Жанр: Боевик
Марковцев 4 Легионеры
...ракт, а подставная группировка, которая "по
документам" может находиться в Анголе, Эфиопии и так далее, берет на себя
ответственность за его проведение. Все это называется секретной войной, одна из
основ работы спецслужб.
- Марк, кто стоит за тобой? - Гущина не сомневалась: спецслужбы. Однако не
только они могли провести подобную акцию. Если взять затраты, те незначительны, но
вот цели...
Она в очередной раз затронула тему вербовок российских военных зарубежными
фирмами. Слухи докатились и до нижней палаты, которая сделала запрос на имя
министра обороны. Так что большинство контор по найму подверглось проверке со
стороны спецслужб. А фирма Щедрина обладала уникальным документом, указом
ООН, который в своей универсальности никак не подразумевает авторства обычных
мошенников.
- А ты не думал, Марк, что в конторе по найму под видом наемника побывал
агент спецслужб, без труда запоминающий пару-тройку страниц незнакомого текста?
Не думал, что вашему липовому указу давно удивились и в Министерстве
иностранных дел, и на Лубянке? Вопрос о нашей - наемниках - чистоплотности
станет не на последнее место. Мы для остального мира люди без морали, без
принципов, джентльмены удачи.
"Не дивитесь, братия мои, если мир ненавидит вас", - вздохнул Марк.
- Неважно, кто стоит за мной, важно то, какая задача ставится перед нами. Мы
ликвидируем диверсионно-подрывную группу, которую передают грузинской стороне
лишь с той целью, чтобы развалить уголовное дело. На совести подрывников сотни
жизней, тысячи раненых и изувеченных. Кто из вас хочет, чтобы они снова оказались
на свободе?
- Так вопрос не ставят, - попробовала парировать Гущина.
- Я уже поставил его. Отдохните малость. Через полчаса жду вас здесь снова.
- А у нас есть выбор?
Марк долго молчал. Потом поднял усталые глаза на Алексея и тихо сказал:
- Есть. Думай, Леша, и выбирай.
Резанов - единственный из "гусей", кто недолго пребывал в унынии. А
двадцативосьмилетний Толик Беляев сразу заявил товарищам: "Да мне все равно, кого
"мочить". Мне деньги нужны. А вам?"
На вопрос Беляева согласными кивками ответили двое: абсолютно все равно, кого
"мочить".
Александру Нагатину Резаный, недолго думая, прилепил "погонялу" Негатив. В
характеристике на Негатива, хранящейся в архиве воинской части 7236 - отдельная
штурмовая бригада спецназа ВДВ, - значилось: "Проявляет терпение и твердость
характера там, где это необходимо. В экстремальных ситуациях решителен и
ответственен, не станет прятаться за спину других. Необщительный, но надежный в
дружбе Внимательный сын, всегда помнит о родителях..."
В характеристику, составленную три года назад, сейчас можно было внести
поправку: "Всегда помнит о матери".
Его приятель - Михаил Муромов, а с легкой руки Резанова - Певец. Некогда на
советской эстраде блистал его неполный тезка: Спецназовец Муромов носил отчество
Васильевич, тогда как "звезда", исполнившая шлягер про Москву, "была"
Владимировичем. Однако до настоящего певца ему было далеко. Муромов обладал
одной отличительной особенностью, признаками перенесенной операции заячьей
губы. Верхняя губа имела треугольную форму, усы - с заметной "щербиной",
передние зубы - как у кролика, постоянно на виду. О себе Певец рассказывал
неохотно, хотя послушать его стоило.
Он полтора года отсидел в тюрьме за нанесение тяжких телесных повреждений и
столько же находился в розыске московской милицией за вооруженное ограбление
банка. Пресс-секретарь ГУВД Москвы прокомментировал эту анекдотическую
ситуацию: "Надо очень захотеть, чтобы скрыть сей факт". Но до того скрылся сам
Михаил Муромов, которому светила еще "пятерка" в колонии, но уже за грабеж.
Обычно в маленьких коллективах мало тайн друг от друга, хочешь не хочешь, а на
вопросы приходилось отвечать.
