Жанр: Боевик
Танго втроем
...льден уже добрался до противоположной окраины поселка, нашел дорогу,
по которой можно проехать к заливу, а где-то там и пристань находится, но вдруг
его внимание привлекла некая деталь в ландшафте, которую он приметил лишь
благодаря обостренному вниманию. Сквозь деревья лесного массива, несколько
правее от пристани, куда направлялся Бруно, едва заметно пробивалось световое
облачко. Он напряг свою тренированную память. В той стороне, насколько ему
известно, нет никакого жилья. Что бы это могло быть?
Вальден обычно прислушивался к своему внутреннему голосу. К тому же
многолетние тренировки, в ходе которых применялись самые изощренные приемы и
новейшие методики обучения, помноженные на тот славный опыт, который он
заполучил на Балканах, развили в нем сверхинтуицию. Он часто совершал поступки,
выглядевшие странными в глазах других людей, да и порой сам себе удивлялся — но
результатов добивался, как правило, блестящих.
Вальден колебался недолго. Скорее всего,
компания
уже перебралась на
литовскую сторону. Он тоже в скором времени там окажется, но у него еще есть
время, чтобы найти следы троицы здесь, в Морском — он считал это важным.
Определившись во времени и пространстве, блондин сдал задним ходом и,
вспоминая в подробностях данную местность, поспешил в объезд небольшого лесного
массива, со стороны которого мерцает загадочный свет.
Алочему бы, спрашивается, и не нагрянуть на огонек?
Мокрушин вскинул голову, чутко прислушался к ночным шорохам и звукам.
Он переволок спальный мешок на небольшой песчаный холм, отсюда ему открывался
обзор на опушку хвойного леска и на дорогу, по которой можно проехить к
хилтону
от поселка. Он уже отчетливо слышал шум автомобильного движка. Кого
это еще черт несет?
Безошибочно нащупав рукой
глок
, он
выпал
из спального мешка.
Примерно метрах в двухстах он обнаружил тачку, которая потревожила его покой.
Но что это? Ага, кажется, разворачивается, фары теперь светят в другую
сторону... Все, уехал.
Наверное, заплутал кто-то, не в ту сторону поехал, но в конце концов
сориентировался и проложил другой курс.
Мокрушин улегся обратно. Закинув руки за голову, уставился на звезды.
Через несколько секунд его веки закрылись.
Будильник
выставлен и включен,
пару часов можно и прикемарить.
— Андрей, ну почему ты не хочешь лететь со мной в Питер? — в который
раз уже спросила Розанова. — Пойми, так будет лучше! У тети дача в Сестрорецке,
мы там ка-ак спрячемся! А хочешь, на
Чукотку поедем?
— На Чукотку? — опешил Андрей. — Так далеко?
— Ас тобой, милый, — проворковала Розанова, — я согласна даже на
Чукотку!
Они сидели, обнявшись, в беседке возле
хилтона
, неяркий светильник
был подвешен на гвоздике к деревянному шесту, двое находились внутри светового
круга, а за его границей была тьма.
Рука девушки забралась под полу куртки Бушмина, погрелась у сердца,
затем, шаловливо перебирая пальчиками, стала спускаться вниз, вниз...
— О-о-о, — раздался ее удивленный возглас. — Что это у нас такое...
большое? Фи, какой холодный... и железный... Андрюша, ты что, всегда таскаешь с
собой пистолет?
— Всегда, — усмехнувшись, сказал Бушмин. — Поэтому меня девушки и не
любят.
Он осторожно убрал ладонь девушки с рукояти
беретты
, которая торчала
у него из-за поясного ремня.
— Еще как любят, — Розанова изловчилась и легонько куснула его за мочку
уха. — Вот только попробуй мне тут изменять! Слышишь... Кондор! Вот
только-только попытайся хоть на кого посмотреть! Ты, конечно, парень удалой, и
от тех ты ушел, и от этих, но от Лены Розановой тебе точно не уйти!
Бушмин, увидев приставленный к носу кулачок, разжал пальчики и
поочередно их все поцеловал.
— Мы ведь с тобой, Андрей, в сущности, мало что успели сделать, —
закручинилась Розанова. — В кино вместе не ходили или в театр... Цветы... Ах
да, цветы ты мне уже дарил... Что еще мы не успели? Да много! Вот, например, не
танцевали с тобой ни разу...
