Жанр: Боевик
Полундра Морской спецназ
...нибудь еще взял вместо тебя. Но, кроме тебя и мичмана, там всем просто
делать нечего. Высочайший уровень сложности работ. Я просто больше никого не
допущу до них, кроме вас двоих...
- И что, Виктор согласился? - осведомился Полундра.
- Да, я уже разговаривал с ним.
Нехорошее предчувствие снова кольнуло Полундру в самое сердце, старлей
почувствовал вдруг дикое нежелание отправляться на эту полузатопленную буровую
платформу. Однако как он мог бы мотивировать свой отказ? Кавторангу он теперь,
конечно, не доверяет. Но откажись он сейчас, при всех, это воспримут просто как
трусость и нежелание потрудиться для общего блага. После этого какие тут могут
быть разоблачения? Полундра понимал, что выбора у него нет.
- Ну что скажешь, сынок? - теряя терпение, спросил Мартьянов. - Идешь с нами на
эту платформу или нет?
- Иду, командир, - ответил Полундра, решительно поднимаясь с койки. - Раз все
так хотят, как я могу отказываться...
И, стараясь не замечать странно блеснувших глаз кавторанга и непонятную злую
усмешку, на одно мгновение скривившую его губы, Полундра вышел из каюты и
отправился снова готовить акваланг.
ГЛАВА 33
Отставной капитан первого ранга Андрей Павлов, несмотря на свое тяжкое увечье,
остался натурой деятельной и предприимчивой. Тщетно до поздней ночи прождав
возвращения своего старого друга и сослуживца Сашку Назарова и его дочь из
гостиницы, где у них должен был состояться разговор с бизнесменом Борисом
Стариковым, каперанг Андрей Павлов понял, что случилось что-то неладное.
"Эх, зря я отпустил их одних!" - тяжко вздыхая, бормотал про себя он. - Надо
было идти вместе с ними. Сейчас, по крайней мере, не мучился бы неизвестностью..."
Старый подводник плохо спал эту ночь. То и дело просыпался - ему казалось, что
звонил телефон. Впрочем, один раз телефон и правда зазвонил. Но это кто-то
просто ошибся номером. В пять часов утра Андрей Павлов встал с постели. Он
решил, что ему пора действовать.
Еще раз, для успокоения совести, он позвонил в клинику. Там получил он тот же
самый ответ: больной Назаров и его дочь со вчерашнего дня в клинике не
показывались. Итак, что они оба куда-то пропали, не оставалось никаких сомнений.
Что же было теперь делать? Вариант заявления в полицию инвалид отверг сразу же.
У русских в Западной Европе была дурная репутация, полиция их не любит за
страсть к показухе, буйный нрав и готовность устроить дебош в самых неподходящих
для этого местах. При малейшем нарушении порядка миграционные службы стремятся
вышвырнуть русских обратно на их родину. И если с этим Борькой Стариковым такое
сделать было бы в самый раз, то для его больного друга Сашки Назарова и его
дочери это было бы несправедливо. Меж тем полиция едва ли стала бы разбираться и
предпочла бы арестовать и выдворить из страны всех участников конфликта.
Андрей Павлов был все-таки бывший русский морской офицер, пусть и безногий
теперь. Вскоре в его голове созрел план действий.
Для очистки совести, а не потому, что надеялся там что-то узнать, он отправился
в гостиницу "Меерсван", где последний раз должны были видеть больного старика и
его дочь. Каперангу Павлову пришлось выложить из своего кармана пятьдесят евро,
чтобы развязать язык дежурному портье в холле гостиницы. Рассказ о странной
драке между русскими постояльцами вчера вечером Андрея сильно потряс, и старому
подводнику стоило большого труда не показать равнодушному портье своих эмоций.
Андрей Павлов быстро понял, что сбылись самые худшие его опасения. И теперь его
задачей было не только найти своего старого друга и его дочь, но и, возможно,
освободить их.
