Жанр: Боевик
Танго втроем
...а
всеобщий обзор свои синюшные дряхлые телеса. Но были здесь и такие, очень даже
ничего...
— Ух, какая куколка пошла...
Гадюка тут же зашипела ему прямо в ухо;
— Леон, мы пришли сюда р-работать!
Две молоденькие девочки лежали на песке всего метрах в десяти от того
места, где стояли Леон и Горгона, — одна на животе, другая на спине. Та, что
загорала, выставив под солнечные лучи спину и кругленькую аккуратную попку,
выгнулась вдруг дугой, так что у Леона, наблюдавшего за ней, аж давление
зашкалило, потом приподнялась с коленок и пошла, повиливая тазом, к кромке
воды.
— Пожалуй, здесь и остановимся... Ты че? Че щипаешь? А, ну да... Нам
дальше!
Они прошли еще примерно с полкилометра. Левицкий стал недовольно
хмуриться, пожалуй, здесь ничего достойного его внимания не найдется. Кроме
чертового объекта, который они с Горгоной должны
прощупать
.
—До
периметра
восемьдесят метров... Все, начинаем работать!
Его реплика улетела в космос, отразилась от геостационарного спутника и
влетела в уши тех людей, кому надлежало контролировать его действия.
Проволочная сетка
периметра
в одном месте просматривалась через
ложбинку меж двух невысоких дюн, отгораживающих лесной массивчик от песчаной
береговой черты, в котором, собственно, и прятался некий объект. Им следует,
если они, конечно, хотят что-то разглядеть, забраться на дюны, хотя даже снизу,
со стороны пляжа, были заметны два щита с запретительными надписями.
— Леон, — прошептала Ольга, — мы привлекаем внимание. Горгона оказалась
более решительной. Р-раз! Стащила через голову майку, тряхнула головой,
поправляя разлетевшиеся длинные черные волосы. В такт этому движению упруго
качнулись крепкие острые груди.
Это я уже видел
, — отметил про себя Левицкий.
Д-два! Короткая юбчонка полетела на песок, Ольга осталась в одних трусиках.
Неплохо, — решил Левицкий. — Но это мы тоже видели
. И, наконец, три! Ольга,
чуть выгнув спину, стащила трусики, затем, переступив стройными ножками,
отшвырнула их к юбке.
Леон на какое-то время забылся, прикипев глазами... Короче, он смотрел
явно не на то, на что он должен был внимательно смотреть, исходя из условий
задания.
— Раздевайся, идиот! — прошипела кобра. — А теперь обними меня! Пойдем
прогуляемся за дюны...
— С удовольствием, — не лукавя, сказал Левицкий. — Там нас никто не
увидит...
Двое
молодоженов
устроились в небольшой ложбинке, всего метрах в пяти
от запретительного щита. Но в том, что они
не заметили
такую малость, как
этот щит, нет ничего удивительного — если посмотреть со стороны, то молодые
люди были заняты исключительно друг дружкой.
До
периметра
отсюда было метров сорок—сорок пять. Там, где Шувалов
заподозрил наличие бункера, в огороженном секторе просматривался невысокий
холм. Проволочная ограда, укрепленная на бетонных столбиках, на этом участке
была несколько выше, чем по всему прочему периметру, а вдобавок еще на тонкие
металлические штанги, изогнутые извне, была накручена
колючка
.
Леон и Горгона находились полностью в
образе
, поэтому за . последние
четверть часа не прозвучала ни одна сторонняя реплика. Тем более не стоило
разговаривать по-русски, пусть даже шепотом. Кто его знает, какого рода
аппаратура здесь установлена, может, нашпиговали объект в том числе и слуховыми
датчиками.
Естественно, они не таращились на
периметр
и подозрительный холмик и
уж тем более не пользовались оптикой. Так... поглядывали изредка, незаметно.
Глаз у них был наметанный, особенно у Леона, разок посмотрел, и все отложилось
как на фотоснимке.
То, что здесь охрана ночью бдит, это ясно. А когда сюда Кондора
доставили, так пуще прежнего объект будут стеречь. Ну да ладно, с
пиплами
всегда можно
договориться
, а вот как быть с техникой? Наверняка здесь
задействованы следящие электронные системы. Датчиков, правда, с такого
расстояния не увидишь, но это еще не означает, что их нет.
И еще важно было определить, на каком расстоянии срабатывает
защита
,
где расположены датчики, как их можно незаметно нейтрализовать, и т.п.
