Жанр: Классика
Полное собрание сочинений с критикой
...дело, и более о том уже не упоминал.
(Сл."ышано" от кн. А. Н. Г"олицына")
"XXIV."
Одна дама сказывала мне, что если мужчина начинает с нею говорить о
предметах ничтожных, как бы приноравливаясь к слабости женского понятия, то в ее
глазах он тотчас обличает свое незнание женщин. В самом деле: не смешно ли
почитать женщин, которые так часто поражают нас быстротою понятия и тонкостию
чувства и разума, существами низшими в сравнении с нами! Это особенно странно в
России, где царствовала Екатерина II, и где женщины вообще более просвещены,
более читают, более следуют за европейским ходом вещей, нежели мы, гордые бог
ведает почему.
"XXV."
Гете имел большое влияние на Байрона. Фауст тревожил воображение Чальд
Гарольда. Два раза Байрон пытался бороться с Великаном романтической поэзии - и
остался хром, как Иаков.
"XXVI."
Многие негодуют на журнальную критику за дурной ее тон, незнание приличия и
тому подобное: неудовольствие их несправедливо. Ученый человек, занятый своим
делом, погруженный в свои размышления, не имеет времени являться в общество и
приобретать навык к суетной образованности, подобно праздному жителю большого
света. Мы должны быть снисходительны к его простодушной грубости, залогу
добросовестности и любви к истине. Педантизм имеет свою хорошую сторону. Он
только тогда смешон и отвратителен, когда Мелкомыслие и Невежество выражаются
его языком.
"XXVII."
Зорич был очень прост. Собираясь в чужие края, он не знал, как назвать
себя, и непременно думал путешествовать под чужим именем, чтоб не обеспокоить
Европу. Он был влюблен в кн. Д"олгоруку"ю, которая жила в Могилеве, где муж ее
начальствовал дивизией. У Зорича был домашний театр, и княгиня играла на нем в
опере Annette et Lubin. Зорич, не зная, как ее угостить, вздумал велеть палить
из пушек, когда Annette взойдет хозяйкой в свою хижину. Когда она бросается на
колени перед своим господином, то из-за кулис велено было выдвинуть ей бархатную
подушку и etc.
"XXVIII."
Когда граф д'Артуа приезжал в П."етер"б."ург", то государыня приняла его
самым ласковым и блистательным образом. Он ей, однако, надоедал, и она велела
сказать дамам своим, чтоб они постарались его занять. Однажды посадила она графа
д'Артуа в свою карету. Граф д'Ав"аре", капитан гвардии принца, имея право
повсюду следовать за ним, хотел было сесть также в карету, - но государыня
остановила его, сказав: Cette fois-ci c'est moi qui me charge d'кtre le
capitaine des gardes de m-r le c."omte" d'Artois. (Слыш."ано" от к."нягини" К.
Ф. Долг."оруковой")
"ХХIХ."
Государь долго не производил Болдырева в генералы за картежную игру.
Однажды, в какой-то праздник, во дворце, проходя мимо его в церковь, он сказал:
"Болдырев, поздравляю тебя". Болдырев обрадовался; все бывшие тут думали, как и
он, и поздравили его. Государь, вышед из церкви и проходя опять мимо Болдырева,
сказал ему: "Поздравляю тебя, ты, говорят, вчерась выиграл". Болдырев был в
отчаянии.
"ХХХ."
Графа Кочубея похоронили в Невском монастыре. Графиня выпросила у государя
позволение огородить решеткою часть пола, под которой он лежит. Старушка
Новосильцева сказала:
"Посмотрим, каково-то будет ему в день второго пришествия. Он еще будет
карабкаться через свою решетку, а другие давно уж будут на небесах".
"ХХХI."