Каперанг сразу предположил, что похищенные едва ли содержатся где-нибудь в
городской квартире: в Норвегии такой кунштюк слишком опасен. Хорошие квартиры с
прочными и толстыми стенами дороги, а дешевые ненамного надежнее фанерного
домика, держать там пленников не будут. Поэтому отставной подводник предположил,
что старик Назаров и его дочь должны содержаться где-нибудь в коттедже на
побережье Норвежского моря.
Старый подводник купил себе пачку газет с объявлениями о сдаче в аренду
недвижимости. При виде огромных списков сдаваемых объектов и контактных
телефонов к ним каперанг Павлов почувствовал, как в голове у него закружилось,
его охватило отчаяние от сознания невозможности когда-либо проверить все эти
номера. Тем не менее он отважно взял в руки телефонную трубку и стал звонить по
указанным телефонам по очереди, задавая один и тот же вопрос: не сняли ли вчера
вечером ваш коттедж или квартиру. В большинстве случаев он получал отрицательный
ответ. Но вот ему стали отвечать, что коттедж уже сдан, но, когда инвалид
спрашивал, не приезжими ли из России, ему тут же отвечали, что это
конфиденциальная информация и предоставить ее неизвестно кому по телефону они не
могут. После того как подобный ответ он услышал пять или шесть раз, отставной
каперанг махнул рукой и бросил это занятие.
Некоторое время он растерянно сидел в своем инвалидном кресле, чувствуя полную
свою беспомощность и неспособность помочь попавшему в беду другу. Вместе с тем
его не покидало ощущение, что выход на самом деле есть, что он очень прост и
очевиден, только инвалид не может вспомнить про него. Андрей Павлов долго и
мучительно ломал голову, пытаясь сообразить: где, в каком учреждении должны
непременно знать о местонахождении иностранных граждан со всеми их
перемещениями. Полиция? Но старый моряк уже отверг этот вариант как
неприемлемый. В полиции его начнут тщательно расспрашивать, вытянут из него все,
что он знает, а в ответ не скажут ничего, и хорошо еще, если его при этом для
порядка не арестуют на трое суток. В миграционные службы? Но там на русских
приезжих смотрят очень косо, информации практически не выдают.
Внезапно отставного каперанга осенило: русское посольство! Вот где его
непременно должны выслушать и попытаться помочь. Ведь помогать попавшим за
границей в беду российским гражданам прямой долг этого учреждения! Однако на
прием в российское посольство в Норвегии он мог пойти только завтра. Потому что,
пока он звонил в клинику, посещал гостиницу, звонил по разным сдающим в аренду
недвижимость личностям, прошло слишком много времени, прием в посольстве был
окончен. Старый подводник знал, что из-за этого ожидания ему придется провести
весьма нервную, беспокойную ночь, но понимал, что деваться некуда. Настоящий
моряк должен уметь ждать.
- Значит, сюжет такой... - Телохранитель по фамилии Чесноков, до тех пор с
недовольной миной расхаживавший по комнате, теперь остановился напротив
белокурой девушки и посмотрел на нее в упор. - Все зависит от тебя. Наш хозяин
человек вспыльчивый, но отходит быстро. Конечно, когда делают то, что он
говорит. И прощать склонен легко. Особенно тех, кто ему нравится. А ты ему очень
нравишься, в этом можешь мне поверить!..
Телохранитель Чесноков усмехнулся, глядя на девушку нахальными сладострастными
глазами. Та молчала, гордо и презрительно глядя прямо ему в лицо.
- У тебя отец после операции, - продолжал тот. - Ему врачебный осмотр теперь
нужен. Если с ним что-нибудь случится, учти, это будет только на твоей совести!
Короче! - резко прервал он сам себя. - Если передумаешь - я внизу. Скажешь, я
позвоню хозяину, он распорядится, что делать с тобой дальше. Но учти: иначе как
его любовницей ты отсюда не выйдешь! Я нашего Борьку Старикова знаю, он в этих
делах себе отказывать не намерен и чем больше кто ему сопротивляется, тем злее
он становится. Так что он тебя скорее голодом тут уморит, но своего добьется,
это я тебе обещаю!
