Жанр: Боевик
Полундра Морской спецназ
...ссматривать его в свете химического фонаря, любовно поглаживать
его ровную желтую поверхность. Внезапно надвинувшаяся из темноты фигура
заставила его вздрогнуть и выронить слиток. Из мрака, окутывающего остальную
часть артпогреба, на него надвинулся какой-то водолаз.
Витька-прапор был не из тех, кого парализует вдруг возникшая опасность.
Стремительным движением он снял с пояса подводный пистолет и выстрелил в
неизвестного аквалангиста. Полундра вовремя успел заметить и понять смысл этого
движения - заработав ластами, он уклонился, и игла из пистолета пронеслась в
нескольких сантиметрах от его тела, скрывшись в верхних отсеках артпогреба, где
находились снаряды. На мгновения оба бойца замерли, ожидая, что вот-вот вода
вокруг них качнется и грянет взрыв, от которого им обоим не будет спасения.
Однако все оставалось тихо и спокойно - игла пролетела мимо, ухитрившись не
задеть ни один снаряд. Тогда Полундра с силой оттолкнулся ногами от стены
артпогреба, одновременно снимая с пояса свой собственный водолазный нож. Витькапрапор
потянулся было к своему, лежащему возле открытого цинкового ящика, но
Полундра опередил его. Удар ножом пришелся в сантиметре от руки Витьки - тот ее
успел вовремя убрать, а сам при этом нанес сильный удар Полундре коленом в
живот, отлетая по инерции к соседней стене. Несмотря на боль, Полундра успел
подхватить нож неизвестного водолаза. В глазах Полундры помутилось от боли, он
задыхался в кислородной маске акваланга, с шумом выпуская сквозь клапаны мириады
крохотных пузырьков. Однако в его руках теперь было два ножа, а у его противника
не осталось ни одного. На некоторое время оба бойца зависли в воде в разных
концах артпогреба и смотрели выжидающе друг на друга. Витька-прапор тихо
засмеялся.
Теперь атаковать решил Полундра. С силой оттолкнувшись от стены, старлей снова
надвинулся на неизвестного аквалангиста и попытался нанести ему удар ножом в
нагрудник. Но Витька вовремя повернулся боком, нож скользнул по титановой
поверхности нагрудника, не причинив никакого вреда. Зато правой рукой Витька
ударил по руке Полундры так, что тот выронил один из ножей, а левой рукой
потянулся к кислородной трубке акваланга своего противника. Полундра едва успел
встретить ее ножом. Витька сперва охнул, потом опять засмеялся, глядя, как
тонкая струйка крови потянулась вверх из раны.
Подтянув обе ноги к животу, Витька нанес сильный удар Полундре обоими ластами в
грудь, так что тот мгновенно отлетел к стене, но вовремя успел повернуться,
чтобы удариться о стену боком, а не спиной, где были укреплены баллоны с
кислородом - удара о стену на такой глубине они бы не выдержали.
Наклонившись, Витька-прапор стремительно подобрал выроненный Полундрой нож и
ринулся в новую атаку. Он попытался нанести удар в горло, но Сергей успел
парировать этот удар своим ножом. Тогда Витька нанес удар в живот. Скрючившись,
Полундра снова отлетел к стене, ударившись о нее с такой силой, что все вокруг
заколыхалось. Оба бойца снова на мгновение замерли, ожидая взрыва. Однако и на
этот раз Судьба их миловала - боекомплект эсминца не сдетонировал. Полундра
чувствовал, как от ужаса холодный пот катится у него по лбу.
Витька-прапор снова попытался нанести своему противнику удар ножом в горло. Но,
вовремя оттолкнувшись от пола, Полундра подставил под удар нагрудник - нож
скользнул по нему, не причинив вреда. Теперь пришел черед Полундры нанести
своему противнику удар в живот. Скрючившись, Витька-прапор, однако, подставил
под нож противника колени. Попробовав отвести свою руку в сторону и нанести удар
в незащищенное место противника, Полундра вдруг почувствовал, что тот схватил
его запястье мертвой хваткой. Правая рука Витьки с ножом оказалась слишком
близко к нему, и Полундре удалось ее вовремя перехватить, однако острое лезвие
распороло ему ладонь. Кровь из ран мутным облачком растекалась в толще воды по
замкнутому пространству артпогреба.