Кречетников, при возвращении своем из Польши, позван был в кабинет
императрицы. Исполнил-ли ты мои такие приказания? - спросила императрица. - Нет,
государыня, - отвечал Кр."ечетников". Государыня вспыхнула. - Как нет! -
Кречетников стал излогать причины, не дозволившие ему исполнить высочайшие
повеления. Императрица его не слушала, в порыве величайшего гнева она осыпала
его укоризнами и угрозами. Кр."ечетников" ожидал своей погибели. Наконец
императрица умолкла и стала ходить в зад и в перед по комнате. Кр."ечетников"
стоял ни жив, ни мертв. Через несколько минут государыня снова обратилась к нему
и сказала уже гораздо тише: Скажите же мне, какие причины помешали вам исполнить
мою волю? Кр."ечетников" повторил свои прежние оправдания. Екатерина, чувствуя
его справедливость, но не желая признаться в своей вспыльчивости, сказала ему с
видом совершенно успокоенным: Это дело другое. Зачем же ты мне тотчас этого не
сказал?
(Сл."ышано" от гр. Вельгор"ского")
"ХХХII."
Французские принцы имели большой успех при всех дворах, куда они явились.
Были однако ж с их стороны некоторые промахи: они сыпали деньги и дорогие
подарки. В Берлине старый принц Витгенштейн сказал Брессону, который хвастался
их расточительностию: Mais, mon cher M-r Bresson, ce n'est pas convenable du
tout; vos princes sont de la Maison de Bourbon et non pas de la maison
Rotschild.
(Слыш."ано" от гр. Вельг"орского")
Июнь 1836
"ХХХIII."
Голландская королева, женщина с умом замечательным и резким, сказала принцу
Орлеанскому на бале: J'avais des projets hostiles pour vous. - Et quoi donc,
Madame? - Je voulais parаоtre inondйе de fleurs de Lys. - Madame, отвечал принц,
croyez que j'aurais donnй tout mon sang pour avoir le droit de porter cet
emblиме.
1836 июнь.
"XXXIV."
Генерал Раевский был насмешлив и желчен. Во время турецкой войны, обедая у
главнокомандующего графа Каменского, он заметил, что кандитор вздумал выставить
графский вензель на крылиях мельницы из сахара, и сказал графу какую-то колкую
шутку. В тот же день Раевской был выслан из главной квартиры. Он сказывал мне,
что Каменский был трус и не мог хладнокровно слышать ядра; однако под какою-то
крепостию он видел Каменского, вдавшегося в опасность. Один из наших генералов,
не пользующийся блистательной славою, в 1812 году взял несколько пушек,
брошенных неприятелем, и выманил себе за то награждение. Встретясь с
г."енералом" Раевским и боясь его шуток, он. дабы их предупредить, бросился было
его обнимать; Раевский отступил и сказал ему с улыбкою: "Кажется Ваше
превосходительство принимаете меня за пушку без прикрытия".
Раевский говорил об одном бедном майоре, жившем у него в управителях, что
он был заслуженый офицер, отставленный за отличия с мундиром без штанов.
"XXXV."
Будри, профессор французской словесности при Ц"арско"сельском лицее, был
родной брат Марату. Екатерина II переменила ему фамилию, по просьбе его, придав
ему аристократическую частицу de, которую Будри тщательно сохранял. Он был
родом из Будри. Он очень уважал память своего брата и однажды в классе, говоря о
Робеспиере, сказал нам, как ни в чем не бывало: c'est lui qui sous main
travailla l'esprit de Charlotte Corday et fit de cette fille un second
Ravaillac. Впрочем, Будри, не смотря на свое родство, демократические мысли,
замасленный жилет и вообще наружность, напоминавшую якобинца, был на своих
коротиньких ножках очень ловкий придворный.
Будри сказывал, что брат его был необыкновенно силен, не смотря на свою
худощавость и малый рост. Он рассказывал также многое о его добродушии, любви к
родственникам etc. etc. В молодости его, чтоб отвратить брата от развратных
женщин, Марат повел его в гофшпиталь, где показал ему ужасы венерической
болезни.
"XXXVI."
О ДУРОВЕ.