Перед ним стоял портативный приемник, настроенный на УКВ, местная
радиостанция гнала в ночной эфир музыку, шляге-ры, джаз, рок, классика...
Розанова сделала чуть погромче.
— Андрей... А когда все закончится, когда ты разделаешься со всеми
своими... делами, ты найдешь меня, да?
Бушмин, подавив вздох, прижал девушку к себе еще теснее. Ему хотелось
сказать: да, да, да, конечно, милая, я найду тебя! Но зачем врать? Зачем лгать
человеку, который стал тебе так дорог? Конечно, он мог бы ей что-то пообещать,
как на его месте наверняка сделал бы другой... Сказать примерно так... Если
меня, дорогая Лена Розанова, не убьют те или другие, или третьи, если меня не
обманут
столичные товарищи
, могут выпотрошить, к примеру, а потом зачистить
за ненадобностью, если я сделаю себе пластическую операцию, полностью, включая
документы, сменю личину, а потом еще раздобуду деньжат, то да, конечно, я
непременно тебя разыщу, и тогда мы счастливой парой, рука об руку, доживем до
глубокой старости.
Нет, это несерьезно. Он не имеет права обнадеживать девушку, а вдруг
она действительно поверит и будет ждать?
— Андрюша, ну не будь ты таким... серьезным! А то я сейчас... заплачу.
— Не надо, Лена, плакать, прошу тебя. Давай лучше будем...
— Танцы! — объявила Розанова, увлекая за собой на площадку Андрея. —
Сеньор, вы слышите эти божественные звуки музыки? Это же танго!
Розанова сделала ударение на последнем слоге. Бушмину никогда раньше не
доводилось танцевать танго, и вообще в партнеры ему в последнее время, кроме
костлявой
, никто не набивался.
— Да, моя сеньорита! Я приглашаю вас на танго!
Бруно Вальден подкрадывался бесшумно, как матерый хищник, не раз уже
выходивший поохотиться. Когда приблизился к какому-то строению, а то, что он
наблюдал перед собой, смахивало на барак или щитовой дом, его шаг и вовсе
замедлился. Он старался ступать так, чтобы под подошвой не стрельнула ненароком
шишка или не хрустнула сухая хворостина.
От дома доносились обрывки музыки. Он заходил к
лесной избушке
не со
стороны площадки, частично освещенной каким-то источником света, а с тыльной
стороны. В руке у него был увесистый
стечкин
, на дуло которого он уже успел
навинтить глушитель. В заднем кармане брюк две запасные обоймы, никогда не
угадаешь, как обернется та или иная затея, так что лучше иметь при себе запас
патронов.
Вальден взял чуть правее, огибая угол дома. Его взору открылась большая
часть площадки перед
лесной избушкой
— пространство было неравномерно
освещено лампочкой, светившей от деревянной беседки.
Бруно Вальден на какие-то секунды замер, приобняв свободной рукой
шершавый, пахнущий смолой ствол приморской сосны. Картина, которую он видел
своими глазами, не то чтобы поразила его, но она все же была довольно
необычной.
На площадке, едва освещенной неяркой лампой, ночью, в лесу — танцевали
двое, мужчина и женщина. И делали они это самозабвенно, с огромной отдачей,
глядя друг дружке в пылающие глаза, так, словно это был последний танец в их
жизни. Что-то неправдоподобное было в этом зрелище, что-то нереальное; эти двое
вели себя так, словно, кроме них, мужчины и женщины, не существовало более
людей и вещей, никого и ничего вокруг, только эти Двое, и Вальдена не было, и
сам Бруно, наблюдавший поразившую его сцену, даже забыл на несколько секунд о
своем существовании и о том жизненно важном деле, которое, собственно, и
привело его на это ночное рандеву.
Сбросив длившееся короткие мгновения наваждение, Вальден насторожил
глаза, уши и прочие органы восприятия, включая сверхинтуицию. Где-то поблизости
должен быть Стрелок. Возможно, он находится внутри дома, к примеру, спит. Велик
соблазн пристрелить сначала Кондора, а потом уже попытаться отбиться от Стрелка
— этот будет мстить, вне сомнений. Бушмина он, пожалуй, достанет с того места,
где сейчас находится, о Розановой пока вообще речь не идет. Но даст ли ему уйти
Стрелок? Или лучше все же вначале нейтрализовать
напарника
, воспользовавшись
эффектом неожиданности, тем более что он наверняка дрыхнет, а уж потом
приговорить
Кондора — тот наверняка не захочет оставить Розанову, вон как они
смотрят друг на дружку, и это обстоятельство сделает его уязвимым.
