Жанр: Боевик
Полундра Морской спецназ
...ему все как дети!.. А использует нас как портовых шалав.
- Ты только представь, - говорил Полундра, - какие деньги они за это золото
получат! Они же там все миллионерами окажутся! А нам каждому по три тысячи
баксов - и в расчете!
- Нет, так это оставлять нельзя! - решительно сказал мичман, поднимаясь на ноги
и размахивая золотым слитком как булыжником, известным и верным оружием
пролетариата. - Ты, значит, жизнью своей рискуешь ради того, чтобы кавторанг да
еще этот толстомордый бизнесмен как сыр в масле катались! Хорошо же они
придумали, чужими руками жар загребать!
- Стой! - в изумлении воскликнул Полундра, вскакивая с постели. - Ты куда это со
слитком отправился?
- Куда, куда. - Мичман мрачно усмехнулся. - К этой сволочи кавторангу! Суну ему
эту штуку под нос, пусть объясняет, что это все значит! Пусть и мне, и тебе, и
всей команде объясняет!
- Да ты что, рехнулся?! - воскликнул Полундра. - Сядь, дуралей! Сядь, говорю, а
то хуже будет! - Он почти насильно усадил своего друга обратно на койку. -
Врубись же ты, наконец! Если ты сейчас к нему с этим слитком припрешься, не ты
его, а он тебя заставит объяснять, откуда он у тебя взялся. И это будет еще
полбеды...
- Да? - удивился мичман. - А что еще?
- Ты собираешься показать слиток всей команде, - продолжал Полундра. - Да будь
это прежняя команда нашего судна, когда мы еще к Военно-морскому флоту
принадлежали, я бы и слова не сказал. Более того, сам бы кавторангу этот слиток
под нос сунул. Сразу же, как из моря вылез. Сказал бы, вот ради чего ты
заставляешь меня жизнью рисковать. Я уж не стал бы прятать его под подушкой!
- Правильно! - воскликнул мичман. - Так и надо было сделать!
- Надо было! - отозвался Полундра. - Раньше можно было такое сделать А теперь?
Посмотри, какие бандитские рожи на нашем судне!
- Да уж! - согласился, горько усмехнувшись, мичман. - Я и сам хотел тебе сказать
про это. В колонии строгого режима наш кавторанг набирал их, что ли..
- Вот я и говорю, - продолжал Полундра - Боюсь, что если про этот слиток на
судне узнают, поножовщина из-за него начнется!
- Да ну! - изумился мичман, растерянно глядя на кусок желтого металла, который
он продолжал держать в руках. - А ведь правда! - Он озабоченно покачал головой.
- Я знаю нескольких личностей, которые из-за вяленой трески чуть друг другу зубы
не повыбивали. Помнишь, вчера во время обеда?
- Вот я про то и говорю! - сказал Полундра. - Не команда у нас стала, а
воровская шайка Поэтому я вот что тебе предлагаю...
- Ну?
- Подождать несколько дней, - продолжал По лундра, - поднять все ящики на борт.
Они там запаяны, никто ничего не увидит. В артпогреб буду лазить все равно один
только я, так что тот единственный открытый ящик я закрою, никто ни о чем и не
догадается.
- Ясное дело, - согласился мичман. - Ну а дальше что?
- Дальше мы с этим грузом на борту пойдем к берегу, верно? И вот, когда зайдем в
наши территориальные воды, мы с тобой вскроем ящики и предъявим их кавторангу.
Скажем: или дели все добро между всеми поровну, или мы тебя заложим береговым
службам.
- Здорово! - радостно воскликнул мичман. - А этот толстомордый коммерсант
останется с фигой под носом! - И он зашелся по-детски веселым смехом.
- Да уж, - с сумрачным по-прежнему видом согласился Полундра. - Останется...
Только зна ешь, Виктор, кажется мне, что из-за этого золота все равно будет на
нашем судне поножовщина. Как ни крути, а конфликта и драки не избежать...
- Но тогда хоть делить будет что! - возразил ему мичман. - А то вот это делить...
- Он с сомнением посмотрел на слиток, что держал в руках. - На обручальные
кольца, и то на всех не хватит!..
