнажились
зубы.
— Идея отличная, но едва ли осуществимая, поэтому стоит ли вообще
думать об этом?
Начиная с этой минуты Адольф Найп ни о чем другом больше не думал.
Идея чрезвычайно захватила его, сначала потому, что у него появлялась
возможность — правда, неопределенная — самым жестоким образом отомстить
своим злейшим врагам. Минут десять или пятнадцать он неспешно рассматривал
ее именно с этой точки зрения, затем совершенно неожиданно для себя
принялся самым серьезным образом изучать ее и с точки зрения практического
осуществления. Он взял лист бумаги и сделал несколько предварительных
записей. Но дальше этого дело не пошло. Он тут же вспомнил старую истину,
заключающуюся в том, что насколько бы совершенна машина ни была, она не
способна творчески мыслить. Она справляется только с теми задачами, которые
сводятся к математическим формулам, и задачи эти могут иметь одно — и
только одно - верное решение.
В этом все дело. Другого пути нет. Машина не может обладать мозгом. Но,
с другой стороны, она может иметь память, не так ли? Компьютер обладает
замечательной памятью. Путем превращения электрических импульсов в
сверхзвуковые волны можно заставить машину запомнить одновременно тысячу
знаков, а затем, когда понадобится, в любое время получать информацию.
Нельзя ли поэтому, исходя из этого принципа, создать аппарат памяти
неограниченного объема?
Мысль смелая, по как ее осуществить? Неожиданно ему в голову пришла еще
одна, хотя и простая па первый взгляд, идея. Суть ее сводилась к
следующему. Грамматика английского языка в известной степени подчиняется
математическим законам. Допустим, даны слова и задан смысл того, что должно
быть сказано, тогда возможен только один порядок, в который эти слова могут
быть организованы.
Нет, подумал он, это не совсем так. Во многих предложениях возможен
различный порядок слов и групп слов, и в любом случае грамматически это
будет оправдано. Впрочем, не в этом суть. В основе своей теория верпа.
Очевидно поэтому, что можно задать компьютеру ряд слов (вместо цифр) и
сделать так, чтобы машина организовывала их в соответствии с правилами
грамматики. Нужно только, чтобы она выделяла глаголы, существительные,
прилагательные, местоимения, хранила их в аппарате памяти в качестве
словарного запаса и готовила их к выдаче по первому требованию. Потом нужно
будет подкинуть ей несколько сюжетов, и пусть она пишет.
Найпа теперь было не остановить. Он тут же принялся за работу и не
прекращал упорных занятий в течение нескольких дней. По всей гостиной были
разбросаны листы бумаги, исписанные формулами и расчетами, словами,
тысячами слов, набросками сюжетов для рассказов, неизвестно почему
пронумерованных; тут были большие выписки из словаря Роже; целые страницы
были заполнены мужскими и женскими именами, сотнями фамилий, взятых из
телефонного справочника; отдельные листы были испещрены чертежами и схемами
контуров, коммутаторов и электронных ламп, чертежами машин,
предназначенных для того, чтобы пробивать в перфокартах отверстия
различной формы, и схемами какой-то диковинной электрической машинки,
способной самостоятельно печатать десять тысяч слов в минуту. На отдельном
листе была набросана схема приборной панели с небольшими кнопками, причем
па каждой было написано название какого-нибудь известного американского
журнала.
Он работал с упоением. Расхаживая по комнате среди разбросанных бумаг,
он потирал руки и сам с собой разговаривал; время от времени он криво
усмехался и произносил смертельные оскорбления, при этом слово "издатель"
звучало довольно часто. На пятнадцатый день напряженной работы он сложил
бумаги в две огромные папки и отправился — почти бегом — в конторку "Джон
Боулен Инк. электронное оборудование".
Мистер Боулен был рад вновь увидеться с ним.
— Слава Богу, Найп, ты выглядишь на сто процентов лучше. Хорошо
отдохнул? Где ты был?
Он как всегда неприятен и неряшлив, подумал мистер Боулен. Почему он
не может стоять прямо? Согнулся, словно высохшее дерево.
— Ты выглядишь на сто процентов лучше, старица. И чего это он
усмехается, хотелось бы мне знать.
Каждый раз, когда я его вижу, мне кажется, что уши у
пего стали еще больше.
Адольф Найп положил папки на стол.
