Жанр: Боевик
Полундра Морской спецназ
...и
скрылся под водой.
ГЛАВА 42
Маленький и совсем не новый "Жук" все-таки надежная машина, на которой
действительно можно много и спокойно ездить и которая стоила сравнительно
недорого, в отличие от "БМВ" или "Мерседесов". Конечно, покупая себе машину,
бывший капе-ранг Андрей Павлов не мог себе позволить дорогой лимузин. Впрочем, и
"Жук" с ручным управлением его вполне устраивал - в его вместительном багажнике
инвалидное кресло помещалось целиком, не было необходимости его складывать.
Хитро и надежно устроенный подъемник позволял без особых усилий и посторонней
помощи перебираться из инвалидного кресла за руль и обратно.
Возвращаясь на своей машине из Осло после разговора с послом, Андрей Павлов
решил не заезжать домой, посчитав, что там ему делать абсолютно нечего, но сразу
отправился в поселок Кюнемун-де, о существовании которого хорошо знал, но за
ненадобностью никогда не бывал в нем. Кюнемунде представлял собой что-то вроде
дачного поселка, а коттеджи сдаются внаем - люди среднего достатка приезжают
жить на лето, отдыхать на суровой северной природе, а также там доживали свой
век старики, которым больше нечего делать в городе, а сил и здоровья хватает на
то, чтобы самим заботиться о себе. Одним словом, Кюнемунде было местом тихим,
спокойным и достаточно безлюдным.
Проехав за указатель "Кюнемунде", инвалид быстро понял, почему дома здесь имеют
только номера: в поселке были довольно хаотично разбросаны далеко друг от друга
расположенные коттеджи, к каждому из которых вела своя хорошо заасфальтированная
и ухоженная дорожка. Высокие сосны окружали каждый коттедж, невысокий прозрачный
забор отделял ландшафтный парк от остальной, невозделанной, земли вокруг. Эта
ничейная земля между коттеджами в основном была ровным пустырем. Продуваемая
всеми ветрами, поросшая низкой зеленой травой и усеянная мелким булыжником,
песчаная полоска земли мало способствовала произрастанию на ней деревьев и
кустарников.
Укрепленные возле самой дороги указатели сообщали путнику, где именно находится
каждый коттедж и куда нужно сворачивать, чтобы попасть к конкретному номеру. Без
этих указателей легко было бы заблудиться в этом лабиринте узких - двум машинам
едва разъехаться - асфальтовых дорожек.
Медленно проезжая от указателя к указателю, бывший каперанг Андрей Павлов
отыскал наконец дорогу к восемьдесят третьему коттеджу. Он помещался в конце
извилистой, открытой со всех сторон дороги. Павлов не мог не подивиться, как же
удачно было выбрано место для содержания похищенных. Ближайший коттедж отстоял
слишком далеко - пленники могли кричать и звать на помощь сколько угодно, их бы
никто попросту не услышал. Это открытое всем ветрам место было мало приятно для
загородных прогулок, случайный пешеход едва ли забредал сюда. С другой стороны,
место хорошо просматривалось, и приблизиться к коттеджу незамеченным теперь, во
время полярного дня, когда солнце вовсе не скрывается за линией горизонта,
оказывалось практически невозможным. Бывший каперанг Андрей Павлов с тоской
думал, что оставалось надеяться только на беспечность телохранителя да на то,
что на него с его скромным "Жуком" никто не обратит особого внимания.
Подъехав поближе к коттеджу, инвалид убедился, что подержанный, но вполне
пригодный для езды серый "Опель" стоит, припаркованный у ворот коттеджа, что не
говорило решительно ни о чем. Телохранитель мог быть внутри и следить за ним, а
мог и выйти куда-нибудь по делам. Окна коттеджа на обоих этажах были забраны
решетками. Однако сколько инвалид ни вглядывался в окна, ничего похожего на
знакомые ему лица он в них не разглядел. Решив, что дальнейшее его стояние возле
коттеджа вызовет излишние подозрения, инвалид развернулся и поехал прочь от
него. Пробираясь к выезду из Кюне-мунде, он заметил большой дом, размерами
своими заметно отличающийся от остальных коттеджей поселка. Укрепленная на
фронтоне вывеска указывала, что в этом доме находилось что-то вроде местной
администрации, а также функционировали неболь- шой универсальный магазинчик и
кабачок. Недолго думая, инвалид припарковался возле магазинчика и стал
выбираться из-за руля в свое инвалидное кресло. "Прежде чем что-либо
предпринимать, - думал инвалид, - надо расспросить о постояльцах коттеджа номер
восемьдесят три хозяев этого заведения".