Еще раз нахально усмехнувшись, Чесноков вышел из комнаты. Было слышно, как он
закрывает ее снаружи на деревянный засов. Потом послышались грузные шаги - он
спускался с лестницы. Затем все стихло. Старый каплей Назаров и его дочь во
время монолога телохранителя не пошевелились.
- Во как! - глухо пробормотал старик, точно очнувшись от оцепенения. - Как в
мышеловке. Как в золотой клетке! Ах, мерзавец, мерзавец...
Сравнение коттеджа, где, по указанию своего хозяина, поселил их телохранитель
Чесноков, с золотой клеткой было достаточно уместным. Интерьер двух комнат на
втором этаже, где они находились, был хотя и не высшего класса, но, в сравнении
с убранством двухкомнатной "хрущобы", в которой они прожили всю жизнь, казался
роскошным. Мягкие диваны, кресла, изумительная чистота и порядок вокруг,
шелковые обои на стенах, тяжелые гардины на окнах. Однако сами эти окна были
зарешеченными снаружи, причем решетки были вмурованы в стену очень добротно,
голыми руками не выломаешь - прутья были из толстой, прочной стали. Так что
каплей Назаров был прав - их поместили в самую настоящую тюрьму, только со всеми
удобствами.
- Эх, Борька, мурло, ханыга, шкура продажная, - тихо бормотал старик в
бессильной ярости. - Да уж, нашелся зятек! Говорил я тебе, Наташенька: не
связывайся с этой сволочью, беда будет! И вот смотри! Да лучше бы я сдох, не
надо мне никакого лечения! Что мне, старику, много жить, что ли, оставалось в
любом случае? Здоровье старику вернуть ценой позора! Вот теперь ты должна будешь
все его прихоти удовлетворять! А он побалуется тобой, испортит да выбросит на
улицу, как ненужную тряпку...
Белокурая девушка сидела у окна и, казалось, не слушала причитаний своего отца.
Рассеянно глядела куда-то вдаль, где сквозь поднимающийся над равниной туман
угадывались очертания морского побережья, стоявших на рейде больших и малых
военных кораблей. Коттедж находился хоть и довольно далеко от берега, однако в
ясную погоду из окон его второго этажа вид на гавань города Нарвик был
достаточно ясный и отчетливый. Туда, на смутно угадывающееся вдали море, и
смотрела теперь девушка.
Любая более или менее опытная женщина по одному только взгляду на особым образом
округлившийся живот Наталии Назаровой быстро определила бы, что она беременна.
Многие, даже самые красивые женщины, забеременев, теряют свою красоту, их лица
делаются непривлекательными, отталкивающими. Однако это не касалось Наташи
Назаровой. Несмотря на растущий живот, ее лицо оставалось по-девичьи нежным,
чистым. Так что сидящий теперь в кресле больной отец украдкой любовался своей
дочерью. - Вон как, - глухо продолжал бормотать он. - Ребенка тебе сделал! В
один момент это у вас теперь получается, у молодых!
Его дочь обернулась, пристально посмотрела на отца, но ничего не сказала.
- А выродишь его, что с ним делать-то будешь, а? Так на всю жизнь и останешься
матерью-одиночкой?
- Только один человек мог бы нас теперь выручить, папа, - вместо ответа тихо
проговорила Ната ша. - Сережка Павлов... Я так виновата перед ним. Но я уверена,
что он про меня думает, помнит... У меня такое предчувствие, папа, что он
обязательно придет к нам на помощь!
- Да как же он это умудрится сделать-то? - скептически отозвался старик. - Он,
может быть, и думает, и помнит про тебя, да какой от этого толк? Полундра теперь
далеко в море и про нашу беду знать ничего не знает и даже не догадывается. Так
что ты лучше теперь забудь про него.
Наташа ничего не сказала, снова отвернулась, стала смотреть в окно на
виднеющееся вдалеке море.
- Ну, ничего, Борька, держись! - тихо, но со злостью проговорил старик. - Мне бы
вот только немного поправиться, окрепнуть. Я до тебя доберусь еще! Горло твое
собственными зубами перегрызу! И пусть со мной что хотят потом, то и делают.