— Смотрите, мистер Боулен! — вскричал он. — Посмотрите, что я
принес.
И он стал рассказывать, раскрыв папки и разложив чертежи перед
изумленным маленьким человечком. Он говорил целый час, подробно все
объясняя, а когда закончил, отступил на шаг и слегка покраснел. Затаив
дыхание, он ждал приговора.
— Знаешь что, Найп? Я думаю, что ты голова. Осторожнее, сказал себе
мистер Боулен. Обращайся с ним осторожнее. Он кое-что значит. Если бы только
эта его длинная лошадиная морда и огромные зубы не производили такого
отталкивающего впечатления. У этого парня уши будто листья ревеня.
— Но, мистер Боулен, она будет работать! Я ведь доказал вам, что она
будет работать! И вы не сможете отрицать этого!
— Не спеши, Найп. Не спеши и послушай меня. Адольф Найп смотрел на
своего шефа, с каждой секундой испытывая к нему все большее отвращение.
— Твоя идея. — зашевелилась нижняя губа мистера Боулена, — довольно
оригинальна, я бы даже сказал, что это блестящая идея, и это еще раз
подтверждает мое мнение относительно твоих способностей, Найп. Но не бери
ее всерьез. В конце концов, приятель, какую мы можем извлечь из нее пользу?
Кому нужна машина, пишущая рассказы? Да- и какая, кстати, от нее выгода?
Скажи-ка мне,
— Можно я сяду, сэр?
— Конечно садись.
Адольф Найп присел па краешек стула. Шеф не сводил с пего глаз,
ожидая, что он скажет.
— Если позволите, я бы хотел объяснить вам, мистер Боулен, как я
пришел к этому.
— Давай, Найп, валяй.
С ним нужно держаться попроще, сказал про себя мистер Боулен. Этот
парень почти гений. Это находка для фирмы. Его ценность можно сравнить со
слитком золота, вес которого равен его собственному. Взять хотя бы эти
бумаги. Ужасная чепуха. Просто поразительно, что он сам до всего этого
додумался. Никакого проку, разумеется, от всего этого нет. Никакой
коммерческой выгоды. Ни это еще раз говорит о том, что парень талантлив.
— Пусть это будет чем-то вроде исповеди, мистер Боулен. Мне кажется,
я смогу объяснить вам, почему я всегда был таким... встревоженным, что ли.
— Выкладывай, что там у тебя, Найп. Сам знаешь — на меня можно
положиться.
Молодой человек стиснул пальцы рук коленями а уперся локтями в живот.
Казалось, ему стало неожиданно холодно.
— Видите ли, мистер Боулен, по правде, меня не особенно привлекает
работа здесь. Я знаю, что я с пей справляюсь и все такое, но душа у меня к
пей не лежит. Это не то, чем бы я хотел заниматься.
Словно на пружинах, брови мистера Боулена подскочили вверх. Он замер.
— Понимаете, сэр, всю свою жизнь я хотел стать писателем.
— Писателем?
— Да, мистер Боулен. Наверно, вы не поверите, по каждую свободную
минуту я тратил на то, что писал рассказы. За последние десять лет я написал
сотни, буквально сотни коротких рассказов. Пятьсот шестьдесят шесть, если
быть точным. Примерно по одному в педелю.
— О Боже! И зачем тебе это?
— Насколько я сам себе это представляю, сэр, у меня есть страсть.
— Какая еще страсть?
— Страсть к творчеству, мистер Боулен. Всякий раз, поднимая глаза, он
видел губы мистера Боулена. Они делались все тоньше и тоньше и становились
еще более фиолетовыми.
— А позволь спросить тебя, Найп, что ты делал с этими рассказами?
— Вот тут-то и начинаются проблемы, сэр. Их никто не покупал. Закончив
рассказ, я отсылал его в журнал. Сначала в один, потом в другой. А
кончалось, мистер Боулен, дело тем, что они присылали. мне его назад. Меня
это просто убивает.
Мистер Боулен с облегчением вздохнул.
— Очень хорошо понимаю тебя, старина. — В голосе его слышалось
сочувствие. — Со всеми хоть раз в жизни случалось нечто подобное. Но
теперь, после того как редакторы — а они знают что к чему — убедили тебя
в том, что твои рассказы — как бы сказать? — несколько неудачны, нужно
оставить это занятие. Забудь об этом, приятель. Забудь, и все тут.
