Жанр: Боевик
Мужская работа
...агались лаборатории и производственные
помещения, запасного выхода не имела, лишь сообщалась с поверхностью
многоколенчатой системой вентиляции.
Как раз снизу раздавался ее мерный рокот, что не стало неожиданностью. Равно
как и двери лифта, которые устремились друг к другу, едва спецназовцы, изготовив
оружие, высыпали из кабины и рассредоточились по холлу.
Хайдар бросил взгляд на панель рядом с лифтом. Там была всего одна кнопка
вызова. Но он покачал головой: все уж очень бесхитростно. Однако он отказался от
эксперимента: нажать на копку и посмотреть, откроются ли двери. А если не
откроются? Тогда почему все более или менее легко получилось наверху? Непонятная
логика тех, кто устраивал эту систему сообщений. Сейчас Алексей пожалел, что не
взял с собой Виктора, который на месте мог устранить помеху.
"Пункт минус один", - Хайдар перевел взгляд на обозначение подземного этажа.
У американцев есть хорошее выражение, вспомнил он: win on points - победа по
пунктам. Ну что ж, пора начинать. И капитан кивнул Нафтизину: "Давай".
Загороднев, не снимая противогаза, защищающего от ядерной, химической и
бактериологической угрозы, достал из кармана ампулу и раздавил ее ногой. Прошло
полминуты, но цвет реактива не изменился. Норма, кивнул он, и бойцы последовали
его примеру: двухкилограммовый противогаз Нафтизина занял свое место в чехле,
прикрепленном к бедру.
Зоркий глаз Толика отметил в самом углу холла едва различимый красный
мигающий огонек.
- Нас видят, - негромко сказал он и помахал рукой. Али-Баба, занявший место
за пультом в караулке, увидел жест товарища. И напряженный Аднан Аль-Хадиси не
удержался от жеста, приветствуя гостей; все шло по плану.
- Брат, остаешься здесь, - отдал приказ Хайдар. Джумаев кивнул. - Держи
визуальную связь с Али-Бабой и слушай нас.
Тройка диверсантов, держа дистанцию в пять-шесть шагов, начала отмерять
ступени марша, над которым горели светильники конусообразной формы. Один
пролет, второй, третий. Один этаж, второй. Но пока нет выхода ни в один коридор.
Спускались словно по огромной трубе. Хайдар качал головой: это ж сколько ВВ надо,
чтобы обрушить метровые бетонные стены. Хотя при очень мощном заряде взрывная
волна пойдет лишь в одном направлении - вверх, по этому "дымоходу", и сметет
перегородку в шахте лифта в одно мгновение. И само здание сложится как карточный
домик.
Дело за специалистом, Маратом Джумаевым. Пока Хайдар берег его -
неизвестно, что впереди, какие силы. Даже шальная пуля могла найти эксперта по
минированию. Его время придет после зачистки бункера.
Стоп! Пришли. Лестница заканчивалась квадратной площадкой, над которой в два
ряда протянулись знакомые уже светильники и кабельные расшивки. В сторону
уходил так же хорошо освещенный рукав-коридор.
"Плут, вперед", - показал Хайдар и, придерживаясь той же дистанции,
последовал за ним. Замыкал группу Нафтизин. Он часто оглядывался, поводя стволом
"вала", хотя позади опасности не было.
Десять, двадцать шагов. Справа появилась первая дверь. Плут миновал ее и,
взявшись за ручку, поймал кивок командира. Он рывком открыл дверь, и Хайдар,
припав на колено, обшарил стволом полутемное пространство комнаты. Пусто. Лишь
легкие, похожие на общепитовские, столы, стулья, на стене имитация окна с
панорамой набережной Багдада Абу Навус. И обязательный портрет Саддама.
Следующая дверь...
Двери лабораторий и служебных помещений были снабжены продольными
смотровыми окошками. Даже проходя мимо, через узкую полоску бронированного
стекла можно было увидеть все помещение. Если в нем, конечно, горел свет. Эти
двери со смотровыми оконцами походили на двери кабинетов в штаб-квартире ЦРУ в
Лэнгли, пригороде Вашингтона. Там тоже без присмотра не поработаешь. Здесь же
имелись и переговорные устройства: маленький динамик и микрофон, скрытые за
никелированной решеткой.