К удивлению Полундры, несмотря на нефтяную взвесь, видимость под водой не была
равна нулю.
При сильном свете химического фонаря Сергей мог видеть предметы на расстоянии
вытянутой руки, все-таки это была не нефть, а вода, пусть и грязно-коричневого
цвета.
Осторожно, по одному пузырьку выпуская драгоценный воздух из своих легких,
Полундра спускался все ниже и ниже. Он направлялся к тому месту, откуда через
дизельную помпу поступала забортная вода, ориентируясь на бьющий, словно родник,
поток сравнительно свежей морской воды. Вскоре он обнаружил и сам этот источник.
Через небольшую - диаметром в десять сантиметров - круглую дыру вода хлестала с
немалой силой, в этом месте нефтяной взвеси было меньше. Еще во время подготовки
в балаклавской школе боевых пловцов Полундра узнал, что шлюз в такого рода
цистернах должен находиться точно напротив клапана дизельной помпы, подающей в
цистерну забортную воду. Поэтому он, уперевшись обеими ногами в стену цистерны
около бьющего водой клапана, оттолкнулся изо всех сил и сквозь нефтяную муть
поплыл к противоположной стене.
Этот путь показался ему самым длинным из тех, что он проделывал когда-либо в
своей жизни. Воздух в легких был уже на исходе, сердце от напряжения бешено
стучало, в голове начинало мутиться; к тому же появился непонятный животный
страх. Ему казалось, что он так и будет плыть вечно и не доплывет никогда, но
потеряет сознание от недостатка воздуха и захлебнется этой омерзительной водой.
Плотность нефтяной взвеси с этой стороны цистерны была больше, поэтому
противоположную стену Полундра обнаружил, только уперевшись в нее руками. Однако
никакого шлюза в ней не было - стальная, скользкая от нефти стена была сплошной,
непроницаемой, без малейшего намека на отверстие. Поняв, что теряет сознание от
недостатка воздуха в легких, Полундра изо всех сил заработал ластами на всплытие
и через несколько секунд, пробив головой нефтяную пленку, вынырнул на
поверхность.
Тяжело дыша, он огляделся. Мичман продолжал висеть на скобах, судорожно
вцепившись в них. Глаза его были закрыты. Верхняя крышка люка цистерны была
теперь намного ближе к поверхности воды, чем минуту назад, когда Полундра нырнул
под воду. Дизельная помпа за стеной продолжала тарахтеть, вода неумолимо
прибывала. Времени терять было нельзя.
Отдышавшись и снова глубоко вдохнув едкий нефтяной воздух, Полундра снова нырнул
и стал спускаться вниз - строго вертикально по стене, следуя от того места, где
он всплыл. Напрягая память, он вдруг сообразил, что на схемах, изображавших
устройство нефтяной цистерны, внешний шлюз был расположен не строго напротив
клапана дизельной помпы, а примерно на полметра ниже его. Значит, ему теперь
надо было спускаться еще ниже и искать шлюз у самого дна этой огромной нефтяной
посудины. "Только бы не сбиться, - думал Полундра, - не отклониться от курса во
время всех этих проплывов вслепую вверх и вниз".