Противники теперь оказались сцепленными друг с другом в мертвой хватке, как
борцы на ковре. Вот только кататься по нему они не могли. Вместо этого кружились
на одном месте, подвешенные в толще воды в узком пространстве артпогреба
затонувшего эсминца
Витька, ухитрившись перехватить руки Полундры, старался головой наносить ему
удары сверху по лицу, стремясь разбить стеклянную часть маски акваланга. Если бы
это ему удалось, Полундре пришел бы конец. Поэтому он подставлял под удары
верхнюю часть головы. Глубоководный шлем не спасал от ударов его виски. Он
попытался было ударить ногой в живот, но встретил крепкое, как сталь, колено
Витьки, ткнувшее его в свою очередь ниже пояса. Скрючившись, Полундра попытался
нанести удар головой, но наткнулся на жесткий подбородок своего противника, а
боль в ушибленной голове стала еще мучительней. В голове у Полундры мутилось, он
чувствовал железистый привкус крови во рту. Что-то теплое текло у него по
затылку, шее, за шиворот, пробираясь в глубь гидрокостюма, Полундра не мог
понять, был ли это пот или кровь.
Теперь, чувствуя, что Полундра изнемогает под его ударами, Витька попытался
захватить обе руки противника своей одной - в этом случае он мог бы, действуя
освободившейся рукой, нанести Полундре смертельные раны. Но, как оказалось, в
этом была его ошибка. Старлей высвободил обе руки, ими ударил по голове Витьки,
выронив при этом нож, но высвободился, отлетев к противоположной стене.
Наклонившись, Витька подобрал оба ножа. Теперь у него было по ножу в каждой
руке, сквозь маску акваланга было видно, как он торжествующе ухмыляется.
С силой оттолкнувшись от стены, Витька-прапор снова атаковал Полундру. Он
взмахнул ножом. Сергей попытался блокировать удар левой рукой, но лезвие
вспороло ткань гидрокостюма, полоснуло по коже. Несмотря на это, Полундре
удалось перехватить правую руку с ножом и поймать левую, прежде чем Витька успел
нанести ею удар.
Полундра решился на крайний шаг: он отпустил руки противника и нанес ему
сильнейший удар обеими руками по голове, при этом уворачиваясь от ножевых
ударов. Витька-прапор лишь на мгновение потерял ориентацию, но Полундра,
оттолкнувшись ластами, оказался над своим противником, завел руку ему за спину и
сорвал шланг, соединяющий маску акваланга с кислородными баллонами.
Мириады кислородных пузырьков тут же ринулись из поврежденного акваланга, вода
под большим давлением хлынула в ничем не защищенные легкие аквалангиста. Витькапрапор
задергался, затрепыхался, но через мгновение затих, вытянув в струнку
свои ноги и руки. По инерции тело мертвого аквалангиста разворачивало в воде. И
когда тот повернулся к своему победителю лицом, Полундра увидел сквозь
стеклянную маску, что на лице его мертвого противника застыла беспечная
нахальная усмешка.
Подобрав свой нож, Полундра укрепил его на поясе. Затем поплыл к открытому
настежь цинковому ящику, стоящему на полу, и подобрал выроненный неизвестным
аквалангистом слиток. Сомнений не оставалось - это было золото. Полундра
вспомнил, чему его обучали в курсе истории флота в Балаклавской школе боевых
пловцов: во время Второй мировой войны американские поставки по ленд-лизу
оплачивались разными ценностями, драгоценным антиквариатом из Эрмитажа и
Гохрана, но большей частью присылали золото. Одна из таких партий затонула
вместе с крейсером "Эдинбург" и впоследствии была поднята на поверхность. Здесь
тоже, был какой-то очень похожий случай. Немного подумав, Полундра засунул
золотой слиток себе под баллоны. После этого он, оставив тело погибшего
аквалангиста плавать в артпогребе, осторожно выбрался из корпуса затонувшего
судна и, работая ластами, принялся выгребать на поверхность, останавливаясь в
своем подъеме на положенное время, чтобы адаптироваться к переменам давления и
избежать кессонной болезни.