Слегка дребезжащий звук вентиляции приближался с каждым шагом. С каждым
шагом нарастала тревога. Бункер был пуст. Лишь когда пятая по счету дверь
открылась, Хайдар, державший палец на спусковом крючке, расслабил его: он увидел
тех, чьи имена так и останутся неизвестными. Они все были здесь, в этой комнате, все
двенадцать человек. Они боялись шелохнуться по одной причине: в дюралевые косяки
были вмонтированы видеосенсоры, а в головы заложников введена соответствующая
информация. Вряд ли бы кто-то из них осмелился предупредить спецназовцев об
опасности. И вряд ли кто-то сразу распознал в них соотечественников. Они сидели
молча, как сомнамбулы, и не сделали бы ни одного протестующего движения, если бы
старший группы спецназа пересек невидимые перекрещивающиеся лучи.
Однако Хайдар никогда не входил в помещение, не зная, как из него выйти.
Собственно, любого могла насторожить эта неподвижная, словно заминированная
группа заложников. Тем более заложников. Специалистов-химиков.
- Надеть противогазы, - отдал команду Хайдар.
Света хватало и из коридора, и из самой комнаты, тем не менее капитан включил
фонарик и внимательно обследовал легкие косяки. Он подержал открытую ладонь у
своего плеча: "Внимание!" И покачал ею: "Ко мне не подходить". Взгляд его
скользнул по одной стене помещения, по другой... В углу он увидел то, что хотел
увидеть: миниатюрную видеокамеру на кронштейне все из того же дюралюминия. На
миг глаза капитана Хайдарова увидел на дисплее монитора его противник - майор
Аднан Аль-Хадиси. Теперь необходимость в видеосенсорах отпала, и майор просто
коснулся пальцами клавиатуры.
Командир иракского спецподразделения почти дословно помнил перевод статьи
про российских спецназовцев, освобождавших заложников на Дубровке.*
* Ниже приведен отрывок из статьи Михаила Фалалеева, "Комсомольская
правда".
Все спецслужбы мира пришли к единодушному мнению: операция группы
антитеррора "Альфа" прошла блестяще. Аднан не спорил с этим, но он завидовал.
Каждой статье о российском спецназе, каждому заголовку: "Мы действовали не
совсем типично..." Буквально каждой строчке, врезавшейся в память: "Такой принцип
действий - не брать пленных - обычно присущ спецназу ГРУ. У "Альфы"
специфика иная - они убивают по мере необходимости. Главное - защитить
заложников... В этот раз настрой был другим: убить всех... "Альфовцев" было гораздо
меньше, чем боевиков. Поэтому, видимо, и операция длилась аж сорок минут,
спецназовцы не столько сражались с противником, сколько передвигались по зданию
и устраивали смертельные ловушки..."
Что-то жуткое и в то же время грандиозное крылось в этих словах: смертельные
ловушки.
Зависть заставила иракского майора высмеять "сентиментальных" "альфовцев"
после штурма: " - Братишка, братишка... - Здоровый спецназовец в камуфляже
снимает черную маску и обнимает друга. - И ты молодец... все... все!.."
Бог есть. Он велик. Он дал Аднану все, чего ему не хватало, от чего переполняла
зоб ненасытная зависть. Аднан рассмеялся. Он получил все, что хотел. Это он
передвигался по зданию и устраивал смертельные ловушки... спецназовцам ГРУ,
принцип действия которых - не брать пленных. И не сдаваться в плен. Последний
постулат был разрушен мудреным складом ума командира спецгруппы "Алькор".
45
- Черт! - выругался Виктор Джумаев, глядя на створки лифта. - Куда они его
услали? - Он несколько раз нажал на кнопку вызова. Бесполезно. Может, по ошибке
уехали на третий этаж? И радиостанция ничего не дала - команда Хайдарова
молчала.