Дуров - брат той Дуровой, которая в 1807 году вошла в военную службу,
заслужила георгиевский крест и теперь издает свои записки. Брат в своем роде не
уступает в странности сестре. Я познакомился с ним на Кавказе, в 1829 "г.",
возвращаясь из Арзрума. Он лечился от какой-то удивительной болезни, вроде
каталепсии, и играл с утра до ночи в карты. Наконец он проигрался, и я довез его
до Москвы в моей коляске. Дуров помешен был на одном пункте: ему непременно
хотелось иметь сто тысяч рублей. Всевозможные способы достать их были им
придуманы и передуманы. Иногда ночью, в дороге, он будил меня вопросом:
"А."лександр" С."ергеевич"! А."лександр" С."ергеевич"! как бы, думаете вы,
достать мне сто тысяч?" Однажды сказал я ему, что на его месте, если уж сто
тысяч были необходимы для моего спокойствия и благополучия, то я бы их украл. "Я
об этом думал", отвечал мне Дуров. - Ну что же? - "Мудрено; не у всякого в
кармане можно найти сто тысяч, а зарезать или обокрасть человека за безделицу не
хочу: у меня есть совесть". - Ну, так украдьте полковую казну. - "Я об этом
думал". - Что же? - "Это можно бы сделать летом, когда полк в лагери, а фура с
казною стоит у палатки полкового командира. Можно накинуть на дышло длинную
веревку и припречь издали лошадь, а там на ней и ускакать; часовой, увидя, что
фура скачет без лошадей, вероятно испугается и не будет знать, что делать; в
двух или трех верстах можно будет разбить фуру, а с казною бежать. Но тут много
также неудобства. Не знаете ли вы иного способа?" - Просите денег у государя. -
"Я об этом думал." - Что же? - "Я даже и просил". - Как! безо всякого права? -
"Я с того и начал: в."аше" в."еличество"! я никакого права не имею просить у вас
то, что составило бы счастие моей жизни; но, в."аше" в."еличество", на милость
образца нет, и так далее". - Что же вам отвечали? - "Ничего". - Это удивительно.
Вы бы обратились к Родшильду. - "Я об этом думал". - Что ж, за чем дело стало? -
"Да видите ли: один способ выманить у Р."отшильда" сто тысяч было бы так странно
и так забавно написать
ему просьбу, чтоб ему было весело, потом рассказать анекдот, который стоил бы
ста тысяч. Но сколько трудностей!.." Словом: не"льзя" было придумать
несообразности и нелепости, о которой бы Дуров уже не подумал. Последний прожект
его был выманить эти деньги у англичан, подстрекнув их народное честолюбие и в
надежде на их любовь к странностям. Он хотел обратиться к ним с следующим
speech: "Гг. англичане! я бился об заклад об 10000 р."ублей", что вы не
откажетесь мне дать взаймы 100000. Гг. англичане! избавьте меня от проигрыша, на
который навязался я, в надежде на ваше всему свету известное великодушие". Дуров
просил меня похлопотать об этом в П."етер"б."урге" через англ."ийского"
посланника, а свой прожект высказал мне не иначе, как взяв с меня честное слово
не воспользоваться им. Он готов был всегда биться об заклад, и о чем бы то ни
было. Говорили ли о женщине, - "хотите со мной биться об заклад, прерывал
Д."уров", что через 3 дня я буду ее иметь?" Стреляли ли в цель из пистолета, -
Д."уров" предлагал стать в 25 шагах и бился о 1,000 р., что вы в него не
попадете. Страсть его к женщинам была также очень замечательна. Бывши городничим
в Елабуге, влюбился он в одну рыжую бабу, осужденную к кнуту, в ту самую минуту,
как она была уже привязана к столбу, а он по должности своей, присутствовал при
ее казни. Он шепнул палачу, чтоб он ее поберег и не трогал ее прелестей, белых и
жирных, что и было исполнено; после чего Д"уров" жил несколько дней с прекрасной
каторжницей. Недавно получил я от него письмо: он пишет мне: "История моя
коротка: я женился, а денег все нет". Я отвечал ему: "жалею, что изо 100.000
способов достать 100.000 рублей ни один еще, видно, вам не удался".
3 окт."ября" 1835.
"XXXVII."
Государыня (Ек."атерина" II) говаривала: "Когда хочу заняться каким-нибудь
новым установлением, я приказываю порыться в архивах и отыскать, не говорено ли
было уже о том при Петре Великом?) и почти всегда открывается, что
предполагаемое дело было уже им обдумано".
