Жанр: Боевик
Танго втроем
...екома — при наличии программы,
сориентированной на ключевые слова и понятия, и субпрограммы, отслеживающей
малейшее подобие кодированных сообщений, все
интересные
переговоры
регистрировались и записывались автоматически, с последующей ретрансляцией в
одно из подразделений ФАПСИ. А поскольку в последние двое суток над городом
бушевала информационная метель, следовало как можно скорее все эти завалы и
сугробы расчистить.
Леон и Горгона вместе с Н. добыли и его портативную рацию. Спецы тут же
взялись ее курочить, и вскоре Технарь поднял вверх большой палец — какую-то
часть сообщений теперь можно будет расшифровать без труда.
Тихий, как и его коллеги, тоже не сидел сложа руки. Вооружившись
первоклассной оптикой, портативной видеокамерой, двумя фотоаппаратами и целой
коллекцией сменных объективов, он весь день колесил по городу и его
окрестностям.
Понятно, что сотрудника П-ЗР интересовали вовсе не городские виды и
местные достопримечательности, хотя и они были засняты на пленку. С
наступлением сумерек Тихий, передвижения которого по городу казались хаотичными
и непродуманными, вновь оказался на улице Вагнера, где он до того уже успел
побывать дважды.
Припарковав машину на некотором удалении от объекта, представляющего
для него живой интерес, оперативник стал вести за ним наблюдение. Он сменил
объектив у фотоаппарата на
ночной
и, поскольку намеченная программа им была
полностью выполнена, решил здесь задержаться на какое-то время — вдруг удастся
щелкнуть редкий кадр.
Двухэтажный особняк, за которым он пристально наблюдал, выстроенный в
стиле поздней готики, был обнесен решеткой. Вплотную к его левому крылу
примыкало какое-то приземистое строение, не то гаражи, не то мастерские, и эта
пристройка не позволяла толком разглядеть, что творится во внутреннем дворике
особняка.
Тихий выбрался из машины, повесил на плечо сумку с аппаратурой,
оглядевшись по сторонам, перемахнул через низкую оградку детсада, пустующего в
этот поздний час. Забрался в беседку, ее стены были гнуто увиты вьюнком,
осмотрел с новой позиции объект сквозь четырехкратную ночную оптику,
удовлетворенно кивнул — отсюда просматривается значительная часть внутреннего
двора.
Снарядил фотоаппарат, сделал несколько снимков особняка —
вид с тыла
.
Окна слепые, светит пара уличных фонарей, да еще над парадным входом горит
нечто вроде светильника. Где-то должны быть следящие телекамеры, но они хорошо
замаскированы, не разглядеть. А если хозяева особняка не хотят подавать виду,
что объект охраняется, в том числе с использованием технических средств, то
черта с два ты их обнаружишь. Будешь в метре стоять от камеры или следящего
электромагнитного датчика и ни хрена не заметишь. Тихий знал это наверняка,
потому что являлся специалистом в этих вопросах.
То есть нет никакой уверенности: пуст особняк или же кто-то есть
внутри.
Примерно через полчаса Тихий взял аппарат на изготовку. Часто, но
совершенно бесшумно защелкал затвор. Он снял во всех возможных ракурсах
подъехавший к объекту серебристый
Опель-Ка-детт
. Тут же распахнулась
брама
,
очевидно, ворота могли открываться и закрываться дистанционно.
Аппарат уже стрекотал, как швейная машинка. Двое вышли из машины, не
упустить бы, сделать снимки
на память
...
Сквозь проем приоткрывшейся на мгновение двери был виден яркий свет —
внутри, значит, кто-то был все это время.
Тихий процедил про себя отборные ругательства. Одного из этих двух ему
удалось заснять еще раньше, анфас и в профиль, когда тот выбирался из машины на
паркинге возле здания торгпредства. За спутником блондина Тихий охотился всю
вторую половину дня. Там же, у входа в торгпредство, удалось щелкнуть его
пару-тройку раз, но снимки вышли какими-то смазанными: на одном рука закрыла
почти все лицо, как будто он в этот момент пот вытирал, на другом голова
повернута в противоположную сторону, а на третьем и вовсе со спины получился, с
наклоненной вниз башкой.