- Это дай сюда! - решительно сказал Полундра, забирая слиток из рук своего
друга. - Я его спрячу в свой рундук, ключ от которого только у меня одного есть.
И ты смотри: никому не вякни про этот злосчастный слиток! Иначе один бог ведает,
что тут тогда начнется...
- Это точно, - согласился мичман, наблюдая, как Полундра прячет кусок желтого
металла на самом дне своего рундука.
Подумав немного, Полундра извлек из внутреннего кармана кителя помятую
фотографию белокурой девушки, поглядел несколько мгновений задумчиво на нежное
доброе лицо, улыбающееся ему с фотоснимка, потом положил его осторожно поверх
слитка лицом вниз. Только после этого забросал слиток вещами и закрыл рундук.
ГЛАВА 31
В просторном, шикарно обставленном номере пятизвездочного отеля "Меерсван",
одного из лучших в норвежской столице, коммерсант Борис Ста- риков сидел в
кресле, одетый в пестрый персидский халат, закинув голые волосатые ноги одна на
другую. Несмотря на такую сибаритскую позу, выражение его лица было крайне
раздраженным. В правой руке Стариков держал внушительную пачку зеленых купюр в
банковской упаковке и небрежно, словно это была детская погремушка, поигрывал
ею. Глаза белокурой девушки, молчаливо сидевшей напротив него на кровати,
казалось, были прикованы именно к этой пачке долларов; выражение ее лица было
выжидающим, встревоженным. Некоторое время в номере царила полная тишина.
- Двадцать тысяч! - криво улыбнувшись, сказал наконец коммерсант. - Ты смотрика,
долг мне возвращаешь, да? Думаешь, что если ты мне эти деньги вернула,
значит, больше ничего не должна. Как будто ничего мне не обещала, в загс мы с
тобой не ходили, ничего там не подписывали...
Девушка ничего не отвечала, но на лице ее появилось выражение сильной душевной
боли.
- Это что же получается? - продолжал коммерсант. - Значит, ты согласилась выйти
за меня за муж только из-за денег?
- А я никогда и не скрывала от тебя, что люблю другого, - тихо, но очень
отчетливо произнесла девушка.
- Ах, ну да, этого нищего моремана! - с усмешкой произнес Стариков. - У которого
ума хватает только руками махать да приличным людям кости ломать! Но который не
знает, как этими своими руками лишнюю копейку заработать. Ты, наверное, думаешь,
что теперь из этого плавания он вернется богатым, как Крез?
- Откуда ты знаешь про это плавание? - изумилась девушка. Коммерсант не ответил,
только цинично усмехнулся. Снова некоторое время поиграл пачкой долларов,
которую держал в правой руке.
- Да уж, двадцать тысяч, - задумчиво повторил он. - Кстати, откуда ты их взяла,
а? Если не секрет, конечно...
- Это сейчас не имеет никакого значения! - торопливо возразила девушка.
Пристально глядя на нее, Стариков вдруг от души расхохотался.
- А что, это была неплохая идея! - с деланным весельем воскликнул он. - Приехать
за мой счет в Осло, за мой счет остановиться в отеле, жить здесь почти три
недели. А русские проститутки в Норвегии очень высоко ценятся, тем более с такой
внешностью и с такими формами, как у тебя. Правда, там тоже конкуренция, ведь не
одна ты такая умная. Но при известной изворотливости двадцать тысяч за это время
вполне можно насшибать!
- Не смей так говорить! - вскакивая с места, воскликнула девушка. - Единственный
мужчина, кому я продалась, это был ты. Теперь же... - Она вдруг запнулась и
покраснела. Стариков снова расхохотался .
- Теперь ты хочешь получить товар обратно! - смеясь, подсказал он, - Неплохой
обмен! Мне бы учиться у тебя надо, как дела делать. Как голову морочить
доверчивым партнерам.
- Неправда! - воскликнула, краснея от обиды, девушка. - Я никогда не морочила
тебе голову! Ты сам себе ее заморочил!
- Да уж, - не слушая ее, продолжал коммерсант. - Хороший сюрприз ты намерена
преподнести своему мореману. Ребеночка, что ты ему родишь, всем торговым флотом
мира воспитывать будете!