"XXXVIII."
Петр I говаривал: "Несчастия бояться - счастья не видать".
"ХХХIХ."
Некто, отставной мичман, будучи еще ребенком, представлен был Петру I в
числе дворян, присланных на службу. Государь открыл ему лоб, взглянул в лицо и
сказал: "Ну! этот плох. Однако записать его во флот. До мичманов авось
дослужится". Старик любил рассказывать этот анекдот и всегда прибавлял: "Таков
был пророк, что и в мичманы-то попал я только при отставке!"
"XL."
Всем известны слова Петра Великого, когда представили ему двенадцатилетнего
школьника, Василья Тредьяковского: вечный труженик! Какой взгляд! какая точность
в определении! В самом деле, что был Тредьяковский, как не вечный труженик?
"XLI."
Некто к. X**, (2) возвратясь из Парижа в Москву, отличался
невоздержанностию языка и при всяком случае язвительно поносил Екатерину.
Императрица велела сказать ему через фельдмаршала графа Салтыкова, что за
таковые дерзости в Париже сажают в Бастилью, а у нас недавно резали язык, что,
не будучи от природы жестока, она для такого бездельника, каков X., нрав свой
переменять не намерена, однако советует ему впредь быть осторожнее.
"XLII."
Когда родился Иван Антонович, то императрица Анна Иоановна послала к Эйлеру
приказание составить гороскоп новорожденному. Эйлер сначала отказывался, но
принужден был повиноваться. Он занялся гороскопом вместе с другим академиком -
и, как добросовестные немцы, они составили его по всем правилам астрологии, хоть
и не верили ей. Заключение, выведенное ими, ужаснуло обоих математиков - и они
послали императрице другой гороскоп, в котором предсказывали новорожденному
всякие благополучия. Эйлер сохранил однако ж первый и показывал его графу К.
Разумовскому, когда судьба несчастного Ивана VI совершилась.
"XLIII."
Граф Румянцев однажды рано утром расхаживал по своему лагерю. Какой-то
майор в шлафроке и в колпаке стоял перед своею палаткою, и в утренней темноте не
узнал приближающегося фельдмаршала, пока не увидел его перед собою лицом к лицу.
Майор хотел было скрыться, но Румянцев взял его под руку, и, делая ему разные
вопросы, повел с собою по лагерю, который между тем проснулся. Бедный майор был
в отчаянии. Фельдмаршал, разгуливая таким образом, возвратился в свою ставку,
где уже вся свита ожидала его. Майор, умирая со стыда, очутился посреди
генералов, одетых по всей форме. Румянцев, тем еще недовольный, имел жестокость
напоить его чаем, и потом уже отпустил, не сделав никакого замечания.
"XLIV."
Граф Самойлов получил Георгия на шею в чине полковника. Однажды во дворце
государыня заметила его, заслоненного толпою генералов и придворных. "Граф
Александр Николаевич", - сказала она ему - "ваше место здесь в переди, как и на
войне".
"XLV."
У Крылова над диваном, где он обыкновенно сиживал, висела большая картина в
тяжелой раме. Кто-то ему дал заметить, что гвоздь, на которой она была повешена,
не прочен, и что картина когда-нибудь может сорваться и убить его. "Нет, отвечал
Крылов, угол рамы должен будет в таком случае непременно описать косвенную линию
и миновать мою голову".
"XLVI."
Какой-то лорд, известный ленивец, для своего сына пародировал известное
изречение: "Не делай никогда сам то, что можешь заставить сделать чрез другого".
N, известный эгоист, прибавил: "Не делай никогда для другого то, что можешь
сделать для себя".
"XLVII."
Сумароков очень уважал Баркова как ученого и острого критика и всегда
требовал его мнения касательно своих сочинений. Барков прише"л" однажды к
С."умарокову". "Сумароков великий человек! Сумароков первый русский
стихотворец!" - сказал он ему. Обрадованный Сумароков велел тотчас подать ему
водки, а Баркову только того и хотелось. Он напился пьян. Выходя, сказал он ему:
"Александр Петрович, я тебе солгал: первый-то русский стихотворец - я, второй
Ломоносов, а ты только что третий". Сумароков чуть его не зарезал.