— Нет, мистер Боулен. Это не так! Я уверен, что пишу хорошие
рассказы. О Господи, да вы сравните их с той чепухой, что печатают в
журналах, — поверьте мне, все это слюнявая невыносимая чушь... Меня это
сводит с ума!
— Погоди, старина...
— Вы когда-нибудь читаете журналы, мистер Боулен?
— Извини, Найп, но какое это имеет отношение к твоей машине?
— Прямое, мистер Боулен, самое прямое. Вы только послушайте. Я
внимательно просмотрел несколько разных журналов, и мне показалось, что
каждый из них печатает только то, что для него наиболее типично. Писатели
— я имею в виду преуспевающих писателей — знают об этом и соответственно
и творят.
— Постой, приятель. Успокойся. Я все же не думаю, что мы сможем как-то
использовать это.
— Умоляю вас, мистер Боулен, выслушайте меня до конца. Это ужасно
важно.
Он замолчал, с трудом переводя дыхание. Он вконец разнервничался и,
когда говорил, размахивал руками. Его длинное покрасивее лицо горело
воодушевлением. Рот его наполнился слюной, и казалось, что и слова, которые
он произносил, были мокрыми.
— Теперь вы понимаете, что с помощью особого регулятора,
установленного на моей машине и соединяющего "отдел памяти" с "сюжетным
отделом", я могу, просто нажав па нужную кнопку, получать любой необходимый
мне рассказ в зависимости от направления журнала.
— Понимаю, Найп, понимаю. Все это очень занятно, но зачем все это
нужно?
— А вот зачем, мистер Боулен. Возможности рынка ограниченны. Мы должны
производить необходимый товар в нужное время. Это чисто деловой подход.
Теперь я смотрю на все это с вашей точки зрения — пусть это будет
коммерческое предложение.
— Дружище, я никак не могу рассматривать это в качестве коммерческого
предложения. Тебе не хуже меня известно, во что обходится создание подобных
машин.
— Я это хорошо знаю, сэр. Но, даже учитывая это, я думаю, вы не
представляете себе, сколько платят журналы авторам рассказов.
— И сколько же они платят?
— Что-то около двух с половиной тысяч долларов. А в среднем, наверно,
около тысячи.
Мистер Боулен подскочил на месте.
— Да. сэр, это так.
— Просто невероятно, Найп. Это же смешно!
— Нет, сэр, это так.
— Уж не хочешь ли ты сказать, что журналы платят такие деньги всякому,
кто... наваляет какой-то там рассказ! О Боже, Найп! Что же это такое? В
таком случае все писатели миллионеры!
— Это на самом деле так, мистер Боулен! А тут появляемся мы с пашей
машиной. Вы послушайте, сэр, что я вам еще расскажу, я уже все обдумал. В
среднем толстые журналы печатают в каждом номере три рассказа. Возьмите
пятнадцать самых солидных журналов — те, которые платят больше всего.
Некоторые из них выходят раз в месяц, но большинство — еженедельники. Так.
Это значит, что каждую педелю у нас будут покупать, скажем, по сорок
больших рассказов. Это сорок тысяч долларов. С помощью нашей машины, когда
она заработает на полную мощность, мы сможем захватить весь рынок!
— Ты, парень, совсем сошел с ума!
— Нет, сэр, поверьте, то, что я говорю, правда. Неужели вы не
понимаете, что мы их завалим одним лишь количеством! За тридцать секунд эта
машина может выдавать рассказ в пять тысяч слов, и его тут же можно
отсылать. Разве писатели могут состязаться с ней? Скажите, мистер Боулен,
могут?
Адольф Найп увидел, как в эту минуту в лице его шефа произошла едва
заметная перемена. Глаза его засветились, ноздри расширились, на лице не
двигался ни один мускул.
Он быстро продолжал:
— В наше время, мистер Боулен, нельзя особенно полагаться на статью,
написанную от руки. Она не выдержит конкуренции в мире массовой продукции,
типичном для этой страны, и вы это отлично понимаете. Ковры, стулья,
башмаки, кирпичи, посуду, что хотите — все сейчас делает машина. Качество,
возможно, стало хуже, по какое это имеет значение? Считаются только со
стоимостью производства. А рассказы... рассказы тоже товар,
...Закладка в соц.сетях