Тогда мне будет уже все равно...
Белокурая девушка обернулась и посмотрела на своего отца испуганно, а тот, не
замечая ее озабоченного взгляда, погрузился в дремоту, столь характерную для
больных стариков.
Быстроходный морской катер на воздушной подушке, описав красивую пенную дугу,
лихо подлетел к борту стоявшего на якоре гидрографического судна, обдав всех
находившихся на палубе волной соленых брызг.
- Адмиральский трап подать! - громовым голосом, багровея от натуги, крикнул
вахтенный матрос. Другие члены команды гидрографического судна, пряча ехидные
улыбки, принялись перекидывать трап с борта своего судна на катер, наматывать на
кнехты обоих судов швартовы - так, чтобы застывший на палубе катера коммерсант
Борис Стариков в сопровождении телохранителя мог перейти с одного судна на
другое.
Подскочивший к коммерсанту старпом лихо отдал честь - гаркнул так, что слышали
все в самых дальних концах судна:
- Господин судовладелец, судовая команда к вашему приему построена!
Коммерсант, сойдя на палубу, коротко, но величественно кивнул; протянул старпому
для рукопожатия свою холодную и вялую, как дохлая камбала, ладонь; стал с
безразличным видом смотреть по сторонам, пряча самодовольную улыбку. На самом
деле ему были приятны пусть несколько карикатурные, но все-таки приветствия этих
крепких, обветренных, не раз смотревших в глаза смертельной опасности моряков.
Он чувствовал особое, ни с чем не сравнимое упоение властью - ведь команда
гидрографического судна находится в этом квадрате моря по его, Бориса Старикова,
приказу и в каком-то смысле является его собственностью. Правда, коммерсант
Борис Стариков был бы рад, если бы команда гидрографического судна выстроилась
бы в струнку на палубе и три раза, по морскому обычаю, крикнула "ура" в честь
своего хозяина, но моряки расположились где попало в расслабленных, небрежных
позах и с вялым любопытством таращили на него глаза.
- Что, капитан спит, что ли? - хмуро спросил он, недоверчиво оглядывая
коренастую фигуру старпома. - Какого хрена он сюда не вышел?
- Кавторанга Мартьянова в настоящее время на судне нет! - вытянувшись в струнку,
бодро отчеканил старпом.
Челюсть у коммерсанта отвисла.
- Как нет? - удивленно пробормотал он. - Я же ему сказал, что подъеду сегодня...
- Кавторанг Мартьянов приказал в его отсутствие встретить вас со всеми почестями
и определить в командирскую каюту...
- Да на хрена мне твоя каюта, вон у меня катер есть, - огрызнулся Стариков. - Я
спрашиваю, куда этот мореман делся? Я же ему приказал меня здесь ждать! У вас
что тут, бардак, как и на всем флоте?
- Никак нет, господин судовладелец! - Старпом, вытянувшись в струнку, пожирал
глазами коммерсанта. - Кавторанг Мартьянов приказал ждать его возвращения, а
пока, если угодно, можете взглянуть на те документы, что мы подняли с эсминца
"Бостон"!
- Документы? - Стариков ошалело вытаращил глаза. - На хрена вы документы оттуда
поднимали? Я вам что приказал поднимать? Я вам ни гроша не дам, понятно? На
хрена мне эти бумажки?
- Виноват, господин судовладелец! - отчеканил старпом. - Кавторанг Мартьянов
приказал спуститься в артпогреб затонувшего эсминца "Бостон" и поднять оттуда
около сотни цинковых контейнеров с документами. Осмелюсь доложить, его приказ
выполнен! Вот эти контейнеры!
- А? Контейнеры? Э-хм. - Глаза Старикова округлились, но внезапно он густо
покраснел, отвел глаза в сторону. - Да, все ясно, хорошо, - пробормотал он. -
Показывай, где они...
Со штабелей цинковых контейнеров сняли накрывавший их брезент. Стариков
внимательно осмотрел запаивавшие крышку швы у пары ящиков. Убедился, что они не
тронуты.