Вальден колебался недолго. К черту Стрелка! Доррст ничего не говорил о
Стрелке, зато он дал четкие указания в отношении Кондора. И если Вальден
упустит такой шанс...
Блондин медленно стал поднимать руку со
стечкиным
, выводя ее на
уровень прицеливания. Но он не успел закончить это движение, не успел ни
прицелиться толком, ни нажать на курок — неожиданно погас свет.
Вальден чертыхнулся, не понимая, что произошло. Но не успел еще толком
ничего решить, как над округой разлилось ярко-малиновое зарево.
Бушмин, мощным рывком оборвав шнур, а заодно, кажется, и свалив шест с
лампочкой, как бы продолжая танцевальное движение, увлек Розанову за беседку.
Он и сам не понимал толком, зачем он это сделал. Просто в какой-то момент
почудилось, что за ними кто-то следит. У Бушмина даже, образно выражаясь,
шерсть дыбом встала — взгляд со стороны ощущался плотно и материально, как
будто в спину кто-то пытался толкнуть.
Мокрушин не станет за ними подсматривать. Если бы ему что-то нужно
было, он дал бы о себе знать. В лесу мог находиться только чужой. Или чужие,
если их там несколько.
Бушмин и сам не заметил, как запечатал девушке рот. К счастью, из
приемника лилась громкая музыка, если она и вскрикнула что-то, со стороны
наверняка не услышали.
Андрей начал испытывать сомнения, а не ошибся ли он, когда ночное небо
со стороны поселка прочертила красная ракета.
Бушмин извлек ствол. Дождавшись, когда на землю вновь опустится темень,
а она стала еще кромешней, чем прежде, увлек за собой Розанову, стараясь
прикрыть своим телом.
Красная ракета во все времена была сигналом тревоги.
— Я здесь, — прошептал Рейндж. —Ну че, Андрей? Ракету видел?
Они сошлись на тропинке, вблизи от опушки леса. Бушмин чувствовал, как
дрожит рука Розановой в его ладони. Но девушка вела себя молодцом, пока она не
создавала больших проблем.
— Кажется, там кто-то есть, — свистящим шепотом сказал Бушмин.—Возле
домика...
— Ты видел?
— Нет, но что-то почувствовал...
— Ладно, дуйте к границе. Документы при себе? Я, если че, прикрою. И не
боись, Лена, я вещи в Ниду переволоку, а Андрей знает, где я вас буду там
искать...
Мокрушин бесшумно растворился в темени. Бушмин, пораскинув мозгами,
решил последовать совету приятеля. Он не сомневался, что Рейндж сможет
обеспечить им безопасный отход. Тот же Володя, если что, сможет и вещи в Ниду
доставить. А нет, так и черт с ними, главное, им сейчас вывести Розанову из
опасного места.
— Что-нибудь случилось? — прошептала Лена. — Куда мы идем?
— Извини, Лена, я тебя, кажется, напугал, — сказал Бушмин, увлекая
девушку за собой и одновременно с этим отслеживая разлитую в воздухе опасность.
— Мы с Рейнджем два психа, нам черти начали мерещиться...
— Так ничего... не было? -—осмелела Розанова. — А красная ракета, что
она означает?
— Это батька салют нам на прощание сделал, — горько пошутил Бушмин. — А
сейчас мы совершим с тобой небольшую прогулку. Помнишь, что я тебе говорил? Все
будет нормально? И не надо ничего бояться!
Рейндж бесшумно подобрался к дому, выждал несколько секунд, потом,
решившись, двумя дуплетами шмальнул по окнам. Если Андрей ошибся и
чужие здесь
не ходят
, батька выставит счет за порчу
матчасти
. Но ничего другого
Мокрушину в голову не пришло. Задача его была очень простой. Он должен был
обозначить свое присутствие, вызвать, так сказать, огонь на себя, с тем чтобы
дать уйти своим друзьям как можно дальше от опасного места.
Зазвенело стекло — надо же, не смазал! — а секундой спустя в ствол
сосны, который использовал в качестве укрытия Рейндж и от которого он
перекатился после выстрелов к следующей сосне, клюнуло несколько раскаленных
шариков — эдак кучно стреляли, мерзавцы, строго на вспышки.
Мокрушин, естественно, тоже шмальнул на
огонек
, для.начала
дуплетом, мигом сменил позицию, затих...