Оказавшись на поверхности, Полундра как ни в чем не бывало поднялся на родное
судно. Он безразлично глядел, как испуганно вытянулись лица его товарищей при
виде его разорванного в нескольких местах гидрокостюма.
- В чем дело, старлей? - гневно вращая глазами, подскочил к нему кавторанг
Мартьянов. - Кто тебе разрешал отправляться в это погружение посреди ночи?
Полундра с досадой поморщился: из глотки кавторанга ощутимо несло перегаром.
- Разрешите доложить, командир? - не особенно бойко сказал он. - По вашему
приказанию в артпогреб проник, цинковые ящики там обнаружил...
Лицо кавторанга тут же озарилось торжествующей ухмылкой.
- Ну, что я тебе говорил, старлей? - весело крикнул он, хлопая Полундру по
мокрому от забортной воды плечу. - Раз они там, эти ящики, значит, мы будем с
деньгами! Понял ты?
Полундра только вяло и без всякого энтузиазма кивнул в ответ. Усталость внезапно
навалилась на него, больше всего на свете Сергею теперь хотелось уйти в свою
каюту и в изнеможении повалиться там на койку.
- Ого! Вот это да! - Казалось, Мартьянов только теперь заметил многочисленные
повреждения и прорезы на гидрокостюме. - Ты что, дрался на ножах там с кемнибудь?
А, Полундра?
- Зацепился за обшивку эсминца, - хладнокровно ответил старлей. - Там, внизу,
видимость очень плохая - буи когда ставили, много мути со дна подняли...
И, оставив всех стоять посреди палубы, Полундра повернулся и пошел в свою каюту
стягивать гидрокостюм. Ему казалось, что еще немного, и он упадет в обморок от
усталости и сильной боли в израненном теле.
ГЛАВА 28
- Ну и где, черт возьми, этот твой хренов Витька-прапор?
Баташев расхаживал по узкому пространству мостика возле штурманской рубки. Его
"старпом" с рассеченной бровью стоял в стороне и не без опаски наблюдал за тем,
как беснуется его "адмирал".
- Ну, молчишь какого хрена? - накинулся на него Баташев. - Я с тобой
разговариваю или вот с этой стенкой? - Со злости Баташев с такой силой долбанул
кулаком в дощатую стену штурманской рубки, что та зашаталась, как от сильного
шторма.
- Случилось, наверное, что-нибудь...
- Да я и сам не глупее тебя! - заорал в ответ Баташев. - Понимаю, что если его
до сих пор нет, значит, что-то случилось! - "Старпом" испуганно попятился. - Я
спрашиваю, что может с ним случиться?
- Ну, откуда ж я знаю? - неуверенно пробормотал "старпом". - В принципе, все,
что угодно.
Баташев вполголоса выругался и снова принялся расхаживать вдоль капитанского
мостика
- На какое время у него там запас кислорода? - внезапно остановившись, спросил
Баташев.
- На два часа.
- Ну? - рявкнул он - А его уже скоро четыре как нет! Куда ж он, придурок, делся?
- Может, на гидрографическом судне прячется? - предположил "старпом"
- А какого хрена ему там делать? - возразил Баташев. - Почему сюда не плывет?
Собеседник его вздохнул и покачал головой.
- Не знаю, адмирал, - сказал он. - Под водой он все это время точно не может
находиться, это ясно. Воздух для дыхания у него уже давно кончился.
- Слушай, - Баташев остановился посреди мостика. - Может быть, он все-таки
подорвался вместе со всем этим эсминцем, а? Там ведь артпогреб все-таки, который
шестьдесят лет под водой пролежал. Одно неосторожное движение, и каюк! Можешь
свечку ставить за упокой души новопреставленного раба божьего...
- Если бы был взрыв, мы бы его услышали, адмирал, - уверенно сказал "старпом". -
Мы держимся от эсминца очень близко, на таком расстоянии подводные взрывы хорошо
слышны.