Вот и сейчас удалось заснять его только с
тыла
. Не хочет в
рамку
попадаться, и все тут. Не человек, блин, а серая тень, обряженная зачем-то в
цивильную одежду...
Доктор Ланге и сопровождавший его от здания торгпредства Бруно Вальден
прошли в
закрытую зону
. Только в защищенном от прослушивания помещении — а ни
в коем случае не в машине по дороге — они могли вести разговоры на любые темы.
— Мне понадобится информационная поддержка, — сказал Вальден, запирая
за собой дверь. — Кое-какие сведения по Кондору...
— Выражайтесь точнее, — сухо произнес Ланге. — Вы уже выработали план?
Бруно Вальдену, пережившему нервный криз в эти дни, более всего
хотелось свернуть шею невзрачному человечку. Он мог бы легко это сделать, не в
первый раз. Но желание, посетившее его так некстати, умерло так же быстро в
нем, как и родилось. Он знал, кто такой доктор Ланге. И понимал, что тот
способен даже без помощи Доррста стереть с лица земли десяток таких Бруно
Вальденов.
— Я знакомился с копией личного дела Андрея Бушмина, — сказал он, по
обыкновению уставившись немигающим взглядом в переносицу собеседника. — В
характеристиках на него, составленных командованием, часты упоминания о том,
что Кондор обладает превосходной стрелковой подготовкой. И это не обычное
русское хвастовство, а не раз уже доказанный на деле факт. Бушмин расстреливает
наших людей, акцентирую ваше внимание, подготовленных кадров, как мишени в
тире.
— К чему вы клоните?
— Там же, в личном деле, отмечено, что Бушмин не раз принимал участие в
первенствах Вооруженных Сил по многоборью среди разведчиков-диверсантов и групп
спецназа всех родов войск. Вплоть до того момента, когда его назначили на
должность начальника штаба батальона. Он выезжал на все эти соревнования, еще
раз прошу вашего внимания, в составе команды.
— Так, так, — задумчиво произнес Ланге. — Кажется, я улавливаю ход
ваших мыслей. Тот, второй, вы говорите, тоже чертовски хорош?
— Не то слово! Для того чтобы достичь такого уровня, как эти двое,
нужно отстрелять тысячи и тысячи зарядов в тирах и на полигонах, пройти обкатку
в условиях реального боя, я бы сказал, ближнего боя, когда ты с противником
лицом к лицу, на расстоянии вытянутой руки... И еще нужен особый талант, то,
что человеку достается от бога или от дьявола.
— Продолжайте.
— Я уверен, это подтверждают и сведения, которыми мы располагаем
косвенно, что в акции, в ходе которой мы потеряли Рит-тера и ряд сотрудников,
Кондор не только был активнейшим участником, но и действовал при этом не один.
Скорее всего именно этот его напарник и не позволил мне и моим людям взять
Бушмина в поселке Дачный.
— Бушмин, хотя и довольно молод еще, пользуется достаточно серьезным
авторитетом в среде офицеров морского спецназа, — Ланге, ухватив идею,
включился в мозговую работу. — У него здесь множество связей, множество
знакомых и друзей среди сослуживцев. Проникновение в эту касту связано с
большими трудностями. Мы уже пытались. Риттер, вот как вы сейчас предлагаете,
пытался идти в своих поисках указанным путем, но не успел довести начатое до
конца.
— Я хотел бы получить дополнительную информацию как по Бушмину, так и
по всем его связям. Мне понадобятся исчерпывающие данные на всех, кто так или
иначе контачил с ним последние годы, на тех людей, кто и сейчас негласно
оказывает ему помощь и всячески поддерживает его. Среди этих связей, ближних и
дальних, меня интересуют прежде всего люди, обладающие первоклассной стрелковой
подготовкой, участвовавшие, как и Кондор, в соревнованиях элитарного
спецназа... Иными словами, не отбрасывая другие варианты, я намерен
сосредоточиться на розыске напарника и уже через него выйти непосредственно на
Кондора.
— У вас все? — спросил Ланге. Он подумал про себя, что Доррст, как
всегда, принял разумное решение, не став наказывать Вальдена и дав тому шанс
реабилитироваться. — Я попрошу составить для вас справку. Много времени это не
займет, поскольку большей частью работа уже проделана, нужно только внести
свежие данные.
— Я обязан регулярно докладывать вам о своих действиях?