Вальден был настолько зол, что готов был убить самого себя.
Мало того, что упустил удобный момент, так еще и грубо ошибся: он
почему-то решил, что эти двое, Бушмин и Розанова, скрылись в доме. Да, он
лажанулся, как сопливый пацан. В доме, естественно, никого не было. Ни этих
двух
танцоров
, ни Стрелка.
Бруно, ввязавшись в ночной поединок, теперь даже не знал, кто перед
ним, Бушмин или Мокрушин. Адреналин пер из него, как пар из перегретого котла.
И только отточенные годами рефлексы да заложенный в человеке инстинкт
самосохранения заставили его взять себя в руки и не натворить роковых
глупостей.
Так они и кружили в этом проклятом лесочке примерно около часа, пока
Вальден не понял две очень грустные для него вещи: во-первых, Бушмин и Розанова
исчезли с концами и, по-видимому, находятся уже далеко, а во-вторых, он имеет
сейчас дело со Стрелком, и тот, практически не расходуя патронов, дожидается
следов рассвета, чтобы его прикончить — а Мокрушин наверняка понял, кто
находится перед ним.
Еще через час Вальден, чертыхаясь, выбрался к тому месту, где оставил
машину. С размаху влетел в салон, завел движок и пулей понесся к шоссе на
Зеленоградск...
— Ничего, — несколько раз он повторил про себя так любимое Бисмарком
русское словечко. — Ничего... У меня в запасе еще целых... трое суток!
Глава 12
Бушмин и Розанова встретили рассвет уже в литовской Ниде. Какое-то
время они прогуливались по приморскому лесу, расчлененному на ровные квадраты
пешеходными дорожками. Потом, дождавшись восьми утра, зашли в бар,
оборудованный в одном из пансионатов. Выпили кофе, позавтракали, расплатились
десятидолларовой банкнотой. После чего вышли на набережную и уселись там,
обнявшись, на одну из скамеек.
День был такой же солнечный и пригожий, как и предыдущие несколько
дней. Небо безоблачное, солнышко уже с утра стало помаленьку припекать,
отдыхающие, кто успел позавтракать, потянулись поодиночке и компаниями на
морскую сторону косы, на оборудованные пляжи.
Бушмин снял кожанку, сейчас он выглядел бы в ней нелепо. Оружия у него
не было,
беретту
он спрятал в укромном месте еще до того, как они оказались в
Ниде. Ему не хотелось, чтобы возникли какие-то неприятности из-за того, что
кто-то, те же местные полицейские, может заподозрить в спутнике молодой
красивой женщины
братка
, который даже на курорте не расстается с оружием.
Но он настолько уже успел свыкнуться с тем, что ствол всегда находится
у него под рукой, что ощущал себя сейчас крайне некомфортно, как голый человек
на январской стуже.
Андрей бросил обеспокоенный взгляд на циферблат
Командирских
.
Времени, однако, было уже без пяти девять утра, а Германа, то бишь Вовы
Мокрушина, нет как нет...
Ну ладно, решил он про себя, пяток минут они еще могут здесь подождать.
Небольшой запас времени у них имеется. Чтобы не опоздать на регистрацию и
посадку на самолет, нужно быть в аэропорту Паланги не позже полудня, пожалуй
даже, в одиннадцать сорок пять. Дорога из Ниды до аэропорта, включая сюда
переправку на пароме в Клайпеде, а паромы ходят каждые полчаса, займет от силы
полтора часа. Еще какое-то время нужно накинуть на непредвиденные задержки.
Значит, не позднее чем в 09.30 ему следует посадить Розанову на такси и
помахать ей на прощание ручкой.
Денег из всей суммы, которой он располагал и к которой добавил еще свои
кровные Рейндж, осталось триста долларов с мелочью. Если Розанова пойдет на
регистрацию без багажа и даже без дамской сумочки, а сумочка осталась в
хилтоне
, на нее могут обратить внимание. К счастью, магазины здесь
открываются довольно рано, на то, чтобы сделать необходимые покупки, и пяти
минут не уйдет.
Бушмин ощущал в эти самые мгновения сильнейшее беспокойство. Что-то
вокруг них было не так, и он никак не мог понять — что именно.
