Мужская работа

страница №3

...я конкретного лица... Еще подумал о чисто
психологическом давлении на него: запустили "утку", чтобы мир для торговца
оружием показался с сотовый телефон. Что ж, и такой прием не редкость, если
покопаться в анналах спецслужб, можно отыскать и не такие методы борьбы.
И если все же это запуск дезинформации, то кто-то шибко умный надеется на
ошибку Альбаца.
- Что будем делать, Антон? - спросил Штерн, раскуривая очередную сигарку.
Хозяин пожал плечами: мало материала. Оттого и столько рассуждений. Из
обычного снежка он за час с небольшим слепил целого снеговика. А когда
информации достаточно, все происходит с точностью до наоборот: снимаешь один
слой за другим, пока не остается главное.
- Ты когда встречаешься с Рощиным?
- Завтра.
- Требуй от него детали. Возьми с собой диктофон, я послушаю вашу беседу.
- Можешь сам встретиться с ним.
Антон выразительно посмотрел на компаньона и промолчал.
- Мой самолет должен находиться в полной готовности, - сказал он.
- Подготовить второй экипаж?
- Зачем? Я сам сяду за штурвал. Просто ты не понял меня. Готовь борт номер
один.
Штерн покачал головой.
- Ты не торопишься, Антон?
- У меня нет такой привычки. Будь готов в любой момент вылететь в Шарджу.
Думаю, гость не заставит себя ждать. Впрочем, у нас хватит времени на то, чтобы
скоординировать наши действия.
Антон встал, поправил задравшуюся штанину и прошелся по комнате. Эта
бельгийская квартира, находившаяся в частной собственности Антона, представляла
собой студию: огромная, не меньше шестидесяти квадратных метров комната, темные
гардины наполовину закрывали окно во всю стену, исключение составляла спальня, в
ней окно было привычных размеров, но без подоконника.
На стене висела картина молодого, пока еще не очень известного голландского
художника датского происхождения Кнуда Эрегорда, на ней мастер изобразил
красновато-желтый камин с очагом без перспективы: просто черный проем, дыра в
никуда. Произведение молодого живописца впечатляло размерами: едва ли не от пола
до потолка. Если долго смотреть на черный очаг, стоя у противоположной стены, то
тело непременно начинало клониться к нему. И еще один эффект: по настроению, что
ли, но черная дыра порой виделась печной заслонкой.

---

Глава 2

Необходимая информация

---

6

Москва, штаб-квартира Главного разведывательного управления, 9 декабря,
понедельник
Подполковник Анатолий Холстов закрыл папку с документами и, повернувшись в
крутящемся кресле к стеллажу, протянувшемуся вдоль правой стены кабинета, с
минуту смотрел на ячейки и не находил нужной. Хотя каждая была подписана: на
полосках бумаги, расположенных вертикально, снизу вверх шли крупные печатные
буквы. Сработала память движений, папка нашла свое место в ячейке, где находились
текущие дела, не подлежащие обязательной сдаче на хранение. Рядом Холстов
обнаружил свежую полоску бумаги с надписью на английском: CURRENT FILES.
Ну понятно, усмехнулся он и только сейчас глянул на помощника, капитана
Владимира Лишанкова, работавшего до этого в штабе Московского военного округа на
перемещениях. Ходячий анекдот, в первый свой рабочий день явился на службу в
обтягивающих кожаных штанах и с CD-плеером наперевес. Увидев его, подполковник
Холстов минут пять трясся в беззвучном смехе, откатившись в кресле к самой стене.
Потом, промокнув глаза носовым платком, подъехал к столу и проникновенно начал:
"Вова..." Но так и не докончил, махнув рукой, разговор по душам отложил до вечера.
До того же срока изъял и плеер. Штаны пришлось оставить на молодом модном
офицере. Позже выяснил, что и жена у Лишанкова такая же модная.
Это он, Володя Лишанков, наводил вчера, пользуясь отсутствием шефа, порядок в
кабинете, потертые и порядком засаленные надписи на стеллажах заменил на новые,
"дела текущие" сейчас назывались по-английски: CURRENT FILES. В голове Холстова
всплыло старомодное слово: самовольник.
- Напиши по-русски, - коротко приказал подполковник, уловив скрытую
улыбку на лице подчиненного, и в мыслях вернулся к информации, которая в течение
получаса не давала ему покоя. Она заставила начальника секции надолго задуматься,
вспомнить, какими еще данными по этому вопросу он владеет. Ему придется еще раз
переговорить с начальником управления, посидеть с аналитиками и прогнозистами.
Работа по его части, другой бы ничего не понял и равнодушно пожал плечами: "Ну
и что из того? Классика: "Люди не только смертны, но еще и внезапно смертны".
Дело касалось ликвидации одного скандально известного лица, объявленного в
федеральный и международный розыск. Только вот зачем ФСБ убирать человека,
который работал не только на нее, но и на правительство? Зачем, если на нем завязаны
многочисленные связи на международном черном рынке вооружений? Через его
компании проходят огромные деньги, часть из них оседает в карманах
высокопоставленных силовиков, часть остается в обороте. Организация, на которую
работал Антон Альбац, объявила его в розыск, однако это тоже часть "крыши" -
времена такие.