И вот как-то незаметно один человек встал с койки и тихо вышел из казармы.
35
Гришин в этот час был в кабинете один, дверь в смежную комнату открыта. Очень
важную встречу он отложил ради визита Савицкой. Звонок из дежурной части едва не
выбил полковника из колеи. Зачем, лихорадочно соображал он, зачем Савицкая идет на
контакт с ФСБ? Афера Марковцева грозила обернуться необратимыми процессами. И
это в то время, когда до начала операции оставались считанные дни.
Несомненно, Элеонора обладала природным магнетизмом, заставляла думать о
ней, вызывала желание. Николай мог испытать подобное чувство, если бы не был по
уши в работе, не напрягался от каждого телефонного звонка; вообще телефоны в
кабинете полковника с недавних пор приобрели свойства инициатора взрыва.
Гришин затеял опасную игру не с одним управлением службы безопасности, в
случае провала его сомнут два мощных силовых аппарата. Также понимал, что,
одержав победу, переиначит пословицу: "Победителей судят". Дальше он обрывал
свои мысли, ибо дальнейшее состояло из неопределенной субстанции под названием
"надежда".
Николай поднялся навстречу гостье, которая по-простому кивнула и улыбнулась, и
плотно закрыл за ней дверь. Указав на кожаный диван, он подумал: словно совместил
два действия - указал гостье на дверь и пригласил за рабочий стол для обычной
беседы.
- Слушаю вас, Элеонора Давыдовна.
Савицкая приступила к делу:
- Не так давно ко мне пришел один человек, он сказал:
"Лучше всего дорогу к стаду знают волки".
"О чем это она?" - не понял хозяин кабинета, не отрывая взгляда от замолчавшей
гостьи.
- И все? - насмешливо вопросил он. - Тот человек больше ничего не добавил?
- Почему же? - Элеонора даже не пожала плечами, а повела ими. - Добавил
кое-что из святого писания. Он запросто цитирует святых апостолов и отстреливает
крупных чиновников и видных бизнесменов. Что вас так встревожило? - как сквозь
вату услышал Николай насмешливый голос. - Вспомнили прозвище этого человека?
Как-то быстро я его вспомнил, незаметно скривился полковник, следовало бы
нахмурить лоб, прикрыть глаза, проявить недюжинное усилие воли: цитирует
апостолов? отстреливает крупных чиновников? Покачать головой: нет, не вспомнить
- с чего начать, за что зацепиться? Потом попробовать мыслить логически:
чиновникам и бизнесменам, если придержаться взятого тона, "несть числа". Апостолов
всего двенадцать, но в голове вертятся лишь четыре евангелиста: Матфей, Марк, Лука
и Иоанн.
- Марк, - покивал Николай, наконец-то отвечая на вопрос Элеоноры. И тут же
набросил на лицо маску недоумения. - У вас побывал Марковцев? Но зачем?!
- Лучше спросите - когда. Задолго до того, как купился на вашу ооновскую
липу. Его задача - предотвратить покушение на Кесарева.
На Кесарева - отметил акцентированное слово полковник. Не имя - Борис, и не
фамилию, а акцентированное слово, определение неодушевленного рода. И мог себе
сказать, что начинает вникать в суть визита элегантной дамы, которую впору с
поклоном называть Пиковой. И все же вернуть ей нечестное имя Бориса:
- Марк работает на Кесарева?
Элеонора с небольшой задержкой кивнула:
- Да.
- Марковцев сам предложил вам свои услуги?
- Да. Хотя у него был выбор - обратиться с аналогичным предложением к вам.
Не просто записаться в легионеры, а предложить свои услуги киллера и обговорить
достойную его квалификации сумму.
- С противоположным предложением, - поправил собеседницу Гришин.
- Я имела в виду деньги. Сергею заплатили аванс, два с половиной миллиона
долларов, и он легко перекупит ваших легионеров. Причем в самый последний момент,
когда времени на исправление ошибок не останется. Довольно простой план, но точно
просчитанный. И вы не станете преследовать наемников. Они для вас - уходящий
поезд. У вас хватит других дел, которые вам подкинет мой муж. Ваша энергия...