Шлюз он обнаружил внезапно. Просто вдруг нащупал рукой нечто, что могло быть
только плотно задраенной крышкой отверстия в стальной стене цистерны. При свете
фонаря Полундра осмотрел шлюз. Конечно, механизм, запирающий его, находился
снаружи. Но не всегда подобный замок нельзя открыть изнутри. Судорожно
припоминая устройство замка, Полундра вдруг сообразил, что с внешней ее стороны
укреплены только притягивающие крышку пружины. А сам замок находится скорее
внутри. И открывается сам шлюз вовнутрь, чтобы возникающее при наполнении
цистерны гидростатическое давление обеспечило более плотную закупорку отверстия.
Все это было элементарно просто и гениально! Чем пол-нее налита цистерна, тем
сильнее давит жидкость на крышку шлюза, тем плотнее прижимает ее к отверстию,
тем меньше у наполняющей цистерну жидкости возможности просочиться наружу.
Давление, таким образом, работает само как мощный запирающий механизм. С одной
стороны, для Полундры это было очень плохо, потому что цистерна была почти полна
и давление на шлюз было огромным. Но зато сами петли этой крышки оказывались с
внутренней стороны. Значит, имелся шанс их разобрать и открыть шлюз.
Полундра водолазным ножом принялся было ковырять прикрепленные болтами к стене
петли крышки, но вскоре понял, что нож его бессилен, болты затянуты туго, к тому
же заржавели. Почувствовав, что от недостатка воздуха он снова теряет сознание,
Сергей судорожно заработал ластами, стремясь поскорее вынырнуть на поверхность,
чтобы отдышаться.
Теперь потолок цистерны оказался еще ближе, а воздух для дыхания становился все
более спертым, едким - Полундре казалось, что горло его скребут кошки, когда он
пытался отдышаться после нескольких минут пребывания под водой.
Мичман, вцепившийся обеими руками в скобу, был в сознании и без маски. Едва
Полундра вынырнул, он протянул ему акваланг, проговорив слабым голосом:
- На, надень... Не выйдет у тебя ничего без него. А я и так могу на месте висеть,
мне ничего не будет.
Полундра хотел было протестовать, но слова его сами собой застряли в горле.
Мичман был прав: на такой глубине ничего не сделаешь без акваланга, эти болты уж
точно не отвернешь. А это был, между прочим, их единственный шанс спастись.
Погружаясь теперь в акваланге, без труда снова отыскав шлюзовую крышку, Сергей
потыкал водолазным ножом болты и понял: нет, так точно ничего не выйдет Он
спустился на самое дно цистерны. При свете фонаря обнаружил, что оно усеяно
разнокалиберными обломками металла. Видимо, при пожаре обломки разрушающейся
буровой вышки летели во все стороны, в том числе попали и в нефтеналивную
цистерну. Один из обломков был желтого цвета и правильной прямоугольной формы.
Хмыкнув, Полундра подобрал золотой слиток и сунул его себе под баллоны
Среди остального железного хлама Полундра вдруг обнаружил строительный лом -
самый настоящий, длинный, прочный, с заточенными острыми концами с обеих сторон.
Удача, в конце концов, поворачивалась к нему лицом, подумал Полундра.
При помощи водолазного ножа Полундра приоткрыл узенькую щель между крышкой люка
и стенками цистерны. В образовавшуюся щель он стал постепенно заводить лом, что
ему тоже в конце концов удалось. Действуя им как рычагом, Полундра открывал
отверстие шлюза все шире и шире; устремившаяся туда вода теперь не
противодействовала, а помогала ему. И когда Полундра распахнул шлюзовое
отверстие полностью, поток воды хлынул туда с такой силой, что едва не вынес его
наружу. Так что Полундра должен был уцепиться ломом за какой-то выступ и
усиленно работать ластами. Покидать цистерну без раненого мичмана ему было
нельзя.
Вынырнув на поверхность, Полундра сделал мичману знак глубоко вдохнуть, после
чего подхватил его на руки и повлек за собой в глубину. Через открытое шлюзовое
отверстие он протолкнул мичмана первым, затем пробрался через него сам.
Смертельно усталые, израненные, все перемазанные нефтью, выбрались они на
поверхность буровой платформы. Никогда прежде свежий морской воздух не казался
им таким волшебно приятным и ароматным, а нахмурившееся тучами небо таким
прекрасным.
