Жанр: Боевик
Полундра Морской спецназ
...ало кивнула, ставя на стол сахарницу и
варенье. - Я просто не знала, что тебя с гауптвахты освободили, а то бы сама
пошла тебя искать. Нам с тобой нужно очень серьезно поговорить...
Лицо Полундры при этих словах омрачилось - он уже предчувствовал, что это будет
за разговор. Наташа тоже чувствовала себя неуверенно. Когда она ставила на стол
очередную тарелку, руки ее слегка дрожали. В расставленные на столе фарфоровые
кружки девушка стала наливать кофе.
- Как твой отец? - спросил Полундра, чтобы хоть как-то прервать тягостное
молчание. - Ему не лучше?
- Ему только хуже, - едва слышно сказала Наташа. - С каждым днем...
- А что врач говорит? - с тревогой спросил Полундра.
- Врач говорит, если его в ближайшие две или три недели не прооперировать, то
спасти его уже будет нельзя. А эту операцию делают только в Москве и за большие
деньги...
- Сколько?
- Пятнадцать тысяч долларов.
Услышав сумму, Полундра тяжело вздохнул, но не сказал ни слова. Даже за ту
безумно хорошо оплачиваемую работу, что предложил ему сегодня кавторанг,
предлагали только три тысячи долларов. И когда он их получит, неизвестно -
сказано, что только по окончании всей операции.
- Он теперь хоть ночью стал спать, - снова едва слышно заговорила девушка. -
Раньше по ночам боли ему не давали уснуть...
- А теперь что? - не понял Полундра.
- А теперь я ему уколы морфия делаю, - тихо ответила она.
- Морфия? - переспросил удивленно Полу ндра. Вопрос, откуда у тебя на него
деньги, так и замер у него на губах. Некоторое время старлей пристально
вглядывался в лицо девушки, сидящей за кухонным столом напротив него и рассеянно
помешивавшей свой кофе. Неяркий свет электрической лампочки под потолком
отбрасывал тени, однако и в таком освещении ее лицо казалось волшебно прекрасным
и добрым.
- Я слышал, ты в Мурманск ездила, - осторожно сказал Полундра.
- Ездила, - не стала спорить Наташа. - К Борису в больницу, навестить его...
- К Борису? - изумленно переспросил Полундра. - Это тот самый толстомордый, изза
которого я на губу попал?
- Это тот самый человек, которого ты чуть до смерти не убил своими кулачищами, -
спокойно возразила девушка.
- И он для тебя Борис? И ты ездишь его навещать в больницу?
- Да, это так. - Наташа старалась не встречаться взглядом с Полундрой. - Только,
Сергей, я прошу тебя: тише. Отца разбудишь...
Напоминание о спящем больном старике заставило Полундру приструнить свои эмоции.
Он продолжал вполголоса и внешне совершенно спокойно:
- Может быть, объяснишь мне, наконец, что у тебя с этим Борисом за отношения?
Почему ты ходишь с ним по ресторанам? Почему ездишь к нему в больницу? Ты ведь
знаешь, тут мне про это много всякого рассказывали...
- Я ездила, - спокойно сказала девушка, - просить его забрать из милиции свое
заявление на тебя. И Борис согласился. Так что у тебя теперь никаких проблем с
законом нет...
- Так прямо по доброте душевной и согласился? - криво усмехнулся Полундра. - Ну,
ты смотри: какой бескорыстный олигарх попался!..
- Нет, Сережа, - едва слышно сказала Наташа. - Он не по доброте душевной это
сделал. За то, что он взял свою жалобу обратно, я должна стать его девушкой. И я
стану. Сегодня мы с тобой встречаемся в последний раз. Я обещала ему это!
- Что-о?! - В изумлении и гневе старлей вскочил с хромой табуретки. - Так ты изза
какой-то поганой заявы продалась этому проклятому толстомордому пауку? Да уж
лучше я в тюрьме сидеть буду! Лучше пусть десять лет срока на меня повесят! Но
только чтобы ты с тем мурлом не связывалась!