И замены ему не видно. Кому он перешел дорогу? Кто взял на себя
ответственность за потерю сотен миллионов долларов, за перспективу заработать на
порядок больше? Но главное, что подтолкнуло ФСБ и людей из правительства,
разводящих финансовые потоки, на этот отнюдь не выгодный шаг? Прокол в работе,
связанной с черным рынком вооружений? Нет, качал головой подполковник, это
исключено. Любой прокол можно залатать. Прокол в другой сфере? За что еще он
брался?..
Именно этот вопрос и должен стать ключевым.
Все, чем занималась ФСБ помимо своей основной работы, так или иначе
интересовало ее конкурентов из "Аквариума". Получить компрометирующий
материал и использовать его против конкурента - обычная практика.
Однако прежде чем повторно идти на оперативку со своими соображениями,
Анатолий Николаевич решил проконсультироваться, благо добро на это он получил от
первого заместителя начальника ГРУ генерал-полковника Олега Михайлова. Взяв со
стола пачку сигарет и зажигалку, Холстов вышел из кабинета и направился к коллеге в
11-е управление - военные доктрины и вооружение.

---

7

Коллегу звали Антоном Лекаревым. Он был в звании майора, один из двухсот
офицеров, работающих в этом управлении, моложе Холстова и, что ли, проворнее.
Работа у обоих сидячая, кабинетная - хотя еще год назад на оперативных
совещаниях, проходивших в присутствии сотрудников Совета безопасности, Холстова
представляли неопределенно, но звучно: "Подполковник Холстов. Операции в
Северной Европе". Однако Лекарев "торопился жить", за день проворачивал такой
объем работы, словно на него работало несколько отделов. Он не слезал с телефона,
загонял своих помощников и внешностью напоминал профессора Мориарти из
российского сериала про Шерлока Холмса. Не по годам лысоватый, сутулый,
узкоплечий; ручищи длинные, ими майор свободно доставал и телефоны, стоящие на
столике, пристыкованном к рабочему столу, и, не нагибаясь, мог вынуть из дальнего
угла нижнего ящика документ или какую-нибудь вещь.
- Что ты знаешь об Антоне Натановиче Альбаце? - задал вопрос Холстов,
присаживаясь напротив майора.
- То, что он мой тезка. - Антон коротко рассмеялся. - Что конкретно тебя
интересует?
- Для начала: когда Альбац последний раз был в России?
Лекарев, вспоминая, пошевелил густыми бровями.
- Двадцать седьмого октября 2001 года, - назвал дату майор. Он сжато ответил
абоненту зазвонившего телефона и продолжил: - Когда он приехал, честно говоря, не
вспомню - это не по моей части, но покинул пределы России ровно за две недели до
окончательного дополнения докладов наблюдателей Совбеза ООН за санкциями в