Рация ожила голосом Али-Бабы:
- Пропало изображение на мониторе. Брат-1 нажал на кнопку лифта - и все,
сплошные полосы.
- Гюрза, со мной, - распорядился Джумаев-младший. - Али-Баба, бросай
смотреть телевизор, занимай место у выхода. Моджахед - к лифтам.
Вдвоем они побежали к лестнице - Гюрза впереди. Брат-2 оглянулся: Коля
Муратов уже подходил к своему месту. Встал так, чтобы видеть Юсупа, который
должен занять место у двери.
Разведчики Хайдарова могли видеть только те секреты, которые им показывал
командир иракской группы спецназа, - тех же закамуфлированных наблюдателей и
снайперов, которых, справедливости ради отметил майор, российские спецназовцы
сняли профессионально, - скрытые же ловушки ждали их впереди.
Майор Аднан Аль-Хадиси, чей план сработал на сто процентов, начал играть с
русскими диверсантами не как кошка с мышкой, а как каракал со слепышом - повосточному
жестоко и хитро. Преувеличивая свое мастерство, не вполне справедливо
он приписал себе в заслугу то, что разъединил группу Хайдарова на две части, - для
выполнения поставленной перед ними задачи им так и так предстояло спускаться в
бункер; разумеется, толпой опытные разведчики не ходят. Даже тот факт, что
оставшуюся наверху команду он буквально раздробил на мелкие доли, - не его
заслуга. Но так случилось потому, наверное, что должно было случиться.
Теперь началось самое главное, мелочей сейчас не существовало. Под мелочами
можно подразумевать и жизни своих бойцов - пока что майор не потерял ни одного
солдата "Алькора". И не хотел терять, дабы не портить высокие показатели. Даже один
диверсант ГРУ, окруженный противником, способен ужалить из самой невероятной
позиции.
Резиденция изобиловала секретными помещениями, скрытыми проходами и
сообщающимися коридорами. В этом плане она ничем не уступала "Зеленому дворцу"
Саддама, похожему на лабиринт. Вообще "Тартар" был крепостью, а его
проектировщиком - не иначе матерый разведчик, способный наладить
наблюдательный пункт под железнодорожным полотном, в собачьей конуре, под
старым пнем, под кочкой на болоте.
И сдвигающаяся плита в шахте лифта, ведущего в бункер, не уступала скрытой
двери под лестничным маршем, открывающей вход в помещение, где скрывались
"алькоровцы" во главе с командиром. Дверь открывалась совершенно бесшумно.
Однако Моджахед уловил движение слева от себя. Натренированный, как овчарка,
Муратов отреагировал на нарушение покоя резким смещением автомата и глубоким
приседанием на обе ноги. В следующий миг он оттолкнулся назад и в сторону,
нажимая на спусковой крючок "вала". Из шести спецназовцев "Алькора", словно
вышедших из стены, Моджахед в падении положил троих. Пули, предназначавшиеся
ему, рикошетом от мраморного пола ударили в колонну, отбивая куски мозаичной
плитки. Сменив позицию перекатом и оказавшись у противоположной стены, из
положения для стрельбы с колена Муратов уложил остальных. Рефлекторно рука
вытянула гранату - грохот ее предупредит Джумаева и Гюрзу; аксиома: "Первый
громкий выстрел в тылу противника - это начало провала группы" - сейчас не
действовала. Кольца всех гранат были соединены шнурками с кольцами внутри
подсумков, что позволило Моджахеду действовать одной рукой, не выпуская
автомата. Шнурок с выдернутой чекой болтался поверх кармана.
Виктор с Сергеем свернули с лестницы, застеленной бордовой ковровой дорожкой,
на второй этаж. Гюрза остался возле перил, а Джумаев побежал к лифту в надежде,
что он остановился на втором этаже. До сих пор брат не дал знать о себе голосом.
Если только он успел подняться. Может, просто нажал на кнопку? И пропало вдруг
изображение на мониторе. - Марат! - крикнул Виктор. Тишина. Остался внизу?