— Спровоцируйте
защиту
! — донеслась до Левицкого команда Шувалова. —
Расстояние — двадцать пять!
Молодожены
перебрались поближе. Расстелили покрывало, улеглись поверх
него, обнялись. Хотя часть внимания Леона была занята
подругой
, вернее, ее
заманчивыми формами, он все же сумел приметить несколько датчиков,
замаскированных под изоляторы на кончиках металлических штанг. Вибрационные?
Типа нашего
Уран-М
? Или
наведенного электромагнитного поля
? Не исключено,
что смешанного действия.
Ровно через пять минут поступило новое ЦУ:
— Двадцать метров! Еще через пять:
— Пятнадцать метров!
Дюны уже остались позади, но почти к самой сетке ограждения протянулся
песчаный
язык
. Двое сделали несколько шагов, постелили покрывало, стали вновь
обниматься, причем Левицкий, в отличие от Горгоны, которая оставалась холодной,
как ледышка, проделывал эти занятия с видимым удовольствием.
Могло ведь быть и такое, что охрана на день, вернее, в светлое время
суток,
защиту
не включала.
Горгона что-то учуяла, а нюх у Змеюкиной просто поразительный. Ее
пальчики стали оглаживать
инструмент
, пока что не задействованный в деле
двумя полевыми агентами — Леон до поры держал его в резерве.
Инструмент
,
понятное дело, принадлежал именно Леону, и он, забыв почти все на свете, почти,
но не все, наблюдал теперь за
холмиком
, нет, не за теми двумя
соблазнительными холмиками, подрагивающими в такт движениям куколки, за ними,
впрочем, он следил, а за другим холмиком, по ту сторону ограды. И даже глаза
прижмурил от удовольствия, оставив две зоркие щелочки.
Но удовольствия, того, что приходит со взрывом и эйфорией, он получить
не успел — словно из-под земли, вернее, из-под насыпного холма, к ограде
периметра
направилась какая-то личность.
Ольга, а у нее, наверное, есть глаза на спине или чуть пониже,
совершила новый маневр.
Инструмент
Леона, давным-давно уже настроенный, но до
поры находившийся в резерве, теперь был задействован по назначению. Она плавно
соскользнула по этому самому...
инструменту
, причем выбрала такую позицию,
что, оседлав
дружка
, находилась спиной к нему, но лицом к появившемуся из-под
земли типу. А дальше, без задержки, пошли стоны с заламыванием рук и
разбрасыванием локонов по плечам, какие-то бессвязные выкрики и прочие вещи,
сопутствующие такого рода занятиям.
Эльф
, или кто он там, это вылезшее из-под земли существо, оказался
рослым, под метр девяносто, парнем. Одет он был в темные брюки и майку цвета
хаки с коротким рукавом, обтягивающую его мускулистый торс. Он что-то прокричал
от сетки, но Змеюкина так извивалась, так стонала, что Леон ничего не
расслышал.
Тогда
эльф
стал энергично махать рукой, уходите, мол, занимайтесь...
этим где-нибудь в другом месте!
Ольга, хотя и была в
образе
, все же обнаружила присутствие
наблюдателя
. Ее спинка замерла, она сделала еще пару-тройку поступательных
движений, как бы по инерции, затем и вовсе остановилась.
Ну вот, —
разочарованно подумал Леон. — Всего чуточку не хватило...
— Вас? Варум?
Наверное,
эльф
ни черта не рубил по-немецки, потому что от сетки
долетали обрывки слов на доступном лишь ему языке. Не кричать же ему, в самом
деле,
нихт шиссен
и
хенде хох
, а других слов он наверняка не знал.
— Крэйзи пипл... Факинг Джомени... Ши-ит! Гоу аут!!
Леон, грустно вздохнув —
шара
кончилась, все, что надо, разведали,
теперь опять начнутся серые будни, — поплелся на пару с куколкой на выход.
Когда они вновь оказались на пляже, среди обнаженных людей, Левицкий с
тайной надеждой сказал:
— Горгона, ты мне жена, да? Надо бы это... исполнить до конца
супружеские обязанности.
Но Ольга уже окончательно вышла из
образа
, холодно заявила, язва:
— А не боишься за свой...
инструмент
?
Повторно вздохнув, Левицкий вставил в ухо динамик от
компакт-проигрывателя.
— Леон, не заходя в отель, следуйте к
коттеджу
. Будем разрабатывать
план операции.