отношении УНИТА, - без запинки выпалил Антон.
- Разреши узнать, как это ты умудрился связать два этих события - убытие
оружейного воротилы и доклады наблюдателей ООН?
- Дополнения содержали детальную информацию о международной сети
оружейных дилеров. Вот так и связались эти два случая, наш отдел вплотную
занимался этими вопросами.
- Сейчас Альбац в Дании? - спросил Холстов, прекрасно зная об этом и
невольно вспоминая своего друга полковника Станислава Серегина, резидента
военной разведки и руководителя военного атташата российского посольства
Королевства Дании.
- Ну, милый мой! - Лекарев развел своими ручищами. - Это у тебя,
оперативника, надо спрашивать.
- Слушай, если у тебя есть дела, отложи их на час-полтора.
- На сколько?!
- Я серьезно, Антон. Давай поговорим про Альбаца. Во время разговора что-то
вспомнишь ты, что-то припомню я. Мне к шефу идти, а с полупустыми руками не
хочется. Начальство любит оперировать словами: соображения, точка зрения. Один
черт, нам так и так с тобой встречаться. Дело серьезное, однако если у тебя есть
желание попасть на оперативку... - Холстов пожал плечами.
- Давай поговорим, - быстро сдался майор. Он был одет в серый костюм и
голубую рубашку без галстука; военная форма со знаками принадлежности майора к
военно-воздушным силам висела в шкафу. Теплые ботинки, в которых он пришел на
работу, стояли под вешалкой, сейчас ноги Лекарева отдыхали в старой осенней
"саламандре", паре ботинок, которым было не меньше восьми лет. - Чайку?
Холстов не стал отказываться. Он смотрел на чуть суетливые движения коллеги,
включавшего в розетку кофейник без решетки, в котором готовился кипяток, на его
длинные пальцы, которыми тот выудил из пачки пару пакетиков зеленого чая и
положил в чашки.
- Итак, кто такой Антон Натанович Альбац, - начал Лекарев. - В январе этого
года британский министр по делам Африки Питер Хейн впервые публично обвинил
Альбаца в незаконных поставках оружия УНИТА - Национальному союзу за полную
независимость Анголы, о нем я уже упоминал. К этому Хейна подвиг так называемый
Кандагарский инцидент. Ты должен знать о нем.
Холстов кивнул: да. Он слышал о событиях 95-го года. Зафрахтованный Альбацем
самолет татарской авиакомпании "Аэростан" должен был доставить партию автоматов
Калашникова и другого военного снаряжения общим весом более тридцати тонн в
Кабул. Получатель - правительство Бурхануддина Раббани. Итог этого рейса -
принудительная посадка в Кандагаре, находившемся под контролем талибов, и
превращение Альбаца из друга Ахмада Шаха Масуда в поставщика оружия муллы
Омара.