Сердце саднило. Место Виктора там, рядом с Маратом. Предчувствие
непоправимой беды стиснуло зубы бойца, и он, вымещая злобу - заодно и на своем
матовом отражении на облицовке, - кулаком стукнул по кнопке: "Давай
открывайся!" Обернулся на Гюрзу. Сергей поймал его взгляд и приподнял руку: "Все
спокойно".
Конечно, здесь спокойно. А там?
Брат-2 еще раз нажал на клавишу и, махнув Курт-Аджиеву: "Двигай наверх", -
побежал вслед за ним, еще раз крикнув:
- Марат!
Гюрза первым оказался у лифта и, понимая состояние товарища, поджидал его.
- Пальцы, что ли, сломаны? - бросил Джумаев.
- Сегодня ты двери открываешь, - отреагировал Сергей.
"А что, если и здесь двери не откроются?" - пришла бессмысленная мысль.
Главное - кабина на этом этаже, а отжать двери - раз плюнуть. Он спец по дверям.
"Дерьмо!" - нервно дернул головой Виктор.
Когда створки, шлепнув резиновыми губами-уплотнителями, поползли в сторону,
Брат-2 облегченно выдохнул и даже успел подмигнуть Сергею. Его отпустило
внезапно, в руках зародилась противная слабость, и пальцы слегка подрагивали. "Все
спокойно. Ты прав, братишка". Теперь предстояло выяснить причину, по которой лифт
поднялся вдруг на самый верхний этаж. А скорее всего, Марат перепутал кнопки,
повторился в мыслях Джумаев. И опять повтор: "Зачем? Зачем Марат отослал лифт
обратно? Может, он уехал автоматически?" Херня, сейчас разберемся.
Виктор все еще смотрел на Гюрзу, смуглое лицо которого словно присыпало
пеплом. "Что? - взглядом спросил Виктор, боясь обернуться. - Что?!"
Он повернул голову и едва сдержал тошноту.
На полу, держа противогаз на коленях и прислонившись к стенке, сидел Марат. На
его посиневшем лице черными овалами зияли отворенные мертвые глаза и широко
распахнутый рот, из которого, закрывая нижнюю губу, свисал язык. И по нему, как по
желобу, на боевую выкладку стекала ярко-желтая слюна.
Виктор с оторопью смотрел на брата, не в силах оторвать взгляда от его
распухшего лица. Не слышал настойчивых призывов товарища. Ничего не слышал, как
при контузии. В уши словно забили вату, утрамбовав ее штырем до самого мозга.
- Брат, надо уходить.
Виктор понимал, что в один прекрасный момент он может потерять брата. Работа,
что ни говори, далеко не мирная. Против воли рисовал перед собой кровавые картины.
Но такого...
Смерти от сильнейшего ядохимиката не пожелаешь и врагу.
- Брат, надо уходить.
Да, Виктор понимал это. Только-только начал понимать, что оставшимся в
бункере уже не поможешь. Марат не бросил бы никого; и надо только догадываться,
какими нечеловеческими усилиями втаскивал он свое отяжелевшее тело в кабину, как
непослушными пальцами жал на клавиши, удерживал их... Как сорвал с себя
противогаз, в котором, казалось ему, он задыхался еще больше.
Надо уходить - это понятно. Оставляя здесь тело родного брата.
Виктор даже не успел бросить ему последнее "Прощай..." - широкое горло
лестничных маршей заперхало короткими автоматными очередями и рявкнуло
разорвавшейся внизу гранатой.
В каску Моджахеда по касательной ударила пуля. Он еще раз перекатился через
себя, дал короткую очередь по колонне и, пользуясь временным затишьем, перебежал
ближе к выходу из дворца.
Против него работали явно не дилетанты - автоматная очередь и выбитая пулями
мраморная крошка лишь на несколько мгновений заставила автоматчиков укрыться за
колоннами. Николай отступал короткими шажками, лицом к противнику. Вот он
неожиданно упал на спину, громко и протяжно вскрикнув. Пара секунд - и он,
использовав старую как мир уловку, лежа ногами вперед, удачно отстрелялся,
положив еще двух спецназовцев, одетых в черные комбинезоны. И снова перекатился,
на сей раз использовав для защиты широкую колонну.