- Да, верно. - Баташев, соглашаясь, кивнул. - Если бы был взрыв, не только вон
тех, но и нас тряхнуло бы, волна пошла... Но если взрыва не было, где же тогда он?
Может быть, эти придурки на гидрографическом судне его поймали? А эта сволочь
Мартьянов понял, что пахнет жареным, и решил мне ничего не говорить.
"Старпом" помолчал немного, откашлялся, потом сказал: - Не знаю, адмирал. В море
может быть всякое...
Баташев принялся расхаживать по мостику, сжимая кулаки и скрежеща зубами. Вдруг
он остановился и повернулся к "старпому".
- Слышь, каплей? Иди-ка позаботься, приготовь мне гидрокостюм, акваланг, ласты.
Давай, что бы все было как полагается.
От изумления "старпом" вытаращил глаза и приоткрыл рот.
- Да ты что, адмирал? - испуганно проговорил он. - Пошли лучше кого-нибудь
вместо себя.
Баташев усмехнулся, подошел вплотную к "старпому", посмотрел на него пристально
своими холодными волчьими глазами.
- Я бы послал, каплей, - проговорил он тихо, но зловеще - Когда бы речь шла не о
тоннах дармового золота. А в данном случае, ты знаешь, я даже самому себе не до
конца доверяю!
И он подтолкнул своего помощника в сторону трюмов траулера, где было сложено
взятое с собой оборудование и снаряжение.
Баташев без труда нашел затонувший эсминец, ориентируясь по спускавшемуся до
самого дна якорной цепи указательного буя. Довольно равнодушно оглядев огромную
пробоину в носовой части судна, он поплыл дальше, к корме, где должен был
располагаться вход в артиллерийский погреб. Баташев обладал неплохой водолазной
подготовкой, в свое время спускался на большие глубины, до ста метров и больше.
Но теперь то ли возраст и отсутствие тренировок начали сказываться, то ли вода в
этом месте была уж очень холодная, но Баташев чувствовал, что задыхается, а в
голове его мутилось от одного только вида раскрытого люка, ведущего в темные
подвалы затопленного судна, где непременно должен храниться смертоносный груз.
Водолаз еще некоторое время колебался, осматривая зияющее мраком отверстие при
помощи химического подводного фонаря, но свет его был слишком слаб в этой мутной
придонной воде, чтобы четко разглядеть скрывавшиеся там предметы. И Баташев
решился. Загребая ластами воду, он осторожно проник внутрь корпуса затонувшего
судна.
Криминальный "адмирал" считал себя человеком психически неслабым и несуеверным,
но он похолодел от ужаса, обнаружив внутри самой глубокой части погреба
беспомощно плавающее тело мертвого аквалангиста. Одного беглого взгляда было
достаточно, чтобы увидеть свободно болтающийся шланг, который должен был
соединять маску акваланга с кислородными баллонами. Сделав над собой усилие,
Баташев подплыл к мертвому телу. Взяв его за плечи, развернул, заглянул ему в
лицо. Широко раскрытые мертвые глаза Витьки-прапора глянули на него из темноты,
сверкнув застекленевшими белками, а знаменитая циничная Витькина ухмылка теперь
больше походила на мрачный оскал смерти. Баташев отпустил мертвое тело, и оно,
точно в невесомости, поплыло по затопленному водой пространству артпогреба
Баташев повернулся к цинковым ящикам, заметил один, стоящий на полу и вскрытый.