- Толя, конкретизируй, - по слогам произнес Антон и даже приложил руку к
груди. - Иначе я загружу тебя информацией. Охота тебе потом ковыряться в этом
дерьме?
- Грузи, грузи.
- Как хочешь. Авиакомпании Альбаца тебя интересуют?
- И даже очень.
Лекарев облегченно выдохнул, как-то подозрительно потер руки, словно
придумал, как отбояриться от назойливого гостя, снял телефонную трубку и набрал
номер. На вопросительный кивок собеседника ответил красноречивой гримасой:
"Хочешь, чтобы тебя нагрузили? Тогда сиди и не рыпайся".
- Паша?.. Привет. Лекарев. Забеги ко мне пообщаться. Ага, жду.
- Кому ты звонил? - спросил Холстов.
- Толя, хотя бы в моем кабинете не делай секретов, а? - иронично попросил
Антон. - Сейчас придет Паша Ухорская, вдвоем мы тебя быстро расколем.
Ухорская была полной противоположностью Лекарева. Она любила ходить по
кабинетам управления, держа одну руку в кармане неизменного приталенного
пиджака. Взгляд тридцатилетней дамы, имеющей пару роскошных ног,
подполковничьи погоны и соответствующую им должность старшего оперативного
офицера, властный характер Фурцевой и привычку материться, всегда говорил:
"Работаете? Ну-ну..." Если ее "не привечали", равнодушно разворачивалась и уходила.
Кто-то в "Аквариуме" очень метко прозвал ее Слабым Звеном: она и лицом, и фигурой
походила на Машу Киселеву, олимпийскую чемпионку-синхронистку, ведущую шоу
"Слабое звено". Для Ухорской, которая обладала энциклопедическими знаниями в
области вооружений, не составляло труда назвать численность вооруженных сил
европейских стран НАТО (2 миллиона 318 тысяч 490 человек) и сопоставить ее с
количеством военнослужащих в Америке (1 миллион 367 тысяч 700); привести
статистику по стратегическим бомбардировщикам, ударным, транспортным
самолетам и вертолетам всех типов. Что касается авиации - в этой сфере Ухорская,
бывший пилот-истребитель, рано закончившая летную карьеру, была асом. Также
некоторое время она входила в оперативную группу 5-го управления военной
разведки. Ухорская сдержанно поздоровалась с Холстовым, по-мужски протянула
руку Лекареву, но, когда тот вытянул навстречу свою, она сунула руку в карман:
- Здоровались по телефону.
Она устроилась рядом с Холстовым и, закинув ногу за ногу, элегантно поправила
темную юбку. Матово блеснув своими серо-голубыми глазами на подполковника,
Ухорская лениво обронила:
- Так какие у вас проблемы, друзья?
- Расскажи, если знаешь, об авиакомпаниях Антона Альбаца. Но для начала
ответь: знаешь, о ком речь?
- А кто не знает Антона? Недавно я встречалась с ним.
- Когда? - удивился Холстов.
- Когда ездила в Амман на выставку вооружений. Странный человек, -
резюмировала Ухорская, - таращился на железки, а на красивую женщину ноль
внимания.
- А почему ты занялась им?
- Нельзя так прямо сказать, что я им занималась. В Аммане у меня был свой
интерес, связанный, разумеется, с вооружениями. А поручений по делам Альбаца не
получала. Однако в отчете написала, что Альбац заинтересовался
противодиверсионным береговым реактивным комплексом ДП-62 "дамба". Он даже
договорился о встрече с Олегом Пичкасовым - представителем тульского "Сплава" -
двадцать седьмого декабря в гостинице "Россия". Несколько "дамб" Антон
намеревается сбагрить в Африку. Но это отдельный случай, а раньше я входила в
сводную опергруппу из ФСБ и Генпрокуратуры. То ли они меня консультировали, то
ли я их, до сих пор не пойму. Так, копалась в его старых делах. Человек-то наш; а шеф
сказал: "Твой". Антон тоже бывший ас - неплохой, между прочим. А что с ним,
кстати?
- ФСБ заказала его.
Лекарев присвистнул от удивления. А Ухорская, качнув коротким каштановым
каре, сказала:
- Ух ты! Интересно. - Она чуть отодвинулась и повернулась к Холстову. - А
ну, друг, выкладывай.
Подполковник рассказал об информации, полученной от резидента ГРУ в Дании.
- Шеф не слезет с тебя, - заметила Ухорская. - Будешь землю рыть, как кабан с
выводком. А вообще интересно, - повторилась она, - давайте помозгуем. Я начну,
не против?
- Валяй, женщина, - разрешил хозяин кабинета, забыв про остывающий в
чашках чай, про то, что оказался не столь гостеприимным и не предложил даме чаю.
Что действительно оказался на оперативке, которую посулил ему Холстов.
- Авиакомпании Альбаца, - начала Ухорская. - Во-первых, это "Аэроферри",*
зарегистрированная в 1996 году в Монровии. Ее операционная база - офис в
аэропорту Остенде, Бельгия. Но спустя ровно полгода - тридцать первого июля 1997
года - "Аэроферри" перебазировала свой авиапарк в Шарджу, закрыв бельгийскую
контору.
- Почему? - спросил Холстов.
* "Aeroferry" - "Воздушный паром" (англ.).