- Ну хватит! - перебил девушку Гришин. Теперь не было необходимости играть
озабоченного человека, полковник негодовал на себя, Марка, оба они едва не сорвали
операцию. Страшно представить Савицкую даже в соседнем кабинете, у другого
следователя. - Хватит подражать кому-то. Стань сама собой... Сука!
Он бы удивился, если бы оскорбление прозвучало сразу, вроде как от
несдержанности. Однако выдержал паузу, выходит, все взвесил.
А вообще не нужно ничего взвешивать, просто отвечать соответственно, называть,
как это делает Нора, вещи своими именами, акцентировать их. На пренебрежительное
Кесарев отвечать - шлюха! На неприязненное "мой муж" - сука! Проститутка!
Вряд ли от его оскорблений вспыхнули порочным цветом щеки Норы. Может,
одного только слова не хватило ей, нескольких резких движений - сдернуть ее на пол,
заломить руку, вцепиться в волосы и задышать в ухо, стоя сзади: "За этим ты пришла?
Ты любишь, когда тебя называют сукой? Любишь, когда тебе делают больно?"
Казалось, Нора читает его мысли. Гришин видел ее участившееся дыхание,
румянец стал распутным, губы чуть приоткрылись.
Комплекс, вдруг подумалось Николаю. По отдельности ничто так не вскружит
голову. Эта стерва, сдавая, подписывая смертный приговор своему мужу, завелась еще
и от бранных слов.
И полковник вдруг впервые пожалел беглого предпринимателя. Заодно
разочаровался в нем просто как в мужике, сделавшем неверный выбор. И вспомнил
однокурсника, молодую жену которого не попробовал разве что самый ленивый
импотент в институтской общаге. "Трахают же твою жену", - говорили ему. А он
отвечал: "Значит, любят. Лишь бы не били".
Как мужика Бориса жалко. Даже в качестве врага пожалеешь... если взглянешь на
его порозовевшую от возбуждения половину. Как бизнесмена - нет, не жалко. Потому
что бизнесмены в большинстве своем - не мужики. И выбирают себе подруг из таких
вот, как Элеонора, похожих на драгоценные китайские статуэтки. С виду красивая, а
внутри пусто, как у дешевки.
Николай подошел к холодильнику и выпил минеральной воды. Бросил взгляд
исподлобья на гостью... Обойдется.
- У тебя есть условия? - наконец спросил он.
- Только одно, - кивнула Нора, вставая с дивана. Испытав хозяина кабинета
хищно прищуренным взглядом в упор, веско сказала: - Марк.
И вышла из кабинета.
Но тут же вернулась, прикрыв за собой дверь.
- Если вам понадобится Алексей Щедрин, вы в любое время дня и ночи можете
найти его в моей квартире. - И язвительно добавила: - Вам адрес сказать?
- П-пропуск! - Полковник расписался, и только после этого Савицкая сгинула
окончательно.
Ни с того ни с сего Гришин представил ее, балансирующей на железнодорожной
рельсе. Шагает она довольно бойко, смотрит под ноги, на лице улыбка. Стан изогнут,
одна рука внизу, другая наверху. Вот одно неловкое движение, и она изогнулась в
другую сторону.
Упала?..
Пока нет.
За того парня
"В Оренбургской области задержан находившийся в розыске террорист
Муртазали Заракаев. Об этом сообщило 14 декабря РИА "Новости". Задержанный в
свое время прошел террористическую подготовку в лагере международного
террориста Хаттаба в Чечне. Кроме того, Заракаев, являвшийся лидером ваххабитов
в восточных районах Ставрополья, активно занимался вербовкой молодежи для
бандформирований".
- Далеко собрался, Серега?
Марковцев медленно повернул голову. В пяти шагах от него стоял человек и
разминал в руках сигарету. Его голос прозвучал с незнакомыми интонациями. Марк
понял все; а слова Елены Гущиной оказались пророческими. Хотя ничего не
предвещало грозы, начало превзошло все ожидания. Это и слаженная работа с
Щедриным, четкое взаимопонимание с Гришиным, вера в протекцию всемогущего
Спрута. Это настолько взбодрило, что немного заставило расслабиться. Чуть-чуть -
но хватило за глаза.