Нужно купить небольшую дорожную сумку, стал он додумывать предыдущую
мысль, и что-нибудь из недорогих женских тряпок, чтобы не выглядела уж совсем
пустой. Еще дамскую сумочку, чтобы Лена могла положить туда документы и билет
на самолет, и какой-то минимум косметики. Он еще раньше передал Розановой
двести пятьдесят долларов, часть из них рублями, и если у него что-то останется
после очередного
шопинга
, то он вручит ей и оставшиеся деньги.
Зачем, спрашивается. Кондору нужны деньги? Стоит ему только захотеть,
стоит только намекнуть о своей материальной заинтересованности, назвав
практически любую сумму, с пятью, а то и с шестью нулями, на которую он
претендует, и ему заплатят. Не деньгами, так чем-то другим. К примеру, таким
неблагородным металлом, как свинец, отвесив Кондору ровно девять граммов.
Куда запропастился Рейндж? Не хотелось бы верить, что с давним
приятелем и напарником по многим делам случился какой-нибудь
трабл
. И почему,
интересно было бы знать, набережная курортной Ниды выглядит столь пустынной в
этот пригожий солнечный день? Почему все еще закрыто кафе на набережной, хотя
столики, оборудованные разноцветными зонтами, уже успели вынести и расставить
на летней площадке? Куда подевался курортный люд, неужели вся Нида
переместилась в этот утренний час на белопесчаные балтийские пляжи?
— Лена, — сказал, вставая с лавочки, Бушмин, — нам пора идти.
Мокрушин тем временем мотался по центральной части Ниды туда и сюда, не
зная, что ему следует предпринять. Южный сектор курортного поселка, часть
набережной и пристань с ошвартованными у ее причалов яхтами и двумя большими
прогулочными катерами были плотно оцеплены. Многочисленные сотрудники в
штатском, количество которых все продолжало увеличиваться, перекрыли проходы к
набережной, некоторые из них следили за тем, чтобы у опасной черты не
скапливались любопытные из числа курортного люда.
Центр Ниды все эти странные события на первый взгляд нисколько не
затронули. Магазины, кафе и ресторанчики были открыты, за столиками на летних
террасах полно людей. Кое-где, правда, в запрещенных для парковки местах стояли
легковые автомобили и микроавтобусы, да еще там и сям попадались на глаза
крепкие молодые мужчины, одетые не по погоде — в пиджаки и куртки, — но на них,
в общем-то, почти никто из публики не обращал внимания.
Но Мокрушин очень даже внимательно за ними следил. И старался по мере
возможности сам не попадаться на глаза этим, в штатском. Он понимал, что
местные затеяли какую-то крупную полицейскую акцию, и смутно догадывался,
против кого она может быть направлена.
Он направился к месту, где его дожидался таксомотор. Большая дорожная
сумка с вещами Лены Розановой находилась в багажнике, счетчик стучал уже добрых
полчаса, но водитель особо не переживал — сумма выплаченного задатка его вполне
устраивала.
— Командир, небольшая задержка, — объяснил он таксисту. — Нам в
аэропорт пора ехать, а она потащила кореша в сувенирный магазин, какие-то цацки
из янтаря забыла прикупить...
— Нет проблем, — сказал водитель. Как и большинство местных, он говорил
по-русски чисто, почти без акцента. — Подъедем к сувенирному?
— Нет, не стоит, жди здесь... Счас схожу потороплю их! Отойдя чуть в
сторонку, Мокрушин стал интенсивно соображать. Что же ему предпринять?
Попытаться просочиться через линию оцепления? Ни хрена, скорее всего, из этого
не выйдет. А если будет упорствовать, то привлечет к себе ненужное внимание.
Мигом закуют в браслеты и повезут в местную ментовку для выяснения личности.
Черта с два он тогда сможет хоть чем-то помочь приятелю.
Допустим, Кондора сцапали... Или, к примеру, повяжут в самом скором
времени. Попытаться отбить его? Но как? У Мокру-шина при себе, кроме
браунинга
двадцать второго калибра, прозванного за его малые формы
дамским
пистолетом
, ничего достойного нет. Портативную
вещицу
он закрепил клейкой
лентой на щиколотке, под брючиной она не выпирает. С таким оружием особо не
повоюешь, наверняка у ребятишек в штатском найдутся стволы покруче дамских
пистолетиков.
Мокрушин решил не дергаться. Если облава организована на Кондора, он
сейчас ничем не сможет помочь приятелю. Но зато, оставаясь на свободе, он может
попытаться при подвернувшемся удобном случае отбить Андрея Бушмина у слегка
приборзевших местных
драугасов
.