— Как вам будет угодно. Доррст вам выдал полный карт-бланш. Но
напоминаю, Бруно, у вас всего неделя времени.
Доктор Ланге, сухо попрощавшись с блондином, отъехал в торгпредство —
как и у Велпа, у него имелись там служебные апартаменты.
По правде говоря, доктора Ланге в настоящее время беспокоил не столько
зловредный, отвязанный, пользуясь современной российской терминологией, Кондор,
сколько американцы.
В одном российские разведисточники оказались неточны: пятеро
инструкторов MAT, граждане США, прибыли в К. не четвер-того-пятого июня, как
ожидалось, к открытию
учебного лагеря
, а на несколько суток раньше.
Впрочем, виной тому были сами же американцы. Предполагалось, что после
закрытия
лагеря
в Таллине они либо пробудут несколько суток в эстонской
столице, либо, что тоже допускалось, проедут в К. транзитом через Литву, с
небольшой остановкой в Вильнюсе.
Почему эти люди предпочли провинциальный российский обл-центр двум
столичным городам, знают только они сами да их непосредственное руководство.
Добирались они собственным транспортом, в качестве такового им служил
просторный комфортабельный микроавтобус марки
Форд
. Пятеро профессионалов
разведывательно-диверсионной деятельности, сменившие военные мундиры на
гражданские костюмы и свой профиль с
нападения
на
защиту
, прибыли в К. уже
поздним вечером. Они остановились на проживание в небольшой, недавно
отстроенной частной гостинице, где имелись четыре двухместных и два одноместных
номера. Визитеры, воспользовавшись броней, сняли ее целиком на две недели, тем
более что расценки оказались невысокими, а часть расходов брала на себя
принимающая сторона, частное охранное агентство
Балтия
и спонсоры.
Американцы, против ожидания, не стали устраивать себе в первый же вечер
релакс
. Они отнюдь не отправились в поход по увеселительным заведениям города
— очевидно, им было известно, что две трети местных проституток являются
носителями СПИДа, — а разнесли по номерам вещи и к полуночи улеглись дружно на
боковую.
Скромных и примерных гостей города тут же взяли под негласное
наблюдение.
Помещения, в которых еще недавно находился офис риэлтерской фирмы, как
и всю последнюю неделю, — пустовали. После отъезда Казанцева и Бочарова, а
следом за ними связника, в тесном дворике никто из примечательных личностей не
появлялся. Мощная металлическая дверь была заперта, как и прочие двери, через
которые можно было бы проникнуть внутрь, туда, где безмолвно стоят
несгораемые
сейфы
с их странным содержимым и где в одной из стен видны очертания
замурованного дверного проема.
Селивестров, смахивающий своим внешним видом на крутого Сигала и порой
даже откровенно копирующий голливудского супергероя, специалист по
деликатным
поручениям и один из лучших в этих краях боевиков, всего через два дня после
пленения представлял собой жалкое подобие человека.
Он достался боевикам
Балтии
в качестве нежданного трофея в ходе
поездки в Дачный. Сильвестра обнаружили связанным в собственном джипе
неподалеку от домовладения В. Розанова. Карсаков предположил, что сотрудника
одной из дочерних фирм
Балтинвеста
той ночью повязал не кто иной, как Бушмин.
Либо тот, кто помогал Бушмину, — определенно у него был напарник. Кондор, в
силу каких-то причин, не смог унести в клюве свою добычу, и она досталась
другим хищникам, у которых, что характерно, тоже возникло желание тесно
пообщаться с гражданином Селивестровым.
То, что осталось от молодого цветущего мужика, было привязано к креслу,
вмурованному в цементный пол. Допрос проводился в специально приспособленном
для этого помещении — как и другие организации в этом чудном тихом городе,
Балтия
располагала собственным
застенком
в переоборудованной прачечной в
районе Пятого форта.
В помещении пыточной стоял густой тяжелый запах табака, блевотины и
крови.
Малахов, а именно он
работал
над Селивестровым, сам едва держался на
ногах. Он схуднул кило на пять как минимум. Пытки — это тоже, знаете ли,
тяжелый физический труд.