- Вскрывать никто не пробовал? - недоверчиво спросил он, оборачиваясь к стоявшим
вокруг морякам.
- Никак нет, господин судовладелец! - отчеканил старпом. - Кавторанг строжайше
запретил даже касаться ящиков!
- А, ну это он молодец! - похвалил коммерсант, снова задергивая контейнеры
брезентом. - Ладно, хрен с ними! Давай показывай, где тут эта его капитанская
каюта.
- Вот, пожалуйста, сюда, - услужливо подсказал старпом.
- И пошли с Леней, - Стариков кивнул на телохранителя, - кого-нибудь на катер.
Пусть оттуда перетащат на борт жратву, что я с собой привез, бутылки кое-какие.
А сам катер пусть отправляется на хрен, он мне больше не нужен. Дальше я с вами
плавать буду. Блин, куда он запропастился, этот мореман хренов? Я теперь его
должен ждать как последний придурок...
Коммерсант Борис Стариков в сопровождении старпома скрылся на нижней палубе
гидрографического судна, а телохранитель Леня Рощин указал пальцем на двоих
членов команды, махнул рукой, велев следовать за ним. Те криво усмехнулись,
однако поднялись с мест и поплелись на катер, выполнять приказ хозяина.
- Катер, адмирал. - Старпом с рассеченной бровью протянул стоявшему рядом с ним
Баташеву морской бинокль.
Тот долго вглядывался в очертания двух судов, плотно пристающих друг к другу.
Наконец, проговорил удовлетворенно;
- Борька Стариков... Он, больше некому сюда с такой помпой притащиться. Ну,
держись теперь, козел безрогий.
Отнимая от глаз бинокль, Баташев повернулся и крикнул во всю глотку в сторону
ходовой рубки.
- Сашка! Заводи мотор! Курс норд-норд-ост, пятнадцать, полный ход! - после чего
снова уткнулся в бинокль.
В ту же минуту старый траулер затарахтел движком, развернулся носом на северовосток
и потащился вперед, постепенно набирая ход. Старпом с рассеченной бровью
с удивлением наблюдал за действиями Баташева.
- Ты что, адмирал, - проговорил он, - этого хлюпика Старикова испугался? Чего
это нам так срочно вдруг отсюда драпать понадобилось?
- Рот закрой, - хмуро отозвался Баташев, - и открывай его, только когда тебя об
этом попросят.
Старпом с рассеченной бровью обиженно нахмурился.
- Береженого бог бережет, понял ты? - как ни в чем не бывало продолжал Баташев.
- И чтобы нас раньше времени на гидрографическом судне не заметили, нам лучше
убраться отсюда с глаз долой.
- Ну а если и заметят, то что они сделают? - удивленно спросил "старпом".
- Кучу неприятностей, - нехотя отозвался Баташев. - А этот Стариков возьмет,
сядет на свой катер да и улетит. Разве на нашей посудине за ним угонишься?
- Ну и хрен с ним, пусть летит, - возразил "старпом".
- Ну уж нет! - Оторвав бинокль от глаз, Баташев цинично расхохотался. - Это же
как хорошо, что этот хренов бизнесмен теперь тоже на гидрографическое судно
приперся. А то у меня все голова болела, что с этим Стариковым делать-то будем.
Узнает, что мы его облапошили, вонять начнет... А ты гляди-ка, он сам мне все мои
проблемы и решил!
- Может, наконец, расскажешь, адмирал, что ты задумал? - с хмурым видом спросил
"старпом". - А то уж меня ребята вопросами заманали. Сколько, говорят, мы еще
будем в этой посудине посреди моря без дела болтаться...
- Иди, скажи ребятам, что уже недолго, - отозвался Баташев, опуская бинокль и
оглядываясь на своего "старпома". - Скажи им, пусть готовятся к делу. Возьмешь
двоих, спустишься в трюм, где у нас ящик с оружием спрятан. Ящик вскроешь, все
стволы проверишь на боеготовность, раздашь ребятам вместе с полным боекомплектом
к каждому. Мне принесешь "Макаров"...
