Жанр: Боевик
Танго втроем
...ссийской братвы. В то время граница здесь была еще плохо оборудованной, из К.
в Литву потоком шло контрабандное спиртное и сигареты. Но, видно, не всех можно
было купить на границе, все реже совпадало так, что
свои
выходили в одно
дежурство и по ту, и по эту сторону кордона. Транспорты с
товаром
в таких
случаях запускали в объезд, либо машины на сутки-двое задерживались в поселке —
их загоняли на отстой в один из тоннелей.
Один из таких транспортов в Морском задержался чуть дольше обычного, и
во время отстоя неизвестные лица напали на водителя и охранника, скрутили их, а
затем вместе с частью товара скрылись в неизвестном направлении. Бролюкасы
решили, что налетчики действовали по наводке Литвяка, который наверняка в доле,
и выставили батьке претензию. Причем повесили на него столько, что даже если бы
он продал с потрохами свою радарную станцию тем же соседям, и то денег для
полного расчета не хватило бы.
Но у Литвяка были друзья, а среди приятелей имелся
земеля
, Вова
Мокрушин, они оба родом из Витебска. У Рейнджа, опять же, имелись свои
корешки
, в том числе и среди ребят, перешедших на гражданку и служивших в
СОБРе, ОМОНе и
антитерроре
. Забили стрелку литовской братве, встретились в
Зеленоградске,
перетерли
. Бролюкасы, уяснив, кто перед ними находится, сняли
все претензии, вежливо откланялись, взяв на себя обязательство выплатить
компенсацию за
моральный ущерб
— деньги Литвяку и в самом деле пытались
вручить, но он отказался.
Поэтому когда Мокрушин вызвонил по телефону батьку и спросил, может ли
он с парой друзей остановиться на несколько ней в
доме отдыха
, Литвяк этому
звонку только обрадовался. А к приезду дорогих гостей, уточнив время, забил
холодильник в гостевом домике продуктами и заготовил мясо для шашлыков.
— А что Литвяк? — спросил Бушмин, переворачивая исподволь покрывающиеся
аппетитной корочкой шашлыки. — Ты его убедительно попросил?
— У него какой-то
трабл
на станции, — Мокрушин, завершив сервировку
стола, окинул его критическим взглядом, не забыл ли чего. — Какой-то блок
нае...
хипповый
еще раньше нае... так уже третьи сутки с ним е..!
— Володя, — кашлянув в кулак, Бушмин кивнул в сторону
туалетной
комнаты
, оттуда, сделав приветственный жест, появилась Розанова с полотенцем и
туалетными принадлежностями. Понизив голос, сказал: — Ты все же тщательней
фильтруй базар.
— Ребята, я еще на пару минут задержусь, ладно? — долетел до них
звонкий голосок. — Я мигом!
— Не задерживайся, Лена! — сказал Мокрушин. — У нас все
на товсь
!
Он как-то естественно и непринужденно перешел с Розановой на
ты
, а
вот у Бушмина это почему-то не получалось.
— О чем это я? А, ну да, вспомнил... Короче, у них там что-то на...
навернулось, станция не фурычит, в пространстве
дыра
,
супостат
может летать
туда-сюда неопознанным, а исправный блок чуть ли не из Владика собираются сюда
везти... А начальство долбает батьку, говорят, чем хочешь, тем
дыру
и
прикрывай, хоть собственной ж... ее заткни! Пардон... А вот и Лена!
Розанова вышла к столу в светло-голубых шортах и завязанной на животе
узлом клетчатой рубахе. Русые волосы были забраны вверх, открывая нежно-матовые
скулы. Выглядела она в
курортном
наряде просто отпадно.
Мужики на чуть дольшее время, чем того требуют приличия, задержались
глазами на открытых участках тела — ну и ножки, однако, у Розановой, длинные,
стройные, с узкими щиколотками, исподволь переходящие в крутые, но в меру,
бедра,
изделие
выточено классным мастером по идеальным лекалам.
Деликатно, в унисон, кашлянули в кулак, но прежде, чем они успели
что-то сказать, Мокрушин, к примеру, собирался отвесить даме комплимент,
Розанова поочередно чмокнула их в щеки и, прижмурив глаза, произнесла:
— Какие запахи... Какой стол... Боже, как я голодна!
— Вот видишь, Андрюша, — укоризненно посмотрел на приятеля Рейндж. — А
ты говоришь —
стресс
...