Ухорская пожала плечами:
- Якобы в связи с началом расследования бельгийскими властями обвинений в
адрес Альбаца. Удивляет скорость этого сукина сына! Двадцатого августа - это
спустя двадцать дней после закрытия бельгийского офиса - он образовал компанию
"Aeroferry Swaziland". Часть своих самолетов, зарегистрированных в Либерии, Альбац
перевел в Свазиленд, то есть зарегистрировал их там. На самом же деле операции
осуществлялись из аэропорта Питерсбург - это северо-восток ЮАР. А после того как
"Аэроферри Свазиленд" вошла в консорциум с местными компаниями, родилось
совместное предприятие "Скай фэктори"1 с соучредителями - "Аэроферри" и
южноафриканской "Air Cruiser Charter".
Ухорская, прикурив очередную сигарету от зажигалки Холстова, продолжила:
- Все дело в том, что у Альбаца не было лицензии, а у владелицы "Эйр Крузер
Чартер" не хватало самолетов. Дошло до смешного. Директриса "Эйр Крузер" заявила
буквально следующее: "Мы свели Альбаца с нашими клиентами. Возможно, он делал
что-то дурное в других местах, но каждый рейс, отправляющийся отсюда, проверялся
службой иммиграции, таможней, пограничной полицией, обычной полицией и
собакой по имени Рекс". По имени, понял?
Она локтем толкнула задумавшегося соседа и продолжила:
- Одним словом, совместное предприятие процветало, открылся
представительский офис в Дании, наш Антон сошелся с главным посредником
УНИТА при закупках оружия и военного снаряжения (в период между 1995 и 1999
годами) ливанцем Эмаром Бакри. Присутствовал на бракосочетании короля
Свазиленда Мсвати Третьего. В конце концов правоохранительные органы ЮАР
обнаружили, что, оказывается, "Аэроферри" нарушила национальное
законодательство, и аж сто сорок шесть раз! И король Свазиленда Мсвати Третий
исключил из своего регистра воздушных судов сорок три летательных аппарата
совместного предприятия "Aeroferry - Sky Factory".*
* "Sky Factory" - "Небесная мастерская" (англ.).
Холстов, слушая Ухорскую, только изредка задавал встречные вопросы, а вообще
старался не перебивать ее. Полина сама выбрала тактику изложения материала
целиком, а после обсуждения ее в деталях. Так любой материал усваивается легче. Но
все же главная часть процесса показалась сейчас громоздкой, отдельные моменты
виделись лишними, необязательными.
- То случилось в 1998 году, - продолжала Ухорская. - Тогда же Альбац
зарегистрировал еще две авиакомпании - в Экваториальной Гвинее и ЦентральноАфриканской
Республике. Те самолеты, что вычеркнул Мсвати Третий из своего
регистра, Альбац зарегистрировал в этих двух странах. А за то, что самолет "Ил-62",
принадлежащий Альбацу, совершил полет в Габон с опознавательными знаками
государственной центральноафриканской компании на фюзеляже, трибунал Банги
(столица ЦАР) приговорил Альбаца к двум годам тюрьмы. Видно, куражился мужик.
Международные органы утверждают, что тридцативосьмилетний россиянин управляет
также самой большой в мире сетью транспортировки оружия, перевозя военные грузы
размерами от маленьких магазинов для автоматов Калашникова до огромных боевых
вертолетов. И все это в обход международных эмбарго. Альбац - мастер уходить от
преследования, как написала о нем "Лос-Анджелес тайме". Одно время он находился в
Москве, где его укрывали финансово-промышленные группы, работающие на
российское правительство. На все вопросы звучал один ответ: они не верят
обвинениям против него. Кроме финансово-промышленных групп, у него "крыша" в
ФСБ: через него служба безопасности в отдельных случаях отмывала грязные деньги.
Есть надежное прикрытие в российской таможне.
Именно с этого начал свои размышления Холстов, с "крыш" и прикрытий Альбаца
в ФСБ и правительстве. Все это настолько срослось, что стало обычным делом. Нет,
причина устранения Альбаца кроется совсем в другом.
- Давай поговорим про человеческие качества Антона.
Ухорская сказала, что, в общем, он человек не жадный, никогда, насколько
известно, не облагал клиента непомерной данью. Мог в любое время просить помощи,
будучи уверенным в том, что такая помощь последует незамедлительно.
Холстов ждал, когда Ухорская начнет "виниться". Так или иначе, чтобы в
разговоре не оставалось белых пятен, ей придется хотя бы вскользь упомянуть, кто
"породил" Альбаца. А ведь тот начал заниматься поставками вооружения, работая в
10-м главке Генштаба ВС: ГРУ использовало это управление как прикрытие, в
частности, продажи оружия в страны Азии, Африки и Латинской Америки. ГРУ имело
свой интерес в этих странах - подготовка командиров для повстанческих отрядов,
кроме того, помогало военными советниками и оружием. С распадом Советского
Союза Антон ушел с военной службы, поднаторев в тонкостях и хитросплетениях,
замешанных на большой политике, а также заполучив в свои руки множество связей
на четырех континентах.
Права Ухорская, размышлял подполковник, начальство с него не слезет, оно
обязательно захочет узнать причину устранения тезки Антона Лекарева и бывшего
работника 10-го главка Генштаба. Вряд ли воспрепятствует - один шанс из тысячи,
что ГРУ вмешается в процесс физической ликвидации, разработанный в ФСБ, - но до
истины докопается.