- Ты что затеял, а? - изумленно проговорил "старпом". - Слышь, адмирал, на море
мы еще не разбойничали, да?
- Вот и пора начинать! - со злым смехом отозвался Баташев. - Давай, иди, делай,
что тебе говорят. И чем меньше ты будешь отвечать на глупые вопросы, тем будет
лучше.
Он с усмешкой посмотрел вслед своему "старпому", кинувшемуся выполнять его
приказание, а сам снова повернулся и навел бинокль на гидрографическое судно.
Через некоторое время лицо его расплылось в довольной улыбке.
- Уходит катер, - не отрывая бинокль от глаз, проговорил он удовлетворенно. - А
этот тип на судне остался. Ну, лучше не придумаешь... Словно сама нечистая сила
нам помогает!
Заброшенная и полусгоревшая буровая платформа вблизи выглядела еще ужаснее, чем
издали. Терминал для перекачки нефти в танкеры был разрушен, около него
безжизненно висели обрывки труб, самая главная часть платформы - буровая вышка -
теперь лежала на боку, вздымая в небо корявые обломки своей конструкции. Вид у
всего этого в целом был заброшенный, покинутый и безжизненный.
- Да, невеселое место! - промолвил осторожно мичман, также не сводивший глаз с
медленно приближающейся к ним буровой платформы. - И пожар здесь, должно быть,
бушевал страшный...
- Тридцать семь человек погибло, - сообщил управлявший моторной шлюпкой
кавторанг. - Большая часть штатного персонала платформы. Неужели не слышали? Об
этом и наши, российские, СМИ сообщали...
Ему никто не ответил, все напряженно всматривались в очертания аварийной буровой
платформы. Посреди сумрачного Норвежского моря она имела отменно мрачный,
зловещий вид.
- Дай-ка бинокль, - обращаясь к Полундре, негромко попросил кавторанг. - А ты,
Пирютин, подержи пока руль. Надо глянуть - может, там уже есть кто-нибудь,
помимо нас...
Полундра послушно снял с пояса гидрокостюма укрепленный там в водонепроницаемом
футляре бинокль, подал командиру. Тот некоторое время рассматривал платформу,
потом кивнул, пробормотал, что все нормально, и вернул бинокль Полундре. Тот
молча засунул его обратно в футляр.
В сосредоточенном молчании они пришвартовались к причалу нефтедобывающей
платформы. Мичман, выпрыгнув из шлюпки, намотал носовой швартов на покрытый
слоем ржавчины и копоти кнехт. Потом принял из рук Полундры тяжелые баллоны
акваланга и ласты; хотел подать другу руку, но тот тем временем уже сам вскочил
на грязный и ржавый край платформы. Кавторанг кряхтя выбрался за ними следом.
- Надевай акваланг, - коротко приказал он Полундре. - Придется под воду
спускаться...
- А это на хрена, командир? - удивленно спросил мичман. - Что здесь-то искать?
- Не искать, а осматривать корпуса понтонов, которые держат всю эту конструкцию,
- менторским тоном возразил ему кавторанг. - Убедиться надо, что корпус
платформы выдержит буксировку...
- Эх, вот это ни хрена себе! - воскликнул озадаченно мичман. - Да это же весь
день надо здесь проторчать, корпус вон какой здоровый! Тогда надо было всех
наших ребят сюда приглашать, одевать в акваланги. И не на шлюпке, а всем судном
сюда идти надо было. А ты, командир, даже мне не разрешил акваланг взять...
- Ты что, сынок, за меня решать собираешься? - От раздражения кавторанг стал
заметно багроветь. - Я же тебе объяснил, что это только разведка.
- Да на хрен она нужна, такая разведка? - бормотал недовольно мичман. - Подошли
бы на самом судне, да и занимались разведкой. Кстати. - Он поднял голову и
посмотрел на кавторанга в упор. - Мы что, сами, своим ходом буксировать эту
платформу будем?
- А ты думаешь, чужого дядю наймем? - парировал кавторанг.