- Замолчи, ты! Подлец! - Девушка, не помня себя от обиды и гнева, вскочила и,
схватив лежавшую на кровати собственную сумочку, швырнула ее прямо в лицо
коммерсанту.
Удар сумочкой по лицу привел коммерсанта в бешенство. В ярости Борис Стариков
вскочил с кресла и набросился на белокурую девушку. Своими кулаками он стал
потрясать перед самым ее лицом, но Наташа смотрела на него спокойно и
бесстрашно. Скрежеща зубами от не находящей выхода злости, коммерсант схватил
девушку за плечи, сжал стальными пальцами. Придвинув свою пухлую рожу вплотную,
он заговорил тихо, но страшно:
- Это я подлец, да? Ах ты, маленькая сучка! - И он еще сильнее сдавил ей плечи.
Девушка застонала от боли, попыталась вырваться из его рук, но коммерсант держал
ее крепко.
- Нет, постой! - так же тихо, но зловеще про должал он. - Ты что же, думаешь,
вернешь мне эти задрипанные двадцать тысяч баксов, и все, да? Думаешь, я оставлю
тебя в покое? Нет, детка! Не хочешь за меня замуж? Не надо! Хрен с тобой!
Обойдусь! Выходи замуж за своего нищего моремана, если уж ты его так любишь! Но
не сейчас! Сначала ты побудешь моею бабой! Месяц, два, полгода! Пока мне не
надоест! Не хотела по-честному, получай так! - И он, изо всех сил сдавив плечи
белокурой девушки, впился поцелуем в ее губы.
Однако сильный удар локтем в живот тут же заставил его охнуть и сесть на диван.
Освободившись, девушка подхватила свою сумочку и кинулась было к выходу из
номера, но дверь его была заперта. Тря- сущимися от волнения руками она
принялась открывать замок. Ей удалось это в конце концов, дверь номера
открылась, но тут Стариков пришел в себя после удара.
- Куда пошла, сука?! - взревел он, кидаясь в прихожую. - Стоять! Так просто ты
от меня не уйдешь!
Он потащил девушку прочь от двери, оставив ее, однако, открытой, наотмашь ударил
Наташу по лицу, грубыми движениями повалил на диван и стал срывать с нее одежду.
Она сначала отбивалась как могла - молча и с ожесточением, - но, видя, что
Стариков побеждает, закричала во все горло - истошно, протяжно, так, что у
бизнесмена даже заложило в ушах
- Заткнись, дура! - взревел бизнесмен, пытаясь закрыть ей рот рукой, но было уже
поздно: на пороге номера стоял отец девушки, старый каплей Назаров.
- Ты?.. Ты как посмел, гнида?
Мгновение двое мужчин - старый и молодой - смотрели друг на друга сузившимися от
ненависти глазами. Побледнев от бешенства, бизнесмен отпустил девушку и
направился навстречу больному старику. Циничная усмешка заиграла на его губах.
- Ну, ты что, старый дуралей? - насмешливо проговорил он. - Тебе что, жить
надоело, что ли?
- Папа! - в отчаянии крикнула девушка. - Папа, не связывайся, он убьет тебя!
Она кинулась было к старику, но бизнесмен без труда перехватил ее. Изо всей силы
ударил сверху по голове так, что она тут же без чувств повалилась на пол.
- Не смей, гнида! - крикнул было старик, в бессильной ярости кидаясь на помощь
своей дочери, но коммерсант повернулся и к нему, одним ударом в грудь сшиб и его
с ног. Старик заохал, застонал, скрючившись на полу.
Бизнесмен хотел было пойти, запереть дверь в номер, но тут она сама открылась, и
послышались возбужденные голоса людей, говоривших что-то по-норвежски. Им
возражали двое телохранителей бизнесмена, пытавшихся не пустить кого-то в номер.
Однако самый возбужденный и громкий голос принадлежал женщине - скорее всего, из
персонала отеля. Она была явно встревожена доносившимися из номера Старикова
шумом и криками. В ярости от того, что, кажется, влип в скандальную историю как
раз тогда, когда она ему крайне нежелательна, Борис Стариков заскрежетал зубами,
стал нервно оглядываться вокруг, лихорадочно соображая, что же теперь
предпринять.