Глава 4
Стул был резным, с высокой гнутой спинкой. Розанова сидела прямо, не
касаясь спинки, так, словно аршин проглотила. Ее руки лежали на плотно
составленных коленках, а глаза, мокрые, заплаканные, с припухшими и чуть
покрасневшими веками, смотрели невидящим взглядом в одну точку.
Плакала она почти беспрерывно. Пожалуй, с того самого момента, как
девушку привез Бочаров, это не прекращалось ни на секунду. От нее невозможно
было добиться ни слова, да и плакала она как-то странно, как-то не так,
беззвучно, даже губы не шевелились. Она была похожа сейчас на скульптурное
изваяние, молодая красивая женщина с беломраморной кожей, из уголков глаз
которой непрерывно сочится влага.
Но все же это была не скульптура, а живое существо. Когда Казанцев, а
он находился рядом с ней уже более часа, пытался погладить девушку по голове,
или взять за руку, или вытереть носовым платком мокрые от слез щеки, Розанова
либо отклонялась, либо отводила в сторону руку банкира.
Помещение, в котором разместили дорогую гостью, называлось —
сейф
.
Название это придумал сам
янтарный барон
. Дело в том, что здание, которое
занимал под свои офисы АКБ
Балтийский
, было отстроено на сохранившемся почти
в целости фундаменте Имперского Восточно-Прусского банка. В августе сорок
четвертого, во время мощных налетов союзной авиации, сте-ревшей с лица земли
исторический центр одного из красивейших городов Европы, несколько тяжелых
авиабомб, в том числе и с начинкой из напалма, который был применен здесь едва
ли не впервые, превратили здание Имперского банка в дымящиеся руины. Сгорело
либо превратилось в обломки все, кроме фундамента и капитального
железобетонного перекрытия, под которым находились подземные хранилища банка.
После окончания войны, когда на месте канувшего в Лету Кенигсберга был построен
новый город, еще долгие годы в глубоких подвалах с мощными перекрытиями стояли
массивные многотонные сейфы, намертво вмурованные в толстые, до метра толщиной,
железобетонные фундаменты Имперских орлов, красовавшихся на пятнадцатидюймовой
толщины сейфах, орлов закрасили, но с самими сейфами долгое время не могли
определиться, пока кто-то из тогдашнего начальства не распорядился разрезать их
при помощи автогена, а металл вывезти на переплавку.
Подвалы бывшего Имперского банка давно уже были очищены от хлама,
скопившегося там за несколько десятилетий, при Казанцеве и под его
непосредственным контролем была произведена перепланировка и реконструкция
подземных хранилищ. Часть освободившихся площадей, примерно сорок процентов,
выделили под строительство подземного гаража, все остальное поступило в
безраздельное владение президента банка. Только Казанцев да еще глава СБ
Анатолий Бочаров имели свободный доступ в подземную часть здания; не то чтобы
посторонние, но даже высшие чины администрации туда не допускались. О том, как
устроен сейф и что в нем нынче хранится, знали лишь считанные единицы —
Казанцев делал все, чтобы его рискованный и дерзновенный, очень впечатляющий и,
уже можно смело сказать, успешный проект оставался для большинства простых
смертных тайной.
Мало что указывало на то, что помещение, в котором они расположились,
находится глубоко под землей. Кабинет был точной копией президентского офиса,
расположенного на административном этаже здания. Помимо кабинета, здесь также
были оборудованы апартаменты для отдыха, как минимум не уступающие номерам
класса люкс в дорогих европейских гостиницах.
Единственное, чего здесь недоставало, так это окон, но дизайнер,
оформлявший интерьер помещений, предусмотрел все, и окна здесь заменили их
имитацией — если особо не приглядываться, то легко поверить, что из окна
открывается
взаправдашний
вид на городской ландшафт.
Платок, который комкала в нервно подрагивающих пальцах
Лена Розанова, был мокрым от слез. Казанцев, присев возле нее на
корточки, осторожно разжал женские пальчики, вытащил из них влажную тряпицу и
вложил новый платок.
Посмотрел пристально в ее каменное лицо, сказал несколько ободряющих
реплик, затем кивнул Ломакину — тот был третьим в их компании и тоже хлопотал
над Розановой, — чтобы Вадим отошел чуть в сторонку.
— Может, врача позвать? — сказал он полушепотом. — Посмотри, Вадим, на
нее! Мне кажется, что она... не в себе.