"XLVIII."
О ПОТЕМКИНЕ.
На Потемкина часто находила хандра. Он по целым суткам сидел один, никого к
себе не пуская, в совершенном бездействии. Однажды, когда был он в таком
состоянии, множество накопилось бумаг, требовавших немедленного его разрешения,
но никто не смел к нему войти с докладом. Молодой чиновник, по имени Петушков,
подслушав толки, вызвался представить нужные бумаги князю для подписи. Ему
поручили их с охотою и с нетерпением ожидали, что из этого будет. Петушков с
бумагами вошел прямо в кабинет. Потемкин сидел в халате, босой, нечесаный, грызя
ногти в задумчивости. Петушков смело объяснил ему в чем дело, и положил перед
ним бумаги. Потемкин молча взял перо и подписал их одну за другою. Петушков
поклонился и вышел в переднюю с торжествующим лицом: "Подписал!.." Все к нему
кинулись, глядят: все бумаги в самом деле подписаны. Петушкова поздравляют:
"Молодец! Нечего сказать". Но кто-то всматривается в подпись - и что же? на всех
бумагах вместо: князь Потемкин - подписано: Петушков, Петушков, Петушков...
*
Надменный в сношениях своих с вельможами, Потемкин был снисходителен к
низшим. Однажды ночью он проснулся и начал звонить. Никто не шел. Потемкин
соскочил с постели, отворил дверь и увидел ординарца своего, спящего в креслах.
Потемкин сбросил с себя туфли и босой прошел в переднюю тихонько, чтоб не
разбудить молодого офицера.
*
Молодой Ш. как-то напроказил. Князь Б. собирался пожаловаться на него самой
государыне. Родня перепугалась. Кинулись к князю Потемкину, прося его
заступиться за молодого человека. Потемкин велел Ш. быть на другой день у него,
и прибавил: "да сказать ему чтоб он со мною был посмелее".- Ш. явился в
назначенное время. Потемкин вышел из кабинета в обыкновенном своем наряде, не
сказал никому ни слова и сел играть в карты. В это время приезжает князь Б.
Потемкин принимает его как нельзя хуже, и продолжает играть. Вдруг он подзывает
к себе Ш. "Скажи, брат", - говорит Потемкин, показывая ему свои карты, - "как
мне тут сыграть?" - Да мне какое дело, ваша светлость, - отвечает ему Ш. -
играйте, как умеете! - "Ах, мой батюшка" - возразил Потемкин - "и слова нельзя
тебе сказать; уж и рассердился!" Услыша таковой разговор, князь Б. раздумал
жаловаться.
*
Любимый из племянников князя Потемкина был покойный Н. Н. Раевский.
Потемкин для него написал несколько наставлений; Н. Н. их потерял и помнил
только первые строки: Во-первых, старайся испытать, не трус ли ты; если нет, то
укрепляй врожденную смелость частым обхождением с неприятелем.
*
Потемкину доложили однажды, что некто граф Мор..., житель Флоренции,
превосходно играет на скрыпке. Потемкину захотелось его послушать; он приказал
его выписать. Один из адъютантов отправился курьером в Италию. Явился к графу
М..., объявил ему приказ светлейшего и предложил тот же час садиться в тележку и
скакать в Россию. Благородный виртуоз взбесился и послал к чорту и П"отемкина" и
курьера с его тележкою. Делать было нечего. Но как явиться к князю, не исполнив
его приказания! Догадливый адъютант отыскал какого-то скрыпача, бедняка не без
таланта и легко уговорил его назваться графом М... и ехать в Россию. Его
привезли и представили Потемкину, который остался доволен его игрою. Он принят
был потом в службу под именем графа М. и дослужился до полковничего чина.