Контроль. Это слово все объясняло. С первого дня на базе был контроль.
Легионеры привыкали друг к другу, рассказывали о себе не только правду, но, как
выяснилось только что, и откровенные байки. Кого-то здесь держали только деньги,
кого-то еще и предвкушение от грядущей операции, кто-то искренне надеялся на
прощение, и масса других причин. Но все они были профессионалами. Все, включая и
этого человека.
В ожидании покупателя шло время, разговоры так или иначе рождали подозрения,
росла в груди тревога. Марк мог различить ее даже в глазах иуды, который сейчас
смотрел на Сергея хмуро, без намека на иронию.
Контроль.
И только теперь, припоминая откровения товарищей, Сергей мог со стопроцентной
уверенностью сказать себе: по крайней мере два человека выдали себя. Но только один
из них говорил правду, а второй откровенно врал. Один говорил откровенную "правду"
- "Комсомольскую", и этот факт мог натолкнуть Марка на подозрительную
осведомленность Резанова, на совпадения, если говорить точнее. Слова Алексея точно
совпадали со словами его тезки, Леши Щедрина, прозвучавшими при его первой
встрече с Николаем Гришиным: "Я не могу выдать вашу идею за собственный проект.
Не помню, какого числа, но в "Комсомольской правде" уже прошла подобная акция.
Причем с полным аншлагом. Я не хочу ходить в подражателях".
Акция действительно прошла с полным аншлагом, и вот среди наемников
обнаруживается человек, который принимал в ней непосредственное участие. Именно
ему были адресованы удивительные слова Николая Сунцова, прозвучавшие
откровением: "Для меня указ ООН - одно, для тебя - другое". Следующий вопрос,
улыбка, ответ: "Ты хочешь узнать слишком много за один день".
"Неподражаемый артист", - скрипнул зубами Марк.
- Удивлен, Серега?
- Не очень. Мне надо было с тобой в душ сходить. Там я многое мог увидеть.
- Или не увидеть. Не надо, Серега, не делай резких движений. Возвращайся
потихоньку на место. Ведь ты меня не знаешь. В лучшем случае ты вернешься с
переломанными ногами, в худшем - тебя отнесут с дыркой в голове.
Марк сплюнул под ноги и покачал головой:
- Слушай, кто одобрил твою легенду? Латынин, что ли?
- Не будем про Латынина. Думаешь, ты удерживал здесь легионеров? Не-а. Я
один держал вас целую неделю, как на голодном пайке, на вере в себя, в свою
биографию. Если уж я, боевой летчик с нелегкой судьбой, надеюсь на прощение и
верю в указ, то что говорить об остальных?
- Сам придумал?
- Нет. Наткнулся в Сети на душещипательный отрывок из биографии Сунцова.
Он умер недавно, сорока не исполнилось. И его сестра опубликовала на своем сайте
письма Николая, которые ей переслали из Пакистана. Много писем. Я придержался
стиля. Даже во сне видел свои руки, штурвал, пожар в кабине... Захватывает, честно
скажу. Мне кажется, Сунцов действительно плакал, когда его возили по городу, а дети
кричали ему: "Молодец, Самир! Слава тебе, Самир!" Да, в конце одного письма так и
было написано: "И по моим щекам катились слезы".
- Ну и сука же ты!
Марк так сильно и слепо верил в этого человека, в его искренность, что
разочарование оказалось не намного слабее. И вот между этими чувствами вклинилось
еще одно: летчик, геройски дравшийся вдалеке от родины, в чужом небе и за чужих,
действительно существовал. Он плакал, только слезы катились по щекам другого
человека.
Чего-чего, а надругательства над боевыми заслугами бывший подполковник не
выносил. Он забыл все - Гришина, Алексея Щедрина, генерала Ленца, Бориса
Кесарева, его жену, какого цвета доллары, какое расстояние до лжелетчика. Да, он мог
вернуться на место с перебитыми ногами, но перебитыми о голову этого недоноска.