Карсаков и рад был бы облегчить Васе задачу, выделив ему одного-двух
помощников, но нельзя, невозможно. Потому что Селивестров такое начал выдавать,
что лучше будет держать в тайне его откровения, сузив число посвященных до
одного лишь Малахова.
— Уф-ф, ну и зае...ся я с ним, однако, — Малахов вытерся не слишком
чистым полотенцем. У него даже шевелюра взмокла от пота, волосы свисали
сосульками на ушах и на лбу. — Ну че с ним делать? Мочить? Он все равно уже не
оклемается...
Он кивнул в сторону
бифштекса
.
Селивестров, он еще был жив, хватанул воздух, раз и другой, как рыба,
выброшенная на берег, издал еще несколько булькающих звуков, непохожих на
человеческую речь, и затих.
Карсаков задумался.
Решить
Селивестрова не проблема, он и сам вот-вот
окочурится. Но как быть с его хозяевами? Может, устроить для них что-нибудь
эдакое, в назидание?
У него родилась одна идейка, но следовало все согласовать со
старшим
братом
.
— Мочи его, Василий, — сказал он спокойным голосом. — От трупа
избавляться пока не надо, пристроишь
жмура
в
холодильнике
.
Он задумчиво потеребил подбородок.
— И вот еще что, Малахов! Если ты вякнешь хоть полслова... Будешь тогда
выглядеть так же неважно, как он, я тебе это гарантирую!
Конрад Велп в этот поздний вечерний час стоял у стрельчатого
готического окна. На этот раз шторы были раздернуты. Хозяин апартаментов,
погруженный в свои тяжкие думы, рассеянным взглядом смотрел на темные, с
редкими проблесками уличных фонарей и вывесок городские кварталы.
Он стоял так долго и недвижимо, пока его не посетила блестящая идея.
Почему бы не проделать для американцев то же, что уже однажды проделали
для русских? Идея, правда, не нова, и принадлежит она светлейшему князю
Потемкину. Но, как известно, все новое — это хорошо забытое старое.
Следует только извлечь из запасников декорации, слегка обновить их, и
тогда...
Вэлкам!
, или
Добро пожаловать в Дас дритте рейх
!
Впрочем, в отличие от Ланге Доррста беспокоили не только наглые и
вездесущие союзники
по НАТО, любители чужих секретов. Он не понимал реакции
русских. Он был готов к любым действиям с их стороны и уже просчитал, как можно
нейтрализовать те или иные их действия.
Он не был готов лишь к одному — к тому, что русские будут
бездействовать.
Велп плотно зашторил окно. Свет в его кабинете горел до наступления
раннего рассвета, но снаружи это было незаметно.
Сотника этим вечером тоже допрашивали, но это был скорее не допрос —
хотя требующуюся информацию у него все же сняли
, — а дружеское собеседование.
С ним беседовали двое: его непосредственный начальник Белицкий и некий Игорь
Борисович, именно он и задал львиную долю вопросов.
Сотнику была выделена отдельная палата в госпитале имени Бурденко. За
ним был организован тщательный медицинский уход, и так же тщательно его
охраняли. Врачи дали посетителям, облачившимся в белые халаты, полчаса времени
на все разговоры, но они пробыли в палате больше часа.
Из госпиталя, пожелав Филину скорейшего выздоровления, эти двое
перебрались на Старую площадь. Там их ожидал М., которому слово в слово было
доложено о содержании беседы с Сергеем Сотником.
Особенно Виктора Константиновича интересовал эпизод под условным
наименованием
беседа в парке
. И прежде всего в той ее части, что касалась
спецпакета и изложенной со слов Бушмина интерпретации событий в К. в ночь на 1
мая.
Потом они еще некоторое время ломали головы над тем, куда
запропастились Кондор и Розанова, вместе ли они числятся в
бегах
или
скрываются по отдельности и почему Бушмин заявил по телефону, что он будет
занят
несколько ближайших дней.
Уже за полночь разъехались по домам. Виктор Константинович, сидя в
лимузине, несущемся по ночной Рублевке, ощущал себя до крайности уставшим.
Временами накатывала головная боль, ибо нормальный человеческий мозг не
способен перерабатывать такие чудовищные объемы информации, которые ежедневно
пропускает через себя первый заместитель секретаря Совбеза и фактический глава
А-центра
. И хотя он умел контролировать свою психику и отключаться, когда
происходит
перегрев
, в его уставшем мозгу нет-нет и проплывали тревожные
мысли.