Меняя магазин, Моджахед всматривался в освещенный дверной проем: Али-Баба
как сквозь землю провалился. Хотя... вот он, рядом, "светит" из-за соседней колонны
свой камуфлированный желто-песчаный шлем. Намек понятен.
Николай наугад дал длинную очередь, бросил гранату и вслед за рванувшими
осколками побежал к выходу, рискованно подставляя спину под пули "алькоровцев".
Но ничего, добежал и, оттолкнувшись, оставшийся путь проделал, скользя по мрамору
на животе. Очередной перекат, и его встретили холодные ступеньки, за которыми по
идее он мог скрыться. Однако опять показал свою спину, убегая с портала наискосок и
пропадая из виду противника.
Али-Баба тем временем стоял никем не замеченный и вне досягаемости объектива
видеокамеры и ждал, когда мимо него пробегут бойцы "Алькора". Он насчитал
шестерых, устремившихся в погоню за Моджахедом. Прижимаясь к колонне, АлиБаба
хладнокровно расстрелял спецназовцев в спину. Иракцев не спасли компактные
бронежилеты - бронебойные пули СП-6 пробивали жилеты первого-третьего классов
легко. Даже на расстоянии до четырехсот метров.
В дверном проеме снова показался Моджахед и поднял руку, четырежды сжав
кулак - два коротких сигнала, два длинных: "Путь свободен". Юсуп тоже ответил
сигналом: "Вижу" - короткий - длинный - короткий.
Оставшиеся в лифте пары ядохимиката дали о себе знать. Голова Джумаева
закружилась, и его качнуло в сторону. Гюрза за руку оттащил товарища. Внезапно с
двух сторон лестничного марша, укрываясь за широкими балясинами перил,
показались иракские спецназовцы. Курт-Аджиев оттолкнул Виктора, а сам, не видя
другого выхода, плечом вперед ввалился в комнату напротив. Широкая, но короткая
прихожая - около полутора метров - заканчивалась аркой. За ней просторная
комната, уставленная цветами и устеленная коврами. Со множеством книжных
шкафов, она больше походила на библиотеку. Третий этаж проверяли Плут, Али-Баба
и Брат-1, они намеренно оставляли свет включенным.
Гюрза спас товарища от первой автоматной очереди, толкая его от себя, но не смог
спасти от второй, выпущенной из автоматической штурмовой винтовки. Джумаев не
оказывал никакого сопротивления, словно вознамерился уйти вслед за братом. Просто
временный ступор усугубился парами отравляющего вещества. По непонятной
причине сердца Сергея не коснулась жалость к товарищу. Он видел, как в его левую
щеку ударила пуля, как дернулась его голова и подкосились ноги. Джумаев
заваливался на бок, словно пытаясь спасти радиостанцию за плечами, но мощные пули
не пощадили ни СКС, ни самого радиста.
Сергей Курт-Аджиев попал в тяжелое положение. Он остался один, а против него
выступало по меньшей мере десять иракских спецназовцев. И они были в нескольких
шагах от комнаты. Через пару-тройку секунд они рассредоточатся по обе стороны
двери.
Гюрза, укрывшись за аркой, отпустил "винторез" и рванул из подсумков пару
светошумовых гранат.
"Четыре, три..." - считал он, держа их в руках и замечая, как несколько солдат
действительно промелькнули в проходе; действовали тактически грамотно: с двух
сторон легче и быстрее входить парами. На то иракцам понадобятся секунды, а
таджик-россиянин отмерял время мгновениями.
А внизу, похоже, разгорается настоящий бой. Стрекочут автоматы, рвутся
гранаты...
"Да и здесь не сахар", - закончил отсчет Гюрза, бросив гранаты в последний
момент и необычным способом - с шагом вперед и скрещивая руки: та граната, что
была в правой руке, полетела влево... С наступательными "эргэдэшками" он бы не стал
так рисковать: останешься не только без рук, но и без головы.
Гюрза резко отступил назад, закрывая глаза рукой. И в следующий миг проем
двери вспыхнул от ослепительной вспышки, сопровождаемой громким двойным
хлопком.