- Покажи, что у тебя с головой, - сказал Полу ндра.
- Ничего, пустяк, - морщась от боли и досады, ответил мичман. - Кровь уже
больше не идет, так что все нормально. Думай, командир, как мы отсюда
выбираться-то будем... Место заброшенное, а у нас ни продуктов питания, ни воды,
ни средств связи.
Полундра сосредоточенно оглядел сумрачное море, простиравшееся от горизонта до
горизонта вокруг платформы. Потом стал решительно снимать с себя акваланг и
кислородные баллоны. Золотой слиток выскользнул из-под них и со звоном упал на
стальной пол.
- Ого, командир, ты и это успел подцепить! - воскликнул мичман, рассматривая
кусок желтого металла, валявшейся на ржавом полу.
- Не сердись, но я возьму его с собой, - сказал Полундра, пряча слиток в
складках гидрокостюма. - У меня он будет в безопасности.
- Конечно, - не стал спорить мичман, - я и пальцем теперь пошевелить не смогу...
- Не в этом дело, - спокойно возразил Полу ндра. - На, возьми. - Он протянул
мичману аква ланг и кислородные баллоны. - Худо станет, поды шишь. Это хорошо
помогает...
- А ты что же? - удивленно глядя на своего ко мандира, спросил мичман. - Ты что
же, куда-то со брался?
- За помощью, - нехотя ответил Полундра. - Другого выхода все равно нет.
Доплыву до нашего судна, возьму кавторанга за глотку. Посмотрим, как он, сука,
оправдываться будет...
- Да ты что, спятил, Серега? - ошалело спро сил мичман. - До нашего судна
десять миль с лиш ним! Не пешком, а вплавь, и по холодному морю. А ты уже с этой
цистерной так намаялся...
- Знаю без тебя, - хмуро ответил Полундра, укрепляя на поясе водолазный нож и
компас. - У боевых пловцов Северного флота запас физичес ких сил неограничен, ты
понял? Надо будет - не де сять, сто миль проплыву...
Мичман, все еще не веря серьезности намерений своего друга, с изумлением покачал
головой
- Ладно, с богом! - сказал Полундра, готовясь прыгнуть в воду. - Не отчаивайся
тут, жди помощи! Я вернусь, слышишь ты? Вернусь! Североморцы своих друзей в беде
не бросают!
И, с силой оттолкнувшись ногами от причала буровой платформы, Полундра прыгнул в
воду. Тут же вынырнул, махнул рукой мичману на прощанье и поплыл курсом норднорд-вест
- туда, где, по его предположениям, должно было теперь находиться
гидрографическое судно.
- Ну, здесь что-то нет никого... - Старпом гид рографического судна пристально
вглядывался в пустынную палубу рыболовецкого траулера, мирно покачивавшегося на
волнах в кабельтове от гидро графического судна. - Что за черт! Не вымерли же
они все!
- Командир, пошли отсюда, а? - сказал кто-то из команды. - Не нравится мне все
это...
Кавторанг Мартьянов продолжал, щуря глаза, рассматривать траулер в бинокль,
никак не реагируя на поведение своей команды.
- Ну что молчишь, командир? - нетерпеливо спросил старпом - Будем мы к нему
подходить или как9
Стоп машина! - скомандовал кавторанг; ди зеля гидрографического судна послушно
умолкли. - Шлюпку на воду1 - Некоторое время он переводил взгляд с одного
матроса на другого, потом указал пальцем на молодого моряка. - Так, ты пойдешь
со мной. Заберемся на траулер, посмотрим. Если там никого нет, сообщим по
радиосвязи о нашей наход ке и пойдем дальше своим курсом. Нечего нам тут
загорать... Столпившись на палубе гидрографического судна, почти вся его команда
наблюдала, как подошла к вроде бы безлюдному траулеру небольшая судовая шлюпка,
как пришвартовалась к борту, как кавторанг и молодой матрос взобрались на палубу
и скрылись в ходовой рубке. Раздавшийся вскоре странный хлопающий звук никто из
моряков не смог квалифицировать - многие решили, что им вообще почудилось. Затем
из ходовой рубки показался кавторанг. Один, без матроса, но с двумя красными
сигнальными флажками в руках. Ими он подал сигнал: подойти к траулеру вплотную и
пришвартоваться. Старпом, не сводивший глаз со своего командира, тут же отдал
соответствующие команды.