- Сережа, тише, я тебя умоляю! - со слезами на глазах проговорила девушка. - Ты
разбудишь отца... - И, видя, что тот, весь красный от гнева, покорно и молча
усаживается обратно на скрипучую табуретку, продолжила: - Нет, я не только из-за
заявы продалась ему. Борис обещал мне оплатить операцию отца. Он уже дал мне
денег на его лечение.
Возникла тяжелая пауза, во время которой Наташа сидела потупив голову, и старлей
тщетно вглядывался, пытаясь увидеть ее лицо. На столе остывал заваренный черный
кофе, но никто и не думал прикасаться к нему.
- Послушай, Наташа, - заговорил Полундра другим, мягким голосом. - Я только что
разговаривал с нашим командиром... Ну, с Николаем Аркадьевичем. - Девушка
рассеянно кивнула. - Он мне предложил работу, за которую я получу три тысячи
баксов...
- А там надо пятнадцать, - возразила Наташа. - И как можно скорее, иначе отец
умрет. Ты-то когда за свою работу деньги получишь?
- Никто не знает, - со вздохом отвечал Полундра. - Наверное, когда все будет
сделано. Но там будут какие-то премиальные. А если все хорошо сделаем, еще и
особая награда. Так мне кавторанг говорил. Может быть, наберутся нужные
пятнадцать тысяч баксов...
Девушка подняла на него глаза, в которых отчетливо блестели слезы.
- Но деньги нужны немедленно! - возрази ла она. - Эта работа может быть окончена
за три недели?
- Никто не знает, - печально покачал головой Полундра. - Командир сам не знает...
- Вот видишь, - тихо сказала Наташа.
- Но, может быть, пятнадцать тысяч долларов можно получить в качестве кредита в
каком-нибудь банке, - предположил Полундра. - Послушай, а ведь это идея! -
воскликнул он. - В качестве залога пусть возьмут наши квартиры, твою и мою! Я
думаю, мама не будет возражать ради такого дела. Неужели этого не хватит?
Но девушка только печально покачала головой.
- Наши с тобой квартиры - это двухкомнатные "хрущобы" в забытом богом и людьми
военном городке, да еще на Севере, на берегу Баренцева моря... Вместе они не стоят
пятнадцать тысяч долларов. Нет, Сережа, - сказала она твердо. - Я для себя все
уже решила, я остаюсь с Борисом. Прости меня, если сможешь...
- Наташа, послушай!..
- Нет, Сергей, нет, тут ничего не поделаешь. - Она покачала головой. - Ты для
меня самый лучший, самый сильный, самый красивый... Я никогда не любила никого,
кроме тебя, и никогда не полюблю... Но ради отца я готова на любую жертву.
Понимаешь ты? На любую!
Девушка в волнении встала со стула, заломила руки, закрыла ими свое лицо.
- Наташа! - Старлей тоже вскочил из-за стола, бросился было к ней, попытался
взять ее за руки. - Наташа!
- Нет, Сергей, нет!
Она повернулась к нему спиной, но Полундра бережно обнял ее сзади за плечи, стал
целовать ее золотистые, мягкие, как шелк, волосы. Внезапно девушка рывком
повернулась к нему, запрокинула назад голову, все ее тело затрепетало. Полундра
жадно прильнул, стал осыпать поцелуями ее глаза, губы, шею; кровь стучала у него
в ушах, в глазах сверкали молнии. Охваченный внезапно разбуженной страстью,
Полундра с силой сжал в своих могучих объятиях ее хрупкое тело. Девушка в
изнеможении тихо шептала что-то. Но вдруг резким движением она отстранила его,
высвободилась и сказала тихо, но очень отчетливо ошалевшему от страсти Полундре:
- Нет, Сережа, не здесь! Пошли ко мне в комнату... И, ради бога, тише, не разбуди
отца.
И тогда Полундра, подхватив белокурую девушку на руки, бережно понес ее в
комнату, изо всех сил стараясь ступать как можно тише, чтобы не потревожить
покой тяжелобольного старика.