Через час с лишним, когда они насытились, распив под шашлык две бутылки
сухого вина, Мокрушин заявил:
— Мне надо в поселок!
— Зачем это? — поинтересовался Бушмин, а сам незаметно толкнул приятеля
в бок, чтобы тот не вздумал
дезертировать
, оставив его таким образом наедине
с Розановой. — Не надо тебе идти в поселок!
— У меня там дело есть, — Мокрушин настаивал на своем. — Да схожу я,
наверное, на пару-тройку часов...
— Зачем тебе ходить в поселок? — Бушмин наступил ему под столом на
ногу, затем там же, под столом, продемонстрировал кулак. — Там нечего делать.
Магазины закрыты, все-все, я точно знаю. Кафе тоже закрыто... на ремонт. Дома
все стоят заколоченными, жильцы разъехались в неизвестном направлении.
Розанова бросала на них поочередно удивленные взгляды.
— А я на объект пойду, к ребятам! — нашелся Рейндж. — Надо же как-то
Родину выручать, может, мне удастся
дыру
заткнуть!
— Чем ты ее заткнешь?! — Бушмин попытался еще раз ткнуть приятеля, но
тот уже находился вне пределов досягаемости. — Ты же в этих делах не фурычишь.
Можно сказать — ноль!
— Это я не разбираюсь? — Мокрушин округлил глаза. — Еще как волоку! У
меня одна знакомая... один приятель закончил радиофакультет...
— Ребята, а что, собственно, происходит? — поинтересовалась Розанова. —
Что-нибудь у нас не так?
Бушмин молчал, предоставив право голоса Мокрушину — пусть сам
выкручивается.
—Понимаешь, Лена...— Мокрушин поскребся пятерней в' стриженом затылке.
— Не могу я жить без нее...
— Без кого? — опешила Розанова. — Ах, вот оно что... У тебя здесь есть
подружка? Что Же ты молчал?! Зови ее немедленно в нашу компанию!
— Да не, ты не поняла, — Мокрушин сделал страдальческое лицо. — Пойду к
батьке, у него этого лекарства навалом...
— Ты разве болен?
— Да, я болен, серьезно болен, — Мокрушин стыдливо потупил взор. — Я
тебе еще не говорил, Лена, нет? Я же... алкоголик.
Глава 4
— А что, у Володи и вправду есть проблемы с алкоголем? — спросила
Розанова чуть позже, когда они в две руки прибрали со стола. — Вид у него
цветущий... Нет, по нему совершенно незаметно.
— Он неудачно пошутил, — сказал Бушмин. — У него здесь хороший
приятель, земляк, тот человек, что встречал нас на пристани.
— А, ну тогда нет вопросов, — кивнула Розанова. — Андрей, мне нужно с
вами поговорить... Оч-чень серьезно поговорить!
Бушмин подавил в себе вздох. Ну вот, началось... Именно этих расспросов
он и опасался, потому и не хотел, чтобы Рейндж покидал их компанию.
— Отличная погода, да? — закинув голову, он посмотрел на синее
безоблачное небо. — Лена, не хотите искупаться? Если вода холодная, можно
просто полежать в дюнах, позагорать.
— Вы не увиливайте, — строго сказала Розанова. — Впрочем... До моря
здесь далеко?
— Зачем нам идти к морю, если залив в сотне метров? Здесь есть
небольшая бухта, пляжик, дно песчаное, ровное...
— Вот там вы и ответите на все мои вопросы!
Они захватили с собой покрывало, чтобы подстелить, и пару полотенец.
Пройдя через невысокие дюны, оказались на берегу подковообразной бухты. Место
оказалось никем не занятым. По правую руку вдоль берега тянулись густые
заросли, подлесок смыкался с камышовыми плавнями. Слева, в сотне метров от них,
на берег наползла песчаная гора, она перекрывала обзор. Если кому-то надо
уединиться, то лучшего места, пожалуй, не найти.
— Ой, совсем забыла, — Розанова растерянно посмотрела на спутника. — У
меня ведь купальника нет...
— М-да, как-то мы это дело упустили из виду, — Бушмин озадаченно
поскреб подбородок. — Ну так и что же, что нет? Что-то же у вас... надето?
— Вы правы, — решительно сказала девушка. — Я ведь могу и в... этом
купаться.