Гидрографическое судно на малом ходу подвалило к борту траулера. Моряки с него
тут же стали прыгать на борт траулера, чтобы примотать швартовы к кнехтам,
прочно, таким образом, сцепив два судна. Стоявший на мостике возле ходовой рубки
кавторанг крикнул сверху:
- Старпом, передай команду свистать всех наверх! Особенно механику скажи, пусть
глушит двигатель и поднимется сюда. Здесь для него работа есть..
Вскоре вся команда гидрографического судна оказалась на верхней палубе, а коекто
уже спрыгнул на борт траулера, намереваясь заняться обследованием судна.
И в этот момент из всех щелей и окон ходовой рубки высунулись стволы автоматов.
Кавторанг каким-то воровским движением скрылся внутри ходовой рубки. Вместо него
на мостик выскочили несколько мужиков в рыбацких ветровках, каждый с автоматом в
руках. Шквальный огонь обрушился на гидрографическое судно, опрокидывая людей,
сме- тая все на своем пути, выбивая стекла, пробивая, как папиросную бумагу,
стены его палубных надстроек. Застигнутые нападением врасплох безоружные моряки
падали как подкошенные. Некоторые из них валились за борт, другие падали на
палубу, истекая кровью. За одну минуту палуба гидрографического судна оказалась
заваленной окровавленными трупами. И тогда мужики с автоматами бросились вперед,
желая спрыгнуть на борт гидрографического судна. А вместо них на капитанском
мостике показались Баташев, его старпом с рассеченной бровью, а третьим следовал
кавторанг Мартьянов.
Коммерсант Борис Стариков, не желавший принимать никакого участия в спасении
"траулера" и мирно сидевший в капитанской каюте, при звуках выстрелов заметно
побледнел и кинулся было на верхнюю палубу. Телохранитель Леня Рощин побежал за
ним. Однако пули свистали там угрожающе, а люди валились как соломенные снопы.
Выхватив свой "Макаров", Леня пригнул своего хозяина к полу, велев лежать и не
шевелиться, а сам открыл огонь по прыгавшим на борт судна бандитам с автоматами.
Двое из них, выронив оружие, повалились в море. От этого на мгновение огонь
ослабел, но затем возобновился с новым ожесточением, и вскоре телохранитель Леня
Рощин с простреленным черепом повалился на пол.
Коммерсант Борис Стариков, ошалев от ужаса, по-щенячьи прополз мимо трупа-своего
телохранителя, через открытую дверь выбрался на палубу - на сторону,
противоположную той, где был пришвартован траулер. Там, невидимая со стороны
трауле- pa, находилась накрытая брезентом вторая шлюпка. Не долго думая,
Стариков забрался под брезент и затаился там как мышь, моля господа бога о
спасении.
- Все, хорош палить, - скомандовал Баташев, глядя на груды трупов и залитую
кровью палубу гид рографического судна. - Леня, пойди спустись, прой дись по
каютам - может быть, где кого забыли...
Леня и еще пара бандитов с автоматами ринулись на гидрографическое судно,
забегали по его палубе, потом спустились вниз, в лабиринт его рабочих помещений.
Оттуда вскоре послышались крики ужаса и короткие одиночные выстрелы. Впрочем,
под брезент, покрывавший вторую шлюпку, никто из них не подумал заглянуть.
Поглядывая на кавторанга, Баташев засмеялся: дело было сделано.
Вскоре бандиты показались на верхней палубе, сделали своему "адмиралу" знак, что
все чисто, можно подняться на борт.
- Ладно, пошли, дядя Коля, - ухмыляясь, ска зал он. - Покажешь мне, что за
сокровища поднял ты с морского дна.