Пристально осмотрев его, он покачал головой, переводя взгляд с мертвого тела
Витьки-прапора куда-то наверх, где должно было качаться на волнах
гидрографическое судно. Потом, протянув руку, извлек из недр ящика один золотой
слиток, поднес его к маске, нежно погладил рукой в перчатке от гидрокостюма и
бережно уложил обратно. Бросив еще пару изучающих взглядов вокруг, Баташев
решил, что больше ему тут делать нечего. Превозмогая отвращение и ужас, он
подхватил тело мертвого Витьки-прапора под мышки и осторожно стал выбираться из
артпогреба, волоча безжизненное тело за собой. Кое-как миновав самое опасное
место, где грудами лежали снаряды и патроны, Баташев вздохнул облегченно,
насколько это ему позволял сделать акваланг. После этого потащил мертвое тело
дальше - в носовую часть погибшего корабля. Там он нашел приоткрытую дверь,
ведущую в одну из офицерских кают, втолкнул туда тело и осторожно попытался
закрыть дверь каюты. После некоторого усилия дверь поддалась. Убедившись, что
теперь тело мертвого Витьки никуда не денется, Баташев удовлетворенно кивнул и
стал выбираться из корпуса потопленного эсминца. Работая ластами, он стал
выгребать на поверхность моря, светившегося где-то высоко над его головой
тусклым сине-зеленым светом.
На свой траулер Баташев поднялся, запыхавшись от спешки и волнения. Едва
освободив лицо из акваланга, он крикнул своим соратникам:
- По Витьке-прапору можно устраивать поминки! Он там, на этом эсминце, так
навсегда и останется!
Его братки, немного шокированные веселым, задорным тоном, каким сообщил им эти
сведения их "адмирал", в конце концов отнесли это на счет глубинного опьянения.
Снимая с себя тяжелые кислородные баллоны, Баташев коротко приказал, обращаясь к
радисту их траулера:
- Иди, готовь связь с Мартьяновым. У меня для него не слишком приятные новости
будут.
- Так ведь время неурочное, адмирал...
В ответ "адмирал" наотмашь заехал радисту по лицу с такой силой, что тот
отшатнулся к борту.
- Делай, что тебе говорят, сука, - со злостью проговорил Баташев. И, видя, как
радист послушно кинулся к радиорубке, добавил: - Распустил я вас, мерзавцев.
Дисциплина... как в воровской банде!
Братаны, привыкшие к перепадам настроения их "адмирала", стояли вокруг и всем
своим видом выражали покорность и готовность подчиняться.
- Товарищ капитан, вас вызывают по радиосвязи!
Бывший кавторанг Мартьянов вздрогнул, услышав эти слова. Этот вызов, как ему
показалось, не мог означать для него ничего хорошего. Торопливым шагом он
устремился в радиорубку.
- Иди пока отдохни, сынок, - надевая наушники, сказал он радисту. И только когда
тот вышел, включил прием.
- Дядя Коля, это я тебя беспокою! - Голос Баташева звучал в наушниках вальяжно и
лениво.
- Игорь? - Кавторанг почувствовал, что его бросило в жар. - Ты что, спятил?
Хочешь засветить меня? Чтобы среди команды догадались про наши с тобой
совместные дела? У нас же есть условленное время для выхода на связь!
- Некогда, дядя Коля, ждать мне этого условленного времени, - спокойно возразил
Баташев. - Ты как там, хорошо сидишь? Готовься, у меня для тебя плохие новости
Кавторанг почувствовал, что у него холодеет в груди, однако сумел твердым
голосом спросить:
- Ну? Что случилось?
- Твой человек на борт затонувшего эсминца сегодня спускался?
- Ну спускался. Дальше что?
- Что он тебе доложил?
- Что ящики на месте, можем начинать поднимать их хоть завтра.
- Не завтра, а сегодня ты будешь их поднимать, понял? - мрачно заявил Баташев. -
И работать всей командой не покладая рук. Чем быстрее ты с подъемом этих ящиков
управишься, тем будет лучше.
- Да что случилось-то? - изумленно проговорил кавторанг. - Из-за чего такая
спешка?
- Ты хочешь золото в целости и сохранности на борт поднять и дело сделать?
- Ну?
- Тогда поспеши!
На мгновение кавторанг запнулся, не зная, что отвечать. На лбу его от волнения
выступили капельки пота.
- Слушай, ты соображаешь, чего ты от меня требуешь? - сказал наконец кавторанг.
- Единственный специалист, кого я могу послать в этот артпогреб, это старлей
Павлов. Именно он сегодня туда и спускался и был так измотан первым своим
погружением, что теперь спит...