ГЛАВА 12
Небо над Петербургом было затянуто плотными облаками, в сумерках быстро
наступившего вечера они казались сплошной черной массой. Кавторанг Мартьянов
долго вглядывался в темноту за стеклом иллюминатора снижающегося самолета,
ожидая, пока появятся первые огни раскинувшегося внизу огромного города. Эти
огни показались, когда самолет был уже у самой земли и заходил на посадку
Несмотря на длительную службу на флоте и практическое знание принципов навигации
- например, того, что при нынешнем уровне техники ориентирование в условиях
тумана и ночного мрака для самолета не такая уж большая проблема, - кавторанг
заметно нервничал. Впрочем, самолет благополучно произвел посадку, прокатился по
бетонной взлетно-посадочной полосе и замер. Его пассажиры приготовились к
выходу.
Войдя в числе первых в здание пулковского аэровокзала, кавторанг Мартьянов
нервно огляделся, ища в толпе встречающих знакомые лица. И тут же кто-то из этой
толпы махнул ему рукой. Кавторанг, радостно заулыбавшись в ответ, поспешил ему
навстречу. Бывший однокашник кавторанга по Фрунзенскому училищу Игорь Баташев
сдержал слово - он встречал его лично.
- Ну, как долетел? Все нормально? - Баташев правой рукой крепко сжал ладонь
кавторанга, левой дружески похлопывая его по плечу. Кавторанг не мог про себя не
усмехнуться. Несмотря на жесткую седую бородку, окаймлявшую его гладкое лицо,
Баташев оставался прежним, что и в училище, на вид беззаботным рубахой-парнем,
своим в доску. Из них двоих Баташев более всего походил на свое юношеское
изображение на фотографии, что стояла в кабинете кавторанга в штабе дивизиона.
Впрочем, Мартьянов не был таким уж наивным и знал, что слухи, циркулирующие по
военному городку вокруг имени его однокашника, вовсе не безосновательны. Род
занятий бывшего офицера Военно-морского флота оставался весьма темным и
загадочным и казался тем более загадочным, если учесть, как роскошно, на широкую
ногу жил Баташев. Также не было секретом для кавторанга и то, что за внешне
приветливыми, веселыми и бесшабашными манерами Баташева скрывался безжалостный
хищник, готовый на все ради хороших денег. Несмотря на это, Мартьянов доверял
Баташеву. Он был твердо уверен, что их знакомство является слишком давним, чтобы
кавторанг должен был всерьез опасаться своего друга.
Обнявшись, они направились к выходу из аэровокзала. Двое крепких молодых парней
самого хмурого вида последовали за ними. Затем кавторанг Мартьянов и Баташев
сели в роскошный черный джип, телохранители забрались в другую машину, стоявшую
позади, и обе крутые тачки, тут же сорвавшись с места, стремительно вырулили на
шоссе. Они промчались мимо стоявших на остановке и ждущих автобуса людей, едва
не задавив какую-то перебегавшую через дорогу старушку. Джип стремительно набрал
скорость больше ста километров в час. Кавторанг Мартьянов только усмехнулся по
этому поводу - его друг Баташев всегда любил бы- струю езду и в качестве своих
водителей непременно держал отставных автогонщиков.
- Ну. Николай, рассказывай, - начал разговор Баташев. - Как там движется наше
дело?
- Прекрасно, - отвечал, рассеянно глядя на стремительно мчащиеся мимо них
лесопосадки, кавторанг. - Контракт подписан, судно оформляется, теперь вот
набираю команду.
- Долго еще собираешься с этим возиться?
- Вообще-то времени у нас еще полно, - заметил Мартьянов. - Документы о продаже
судна будут еще как минимум два месяца ходить по инстанциям, этот тип мне
клялся, что быстрее никак не получится. А пока они ходят, судно должно стоять на
приколе, и на палубу его подняться никто не имеет права.
- Вот черт, бюрократы хреновы, - сердито проворчал Баташев, теребя свою седую
бородку. - Вечно они затягивают дело, заставляют ждать!..