Поднявшись на верхнюю палубу гидрографического судна, Баташев остановился у
распростертого мертвого тела телохранителя Лени Рощина.
- У, сука! - с ненавистью проговорил "адми рал", пиная безжизненное тело. -
Двоих моих лю дей на месте уложил, гад...
- Что, в воду его, адмирал? - спросил старпом с рассеченной бровью. - Что с
трупами делать бу дем? Нет, положим в цинковые гробы и повезем до Мурманска,
чтобы похоронить с воинскими почестя ми, - хмуро отозвался Баташев.
- Просто так нельзя их в воду бросать, - заме тил кавторанг. - Всплывут сразу
же. Будет их бол тать море, еще неизвестно, куда принесет.
Баташев кивнул, глядя на залитую кровью палубу.
- Так, вытащишь трал, - повернулся он к стар пому с рассеченной бровью. - Все
трупы упакуешь внутрь... Понял меня?! - вдруг заорал он во всю глотку. "Старпом"
испуганно попятился. - Не за вернешь, а внутрь трала уложишь и тросом обмота
ешь. Привесишь к нему балласт и бросишь в море. Все ясно?
- А не проще ли к ногам шкертиком что-нибудь тяжелое принайтовать? - попробовал
возразить "старпом". - На дне они и без трала никуда не де нутся...
- Ты что, каждому к ногам собираешься вя зать? - зарычал на него Баташев. -
Сутки на этом месте будем болтаться.
Старпом с рассеченной бровью в ответ пробормотал что-то невразумительное, затем
торопливо кивнул и побежал выполнять приказ "адмирала". Видно было, что
перспектива возиться с окровавленными трупами совсем не привлекала его.
Они прошли на бак. Сдернув рукой брезент, Баташев оглядел штабеля цинковых
ящиков, довольно ухмыльнулся. Потом повернулся к своим ребятам:
- Вот это перетаскать в трюм, - скомандовал он. - Аккуратно уложить, покрыть
брезентом.
- Его бандиты тут же принялись за работу, стараясь ступать осторожно мимо
лежащих на палубе трупов. У, собака, - злобно бормотал Баташев. - Развели
кровищи, теперь и всю нашу палубу придет ся отмывать.
- Отмоем, адмирал, не нервничай, - с усмеш кой отозвался кавторанг. - Кстати,
Игорь, которые из этих ящиков мои?
- Твои? - с наигранным удивлением возразил Баташев. - Впервые слышу, что среди
них есть твои.
Кавторанг заметно смутился.
- Мы же договаривались: добычу половиним, - растерянно пробормотал он.
- Серьезно? - Бандитская рожа Баташева рас плылась в циничной улыбке. - Тебе,
дядя Коля, на верное, что-то приснилось! Когда это я добычей с фраерами делился?
Кавторанг заметно побледнел, его глаза округлились, губы задрожали.
- Это я-то фраер? - неуверенно проговорил он. - Мы же с тобой во Фрунзенском
училище...
- Ну, вспомнил! - от души расхохотался Бата шев. - Фрунзенское училище! В самом
деле, мало ли с каким дерьмом по жизни сталкиваться прихо дится!
- Я дерьмо? - багровея от бешенства, пробор мотал Мартьянов. - Да знаешь, кто
ты? Я-то думал, ты настоящий морской офицер, а ты...
В это время один из банды Баташева незаметно подкрался к кавторангу сзади,
захлестнул на его горле удавку. Захрипев и отчаянно схватившись за горло,
Мартьянов повалился на спину.
- Вот так, Коля, - удовлетворенно кивнул Бата шев. - И весь разговор с тобой...
Он указал своему подручному следовать за со- бой. Взвалив кавторанга себе на
плечи, тот последовал за своим "адмиралом". Они спустились в машинное отделение.
Баташев молча указал своему подручному на одну из толстых магистральных труб.
Тот, также ни слова не говоря, принайтовал кавторанга к этой трубе за руку.
Наклонившись, подручный дал кавторангу пару пощечин, пока тот не открыл мутные
от боли глаза.