---

8

Холстов отправился с докладом к шефу, генерал-полковнику Олегу Михайлову,
который занимал пост первого заместителя начальника ГРУ и в подчинении которого
находились все добывающие органы, занимающиеся сбором информации.
Оперативное совещание, как и предвиделось, затянулось. Мало того, второй и третий
час прошли с участием Ухорской. Она бросала недвусмысленные взгляды на
товарища: "Ну и подложил ты мне свинью". Она же произнесла в этом кабинете
точную фразу, которая могла прийти на ум только женщине: "Душат приемного
ребенка". То касалось Альбаца, бывшего работника Генштаба, которого позже
приютила Федеральная служба безопасности.
- Ищи причину, - напутствовал генерал-полковник Михайлов своего
подчиненного. - Даже если тебе придется предотвращать покушение на этого
негодяя. Торговля гранатами, танками и истребителями - все это дерьмо собачье,
железки. Основание этого дела, мне кажется, в человеческом факторе. Бери в
помощники Ухорскую. Вопрос с твоим шефом, - Михайлов перевел взгляд на
женщину, - я согласую.
- Спасибо вам, - ответила Ухорская генералу.
Когда они с Холстовым вышли из кабинета первого зама, Ухорская намеренно
подставила плечо адъютанту, несшему шефу служебную почту: - Смотри, куда
прешь!
Она еще не знала, что ей предстоит командировка в Данию. К вечеру ее
настроение круто изменилось.
Ухорская развелась с мужем, средней руки бизнесменом, два года назад.
Последние ее слова, адресованные супругу, были анекдотического содержания: "У
меня для тебя хорошая новость: на твоем "Вольво" подушки безопасности работают
отлично!" Ухорская вдребезги уделала новую машину. Однако причина развода
крылась в другом: оба регулярно ходили на сторону. Плюс крутой норов Полины.
Она положила в дорожную сумку джинсы в обтяжку, свободные брюки с
простроченными стрелками, брючный же костюм, пару кофточек, блузку. "Сука,
собираюсь, как на полгода", - ругнулась Ухорская. Даже на месяц не рассчитывала.
Хорошо, думала она, если командировка в Данию продлится пару недель. Пригодится
заначка, которую она уже упаковала в полиэтиленовый пакет: четыре тысячи
долларов. А что, решила экс-истребитель, гулять так гулять; пошляться по датским
кабакам, прошвырнуться по магазинам Копенгагена.
Она сделала совсем не обязательный звонок Холстову. Поддерживая телефонную
трубку плечом и придирчиво разглядывая в вытянутой руке платье, которое вполне
могло сойти за вечернее, философски содрала китайскую мудрость:
- В каждом плохом есть что-то хорошее.
- Все? - спросил подполковник, интуитивно угадывая, что продолжения
разговора не будет. Они еще никуда не уехали, а он уже устал от нее, от ее
откровенных шуток, подчас бесстыдных подковырок. Бесстыдных - это для Ухорской
определение, но не для него. С одной стороны, конечно, неплохо находиться в
компании с откровенно раскованной, не связанной комплексами женщиной. Не быть
обязанным предложить ей лечь в постель; на это Ухорская открыто и заливисто