- А ты не спеши, каплей! - усмехнулся кавторанг. - То, что они с этим делом
тянут, нам абсолютно не мешает. Сейчас март, в Норвежском море все равно самые
шторма. Раньше июня туда лезть и смысла-то нет
- А правда, - осведомился Баташев, - что этот дятел все свои деньги в это
предприятие вложил?
- Говорят, что так, - пожал плечами Мартьянов. - Молва ходит, что он даже джип
свой продал и часть телохранителей уволил, оставил только двух. Это уж точно не
от хорошей жизни
- Да, наверное, - с хмурым видом отозвался Баташев. - Я тут, между прочим,
узнавал, сколько он адмиралу отвалил, чтобы тот подписал приказ о списании
судна. Твое судно по цене дерьма он, конечно, купил. Только, в общем и целом,
что вышло...
- В общем и целом, - возразил кавторанг, - если дело прогорит, он остается в
нулях.
- Рискует, - согласился Баташев.
- Рискует, значит, есть ради чего! - оживляясь, воскликнул Мартьянов. - Я же
тебе говорю...
- Погоди, погоди, не кипятись, - прервал его Баташев. - Все, что ты мне
рассказывал, звучит заманчиво и интересно, но я вовсе не мальчишка. Я, знаешь
ли, рисковать своими деньгами не хочу ради какой-то вздорной сказки. И если твой
хозяин на столько ненормальный, что рискует последним, то это его личная
придурь, меня она абсолютно ни в чем не убеждает!
- Да говорю тебе!..
- Постой, Николай, дай мне сказать. - Баташев оставался невозмутим. - Если ты
хочешь втянуть меня в это дело, то будь любезен предоставить железные
доказательства того, что это все не фантазии какого-то писателя морских
приключенческих романов, а действительно имевшие место факты. Понимаешь ты? Мне
нужны железные доказательства!
- Ну, это надо весь архив Военно-морского флота перерывать, - без особого
энтузиазма заметил кавторанг. - И еще не факт, что что-то найдешь там. Дело
считалось совершенно секретным, в архиве об этом может не быть ни полстрочки...
- Ну а как же ты хотел? - спокойно возразил Баташев. - Вот возьми и перерой
архив. Сам говоришь, что до выхода в море времени у тебя еще полно, а делать
особенно нечего. И если ничего не найдешь, на меня в этом деле не рассчитывай. Я
рисковать своими деньгами ради каких-то мальчишечьих бредней не намерен!
Мартьянов открыл было рот, хотел еще что-то возразить, но потом махнул рукой. Он
хорошо знал характер своего однокашника и помнил, что если тот принял какоенибудь
решение, переубедить его будет практически невозможно. Собственно, он так
и рассчитывал, что едет в Питер сидеть в архивах, так что слова Баташева не
меняли ничего в его планах.
Весна в северных широтах весьма своеобразное явление. Здесь, за Полярным кругом,
продолжительность светового дня увеличивается куда стремительнее, однако с
каждым днем солнце на небосклоне поднимается не намного выше, поэтому тепла дает
немного. Создается впечатление, будто бы дневное светило остыло за время зимних
морозов и никак не может собраться с силами, чтобы напоить теплом стосковавшуюся
по солнечным лучам землю.
В конце мая в Мурманске вовсе нет ночей. Солнце, сделав дневной круг по небу,
ночью лишь приближается к линии горизонта, вовсе и не думая скрываться за ней,
продолжая всю ночь озарять землю призрачным, негреющим, безжизненным светом. Так
что человеку, который почти не смотрит на часы и которому не надо спешить на
работу, иногда бывает мучительно трудно определить, какое же теперь время суток:
день или ночь. На Севере сделать это тем более трудно, что низкие свинцовые тучи
большую часть времени закрывают небо от горизонта до горизонта, и невозможно
понять, где именно находится солнце.
Надо сказать, что праздношатающихся людей в Мурманске не так уж мало - это
сошедшие для отдыха на берег матросы гражданских или военных судов. Специально к
услугам находящихся в увольнении на берег мореманов в городе имеется множество
круглосуточно работающих кафе.