- Вот, дядя Коля, смотри... Это твоя могила, - хладнокровно произнес Баташев.
- Бандюга! - прохрипел Мартьянов. - Мурло! Паскуда!
Подручный Баташева вполсилы заехал кавторангу носком ноги в солнечное сплетение.
Тот заскулил от боли, стал извиваться, прикрученный намертво к магистральной
трубе.
- Не кипятись, дядя Коля, дай мне пару слов сказать, - спокойно продолжал
Баташев. - Ведь тебя твоя дальнейшая судьба интересует, не так ли?
Кавторанг на этот раз молчал, сцепив зубы от мучительной боли
- Так вот, - продолжал Баташев. - За оказан ную услугу по добыче товара я тебе
искренне благо дарен, можешь мне поверить. И в благодарность, - он цинично
усмехнулся, - я предоставляю тебе пра во умереть вместе с твоей командой и твоим
люби мым судном А то нехорошо это получается - вся команда погибла, судно
погибло, а капитан, шкура, жив!
Баташев расхохотался, глядя, как извивается и корчится от боли прикрепленный к
трубе кавторанг.
- Сейчас мои ребята трупы уберут, - продол жал Баташев, - груз на наш траулер
перетащат, твою посудину от моей отшвартуют. А потом, как в песне поется,
откроют кингстоны. Правда, только по одному борту. Помнишь, что происходит с
судном, когда у него откроют кингстоны только по одному борту? - Баташев
усмехнулся. - Правильно, оно медленно заполняется водой, дает крен, потом
переворачивается вверх килем и тонет. Я подумал, что тебя в принципе можно
сначала пристрелить - для верности, - но потом решил, что отсюда ты все равно
никуда не денешься, а пойти ко дну вместе с родным судном будет даже эффектнее...
Баташев потер руки. На пристегнутого к трубе кавторанга он смотрел презрительно.
Виду того был отчаянно испуганный, приниженный, раздавленный.
- Ладно, прощай, Коля, - с усмешкой закончил Баташев. - Теперь мы если и
свидимся, то только на том свете. На этом уже вряд ли. Сам понимаешь, чудес в
этой жизни не бывает...
Сопровождаемый своим подручным, Баташев выбрался наверх из машинного отделения.
Кавто-ранг остался один. Он слушал, как топочут по палубе его судна десятки пар
ног, как перетаскивают ящики с золотом. Потом этот топот утих, и слышно было,
как отвязывают швартовы, соединяющие гидрографическое судно с траулером. Как
одновременно с этим раздались шаги человека, открывающего один за другим
кингстоны по правому борту, а вскоре отчетливо послышался плеск поступающей
внутрь судна забортной воды. Потом открывший кингстоны человек одним прыжком
перебрался на свой траулер. Заработали винты, траулер стал удаляться прочь.
Кавторанг понял, что это конец. Теперь на судне он оставался один, а вода через
кингстоны продолжала неумолимо поступать внутрь судна.
У всякого опытного моряка с годами плавания вырабатывается четкое ощущение того,
сколько морских миль он прошел и примерно в каком направлении. Это, разумеется,
при хорошей погоде.
И теперь Полундра, плывя строго на норд-норд-вест - туда, где он оставил
гидрографическое судно, - чувствовал, что разделяющие его и буровую платформу
десять миль должны быть на исходе. Однако сколько он ни пытался, все никак не
мог заметить очертаний качающегося на волнах корабля. Он уже начинал думать, что
сделал глупость, отправившись вдогонку гидрографическому судну. В самом деле,
подняв на борт судна золото с "Бостона" и устранив, как он считал, Полундру и
мичмана, кавто-ранг Мартьянов теперь решит, что ему больше нечего делать в
данном квадрате. Это была полнейшая глупость со стороны Полундры - плыть сюда
десять миль, рискуя потерять последние силы, чтобы убедиться, что на месте
гибели "Бостона" уже никого нет.
Внезапно он заметил, что впереди - прямо по его курсу - маячит что-то оранжевожелтое.
Полундра без труда догадался, что это был опознавательный
...Закладка в соц.сетях