— Да нет, вы меня не поняли. Зачем вам в одежде купаться? Вы только,
Лена, не подумайте чего... Я могу где-нибудь в отдалении устроиться, так, чтобы
вас не смущать...
— Опять норовите увильнуть от расспросов? — Розанова смерила спутника
ироничным взглядом, затем на ее лицо вновь набежала тень озабоченности. — Но...
У меня ведь там... В этом не принято купаться и загорать, понимаете? Мне будет
неловко... Вы обещаете, что не будете подсматривать за мной?
.— Я могу отвернуться, если вам угодно, — улыбнулся Бушмин.
— И не будете на меня смотреть? Нисколечко?
— Смотреть? На вас? Зачем это я буду на вас смотреть? — Вспомнив
недавние слова Мокрушина, он выдвинул последний довод: — Я что, по-вашему,
больной?
Андрей первым показал пример: быстро разоблачился до плавок, разбежался
по наклонному песчаному берегу и почти без брызг вошел в воду. Вода оказалась
вовсе не холодной, как он опасался, но в заливе она всегда теплее, чем в
Балтике, проплыл с полсотни метров размашистым кролем, полежал пару минут на
спине, потом направился к берегу.
— Вода на пять баллов! — сообщил он, вытирая полотенцем волосы. — Здесь
у берега неглубоко... А вы плавать хоть умеете?
— Море — это моя родная стихия, — улыбнулась Розанова. Она сидела как
была, в шортах и рубахе, на покрывале, обхватив руками коленки. — С детства
плавать обучена, мы каждый год ездили в Ниду или Палангу, а то на юга.
Она против своей воли любовалась Андреем. Он был хорошо сложен:
поджарый, без грамма жира, но не худой, рослый, под сто девяносто, вместе с тем
не казался слишком высоким, настолько гармонично устроена была его фигура; с
четко различимым рельефом мышц, особенно выделялись предплечья, икры ног и
брюшной пресс. В то же время совершенно не походил на перекормленных стероидами
атлетов-культуристов. На тех смотреть страшно и даже противно, а на Андрея —
приятно.
— Отвернитесь! — скомандовала она решительно. — И не смотрите, ладно?
Раздалось какое-то шуршание, потом он опять услышал женский голос:
— Я чувствую себя неловко... Не вздумайте оборачиваться!
Бушмин уселся спиной к воде, закурил. Девушка волновала его, и это еще
мягко сказано. Андрей поймал себя на мысли, что он боится оставаться с
Розановой наедине, и не потому, что опасается ее расспросов, нет, совсем по
другой причине. Его как магнитом тянуло к ней, он едва противился этой мощной
силе притяжения, силе женского обаяния. Ему чертовски хотелось обнять,
поцеловать ее, почему бы не попытаться это сделать, но он не мог себе это
позволить, так же как не может позволить расслабиться ни на секунду.
— Даже не
пять
, а
пять с плюсом
! — услышал он голос за спиной. —
Молодец, Андрей, хорошую вы идею подали. Не оборачивайтесь! Мне нужно немного
загореть, тогда буду чувствовать себя человеком...
Бушмин усмехнулся про себя. Вот тебе и
стресс
... Нет, природу женской
души постичь невозможно, воистину они люди с другой планеты.
— У вас татуировка на предплечье... Это ястреб? Нет, нет, это кондор...
Мощная птица и очень красивая. Летает высоко-высоко, где-то среди снежных
вершин...
— Детские шалости, — поморщился Бушмин. От легкого прикосновения
женской ручки к предплечью у него даже кожа мурашками покрылась. — Давно хотел
свести, да все недосуг.
— Давайте сядем спина к спине, — предложила Розанова. — Только, чур, я
буду на солнечной стороне!
— Хорошо, — с улыбкой сказал Бушмин. — Я согласен быть вашей тенью.
Он почувствовал прохладное прикосновение женской кожи, ее рука лежала
рядом с его рукой, периферийным взглядом он увидел круглую гладкую коленку, но
она тут же исчезла из виду.
— Вот так, шалашиком... Вы тоже обопритесь на меня, не бойтесь, не
раздавите, я сильная...
Они помолчали немного, думая каждый о своем, потом Розанова
поинтересовалась:
— Андрей, посоветуйте, как мне лучше добраться до Питера? У меня нет ни
денег, ни документов... Есть, конечно, в городе знакомые, да и дома какие-то
деньги остались, но я боюсь туда возвращаться.