Таджик появился в коридоре через пару мгновений, низко склонив голову над
винтовкой. Быстрый взгляд вправо: пять человек. Влево - уже выбирая цель. Гюрза
достаточно медленно - с интервалом больше полсекунды - высвобождал магазин
"винтореза". Стрелял одиночными выстрелами в голову - методично и спокойно.
Положив четверых ослепленных человек с одной стороны, развернулся в другую. Еще
серия выстрелов, но уже в автоматическом режиме, и Гюрза, увидев очередное
движение на лестнице, снова скрылся в комнате, чтобы поменять опустевший магазин.
Просто удивительно, думал он, остановив руку с полной обоймой на полпути к
автомату. Уму непостижимо, как так быстро в комнату ворвались два спецназовца в
черной униформе. Даже не дали ему сменить магазин.
Оба "алькоровца", подергивая автоматами, громкими выкриками на арабском
приказывали диверсанту поднять руки. Гюрза, восточный человек, знал одну заповедь:
если тебе говорят: "Сдавайся!" - не вешай носа, парень: шансов выжить у тебя - до
черта.
Он выпустил магазин и, поднимая руки и отступая в глубь комнаты, громко и
жалобно призывал иракцев не убивать его. Причем на двух языках: "Нихт шиссен! До
нот файер! Капитулирен!" Сергей перенес руки на затылок, точнее - на шею.
Продолжая выкрикивать бессвязные фразы, он большими и указательными пальцами
взялся за ручки метательных ножей и, не медля ни секунды, метнул оба, резко
выбрасывая руки из-за плеч. Он знал цену своим способностям, силе и точности, с
которой летит метательное орудие. Однако, не теряя времени, повалился на пол,
прихватывая магазин. Один патрон находился в стволе, так что Сергею не пришлось
передергивать затвор. С положения лежа он добил одного спецназовца, которому
тяжелый нож пробил переносицу, а раненого скользящим ударом в шею сбил с ног
подсечкой. Выхватив нож из крепившихся под коленом ножен с маскировочной
окраской, Гюрза сдавил горло противнику; острие ножа с волнообразной пилкой на
обухе уперлось в верхнее веко иракца.
Курт-Аджиев знал арабский в рамках программы спецназа: имел навыки перевода
документов и допроса пленных, включая военную терминологию на языке
противника.
- Сколько вас? Отвечать коротко и ясно. - Гюрза не просто подсек
"алькоровца", а сделал это практично: раненый спецназовец растянулся головой к
выходу. Так что, допрашивая его, таджик видел часть коридора и лестницы; чтобы
снова воспользоваться "винторезом", хватит нескольких мгновений.
Униформа иракца и шеврон с изображением грозного оскала медведя говорили о
том, что этот парень из спецподразделения. Отчасти он доказал это чуть раньше, как
из-под земли вырос перед диверсантом.
Получив ответ на первый вопрос, Гюрза задал второй, пытаясь самостоятельно
угадать название элитарного подразделения.
- "Медведь"?
Оказалось, что не "Медведь", а "Алькор": двойная звезда из созвездия Большой
Медведицы. Лихо.
Еще несколько коротких вопросов, и Сергей, убирая нож, резко перевернул
раненого на живот. Встав на колено, он выстрелил ему в затылок.
- Гюрза на связи, - бросил он в рацию. - Есть очень плохие новости.
Выслушав Моджахеда, Курт-Аджиев понял, что они остались втроем. Осторожно
подбираясь к лестнице, он сообщил товарищу о смерти братьев Джумаевых и
вероятном отравлении цианидом бойцов, спустившихся в бункер.
Майор Хадиси, чудом не получивший ранение, спешно уводил бойцов в
полуподвальное помещение. Командир "Алькора" просчитался. Он складывал в голове
числа: сколько русских диверсантов осталось в живых и сколько вообще их было.