— На черта сдался твой врач! — скороговоркой зашептал Лома- , кин. — Я
что, не знаю тех врачей? Начнет тут хренотень разводить:
шок
,
стресс
,
депрессия
...
— Хорошо, а что ты предлагаешь? — спросил Казанцев. — Посмотри сам,
этот негодяй запугал ее до полусмерти!
— Все будет нормально, — заверил его художник. — Поверь мне, все
утрясется, все будет отлично! Давай не будем торопить события. Надо дать ей
отдохнуть, прийти в себя...
— Вадим, можно вас на минуту? — долетел до них женский голос.
Они подошли к ней оба.
— Вадим Петрович, — глядя на художника, медленно произнесла Розанова, —
узнайте, я могу быть-свободна? Могу я, к примеру, уйти отсюда?
Прежде чем Ломакин сообразил, что ему ответить, вмешался банкир:
— Елена Владимировна, дорогая, поймите меня правильно, прошу вас...
Там, снаружи, — Казанцев сделал неопределенный жест, — вам находиться опасно. А
здесь вы можете чувствовать себя абсолютно спокойно. Какой-то минимум комфорта
имеется, и будет разумнее всего провести в данном убежище ближайшие несколько
суток. Я разберусь с теми, кто посмел преследовать вас, я разберусь с ними
быстро и сурово, я вам это гарантирую. А пока... Пока побудете здесь. И я хочу,
чтобы вы поняли... Лена. Вы не просто мой гость, вы гораздо больше, неизмеримо
больше, чем гость...
— Так я, значит, несвободна? — переспросила Розанова, глядя только на
Ломакина. — Меня н е выпускают?
Ее лицо вновь закаменело. Она вспомнила слова Андрея:
Лена, вы
свободны. Вы вольны в любой момент встать и уйти, никто не посмеет вас
задерживать. Все зависит только от вашего желания...
Двое мужчин опять отошли в сторонку.
— Не дави на нее, Алексей, — негромко сказал Ломакин. — Очень прошу
тебя — не торопись! Нужно какое-то время, чтобы она могла прийти в себя. У тебя
есть дела
наверху
? Ну вот и ладно, займись ими, а я пока побуду здесь,
попытаюсь ее успокоить.
Казанцев в знак согласия кивнул головой:
— Пожалуй, Вадим, ты прав... Но этой сволочи, Бушмину, теперь точно
конец... Меня только одно радует: негодяю сейчас так тошно, так тошно, что ему
впору позавидовать даже грешникам в аду!
Бушмин включил связь с внешним миром и после небольшой паузы сказал:
— Я не знаю, кто вы такие и что вам от меня нужно, но вы напрасно
теряете время... Как насчет пожрать? Когда обед по расписанию? Да и на горшок
пора бы уже сходить... Эй, Джи-ай! Глухой? Ай вонт... черт, забыл слова... Как
хочешь, тебе же потом убирать...
Смуглолицый визитер ушел примерно час назад, оставив Кондора на
попечение Джи-ай. Интересные он, конечно, вещи тут рассказывал, и откуда он
только все это вызнал? Очень настаивал, чтобы Бушмин дополнил недостающие
детали и подробности. Видите ли, ему хочется знать всю историю от начала до
конца. Повторял все время:
Бушмин, ключ — у вас!
Ага, счас... Ключ им по-.
дай. Да еще на блюдечке с золотой каемкой.
Ушел. Может, обиделся, что Андрюша не соглашается этот самый ключ ему
передать. Или пошел в словарях рыться, искать там значение слов и выражений,
которые время от времени употреблял Бушмин. В академиях своих, видать, толком
не учились, вот и приходится Кондору восполнять их словарный запас.
Да и откуда у него ключ? Все отобрали, висит на цепях в чем мать
родила. Даже
Командирских
на руке нет, часы тоже приты-рили, сволочи, а они
дороги Бушмину как память.
Там, во внешнем мире, показывали
кино
. У Бушмина даже не
поинтересовались, нравится ли ему такое
кино
или он предпочел бы смотреть
что-то другое. Поставили, и все.
Демонстрационным экраном служило зеркало, поделенное на четверти. После
ухода смуглолицего с этим зеркалом произошла некая метаморфоза — оно перестало
отзеркаливать, а его
четвертушки
, оказывается, это не что иное, как плоские
экраны мониторов, каждый размером метр на метр.