— Деньги есть, — сказал Бушмин. — Документы появятся уже в скором
времени. Правда, паспорт будет оформлен на чужую фамилию, но фото там будет
ваше.
Предваряя вопросы, он пояснил:
— Поймите, Лена, дела обстоят очень серьезно. Я не хочу вас пугать, к
тому же здесь вы среди друзей, в безопасности. Но нужна сугубая осторожность!
Благополучно доберетесь в Питер, обнимете своих родственников, тогда сможете
слегка расслабиться. Документы, которые я вам передам — это будут надежные
документы, — понадобятся вам только для того, чтобы добраться до Питеpa. Потом
вы их сразу уничтожите, и дело с концом! А свои документы восстановите
несколько позже... Впрочем, мы еще поговорим об этом.
— А как я доберусь до Питера?
— Самолетом. Но не из К., а из Паланги. Оттуда два раза в неделю летает
самолет в Москву и один раз в неделю, по субботам, в Санкт-Петербург.
— Четыре дня осталось?
— Даже меньше, самолет вылетает в четверть второго. Пересечь границу
здесь не составит труда, к тому же, повторяю, у вас будут надежные документы,
включая заграничный паспорт.
— Это, наверное, стоило вам больших денег? Андрей я все верну, только
надо договориться — куда и каким способом я должна буду перевести вам
необходимую сумму.
Заметив, что Андрей отстранился, она быстро произнесла:
— Я вас, кажется, чем-то обидела? Извините, денежный вопрос всегда
ставил меня в неловкое положение. Не будем сейчас об этом, как-нибудь при
удобном случае, а сейчас такой прекрасный день, не хотелось бы его портить...
Их спины воссоединились, Бушмин ощутил затылком легкое касание женских
волос.
— Я ведь, Андрей, в сущности, ничего не знаю о вас... Да, вы спасли
меня, выручили из беды и сейчас помогаете, спасибо вам за все... Но вы,
извините, свалились как снег на голову! Я не знаю, кто вы, чем вы занимаетесь,
даже фамилии вашей и то не знаю.
Хотя, по правде говоря, догадываюсь...
— Кхм... — Бушмин прокашлял горло. — Лена, не знаю, правильно вы меня
поймете или нет, но у меня к вам будет одна-единственная просьба.
— Какая? — оживилась девушка. — Для вас, Андрей, я готова... на многое.
— Не расспрашивайте меня ни о чем. Договорились?
—Но...
— Вам тоже необязательно раскрывать передо мною душу. Если считаете
нужным что-то рассказать, к примеру, если вам нужен совет, я к вашим услугам.
Если считаете нужным что-то скрыть, вы имеете на то полное право... Поймите, я
вас нисколько не интригую. Я просто пытаюсь найти выход. Не уверен, что
поступаю правильно, но это уже мои проблемы.
Он почувствовал легкое пожатие, возможно, ему это только показалось.
— Андрей, вы знаете... я убила человека.
— И правильно сделали, — хмыкнул Бушмин. —Постарайтесь выбросить ту
историю из головы. Не нужно из-за этого переживать, к счастью, вы выбрали тогда
единственно верный способ.
— Вы разбираетесь в законах? Меня не посадят?
Бушмин рассмеялся в голос, хотел обернуться, забывшись, но девушка
погрозила ему пальцем и вернула в прежнюю позицию.
— Сорок пятая статья Конституции России, — чеканя слова, произнес
Бушмин. Когда он устраивался на работу в
Балтию
, его заставили вызубрить
нормативные акты
. — Дословно не помню, но смысл ее таков: каждый гражданин
имеет право защищать свои интересы и жизнь, само собой, любыми способами. Мало
того, такие действия, как в вашем случае, признаются общественно полезными.
Примерно то же самое говорится в Уголовном кодексе. Так что беспокоиться в
данном случае вам совершенно не нужно.
Если он и лукавил, то немного. В УК и законе РФ
Об оружии
прописан
ряд ограничений. Сказано, например, что оружие должно находиться у
обороняющегося на законных основаниях.
Вальтер
, из которого Розанова
приговорила киллера, явно нигде не зарегистрирован. Но, во-первых, все равно
это случай самообороны, во-вторых, Розанову постарались
отмазать
сами
сотрудники милиции, а в-третьих, самое главное,
вальтер-ППК
с подачи Филина и
при непосредственном исполнении Бушмина утоплен в болоте.