Арифметика говорила не в его пользу. Если четверо спецназовцев положили больше
половины его отряда, то все вместе они могли уложить всю команду. Слава богу, что
ему в голову пришла эта хитрая, хотя и сложная игра в ловушки. Аль-Хадиси не видел,
что вытворял наверху Гюрза, но краем глаза заметил, как кувыркался Моджахед; тот
не только ушел из пустого коридора, откуда уйти практически невозможно, но еще и
перестрелял двенадцать элитарных бойцов. А кинувшиеся ему вдогонку "алькоровцы"
вдруг были убиты в спину. Ужас, фантастика. А на самом деле реальный принцип
действий диверсантов из спецподразделений ГРУ, работающих в глубоком тылу:
увидел - уничтожил - ушел. "Командные пункты, узлы связи, склады... а в первую
очередь - ракетно-ядерное оружие и другие средства массового поражения".
Майор вспомнил и представил себе, что было бы, рискни он атаковать всех
диверсантов кучей, стоящих у лифта. Лучше не думать об этом. Лучше думать о боге,
который все же есть.
Аднан переоценил свои силы и способности, сосредоточив весь личный состав
своего подразделения в одном здании. Он по пальцам мог пересчитать бойцов, не
рвущихся в бой. Он боялся трех оставшихся в живых спецназовцев, как трех тигров,
вырвавшихся из клетки. Они буквально взяли под контроль всю резиденцию. На
ловушки командира "Алькора" они отвечали своими фирменными сюрпризами.
Когда за маленькой группой Хайдарова с воющим шумом опустилась герметичная
дверь, они оказались в ловушке. В таком каменном мешке, откуда не выбраться даже
муравью. Они не видели последней ошибки Марата Джумаева, прибежавшего на шум.
Буквально отсеченный от товарищей непробиваемой преградой, он рванул наверх,
чтобы подняться на лифте к силовому щитку и там вместе с братом попробовать чтото
сделать. Когда он нажал на кнопку вызова, один из плафонов на стене лопнул,
выпуская облако отравляющего вещества. Газ распространялся настолько быстро, что
Марат успех хватануть порцию цианида прежде, чем надел противогаз.
Он умирал - и понимал это, тем не менее до потери сознания жал на те клавиши,
секрет которых разгадал его брат минутами раньше. Почему он выбрал третий этаж -
так и останется тайной. Может, потому, что он стремился наверх, на самый верх, где
ночной воздух свеж и прохладен. Рвался отсюда, где отравленная атмосфера обжигала
гортань и плавила мозги.
Когда лифт оторвался от площадки, Джумаев последним усилием стянул с себя
противогаз...
- Картина Репина, - тихо сказал Загороднев, стоя возле впечатляющей своей
крепостью двери с желто-черными предупреждающими полосами понизу. Ее
предназначение - предотвращение самой незначительной утечки отравляющих
веществ из бункера.
На лице Хайдара не дрогнул ни один мускул. Выстрелив в объектив камеры, он
подозвал Хитрука и сказал, глядя на заложников:
- Разговори кого-нибудь и бери в помощники. Будем выходить вентиляционной
шахтой. Автомат можешь забросить за спину: тут нет охраны - нас ждали. Нафтизин,
поищи-ка боевой потенциал. Может, нам повезет и мы избавим пустыню от
"хранителя". Увидите видеокамеры, стреляйте по ним.
Уверенный в себе, он провел рукой вдоль косяка. Как и предвиделось, ничего не
произошло. Все случилось немного раньше. Кто-то очень ловкий продублировал
команду с сенсоров, сидя за пультом системы слежения.
"Если взрывчатка здесь, то на что надеялся неизвестный мастер, расставлявший
ловушки то здесь, то там?" - думал Хайдар о незнакомце, представляя его в теплом
халате, тюрбане и верхом на ишаке - копия Ходжи Насреддина. Он большой
специалист в этом вопросе, но ему бы лучше смешить бегемота в зоопарке.
Диверсионная группа получила приказ и выполнит его в любом случае, даже подорвав
себя вместе с объектом. Это в крайнем случае, когда у нее не будет другого выхода.
Вот сейчас, пройдя почти до конца, Хайдар видел те невидим
...Закладка в соц.сетях