Изображения на экранах были разными. На том, что находился в левом
верхнем углу, крутили ролик, занимающий по времени примерно двадцать секунд. Из
голубой
Сиерры
выбрался Саша Прохоров, хлопнул дверцей, вот он идет, огибая
столики летнего кафе, мельком, три-четыре секунды, Алтуфьев в плаще и шляпе,
опять Санька, приветствующий того взмахом руки, сближаются, Прохоров уже
протягивает ладонь для рукопожатия, но, делая явно лишний шаг, заваливается на
Алтуфьева. Причем видно, как в этот момент из затылочной части головы Прохорова
вырывается наружу красное облачко... И тут же пошло по новой:
Сиерра
, столики
кафе, Алтуфьев, лишний шаг,
облачко
...
На левом нижнем мониторе другая картинка. Оператор, наверное, это был
сотрудник УВД, заснял на пленку распростертое на плиточном покрытии двора тело.
Жертва падения с большой высоты лежит, можно сказать, на спине. Конечности
неестественно изогнуты, вернее, изломаны, подошва правой ноги, например, едва
не достает до плеча. Лица попросту нет, как будто с человека кожу содрали. Вот
подошли двое с носилками, им помогает третий. Кое-как распределили останки на
носилках и поволокли их к труповозке.
И еще раз: останки Вани Демченко, санитары, труповозка. И так по
бесконечному кругу — пленка была закольцована.
На остальных двух мониторах фотоснимки молодых людей, соответственно,
Прохорова и Демченко, заснятых еще в форме мор-пехов, заключенные в траурные
рамочки.
Через ровные промежутки времени вместо двух траурных фото идет
клипированное изображение. На одном экране
нарезка
из кинохроники времен
нацистского рейха, на другом, уже в цветном изображении, кадры современной
Германии... Вот знаменитый Нойшванштайн,
новый лебединый замок
,
величественный и загадочный, словно перенесенный в заснеженные вершины
баварских Альп из древнего германского эпоса, прозванный в народе
замком
сумасшедшего короля
... Собор Мюнстер, одна из высочайших церковных башен в
Европе, один из символов величия германского духа. Еще один
символ
, кельнский
Дом
: две ажурные неземные башни, уникальный собор, дерзновенный и прекрасный,
его строительство заняло шесть веков. И сразу же после этих впечатляющих
кадров, сменяя друг дружку, на весь метровый экран одиночные и групповые
фотографии каких-то людей — все они Бушмину были незнакомы, — фото эти
мельтешили на мониторе с такой скоростью, что Андрей едва поспевал зацепиться
за них глазом.
И еще одна деталь.
Кино
вообще-то было немым. Но в одном месте, когда
на экране мельтешили фотки с незнакомыми Бушмину людьми,
звук
появлялся.
Чей-то голос за кадром, с угадывающимся в нем
штатовским
акцентом,
характерным для англоговорящих
пиплов
, вот что произносил:
БУШМИН, ПОСМОТРИТЕ НА ЭТИХ ГОСПОД! ОНИ ПОВИННЫ В СМЕРТИ ДВУХ ВАШИХ
ДРУЗЕЙ! ВЫ ХОТИТЕ, ЧТОБЫ УБИЙЦЫ БЫЛИ НАКАЗАНЫ?!ТОГДА ВЫ ДОЛЖНЫ ПОМОЧЬ НАМ! ВЫ
ДОЛЖНЫ ПОМОЧЬ НАМ! ВЫ... ДОЛЖНЫ... ПОМОЧЬ... НАМ...
Бушмин оставался холоден к благим призывам. Он мог бы выкрикнуть в лицо
пропагандистам
, пустившимся на грязные и подлые провокации: убийцы уже
наказаны! И был бы прав, потому что он лично
приговорил
снайпера, подло, из
укрытия, в затылок, застрелившего Саню Прохорова, его напарника, а потом и
крутого блонда
, руководившего всей шайкой головорезов. Часть . из тех, кто
были причастны к гибели двух ребят, в ходе провокации, устроенной Кондором и
его друзьями, перестреляли друг дружку, остальным, кто уцелел, Бушмин помог
отправиться на тот свет, действуя на пару с Рейнджем.
Но Бушмин, хотя и дурак, потому что попался так по-глупому, все же не
был законченным идиотом. Пропагандистский посыл ему был предельно понятен: вот
эти, чьи лица мельтешат в кадре, они и есть настоящие убийцы, потому что именно
они отдают приказы, а такие, как
крутой блонд
, лишь рядовые исполнители,
второстепенные, в общем-то, персонажи.
— Ну что, Бушмин, посмотрели?