В одном из таких никогда не закрывающихся заведений, расположенном неподалеку от
гражданского порта напротив здания морского вокзала, сидели в неопределенный час
суток двое мужчин. По загорелым, обветренным лицам в них без труда можно было
узнать моряков, а строгая выправка, крепость и физическая мощь их тел заставляли
предполагать в них морских спецназовцев, несмотря на самую обычную штатскую
одежду. Столик, за которым они сидели, был накрыт скупо, но со знанием дела:
помимо непременной копченой камбалы, вяленой трески, колбасы и стопки
нарезанного мелкими ломтиками черного хлеба, там стояло несколько бутылок
коньяка с красивыми заграничными наклейками и две небольшие изящные рюмки.
- Ну что, Полундра, за морской спецназ? - сказал один из них, тренированным
жестом разливая по рюмкам багрово-красный напиток. - Хотя нас с тобой оттуда
подчистую уволили...
- Спецназ и на гражданке спецназ! - сурово возразил Полундра, лицо которого
багровело от выпитого коньяка и смугло поблескивало от пота. - Так нас отецкомандир
научил, так оно и есть.
Первый, в котором можно было без труда узнать мичмана Витю Пирютина, не стал с
ним спорить, но ловким движением выпил коньяк и стал жевать кусок лежавшей перед
ним копченой колбасы.
- Да уж, лихо нас, - хмуро констатировал мичман. - В один момент, что
называется... Были военные моряки, а проснулись на другой день служителями
селедочного флота. И сами заметить не успели, как это случилось.
- Спецназ везде спецназ, - упрямо повторил Полундра, выпивая свою рюмку. - Я на
селедочном флоте никогда не служил и служить не буду!
- Как знать, - скептически заметил Пирютин. - Еще неизвестно, что именно наш
командир для нас с тобой придумал.
- Наш командир нас в беде не бросит, - упрямо сказал Полундра. - Если с кемнибудь
из нас что случится, в лепешку расшибется, а выручит...
- Посмотрим, - без особого энтузиазма заметил мичман. - Кстати, в нашем городке
ты уж сколько не был?
- Много, - хмуро отозвался Полундра. - Считай, скоро два месяца здесь ошиваюсь:
от тех подъемных, что мне командир выдал, рожки да ножки остались...
- Понятно, - кивнул Пирютин. - Ты последнюю новость из нашего городка знаешь?
- Что?
- Наше гидрографическое судно уже перекрашивают...
- Да?.. - с непонятной для самого себя тревогой уставился на своего друга
Полундра.
- А то как же! - горько усмехнулся мичман. - Андреевский флаг сняли, прежнее
название закрасили... По документам это теперь прогулочная яхта, представляешь?
Принадлежит какому-то дайвинг-клубу в нашем городке. И переведено в гражданскую
часть порта. Лихо?
- А то! - с мрачным видом согласился Полундра - Двух месяцев не прошло... Быстро
дела делают, когда хотят!
Пирютин кивнул. Оба они налили себе еще по одной. Выпили молча. Степенно
закусывали разложенной на тарелках снедью.
- Ты как, Полундра, здесь не скучаешь? - снова возобновил разговор мичман. - Не
надоело в чужом городе болтаться?..
- Тебе вот много лучше в родном-то? - сердито отозвался старлей. И видя, что тот
неопределенно пожал плечами, продолжал: - Ну не могу я!.. Все как в кошмарном
сне совпало: и судно, и Наташка... Все разом!
- Больше не виделся с ней после ресторана?
- Только один раз, - с хмурым видом отвечал Полундра. - И с тех пор знать меня
не хочет: говорит, я обещала этому...
- Да, старлей, мало ты ему костей переломал, - сочувствующе кивнул Пирютин. -
Надо было совсем его убрать. Грех на душу брать, конечно, не хочется, но одной
мразью на белом свете меньше бы стало... А здесь-то ты чем занимаешься?
- Да ничем, - сердито отмахнулся тот. - Вот так по забегаловкам сижу, в окно
смотрю. Иногда пойду куда-нибудь, напьюсь как свинья... Не жизнь для меня без
моря, понимаешь ты? Не жизнь!..