*
Один из адъютантов Потемкина, живший в Москве и считавшийся в отпуску,
получает приказ явиться. Родственники засуетились; не знают, чему приписать
требование светлейшего. Одни боятся незапной немилости, другие видят неожиданное
счастие. Молодого человека снаряжают наскоро в путь. Он отправляется из Москвы,
скачет день и ночь и приезжает в лагерь светлейшего. Об нем тотчас докладывают.
Потемкин приказывает ему явиться. Адъютант с трепетом входит в его палатку и
находит Потемкина в постеле со святцами в руках. Вот их разговор: Пот."емкин":
Ты, братец, мой адъютант такой-то? - Ад."ъютант": Точно так, ваша светлость. -
Пот."емкин": Правда ль, что ты святцы знаешь наизусть? - Ад."ьютант": Точно
так. -
Пот."емкин" (смотря в святцы): Какого же святого празднуют 18 мая?
Ад."ьютант": Мученика Феодота, в."аша" св."етлость".
Пот."емкин": Так. А 29 сентября?
Ад."ютант": Преподобного Кириака.
Пот."емкин": Точно. А 5 февр."аля"?
Ад."ъютант": Мученицы Агафьи.
Пот."емкин" (закрывая святцы): Ну, поезжай же себе домой.
*
Потемкин, встречаясь с Шишковским, обыкновенно говаривал ему: "Что, Степан
Иванович, каково кнутобойничаешь?" На что Шишковский отвечал всегда с низким
поклоном: "помаленьку, ваша светлость!"
*
N. N., вышедший из певчих в действительные статские советники, был
недоволен обхождением князя Потемкина. "Хиба вин не тямит того, говорил он на
своем наречии, що я такий еднорал, як вин сам". Это пересказали Потемкину,
который сказал ему при первой встрече: "Что ты врешь? какой ты генерал? Ты
генерал-бас".
*
Однажды Потемкин, недовольный запорожцами, сказал одному из них: "Знаете ли
вы, хохлачи: что у меня в Николаеве строится такая колокольня, что как станут на
ней звонить, так в Сече будет слышно?" - "То не диво, отвечал запорожец: у нас у
Запорозцине е такие кобзары, що як заграють, то аже у Петербурси затанцують".
*
Князь Потемкин во время очаковского похода влюблен был в графиню **.
Добившись свидания и находясь с нею наедине в своей ставке, он вдруг дернул за
звонок, и пушки кругом всего лагеря загремели. Муж графини **, человек острый и
безнравственный, узнав о причине пальбы, сказал, пожимая плечами: "Экое кири ку
ку!"
*
Когда Потемкин вошел в силу, он вспомнил об одном из своих деревенских
приятелей и написал ему следующие стишки:
Любезный друг,
Коль тебе досуг,
Приезжай ко мне;
Коли не так,
Х Х Х Х Х
Лежи X X
Любезный друг поспешил приехать на ласковое приглашение.
"XLIX."
Разговоры H. К. З."агряжской."
12 авг."уста" 1835. - Вы слыхали про Ветошкина? Это удивительно, что никто
его не знает. Надобно вам сказать, что Торжок был в то время деревушка,
государыня сделала из него порядочный городок. Жители торговали (не знаю, как
это сказать: ils faisaient le commerce des grains) крупами, что ли - и
привозили на барках, не помню куда. Вот этот Ветошкин был приказчиком на этих
барках. Он был раскольник. Однажды он является к митрополиту и просит его
объяснить ему догматы православия. Митрополит отвечал ему, что для того нужно
быть ученым, знать по-гречески, по-еврейски и бог ведает что еще. Ветошкин
уходит от него и через два года является опять. Вообразите, что в это время
успел он выучиться всему этому. Он отрекся от своего раскола и принял истинную
веру. В городе только что про него и говорили. Я жила тогда на Мойке, дверь об
дверь с графом А. С. Строгоновым. Ром жил у них в учителях, - тот самый, что
подписал потом определение... "о казни Людовика XVI". Он очень был умный
человек, c'йtait une forte tкte, un grand raisonneur, il vous еыt rendu claire
l'Apocalypse. Он y меня был каждый день с своим питомцем. Я ему рассказываю про
Ветошкина. - " Madame, c'est impossible". - Mon cher m-r Rome, je vous rйриte
ce que tout le monde me dit. Au reste, si vous кtes curieux de savoir ce qu'il
en est, vous pouvez voir Ветошкин chez le p."rince" Potemkine, il y vient tous
les jours. - "Madame, je n'y manquerai pas". Ром отправился к Потемкину и
увиделся с Ветошкиным. Он приходит ко мне. - Нй bien, M-r? - "Madame, je n'en
reviens pas: c'est que vйritablement c'est un savant". Мне очень хотелось
встретить Ветошкина. Ив. Ив. Шувалов доставил мне случай увидеть его в своем
доме. Я застала там двух молодых раскольников, с которыми Ветошкин имел une
controverse (прение). Ветошкин был щедушный мужчина лет 35. Прение их очень
меня занимало. - После того за ужином я сидела против Ветошкина. Я спросила его,
каким образом добился он учености. "С начала было трудно, отвечал он, а потом
все легче да легче. Книги доставляли мне добрые люди, граф Ник."олай"
Ив."анович" да князь Григ."орий" Алекс."андрович"". - Вам думаю, скучно в
Торжке? - "Нет, сударыня, я живу с моими родителями и целый день занят книгами".