— Это все из-за Казанцева! — в сердцах сказала Розанова, понимая при
этом, что она явно несправедлива к банкиру. — И что ему от меня нужно?!
— Из-за Казанцева, говорите? — задумчиво переспросил Бушмин. — В этом
что-то есть...
— Вы его знаете?! — На этот раз сама Розанова нарушила
статус-кво
.
Она развернулась лицом к Бушмину, затем, чуть покраснев и прикрыв рукой
полупрозрачный бюстгальтер, переспросила: — Вы его хорошо знаете? - — Самую
малость, как и все, впрочем, в нашем городе.
— Отвернитесь, я хочу одеться, — скомандовала молодая женщина. Примерно
через минуту последовала еще одна реплика: — Все, можете... смотреть.
Она легла на спину, сцепив кисти рук на затылке, и стала смотреть в
бездонное, наливающееся густеющей синевой небо. Солнце уже стало клониться к
кромке горизонта, и, хотя ощущалось приближение вечера, было еще тепло, над
округой стояла звенящая тишина.
— Я вас где-то раньше видела. И вот-вот вспомню, тогда будете У меня
знать, эдакий вы таинственный...
Она похлопала ладошкой по покрывалу —что же вы, Андрей, ложитесь, мол,
рядышком, будем вместе всматриваться в бездонные просторы.
Бушмин натянул джинсы, тоже улегся на спину, забросив руки за голову.
— Как вас угораздило с ним... познакомиться? Впрочем, если не хотите,
можете не рассказывать.
Розанова задумалась. Должна ли она исповедоваться перед малознакомым
человеком? Но, с другой стороны, она чувствовала необъяснимое влечение к нему,
и ее просто переполняли словесные потоки, хотелось говорить, говорить,
говорить...
Ну хорошо, а с какого места начать? Пожалуй, со сцены
потопа
. Но не
того, который случился несколько дней назад — в тот же день на нее было
совершено покушение, — ас прошлогоднего.
— История длинная, и мне придется начать ее издалека.
— В нашем распоряжении полно времени.
— Тогда слушайте... Это было в самом начале мая, прошлогоднего мая,
когда после ливней затопило подвалы Башни Дона. Мне позвонил сотрудник ВОХРа,
было утро выходного дня, он был единственным, кто дежурил в музее... Как на
грех, я не могла дозвониться ни директору, ни своим сотрудницам, а вода
прибывала на глазах. Мы спустились в казематы, переставили часть ящиков на
верхние стеллажи. Ключи я забыла дома, взяла у охранника его связку, у него
ключи от всех помещений, на случай пожара или, опять же,
потопа
... У меня,
как у заместителя директора, были тоже ключи, полный комплект, кроме одного —
от двери расположенных в подвале реставрационных мастерских, это спорный
объект, его у нас, кстати, как выяснилось потом, не без помощи Казанцева,
пытался отобрать бывший наш работник, начальник мастерских, очень известный
нынче мастер-янтарист по фамилии Дробыш...
— И вы, конечно, воспользовались случаем и открыли мастерские?
— Да, — после паузы сказала Розанова. — Я это сделала. Ей так живо
представились события более чем годичной давности, что она вместе со своим
рассказом пережила их как бы заново, еще раз совершив путешествие в
подтопленные прибывающими грунтовыми водами казематы Башни Дона.
Розанова, испытывая сильные сомнения в отношении правильности и
правомерности своих действий, на какое-то мгновение застыла возле окованных
листовым железом дверей.
Дробыш появляется в музее крайне нерегулярно, один или два раза в
неделю, иногда наведывается в выходные. Приходит он обычно по вечерам, когда
уже нет никого из штатных сотрудников и на дежурство заступает вохровец. Иногда
в сопровождении кого-либо из подмастерий. Покидает мастерские далеко за
полночь. Последние несколько месяцев по пятам за ним, словно тень,
передвигается рослый мужчина лет тридцати, говорят, Вячеслав Леонидович нанял
телохранителя.
Как-то незаметно для всех Дробыш превратился в очень важную персону.