Записи В. Розанова, те, что носили кодированный характер, не без труда,
но удалось все же полностью расшифровать. Там содержалось множество
прелюбопытнейших сведений и наблюдений, ценность которых возросла еще в связи и
с тем, что ныне тайно раскручивается пружина интриги под названием
Прибалтийское танго
.
Все в записях Розанова выглядит очень логично. За исключением того, что
там не указано самое главное — точные координаты. Район для поиска можно
просчитать, именно район, немалый лоскут земли, примерно полтора на километр, с
современными постройками и многочисленными коммуникациями.
При такой
точности
на поиск уйдут месяцы, а то и годы, он потребует
больших материальных затрат. Понятно, что некоторым такие изыскания не
понравятся, их постараются тут же прекратить — и прихлопнут в два счета.
Розанов вычислил точные, именно точнейшие координаты. Он об этом прямо
говорит в своем дневнике. Вот только конкретные данные не приводит, очевидно,
даже своему дневнику не захотел доверять сокровенную тайну.
Виктор Константинович хорошо знал Розанова, и потому — верил. Ключом
для разгадки могла служить одна загадочная фраза:
Чертеж находится у Лены. Она не знает об этом и даже не догадывается.
Но если хорошо подумает, то сможет легко его обнаружить
.
Вот так загадка... Появился еще один важный резон, чтобы
интенсифицировать розыски
пропавшей без вести
.
Ну а днем у М. состоялся один прелюбопытный разговор. Не с кем-нибудь,
а с самим премьером, тот собирал у себя на закрытое совещание руководящее звено
силовиков, по поручению президента. Обычный набор тем, Кавказ, Чечня,
антитеррор
... Когда совещание закончилось, премьер кивком попросил М.
остаться. Как бывший коллега по ремеслу, хотя и выходец из конкурирующего
ведомства, он хорошо разбирался в тех вопросах, которые призван был курировать
по своей линии М. К тому же этот энергичный и довольно еще молодой человек
активно поддерживал идею существования
А-центра
и в отличие от других
политиков его ранга старался вникнуть в детали этого перспективного проекта.
— У нас сейчас в разгаре тяжелые переговоры с Парижским клубом, —
сказал премьер. — Оч-чень непростые переговоры.
М. выслушал его с непроницаемым лицом. Проблема внешних долгов, как
говорится, не его бизнес, хотя нынче все сплетено в тугой спутанный клубок. Но
он понимал, что разговор этот хозяин Дома на Краснопресненской набережной
затеял не зря.
— Полагаю, вам известно, что нам удалось сблизить позиции с Германией,
самым крупным нашим кредитором. Мы надеялись, что германская сторона, с которой
мы оговариваем некие
особые условия
погашения долгов по кредитам, согласится
пролоббиро-вать наши интересы перед остальными членами клуба. Я знаю вас и
потому уверен, что дальше вас сказанное мною не уйдет.
М. едва заметно кивнул. Нынешний председатель правительства в свое
время служил во внешней разведке Комитета, и не где-нибудь, а в Германии, а
потому досконально разбирался в
германском вопросе
.
— Из Бонна пришли плохие новости, — после паузы продолжил премьер. —
Позиция ФРГ в данном вопросе претерпела неприятную для нас метаморфозу. И
сейчас я, и не только я один, размышляем над тем, что могло бы послужить
причиной столь резкого и негативного для нас изменения позиции немцев?
Он пристально посмотрел на М.
— Виктор Константинович... Вы, пожалуй, самый информированный человек
среди всех наших силовиков. По вашей ли линии или по линии других ведомств не
ведем ли мы против Германии каких-либо подрывных операций?
— Нет, — твердо сказал М., глядя премьеру в глаза. — Против Германии мы
в настоящее время не
воюем
.
Взгляд
шефа
спустя мгновение стал каким-то рассеянным.
— Если узнаете что-либо на эту тему, дайте знать... Кстати, как обстоят
дела с Антикризисным центром? Пора запускать проект на полную мощь!
— Обкатываем, — так же слегка рассеянно сказал М. —На днях планируем
генеральную репетицию
. А там и премьера не за горами.