- Серый! - вдруг во всю глотку крикнул он в сторону двери. Вскоре один из
телохранителей по явился на пороге. - Серый, на, возьми! - Бизнесмен вытащил из
кармана и подал ему пачку зеленых купюр. - Иди, подмажь их, чтобы заткнулись и
валили отсюда!
Но телохранитель, ошалело выкатив глаза, смотрел на молчаливо корчащегося от
боли на полу старика и лежащую в углу без движения белокурую девушку.
- А с этими что, хозяин? - тупо спросил он, указывая глазами на них.
- С этими? - Стариков грязно выругался. Поискав по комнате, схватил с пола пачку
долларов, которую принесла ему девушка, подал ее телохранителю. - На, возьми вот
это тоже...
- Да ты что, хозяин! - воскликнул он, оторопело глядя на солидную пачку
стодолларовых купюр. - Мне такие бабки...
- Бери, говорю, сука, и не действуй мне на нервы! - в ярости заорал на него
коммерсант. - Займись вот этими. - Он кивнул на старика и дочь. - Поищи гденибудь
на побережье Норвежского моря, лучше за Полярным кругом...
- Что поискать, хозяин? - Глаза телохранителя были пусты, как чистый лист
бумаги.
- Коттедж снять, дятел! - снова заорал Стариков. - Снимешь на свое имя. Возьмешь
здесь напрокат машину, какую-нибудь поскромнее. Наташку и ее папика отвезешь
туда, будешь стеречь как зеницу ока...
- Как же я их буду стеречь? - Телохранитель продолжал тупо таращить глаза на
своего хозяина. - Ведь старик, это самое... после операции... Вдруг что случится,
богу душу вздумает отдать?
- Об этом вот пусть она побеспокоится! - зло сказал Стариков, с ненавистью пнув
лежащую на полу девушку. Та зашевелилась, тихо застонала. - Пока я буду решать
свои дела, позаботишься вот об этих. Бабе объяснишь, что пока она не согласится
со мной трахаться, отца ее на свободу не выпущу. И ее тоже! Но сам смотри, чтобы
обращался с ней ласково, понял? Кормил, ухаживал, и все такое! А вздумаешь с ней
что-нибудь сделать... - Стариков свирепо заскрежетал зубами. Телохранитель, ростом
на пол головы выше его, в ужасе попятился. - Пусть только она на тебя
пожалуется!.. Я тебе собственноручно яйца отрежу, понял?
Телохранитель, сжимая в руке пачки зеленых денег, поспешил послушно закивать в
ответ. После этого он в некоторой растерянности стоял и смотрел на оставленных в
его власти людей. Казалось, возложенная на него миссия была совсем не по вкусу
этому бугаю, который и понятия не имел, с какого бока приняться за ее
исполнение.
Электролебедка на корме гидрографического судна медленно, метр за метром,
вытравливала трос из глубины моря. Вскоре показалось и то, что было на конце
этого троса; громоздкая стальная корзина, доверху нагруженная небольшими,
герметически запаянными контейнерами из сумрачно-серого, не темнеющего в морской
воде металла. Груда точно таких же ящиков уже была сложена штабелем на палубе
гидрографического судна, возле ходовой рубки. Кавторанг Мартьянов жадными
глазами впился в эти новые показавшиеся из морской пучины небольшие цинковые
ящики. И теперь, пока специальный кормовой кран поднимал корзину над
поверхностью моря и доставлял ее на палубу, он не сводил глаз с нее, напряженно
шевеля при этом губами, словно пересчитывая что-то.
- Разрешите обратиться, товарищ капитан второго ранга! - во всю глотку гаркнул
мичман, незаметно приблизившись к Мартьянову.
Тот вздрогнул, обернулся и вытаращил на мичмана ошалелые глаза.
- Разрешите спросить, а что в этих ящиках? - будто не замечая замешательства
своего командира, бодро продолжал мичман.
- Сказано тебе: военно-морские архивы, - глуховатым голосом отозвался наконец
кавторанг. - Какого хрена орешь-то как полоумный?