Еще несколько лет назад он открыл собственные мастерские, где на него работают
два десятка подмастерий, а сейчас, пожалуй, и больше — резчики по янтарю,
краснодеревщики, граверы, позолотчики... Его владения находятся в бывшем Доме
ремесел и промыслов. Дробыш и раньше отличался незаурядным талантом
мастера-янтариста, но сейчас вырос в мастера экстра-класса, равного которому,
как утверждают многие, в России нынче нет. Эскизы для творений
маэстро
делает
еще одна местная
суперстар
, Вадим Ломакин — этот тоже резко пошел в гору,
приобретя международную известность.
Молодая женщина подергала рукой дужку тяжелого амбарного замка. Чем,
интересно, занимается там взаперти — по ночам! — хмурый человек по фамилии
Дробыш?
Розанову разбирало острое любопытство, характер у нее папин, тот был
прирожденным следопытом. Охранник, у которого она
заняла
комплект ключей и
которого под благовидным предлогом отослала наверх, может вернуться уже в
скором времени, так что ей пора как-то определиться.
Оправдание поступка, который она собиралась совершить, пришло в голову
само собой: нужно вскрыть мастерские, случай из разряда аварийных, грунтовые
воды могут подпортить ценное имущество...
К тому же, согласно занимаемой должности, а Розанова является
начальником методического отдела и заместителем директора, она вправе знать,
что творится в ее учреждении,
закрытых зон
для неё быть не должно.
Розанова загремела связкой ключей, подбирая нужные. Спустя минуту ей
удалось справиться с замками и запорами. С преогромным трудом она приоткрыла
массивную дверь. Протиснувшись в щель, нащупала пакетник и включила
электрическое освещение.
Площадь мастерских составляет примерно сорок квадратных метров. Два
помещения, производственное и небольшая каморка, приспособленная Дробышем для
личных нужд. Рабочие столы расположены буквой Т, на большем по размеру
оборудованы два станка — для резки и шлифовки янтаря. На приставном столике
аккуратно разложены инструментальные наборы. Оборудование и инструмент, судя по
маркировкам, изготовлены бельгийскими и немецкими фирмами, специализирующимися
в сфере ювелирной Промышленности. Техника, надо сказать, ультрасовременная,
Родановой еще не доводилось с такой сталкиваться. Автономный рас-предщит
укреплен на стене, на высоте полутора метров, вода до него не доберется. На
всякий случай Елена откинула крышку и убедилась, что все электрооборудование
обесточено.
Хотелось бы знать, куда подевалось прежнее допотопное оборудование?
Если его демонтировали, то почему ее не поставили в известность? Насколько ей
известно, супертехнологичные бельгийские станки на балансе музея не числятся,
это еще одна загадка.
Слегка пригнув голову, Розанова прошла через арочный проем в
кабинет
Дробыша. Из мебели здесь стоит двухтумбовый стол, снабженный парочкой
телескопических светильников, у другой стены — приземистый застекленный шкаф,
судя по его формам, изготовлен в начале века и стоял где-нибудь в библиотеке
или лабораториях Кенигсбергского университета.
Естественно, она тут же прокрутила ключик в замочке и сунула свой
любопытный нос в недра шкафчика. Полки сплошь уставлены разнокалиберными
банками, склянками, тюбиками, упаковками. Некоторые из них снабжены поясняющими
надписями, на других наклеены клочки бумаги с какими-то каракулями, третьи,
преимущественно толстостенные, явно довоенного происхождения, вовсе без
наклеек.
Розанова понимающе покачала головой. Многие современные
мастера-янтаристы, по примеру цеховиков Кенигсберга и Данцига, имеют свои
профессиональные тайны и секреты. Дробыш, кажется, здесь не является
исключением.
Кое-какие материалы и химические реактивы ей были известны, например,
она сразу обнаружила упаковки с ингредиентами для изготовления
левкаса
,
представляющего собой смесь мела и различных клеев, состав наносят на янтарь
для придания ему того или иного оттенка. Здесь же обнаружились рулоны с золотой
и серебряной фольгой, вещью совершенно необходимой для стоящего мастера.
Сунулась осматривать содержимое стеклянных посудин, но так ничего и не поняла.
Впрочем, в этом нет ничего зазорного. Хотя ей известны многие секреты ремесла,
все же она по профессии чистый художник-дизайнер, иными словами, она лишь
продуцирует идеи, нанося на бумагу силуэты будущих творений и моделируя их
внешний
...Закладка в соц.сетях