Пароход, обещанный Мокрушиным, на деле оказался очень скромным по своим
размерам, латаным-перелатаным
командирским
катером типа
соколенок
. Этим
плавсредством, которое в силу его ветхости и преклонного возраста язык не
поворачивается назвать
кораблем ВМФ
, ребята из инженерно-понтонного полка
пользуются в основном как прогулочной яхтой. К примеру, на рыбалку на нем
катаются по Куршскому заливу, на судака или леща, либо туда же, на залив,
ходят, но в плавни, поохотиться на уток. А то и на пикник, когда есть
соответствующий повод и удается со-ляр притырить.
На узком, вытянутом в заросший камышами залив причальчике ошвартовано
еще несколько подобных
кораблей
. Стоит пара кранов, башенных, но рельсы уже
заржавели. Плавмастерская, пришвартованная к двум плавучим бачкам, зияет
пустыми круглыми глазницами иллюминаторов.
Володя, а затем и Андрей поздоровались за руку со знакомым мичманом,
являющимся
шкипером
этого грозного
корабля
. Тот, молодой еще парень, одетый
в темно-синий комбез, с усиками на плутоватом лице, увидев в составе компании
молодую и очень недурственную собой женскую особь, лихо присвистнул, сдвинув
при этом кепи на затылок. Но тут же наткнулся на хмурый взгляд Бушмина,
смешался, сделал неловкий приглашающий жест:
— Прошу на борт!
Быстро погрузили на катер баулы,
отвязались
, вышли в
открытое море
,
то бишь в Куршский залив. Погода выдалась тихая, залив с его заросшими берегами
напоминал огромное стоячее болото. Но когда прошли с полмили, берега
раздвинулись и спокойные воды залива, залитые мерцающим лунным светом, стали
напоминать огромное блюдо из столового серебра.
— Дорогу найдешь? — спросил Мокрушин, с трудом втиснувшись в крохотную
рубку. — Ночью ходил?
— Ты че, Рейндж? — Мичман щелчком отправил окурок за борт. — Мне по
херу, что ночью, что днем... Я тут, блин, сколько раз пьяный вусмерть народ
катал, и не того, ни разу не заплутал...
— Не выражайся! — цыкнул на него Мокрушин. — Не видишь, дама!
— Гм... Пардон... Надолго в Морской? ' — Да как получится, — уклончиво
сказал Мокрушин. Он хлопнул себя по лбу. — Чуть не забыл, Витя... Возьми ключ
от тачки! Не в службу, а за магарыч перегони ко мне, прямо к дому. Ключ соседу
отдашь... А то знаю я вас! Оставишь здесь, так мигом раску-рочите!
— Эт-то точно, — хмыкнул мичман. — Ни х..., пардон, ничего от тачки
твоей не останется. Добро, я перегоню ее в военгородок.
— И вот еще что... Если будет кто обо мне или Андрее расспрашивать,
посылай всех... кхм. Короче, никому не говори, ладно? У вас, кстати, есть связь
с РТС-постом в поселке?
— Да вроде как есть, если ребята еще не сломали иди не стырили
какой-нибудь узел.
— Ну так звякнешь туда, если что. Лады?
— С тебя тогда еще пол-литра, Рейндж... Шучу, шучу... Не боись, я все
сделаю, как ты сказал.
Бушмин и Розанова устроились под крохотным козырьком, на двух
банкетках, тогда как на корме можно было только стоять.
Они молчали, но молчание было отнюдь не тягостным или неловким, как это
бывает, когда людям уже нечего сказать друг дружке, а, наоборот, странным,
загадочным, многообещающим, словно эти двое не знали, с чего им начать, с
обсуждения какой темы, а поговорить было о чем.
— Андрей, — первым нарушила молчание Розанова, — теперь-то вы можете
сказать?
— Смотря что вы спросите у меня, Лена, — усмехнулся Бушмин.
— Для начала... Меня интересует вот что... — Девушка на миг задумалась,
затем посмотрела на серебристые воды залива. — Какой странный, необычный
пейзаж. Банально, наверное, звучит, но у меня даже сердце замирает...
— Красиво, — согласился Бушмин. — Впечатляет... Вы хотели что-то
спросить?
— Да... То есть нет. Не сейчас. Давайте лучше помолчим. Мне так хорошо
с вами... молчится.
О
...Закладка в соц.сетях