- А разрешите вскрыть один ящик? - как ни в чем не бывало продолжал мичман. -
Интересно взглянуть, что это за архивы.
На мгновение челюсть кавторанга отвисла, в глазах мелькнуло испуганное
выражение. Потом он, овладев собой, подошел к мичману вплотную и, взяв его за
локоть, сказал тихо, но внушительно:
- Слушай, сынок, если ты хочешь, чтобы по возвращении на берег нам всем головы
поотрывали, иди, вскрывай...
- Есть вскрывать, товарищ кавторанг! - вытянувшись в струнку, бодро отчеканил
мичман, поворачиваясь, чтобы идти выполнять приказание.
- Стоять на месте, щенок! - рявкнул кавторанг во всю глотку, ошалев от такой
наглости своего подчиненного. - Ты вот эту штуку видишь? - Неожиданно для всех в
руке кавторанга оказался пистолет Макарова. - Кто хоть один ящик пальцем тронет,
пристрелю, как собаку, и на корм рыбам сброшу! Есть еще вопросы?
Мичман послушно вытянулся в струнку, казалось, с самым честным видом глядя на
своего командира.
- Слышь, Витя, брось дурить, - сказал кто-то из команды, проходя мимо. - Не
видишь, командир не любит шуток...
Тем временем за бортом гидрографического судна послышался плеск, по шторм-трапу
на борт из моря выбрался Полундра. С его гидрокостюма стекали на палубу потоки
воды, глаза из-под маски акваланга смотрели бесконечно устало. На поверхность
моря Полундра начал подниматься одновременно со стальной корзиной, но по пути
вынужден был останавливаться, чтобы адаптироваться к уменьшающемуся давлению
воды.
Неторопливо Полундра отцепил от спины кислородные баллоны, положил их прямо на
палубу, скинул с себя маску, с наслаждением вдохнул свежий морской воздух.
- Ну что, старлей, - такими словами встретил его кавторанг. - Много еще этого
добра там, в артпогребе? - спросил он, кивая на цинковые ящики.
- Больше ни одного нет, - устало отвечал Полундра, - Все до единого подняли.
- Точно? - с сомнением и как-то разочарованно протянул кавторанг, пристально
глядя на своего подчиненного. - Случайно ничего не закрысил по пути наверх?
- Не веришь, сам спустись да посмотри, - невозмутимо ответил Полундра.
- Как с командиром разговариваешь! - багровея, рявкнул кавторанг. - Под трибунал
захотел... - Он осекся, испуганно огляделся по сторонам. Впрочем, лица всех
стоявших на палубе были серьезны и сумрачны.
- Извини, командир, - хладнокровно произнес Полундра. - Не привык я, чтобы мой
отец-командир мне на слово не верил, в воровстве подозревал. Не бывало такого
прежде, когда я в военном флоте служил.
Не глядя более на кавторанга, Полундра принялся стаскивать с себя гидрокостюм.
Мичман подошел, чтобы помочь ему. Постояв некоторое время столбом, кавторанг
Мартьянов нахмурился, но ничего не сказал, пошел прочь от них.
- Нашел я того типа, - вполголоса сказал Полундра мичману, когда они остались на
палубе вдвоем. - Думал, он уплыл куда, течением вынесло. Оказывается, нет...
- Это которого ты убил тогда? - переспросил мичман.
В ответ Полундра мрачно кивнул.
- В одной из кают в носовой части эсминца, - проговорил Полундра. - Дверь каюты
плотно прикрыта, значит, сам собой он попасть туда не мог...
- Думаешь, кто-то еще туда спускался? - спросил мичман. - Кроме тебя и этого?..
- Без сомнения, - отвечал Полундра. - Спускался, все посмотрел, спрятал тело, а
золота не взял. Я смотрел: кроме того единственного, все остальные слитки на
месте.
- Думаешь, кто-то пасет нас?
- Ты же сам говорил, - пожал плечами Полундра. - Вон! - Он кивнул в сторону, где
как раз виднелся покачивающийся на волнах рыболовецкий траулер. - Они так и
вьются около нас, не уходят отсюда. Хотя какого хрена тут ловить можно? Я
спускался - ни одной приличной рыбки, море как вымершее. Непромысловый тут
район.