Потемкин, страстный ко всему необыкновенному, наконец так полюбил Ветошкина, что
не мог с ним расстаться. Он взял его с собою в Молдавию, где Ветошкин занемог
тамошней лихорадкою и умер почти в одно время с князем. - Очень странный человек
этот Ветошкин.
*
12 авг."уста". - Это было перед самым Петровом днем; мы ехали в Знаменское
- матушка, сестра Елисавета Кириловна, я - в одной карете; батюшка с Василий
Иван."овичем" в другой. На дороге останавливает нас курьер из кабинета, подходит
к каретам и объявляет, что государь приказал звать нас в Петергоф. Батюшка велел
было ехать, а Вас."илий" Ив."анович" сказал ему: "Полно, не слушайся; знаю, что
такое. Государь сказал, что он когда-нибудь пошлет за дамами, чтоб они явились
во дворец, как их застанут, хоть в одних рубашках. И охота ему проказить
накануне праздника!" Но курьер попросил батюшку выдти на минуту. Они поговорили
- и батюшка велел тотчас ехать в Петергоф. Подъезжаем ко дворцу; нас не пускают,
часовой сунул к нам в окошко пистолет или что-то эдакое. Я испугалась и начала
плакать и кричать. Отец мне сказал: "полно, перестань; что за глупость", и
потом, оборотясь к часовому: "мы приехали по приказанию государя" - "Извольте же
идти в караульню". - Батюшка пошел, а нас отправил к **, который жил в домиках.
Нас приняли. Часа через два приходят от батюшки просить нас в Mon-plaisir; мы
поехали; матушка в спальнем платье, как была. Приезжаем в Mon-plaisir: видим
множество дам, разряженных, en robe de cour. А государь с шляпою на бекрень и
ужасно сердитый. Увидя государя, я испугалась, села на пол и закричала: "ни за
что не пойду на галеру". На силу меня уговорили. Миних был с нами. Мы приехали в
Кронштадт. Государь первый (вышел на берег; все дамы за ним. Матушка с нами
осталась на галере (мы не принадлежали той партии). Графиня ** "Анна" Карловна
Воронцова обещала прислать за нами шлюбку. Вместо шлюбки через несколько минут
видим государя и всю его компанию, бегут назад - все опять на галеру - кричат,
что сей час станут нас бомбардировать. Государь ушел а fond de cale, с
гр."афиней" Лиз."аветой" Ром."ановной"; а Миних, как ни в чем не бывало,
разговаривает с дамами leur faisant la cour. Мы приехали в Ораниенбаум.
Государь п
ошел в крепость (?), а мы во дворец. На другой день зовут нас к обедни. Мы знали
уже все. Государь был очень жалок. На иктинье его еще поминали. Мы с ним
простились. Он дал матушке траурную свою карету с короною. Мы поехали в ней. В
П."етер"б."у
...Поділитися у соцмережах