- Серьезно? - неожиданно рассмеялся Баташев. - Спит, говоришь? От чего же это он
так утомился?
- Не знаю, - растерянно пробормотал кавторанг. - Он поднялся на поверхность в
изодранном гидрокостюме. Говорит, видимость внизу плохая, он за что-то там на
дне зацепился...
- О, зацепился! - Веселье Баташева становилось еще необузданней.
- Может, объяснишь, наконец, что все это значит?! - теряя терпение, воскликнул
кавторанг.
- Да так, ничего, - посмеиваясь, отвечал Баташев. - Этого твоего, как ты
говоришь, старлея Павлова придется пустить в расход. А поднимать груз должны
будут другие люди.
- Да ты что, спятил? - в испуге крикнул кавторанг. - Павлова в расход! А с кем я
поднимать груз буду?
- У тебя на судне полно других людей, - невозмутимо ответил Баташев.
- Какие это другие люди?! - в исступлении крикнул кавторанг. - Я, кроме
Полундры, никого больше на этот эсминец не пущу! Подорвутся на хрен, и мне же
потом отвечать придется. И золота не увидим, и сам под суд пойду.
- Ну, делай, как знаешь, - спокойно сказал Баташев, - В конце концов, это твоя
часть операции. Только имей в виду: этот твой Полундра знает, что на самом деле
находится в цинковых ящиках. Действуй по обстановке. Все, конец связи.
И, прежде чем кавторанг успел что-то возразить, Баташев отключился. А кавторанг,
замерев на месте, сидел с открытым от изумления ртом и тупо таращил глаза на
подрагивающие стрелки приборов радиопередатчика.
- Полундра знает про золото? - вполголоса ошалело пробормотал он. - Ну ни хрена
себе!..
Неизвестно, сколько бы еще он сидел и таращил глаза, если бы в это время на
пульте радиопередатчика не замигала лампочка, указывающая, что кто-то непременно
хочет выйти на связь с гидрографическим судном. Машинально кавторанг повернул
переключатель и пробормотал в микрофон:
- Прием...
- Алло? Кавторанга Мартьянова позови, пожалуйста, к трубочке.
Тон этой фразы показался кавторангу настолько необычным для переговоров по рации
между судами, что вывел его из ступора. Поправив наушники, он сказал:
- Я кавторанг Мартьянов. Кто на связи?
В ответ ему весело и как-то нетрезво рассмеялись.
- Надо узнавать своего хозяина по голосу, капитан!
- Что? Кто? - Немного растерявшись, Мартьянов мучительно соображал, чей именно
это был такой знакомый голос. - Это ты, Борька?
- Кто Борька? - неожиданно со злостью сказали на другом конце связи. - Для кого
Борька, а для тебя Борис Олегович, твой хозяин. Понял, капитан?
Побагровев от неожиданности, кавторанг Мартьянов забормотал какие-то слова
извинения, в глубине души проклиная коммерсанта Бориса Старикова. Какого,
спрашивается, хрена вздумалось ему радировать прямо на гидрографическое судно?
- Слушай меня внимательно, капитан! - лениво и вальяжно заговорил Стариков. -
Во-первых, доложи, как идут дела.
- Нормально, - поспешил проговорить кавторанг. - Искомый объект обнаружен,
обследование его произведено. Работы ведем по заранее намеченному плану!
- Да ты что! - в радостном изумлении воскликнул Стариков. - Прямо это самое... что
я говорил?
- Так точно, - с готовностью подтвердил Мартьянов. - Все как полагается, объект
в отличном состоянии. Думаю, что особых проблем с проведением работ у нас не
возникнет.
- Серьезно? - радостно воскликнул Стариков. - Ну тогда тем более пора мне
нанести вам визит...
- Что? - испуганно пробормотал командир гидрографического судна. - Какой визит?
- Дружеский, блин, какой же еще? Или ты хочешь сказать, что я на собственный
корабль, за который столько денег отвалил, приехать не могу, посмотреть, как там
дела обстоят?
Мгновение кавторанг растерянно молчал.
- Нет, почему же, - проговорил он. - Конечно, мы будем рады вас у себя принять...