- Так у нас мощности не хватит! - озадаченно воскликнул мичман. - Смотри, какая
это махина! Нашим двигателем мы ее даже с места не сдвинем, не то что протащить
по морю сорок миль. Для такой баржи нужно как минимум два портовых буксира, а
лучше три...
- Ну все, хватит, довольно пререканий, мичман! - Кавторанг был уже красный как
рак. - С каких это пор ты стал считать себя умнее командира?
Мичман угрюмо умолк, глядя на кавторанга недоверчиво.
- Ладно, пошли, - негромко приказал кавторанг. - Совершим пробное погружение,
там видно будет.
Они побрели по широкой платформе - должно быть, бывшей вертолетной площадке,
только теперь она была больше похожа на свалку металлолома, надо было ступать
очень осторожно, чтобы не споткнуться и не упасть на груду железяк с острыми
краями. Особенно тяжело приходилось одетому в снаряженный акваланг Полундре,
хотя ласты он и держал в руках.
К всеобщему удивлению, кавторанг повел их не к краю платформы, а куда-то в глубь
ее, при этом он внимательно озирался по сторонам, будто искал глазами что-то.
Конечно, кавторанг Мартьянов, как и его подчиненные, теоретически изучал
конструкцию норвежских буровых платформ в своей спецшколе в Балаклаве, однако ни
разу в жизни не бывал на них.
Внезапно кавторанг заставил их свернуть на какую-то узкую лестницу, ведущую
куда-то в глубь платформы, на самый нижний, находящийся непосредственно у воды
ярус. Для обоих спецназовцев все это выглядело очень странным. Изредка мичман
незаметно для кавторанга бросал на Полундру вопросительный взгляд, но тот только
незаметно пожимал плечами в ответ.
- Вот. - Кавторанг подвел ребят к огромному, больше человеческого роста, люку. -
Вот это цистерна для хранения сырой нефти, а этот люк - вход в нее. Нефть в эту
цистерну закачивают прямо из скважины, а потом отсюда выкачивают в танкеры,
которые швартуются на верхнем ярусе.
- Ну, сейчас-то там, я так понял, никакой нефти нет? - предположил Полундра.
- Что могли, в танкеры откачали, конечно, - согласился кавторанг. - Впрочем,
давай посмотрим.
Убедившись, что приводной механизм управляющей подъемом люка лебедки в порядке,
кавторанг принялся крутить ручку. Огромная стальная крышка стала медленно
приподниматься. Из нутра цистерны тут же послышался тихий плеск воды, ударил в
нос удушливый нефтяной запах.
- Так и есть, полузатоплена, - констатировал кавторанг. - Так что, никуда не
денешься - надо туда слазить, посмотреть. Узнать, как проникла внутрь вода. Ну
как, не побоишься, сынок?
Кавторанг с надеждой посмотрел в глаза Полундры.
- В артпогреб лезть было поопаснее, я думаю, - спокойно возразил тот. - Я только
не пойму, на хрена нам все это надо.
- Цистерна может иметь пробоину. Надо посмотреть...
- Ладно, сейчас спустимся, посмотрим...
- Вот и славно. - Губы кавторанга скривила какая-то странная, ядовитая усмешка.
- Снаряжай акваланг здесь, а то там, на скобах, все равно не получится. И потом,
внутри цистерны концентрация паров сырой нефти такова, что без противогаза
человек задохнется.
Полундра медленно, цепляясь одними руками за скобы, потому как длинные и широкие
ласты на них все равно не умещались, спускался внутрь нефтеналивной цистерны.
Все вокруг него было вымазано в маслянистой буро-коричневой жидкости, она
толстым слоем покрывала стены цистерны, обволакивала скобы. Внизу, на
поверхности затопившей цистерну забортной воды нефть лежала большими чернокоричневыми
пятнами. По-видимому, эпицентр бушевавшего на буровой платформе
пожара находился от этой цистерны дальше всего, практически все остатки нефти в
ней оказались не тронутыми огнем. Как известно, "слизать" с помощью насосов всю
нефть со стенок цистерны просто технически невозможно, да и нерентабел
...Закладка в соц.сетях