Чуть сбоку от смотровой площадки Парнидской дюны, в ложбине меж двух
озелененных холмов, откуда открывался прекрасный вид на эспланаду курортной
набережной, возле сверкающего на солнце своими глянцевыми боками
Лендровера
стояли двое мужчин.
Анатолий Бочаров, глава службы безопасности АКБ
Балтийский
, силовик
Казанцева и одна из наиболее приближенных к
янтарному барону
персон, прикипел
глазами к окулярам мощного восьмикратного бинокля. Компанию ему составлял
рослый шатен, связник Майкла Графтона Яблонские.
Именно от этих двух, да еще самого Графтона, расположившегося в бункере
на закрытой территории
метеостанции
, причем от экс-цэрэушника в первую голову
зависела ближайшая судьба мужчины и женщины, которые, как мог видеть Бочаров
при помощи мощной оптики, только что поднялись со скамейки на набережной и явно
намеревались куда-то отправиться.
— Анатолий, мы теряем драгоценное время! — с едва скрытым раздражением
сказал по-русски связник. — Вы видите сами, пришлось задействовать оцепление.
Привлечены большие силы, а теперь все
зависло
. Мы не можем более выжидать!
— Я все вижу, Джон, и все прекрасно понимаю, — спокойным тоном сказал
Бочаров, передавая Яблонскису бинокль. — Вы знаете, какое условие выставил
Алексей Игоревич... Кондор вооружён, не исключен вариант силового задержания,
девушка легко может оказаться жертвой перестрелки.
— Это исключено! — категорично заявил Яблонские. — Нашим сотрудникам
запрещено применять оружие!
— У кого-нибудь из них могут не выдержать нервы. Они все-таки живые
люди, а Кондор, знаете ли, не подарок, неизвестно, что он может в подобной
ситуации выкинуть... Бочаров кивнул головой в сторону набережной:
— К тому же, Джон, дело явно катится к развязке, поэтому я предлагаю
перебазироваться поближе к месту событий.
Эти двое, равно как и Мокрушин, были не единственными, кто пристально
наблюдал за происходящими в курортном городке Ни-да загадочными событиями. На
центральной улице поселка, которая почти сплошь по широким тротуарам была
заставлена вынесенными под открытое небо столиками многочисленных баров и
ресторанчиков, за одним из таких столиков, под матерчатым зонтом с рекламной
надписью
Кока-кола
, сидели двое, мужчина и девушка.
Мужчине, обладавшему спортивным телосложением, на вид было немногим за
тридцать. Он светловолос, носит короткую прическу, в ухо вставлена серьга,
по-модному слегка не брит, на щеках и подбородке чуть рыжеватая
трехсуточная
щетина. На предплечьях сделаны наколки, как и у его спутницы, девушки лет
двадцати с небольшим, с кукольным личиком, обрамленным длинными черными
локонами, одетой в мини-юбку, открывающую почти до верха бедер длинные стройные
ножки, и обтягивающую майку, сильно декольтированную, вдобавок еще с вырезом на
животе, в который смотрит украшенный колечком пупок.
Светловолосый парень, одетый, как многие здесь, в шорты, открытую майку
и кожаные сандалии на босу ногу, пощелкал в воздухе пальцами, подзывая к
столику официантку. Когда та подошла, заказал пиво себе и подруге, причем заказ
был сделан на чистейшем немецком языке, который, наряду с русским,
обслуживающий персонал понимал превосходно.
Отхлебывая мелкими глотками пиво из высокого бокала, он время от
времени произносил какие-то реплики, адресуясь к подруге. Жесткое произношение
некоторых слов и звуков выдавали в нем выходца из Баварии, где местный диалект
заметно отличается от классического
хох-дойча
. Девушка либо отвечала ему
односложными восклицаниями, либо просто качала головой или пожимала голыми
плечиками. В такт этим движениям в ее ушах покачивались клипсы, довольно
крупные, литые, вытянутой ромбовидной формы.
На столе перед парнем, рядом с бокалом пива, лежал портативный
CD-проигрыватель, соединенный тонким шнуром с динамиком, который белобрысый
вставил себе в ухо. Парень иногда кивал головой, то ли в такт мелодии, которая,
судя по всему, лилась ему в ухо, то ли одобряя отменного качества пиво, которое
он прихлебывал редкими мелкими глотками.
На гладких коленках девушки с кукольной внешностью лежала сумочка, но
не дамск
...Закладка в соц.сетях