Смуглолицый и Джи-ай рокирнулись местами, первый уселся на табуретку,
второй — испарился.
— Только давайте больше не будем юродствовать и корчить из себя
слабоумного!
Так кто ж тебя заставляет? Не юродствуй! И не корчи из себя
слабоумного!
Визитер, а он явно косит под старшего, на реплику никак не
отреагировал. Наверное, не расслышал. Бушмин забыл включить связь с внешним
миром.
— Давайте говорить серьезно. Скажите, Бушмин, чего вы добиваетесь вот
таким своим поведением? У вас есть какая-то цель? Извините, но на идиота вы не
смахиваете. Окажись в вашей шкуре другой человек, даже подготовленный, он бы и
двадцати четырех часов не продержался. А вы ровно месяц в бегах, уворачивались,
маневрировали, ходили по лезвию ножа, по краю пропасти, да еще и огрызались.
Так чего же вы добиваетесь? Каков ваш замысел? Что вам нужно, вернее, в чем вы
нуждаетесь? Может, вам нужны деньги? В обмен на ту информацию, которой, а я в
этом уверен, вы единолично располагаете?
Бушмин тут же включил связь.
— О-о, деньги... Денежки я люблю. Вы что, серьезно про
мани
?
— Я что, по-вашему, похож на несерьезного человека?
— Гм... Могу я поинтересоваться, какой... суммой вы располагаете? Я вот
почему спрашиваю... Может, у вас денег не хватит? Я хотел бы с вашим
начальством переговорить.
— Я и есть
начальство
, — сказал смуглолицый. — И я уполномочен вести
переговоры с вами по всему кругу вопросов.
— Хорошенькие переговоры, — хмуро сказал Бушмин. — Заковали меня, как
каторжника...
— Сами виноваты! — резко сказал американец. — Вам было сделано
предложение! Через Карсакова! Забыли?
— С деньгами, значит, напряга нет? Хоть это меня радует... Миллион
баксов. Да, миллион ваших американских долларов. А к нему пакет гарантий.
Грин
кард
, а еще лучше гражданство. Обещаю, что на одно из кресел в Конгрессе
претендовать не буду.
— Вид на жительство, да и смена гражданства — решение этих и других
проблем мы вам гарантируем, — задумчиво сказал американец. — Что касается
названной вами суммы. Вы запрашиваете большие деньги. В принципе такую сумму мы
могли бы выплатить. Но сами понимаете, не за ваши красивые глаза. Какого рода
товар вы можете нам предложить?
— Пожалуй, я продешевил... Что такое нынче
лимон
?
— Определитесь наконец! И назовите мне точную цифру!
— Десять миллионов!
Что характерно, подумал про себя Бушмин, наблюдавший за реакцией
американца, тот не стал возмущаться, мол, несерьезно, Андрюша, кто ж тебе такие
бабки отвалит... И как-то даже особо не удивился, только призадумался крепко.
— Вы хотите сказать, Бушмин, что знаете, где находится тайник? И вам
известно его точнейшее местонахождение?
— Тайник? — удивился Бушмин. — Какой тайник? Я разве что-то говорил о
тайниках?
Смуглолицый даже заерзал на своей табуретке.
— Бушмин, мы уговорились вести дела серьезно! Речь идет о деньгах! О
больших деньгах, которых вам, возможно, хватило бы на всю оставшуюся жизнь.
— У тебя, сучий потрох, денег не хватит, чтобы Андрея Бушмина купить!
Сказав эти слова, Кондор отключил связь с внешним миром.
— Щенок! — процедил американец, вставая с табурета. — У тебя времени
осталось до восьми утра! Думай! Если я не получу от тебя того, на что
рассчитываю, ты пожалеешь о каждом сказанном тобою здесь слове!
Графтон вышел за дверь. Поманил пальцем одного из двух находившихся в
операционном зале сотрудников.
— Я буду в здании Центра. Если он захочет что-то сообщить — дайте мне
знать!
Кино
крутить непрерывно! К восьми утра подготовить все для проведения
нарко- и гипнодопроса! У нас в запасе всего двое суток, за это время мы обязаны
расколоть
его!
И уже направляясь к выходу из бункера, строго сказал:
— С Кондора — глаз не спускать!
После ухода смуглолицего Бушмина наконец повели в туалет. Ноги были
стреножены путами таким образом, что он мог лишь мелко семенить, как японская
гейша. Руки скованы
браслетами
впереди, два морд
...Закладка в соц.сетях