- А ты узнать не пробовал, - спросил мичман, - кто за всей этой продажей стоит?
- Пробовал, - с мрачным видом признался Полундра. - Да только разве можно тут
что-нибудь узнать. В штабе флота на меня смотрят, как на пустое место. Был
старлей-спецназовец, а теперь я для них нуль без палочки. Отставной моряк, да
еще и под следствием за хулиганство.
- А командир наш здесь не появляется?
- Он где-то в Питере пропал, целых два месяца от него - ни слуху ни духу. Как
контракт подписывали, выдал он мне сотню долларов подъемных, говорит: жди,
отдыхай пока. Вот я и жду. И отдыхаю, как могу...
Полундра снова налил себе коньяку, выпил залпом; машинально, не глядя, взял с
тарелки что-то, стал рассеянно жевать.
- Ну, по сотне долларов каждый из нас получил, - заметил Пирютин. - Там еще
человек десять с нашего судна решили с флота уволиться, кавторанг с ними тоже
контракт заключил. Наш командир не дурак, самых лучших ребят из группы боевых
пловцов себе забрал. Представляешь? А кто же тогда во флоте служить будет? Что,
одни салаги да старики?
- Разоряют флот, как могут, - мрачно констатировал Полундра.
- Кстати, ты не пронюхал здесь, в штабе, что за операция нам предстоит? - пряча
свой интерес за маской равнодушия, спросил мичман.
- Спрашивал, конечно, - мрачно отозвался Полундра. - Да разве мне теперь кто
скажет!.. Хотя у меня такое ощущение, что они и правда сами ничего не знают.
- Странно, - заметил Пирютин.
- Им в штабе едва про наше судно заикнешься, так у них рожи сразу каменеют. И -
рот на запор, ни одного вразумительного слова.
- Они там все на продаже нашего судна руки себе хорошо нагрели, - заметил
мичман. - Вот и боятся теперь, как бы чего не всплыло.
- Это точно, - согласился Полундра.
Они снова налили себе по рюмке. Перед тем как опрокинуть ее себе в глотку,
Полундра некоторое время смотрел на игру тусклого света от окна в густо-красном
напитке. Потом тяжело вздохнул, пробормотал едва слышно:
- Ох, надоело все...
- Скучаешь? - сочувственно осведомился Пирютин.
- А ты нет?
- И я, - сознался тот. - Обрыдло сидеть на берегу. Хочется с горя напиться до
отупения или пойти какую-нибудь махаловку устроить, так чтобы потом дней пять
зубы из углов выметали... Как тогда, помнишь? Как, кстати, твое уголовное дело? -
более серьезным тоном осведомился он. - Снова вызывали в прокуратуру?
- Нет, все тихо, - пожал плечами Полундра. - Один-единственный раз в прокуратуру
Мурманска вызывали, и все.
Мичман в ответ одобрительно кивнул.
- Да уж, сдержал слово отец-командир, - сказал он. - Замял-таки дело!
- Замял, но не совсем, - криво усмехнулся Полундра. - Гражданский прокурор мне
тогда четко сказал, чтобы я вел себя тихо, прилично. Если что-нибудь еще в таком
роде сотворю, все запросто всплывет.
- И это при том, что тот коммерсант, которому ты кости переломал, свою заяву
забрал?
- А что толку, что он ее забрал? - снова усмехнулся Полундра. - Он свою забрал,
а заявы армейского патруля и милиции остались. Так что все осталось по-прежнему...
Помолчав немного и искоса поглядывая на своего собеседника, Пирютин медленно,
осторожно сказал:
- По городку слухи ходят, будто это твоя Наташка его уговорила заяву забрать...
- Была моя, - мрачно сказал Полундра. - Была, да сплыла!
- Так ты знаешь? - удивился мичман. - У нас по городку слухи ходят, так я
сначала верить отказывался...
- Какие слухи? - насторожился Полундра. - Что-нибудь про Наташку?
- Про нее, конечно, - кивнул Пирютин - Будто замуж она выходит за этого
коммерсанта. Я сначала подумал, что брехня это все, но меня уверяли, что правда...