- Тогда жди, - с прежним самодовольством проговорил бизнесмен. - И жди не одного
меня, понятно? Чтобы прием был на все сто! Как адмирала с супругой встретили!
Все понял?
- Так точно, Борис Олегович. Ждем, как прикажете!
- Тогда все, конец связи...
Отключая радиопередатчик, кавторанг с досадой выругался самыми грязными словами.
- Вот незадача, а! - вполголоса пробормотал он, растерянно глядя прямо перед
собой. - Какого хрена еще и этому типу здесь надо?
Пожалуй, все складывалось несколько не так, как планировал Мартьянов. Этот визит
коммерсанта на судно теперь был совершенно не ко времени. Однако в конечном
счете большого вреда от него не будет - так что, хрен с ним, пусть едет. Гораздо
больше обеспокоило Мартьянова сообщение его друга Баташева. Итак, этот чумовой
старлей Павлов знает, что на самом деле находится в цинковых ящиках. Это
действительно очень некстати. А, собственно, откуда сам Баташев об этом знает? -
с изумлением подумал кавторанг. - Почему он требует пустить в расход лучшего
моего водолаза? И чем больше кавторанг Мартьянов думал над создавшейся
ситуацией, тем меньше она ему нравилась.
- И что, Серега, ты его убил? Ну, ты Кинг-Конг, однако!
Сидящий в своей каюте на койке мичман с восторгом слушал рассказ Полундры о его
погружении на борт затонувшего эсминца.
- А что же мне оставалось делать? - глухо и мрачно возразил Полундра. - Он же в
меня из подводного пистолета выстрелил, я едва успел увернуться. И потом, я же
видел - у него в руках был золотой слиток. А из-за золота, знаешь, друг
перестанет быть другом. Он бы меня жалеть не стал.
- Откуда ж он там взялся? - задумчиво проговорил мичман. - Из наших в это время
никто, кроме тебя, туда не спускался... А ты хорошо рассмотрел его лицо? Там же
было темно, иловая взвесь...
- Там не было темно! - сурово возразил Полундра. - Вода была чистая, ила там не
было. Понимаешь, все эти годы артпогреб был наглухо закупорен, этот неизвестный
водолаз первым осмелился открыть крышку.
- И у тебя был фонарь, да?
- Горел его фонарь, - поправил Полундра. - Знаешь, Витька, ты не зря беспокоился
по поводу вон того траулера! - Полундра указал в окно, где упомянутое судно попрежнему
раскачивалось на волнах. - Помимо нас, это единственная лоханка в
районе сорока миль вокруг...
- Точно, Серега! - воскликнул мичман. - Оттуда он и приплыл, этот аквалангист,
больше просто неоткуда! Я только ума не приложу, откуда они там узнали про наш
эсминец?
- А откуда узнал про него наш кавторанг? - возразил Полундра. - И этот вшивый
мурманский бизнесмен, который всю эту кашу заварил? Это драка из-за золота,
понимаешь ты? И драка не на жизнь, а на смерть. Я уверен, что тот водолаз только
первая жертва этой драки. Будут и другие...
- А ты уверен, что это было золото? - вдруг спросил Витька Пирютин. - Может
быть, просто какой-нибудь желтый металл...
- На, смотри, - нехотя отозвался Полундра. Откуда-то из недр своей койки он
достал золотой слиток и кинул его прямо в руки мичману. - Ну, как по-твоему, что
это такое?
- Вот это ни хрена себе! - Мичман аж приоткрыл рот от изумления, бережно
принимая в руки увесистый золотой слиток. - Смотри: и герб СССР здесь есть, все
как полагается...
- Ты только представь, - продолжал Полундра. - Там, в этом ящике, который был
вскрыт, около двух десятков таких. А самих этих ящиков целые штабеля, кавторанг
говорил, их должно быть около сотни.
- Сокровища затонувших кораблей, одним словом, - подытожил мичман, поигрывая
золотым слитком в руке. - Да уж, лихо мы в самое дерьмо въехали! Отец-командир,
мы
...Закладка в соц.сетях