- Я не пойму, а зачем ему понадобилось тело в другую каюту перетаскивать? -
недоумевал мичман. - Прятать этого аквалангиста?..
- Иди вон и спроси у них! - Пожимая плечами, Полундра кивнул в сторону
маячившего вдалеке траулера. - Значит, зачем-то надо было...
- Делать, что ли, было нечего? - продолжал мичман. - Я ведь так понимаю, это
было не так-то просто - из артпогреба тело вытащить?
- Смертельный трюк практически, - подтвердил Полундра. - Мимо этих боеприпасов
проплыть, смотреть, чтобы случайно ничего не зацепить. Я-то по одному ящику из
артпогреба перетаскивал и то издергался весь, все гадал: рванет, не рванет... А
тут здоровенное человеческое тело перетащить...
- Пирютин! - Грозный голос командира прозвучал совсем рядом. Оба моряка тут же
обернулись. - Иди-ка сюда на пару слов! — Мичман тут же направился к
кавторангу, стоявшему на мостике возле ходовой рубки. - Слышь, старлей, а ты иди
пока отдохни, - продолжал кавторанг. - Умаялся, наверное, от такой собачьей
работы.
Сдав гидрокостюм и акваланг на попечение одного из членов команды, Полундра,
усталый и сонный, направился в свою каюту. Там он рассеянно сел на койку, стал
задумчиво смотреть прямо перед собой. Обдумывая произошедшие события, все
пытался их понять, привести в какую-то систему. И сколько он ни думал, все
выходило, что кавторанг сволочь и втянул их в какое-то грязное дело, на котором
собирался нажиться сам, а их, моряков, решил оставить с носом. Особенно
неприятна была Полундре мысль о том, какой опасности подвергал свою жизнь он сам
ради какого-то поганого золота, которое к тому же достанется вовсе не ему и не
его товарищам. "Ну, ничего! - решительно сказал сам себе Полундра, сжимая
кулаки. - Мы тебе еще устроим, командир!"
Он встал, приподнял постель своей койки, полез в рундук, где под грудой его
вещей должен был храниться слиток золота. Надо было убедиться, что он на месте.
Приподняв груду своего белья и разного не совсем нужного хлама, который почемуто
жалко выкинуть за борт, Полундра несколько мгновений созерцал прямоугольный
кусок желтого металла, из-за которого столько зла творится в мире. Улыбающееся
лицо белокурой девушки смотрело на него с фотографии, лежащей поверх слитка.
Внезапно Полундра почувствовал, что здесь что-то во всем этом не так, какая-то
ошибка заключается в этих расположенных рядом предметах. И вдруг его осенило.
Ведь он клал тогда фотографию Наташи картинкой вниз. Теперь же она лежала лицом
вверх. Сама собой фотография не могла же перевернуться! Значит, сюда кто-то
лазил, кто-то видел слиток, но не взял его, а постарался сделать вид, что все
так и было. Но кто это был? Может быть, мичман решил еще раз в его, Полундры,
отсутствие полюбоваться на драгоценный кусок металла? А если не он, тогда кто?
Додумать эту фразу Полундре помешал внезапный стук в дверь. Сергей едва успел
набросить поверх слитка свое белье и захлопнуть крышку рундука. Однако вошедший
кавторанг видел, куда лазил старлей в то время, когда он вошел.
- В своих вещах разбираешься? - отеческим тоном осведомился Мартьянов. -
Молодец...
Полундра покраснел, но потом от досады сжал зубы. Черт возьми, в собственном
рундуке он имеет право рыться, не возбуждая излишних вопросов! Вот если только
его командир и был тем, кто в его отсутствие заинтересовался содержимым его
рундука... Кроме него и мичмана просто некому! Прознай про слиток золота в рундуке
у Полундры кто-нибудь из команды, мигом об этом узнали бы все остальные.
- Слушай, старлей. - Спокойный голос кавторанга заставил Полундру вздрогнуть от
неожиданности, так он погрузился в свои мысли. - Как, кстати, прошло погружение?
Все нормально?