рассмеется своим чарующим, хрипловатым, слегка гортанным и немножечко
порочным смехом. И не ляжет с ним ни поверх одеяла, ни поверх простыни, ни поверх
клеенки на кухонном столе. Но однажды утром он увидит ее немного усталое лицо,
припухшие губы. И в груди родится глупая неоправданная ревность: когда и с кем она
успела переспать? Анатолий видел себя со стороны - обманутого по-честному,
слышал свой голос: "Я понял, чем пахнут твои духи. Они пахнут свободой". И он
добавляет про себя: раскованностью, волей, независимостью.
Она счастлива по-своему, размышлял об Ухорской тридцатипятилетний
подполковник так, как если бы на его плечах сияли по меньшей мере три генеральских
звезды. Но все равно было бы неплохо положить в медленном танце руки на ее талию,
чувствовать ее бедра, грудь - даже если потом ничего не произойдет.
- Фантазия, - по слогам произнес Холстов. И еще раз чуть громче: - Фантазия.
- Что? - спросила жена, появляясь из комнаты.
- Фантазия это все, говорю. Сколько ни говори "халва", все равно во рту слаще не
станет.
В самолете, угостившись дармовым шампанским, Ухорская спросила:
- Чего нос повесил?
- Да так...
- Не хочешь говорить?
- Язык я подзабыл, - неожиданно сообщил Холстов, конечно, лукавя. Дания и
Германия - это его сектора ответственности. Полина на немецком говорила без
акцента, а датский входил в германскую группу языков.
- Хочешь, я тебя обучу? - спросила Ухорская. - Методом гестапо. - Она,
насколько позволяло кресло, отстранилась и с прищуром оглядела попутчика. - Об
Альбаце думаешь?
- Да пошел он! - внезапно взорвался подполковник.
И все. До приземления в аэропорту Копенгагена они не проронили ни слова. Вряд
ли Ухорская думала о своем попутчике. Может, о платьях в багажной сумке, о духах,
пахнущих свободой и независимостью? Или о том, что давно хотела написать рапорт
и перевестись в "институт" информации, где без особой головной боли можно изучать
открытые источники: прессу, радио, телевидение. Или о предстоящей работе? Да,
работа как-то незаметно отошла на второй план. Наверное, потому, что вот сейчас не
виделась такой интересной. Поначалу проявилось любопытство, которое вызвало
восклицание "Ух ты!" у Ухорской и изумленный присвист у Антона Лекарева. А
сейчас все укладывалось в лаконичную несдержанность Холстова: "Да пошел он!"

---

Глава 3

Инициаторы взрыва

---

9

Дания, 9 декабря
Лопата наткнулась на что-то твердое. Доска, определил Вадим...
Щитомордник приехал к месту закладки тайника в половине второго, считая это
время оптимальным: машин в послеобеденное время на дороге немного. В бюро по
найму машин он выбрал незаметный и надежный "Форд-Сиерру" серого цвета. До
Нестведе доехал не спеша за пару часов, свернул на дорогу, ведущую в Преете,
проехал несколько километров, проверяясь, и повернул обратно. Перейдя дорогу в
двухстах метрах от указателя "8", он словно потренирова...

Список страниц

• #
• 1
• 2
• 3
• 4
• 5
• 6
• 7
• 8
• 9
• 10
• ...
• 19
• 20
• 21

Закладка в соц.сетях