- Замуж выходит? - едва слышно переспросил Полундра. Его пальцы, державшие рюмку
с коньяком, разжались. Рюмка упала на стол, коньяк разлился по тарелке с
колбасой.
Ресторан при гостинице "Пулковская" внешне ничем не отличался от остальных
подобных заведений. Ярко сверкающая в сумраке белой петербургской ночи неоновая
вывеска, вереница дорогих машин на парковке, народ, снующий возле его входа
вплоть до самого позднего часа. Тем не менее местные жители ресторан посещали
неохотно, но вовсе не потому, что цены в нем были выше, чем в остальных подобных
заведениях. Ни для кого не было тайной, что ресторан при гостинице "Пулковская"
является одной из бандитских точек Северной столицы, где по вечерам собирается
так называемая "красная волна" организованной преступности: бывшие силовики и
спецназовцы, разочарованные в доходности службы Родине и решившие найти себе
иной, более выгодный способ реализовать свои полученные на службе
профессиональные навыки.
С криминалом, как известно, вяжется народ неспокойный - никогда не знаешь, что
они могут выкинуть и в какую передрягу можно попасть, оказавшись с ними рядом.
Собственно, работники ресторана и сами это прекрасно понимали и посторонних
людей старались в свое заведение не пускать. Если какой-нибудь наивный и
неопытный горожанин - возможно, в компании лица противоположного пола, -
привлеченный эффектной вывеской ресторана, вздумал бы толкнуться в его дверь
после восьми часов вечера, то натолкнулся бы на швейцара в форменной ливрее, но
самого отталкивающего бандитского вида: широченная грубая рожа с перебитым носом
или каким-нибудь ножевым шрамом через все лицо, огромного роста, медвежьей
осанки. Встав на дороге вошедших неопытных гостей, он хриплым и глухим голосом
спрашивал наивного горожанина, к кому тот пришел. И, услышав, что просто
посидеть в ресторане, бандитского вида швейцар широко ухмылялся, обнажая
страшные, гнилые обломки зубов, и также хрипло заявлял, что в их ресторане все
столики уже заняты и вход в него только по спецприглашениям. Вообще-то
администрация ресторана давала своим швейцарам четкие инструкции: в случае чего
выпроваживать незваных гостей силой. Однако к этому прибегать не приходилось ни
разу, столь убедительно действовал на среднестатистического горожанина такой
прием.
К таким наивным и неопытным людям не принадлежал, однако, кавторанг Мартьянов,
весьма уверенно прошедший в дверь заведения, едва заметно кивнув уголовного вида
швейцару, почтительно вытянувшемуся при его появлении. Отдав гардеробщику свою
форменную флотскую фуражку, кавторанг сразу направился в зал. Там, за одним из
столиков, уже сидел и ждал его, заметно выделяясь среди остальных посетителей
благообразным видом и гладким розовым лицом, обрамленным седой бородкой, его
старый друг и однокашник Игорь Баташев.
- Ну вот и ты, кавторанг, - вальяжно проговорил он, без особой приветливости
оглядывая сияющего радостью однокашника. - Стало быть, говоришь, хорошие новости
мне несешь?
- Точно так, - самодовольно улыбнулся Мартьянов, - Нашел я все-таки эти
документы, хотя под конец и сам уже не верил, что где-то до них докопаюсь. Архив
есть архив, сам понимаешь...
С этими словами кавторанг извлек из внутреннего кармана флотского кителя,
который он, несмотря на увольнение, продолжал носить, небольшой предмет и
положил его на стол перед Баташевым. Опытный человек без труда опознал бы в этом
предмете миниатюрный шпионский фотоаппарат, который применяют исключительно для
тайной пересъемки документов.
- Ну, так. - Баташев кивнул, взял со стола фотоаппарат и сунул во внутренний
карман. - Это все я, конечно, посмотрю. Хотя, - он испытующе посмотрел на своего
бывшего однокашника, - ты что- то больно долго со всем этим возился, кавторанг.
За два месяца нужные документы можно было бы самому изготовить при желании...
- Да ты что
...Закладка в соц.сетях