- Нормально, командир, - ответил Полундра.
- Не устал? Столько ящиков перетаскать...
- Устал, командир, - решил не скромничать Полундра. - И по дому соскучился.
- По дому? - Кавторанг кивнул. - По дому каждый из нас скучает, это верно.
- Ну что, командир? - продолжал Полундра - Вот мы весь груз на борт подняли.
Что, теперь поворачиваем домой? Что нам еще-то здесь делать...
Кавторанг немного помолчал.
- А ты уже домой возвращаться хочешь? - спросил он своего подчиненного. - А,
например, в Нарвик зайти? Ты же собирался сходить туда, расспросить по поводу
вашего неизвестного корреспондента...
Полундра нервно вздохнул. Да, про это дело он совсем забыл.
- Не знаю, командир, - ответил наконец он. - Меня дома девушка ждет. Надо с ней
вопрос решать.
- Понимаю, - отозвался Мартьянов. - Только ведь три тысячи баксов, которые ты ей
привезешь, ее проблем не решат.
- Посмотрим, командир, - не совсем уверенно сказал Полундра. - Может быть, и
решат.
Кавторанг бросил на него быстрый подозрительный взгляд, но ничего не сказал.
- Вот что я хочу тебе предложить, старлей, - начал он. - Так или иначе, домой мы
все, конечно, скоро попадем. Но в любом случае, чем больше денег мы с собой
привезем, тем будет лучше. Верно?
- Верно, - не стал спорить Полундра.
- Вас всех на судне, наверное, уж любопытство заело узнать, кому это я по
секрету радирую по два раза на день, - продолжал кавторанг. — Так вот,
объясняю: пока вы тут болтались в море, я нашел еще одну халтуру. И поверь мне,
ничуть не менее денежную, чем первую. Если уж вырвались налево, так, значит,
надо не зевать, а зарабатывать деньги. Верно?
- И что это за халтура? - с некоторой непонятной ему самому тревогой спросил
Полундра.
- Помнишь, когда мы сюда подходили, видели справа по борту сгоревшую норвежскую
буровую платформу?
- Помню, конечно, - ответил Полундра. - И дальше что?
- Мой хозяин в Осло добился для нас контракта на ее буксировку к берегу. Наше
судно призвано теперь спасти экологию Норвежского моря от угрозы, которая
исходит от этой буровой платформы. - Кавторанг Мартьянов криво усмехнулся. -
Сначала загадили море нефтью, а теперь крик поднимают из-за ржавой железки,
которая в нем гниет.
- Так от нее морю не такой уж большой вред, даже если она вся проржавеет здесь,
- возразил Полундра. - От нефтедобычи вред природе был несравненно больший!
- Вот и я про то говорю, - согласился кавторанг. - Только, знаешь ли, это уже не
наше с тобой дело. "Гринпис", между прочим, очень даже денежная организация.
Хотя они там все и придурки...
- Это "Гринпис" с нами контракт заключил, что ли? - настороженно спросил
Полундра.
- В принципе, да, - ответил кавторанг. - И заплатят нам по нему, поверь, очень
даже прилично. Так что уж извини, но в море нам придется проболтаться еще
некоторое время.
Полундра пристально смотрел на своего командира, предчувствуя, что тот затевает
что-то недоброе. Но чем именно мог грозить ему этот контракт с "Гринписом",
Сергей никак не мог понять.
- Хуже всего то, - продолжал кавторанг, - что они требуют провести все работы в
исключительно короткие сроки. Понимаешь? С каждым часом окру- жающая среда от
этой буровой платформы загрязняется все больше, ты сам понимаешь...
- Ну конечно, - не стал спорить Полундра.
- Поэтому я тебя и спрашивал, сильно ли ты устал. В принципе, ничего трудного
там нам в первой поездке не придется делать. Просто высадимся на платформу,
посмотрим. Разведка боем, так сказать...
- Что, прямо сейчас? - изумился Полундра, чувствуя, как свинцовая тяжесть после
многочасовой работы под водой сковывает его тело.
- Да! - твердо сказал кавторанг. - Идти туда нужно немедленно. Ты уж извини. Я
бы кого-
...Закладка в соц.сетях