Обида не лучший помощник в рукопашной, но она соленой влагой проступила на
глазах Сергея.
Эта эфэсбэшная паскуда, не нюхавшая пороха и портянок своего товарища, не
гнившая в окопах и не тянувшая одну сигарету на десятерых, сейчас в глазах
Марковцева глумилась над всеми Вооруженными силами. Иногда единственный
способ победить - это закрыть товарища грудью. И Сергей шел защищать все рода
войск, начиная с военно-воздушных сил и заканчивая стройбатом - как и положено,
он был безоружен.
Голос этой чекистской мрази осквернял засевшие в мозгу слова: "Кто не хочет
жить?.. Я год провел в подвале, часто теряя сознание от жажды и побоев, и
неизвестность добивала меня. Я мог отказаться, но мне в ту пору не исполнилось и
двадцати семи. Я ел похлебку, и мои слезы капали в чашку. Это был тот день, когда
мой новый хозяин в последний раз называл меня Николаем. Назавтра я уже был
Самиром Хади..."
Этой мрази не терпелось раскрыться, и она, рискуя сорвать план своего
руководства, все же вылезла из обгоревшего комбинезона покойного летчика и
вытерла о него ноги. Ее перло изнутри так сильно, как бывает желание у артиста долго
стоять у рампы и слушать аплодисменты зрителей.
Первые два шага Марк проделал по прямой. Потом присел, как в реверансе, и резко
сместил тело вправо, скрестив ноги. Потом выпрямился, словно поднырнул под свою
тень, и качнулся в другую сторону.
Пуля из "АПС" просвистела над ухом, но Сергей находился уже в шаге от
противника и не дал ему ни произвести второй одиночный выстрел, ни тем более
перевести пистолет Стечкина в автоматический режим, при котором обойма
опустошается за две секунды. Рука, заведенная за плечо, тыльной стороной ладони
смела преграду в виде руки с пистолетом и врезалась в челюсть противника.
"И меня охватила злость, я глазами выискивал в небе и этого Джонни, и его
напарника: "А ну, янки, ко мне! Ко мне, сучары, мать вашу!"
Сергей со всей силы заехал ногой по пистолету, выпавшему из рук чекиста, и
только что не проследил за его полетом.
- Ко мне, сука!
Вот так бывший инструктор штурмовой бригады учил своих бойцов. Бил так, что
трещали кости и мутнел рассудок. Двигался легко, держа чуть расслабленные руки у
лица. От пули ушел, а от ударов лже-Сунцова уклонялся свободно и непринужденно.
"Гуси", выбежавшие на звук выстрела, обалдело переглянулись.
- Даю правый глаз, - первым пришел в себя Резаный, - это последний бой
летчика. Смотрите, как полетел!
- Вста-ать! - Не церемонясь, Марк пинками поднял эфэсбэшника на ноги.
Схватив его за грудки, рванул на себя с движением головы вперед. И не дал
противнику с разбитым носом опуститься на землю. Взяв его одной рукой за
подбородок, зашел ему за спину, ладонь другой руки легла на затылок.
Резаный сморщился: он, который "и стрелял, и резал, и душил", знал, что будет
дальше. Но отказывался понимать - за что асу хотят сломать шею? Наверное,
Алексей действительно был кровожадным человеком, а может, понял, что за здорово
живешь бывший подполковник не станет лишать жизни, а уж коли решил, то его не
остановишь, - перед тем как раздался громкий щелчок сломанного позвонка, Резаный
опустил большой палец вниз: "Кончай его!" Билась бы в руках Марка Елена Гущина, и
Алексей не колеблясь проделал бы тот же самый жест. Что ни говори, азарт -
непонятная и захватывающая штука.
- Лена, - Резаный толкнул подругу локтем. - Иди, твоя очередь.
- Я за тобой занимала.
- Ладно, я пошел. Эй, командир! - Алексей действительно шагнул к Сергею и с
выпяченной губой посмотрел на мертвого летчика в его ногах. - Он что, честь тебе не
отдал?
- Он продал ее, - прерывистым голосом отозвался Марковцев, нагнувшись за
выпавшим из кармана покойника мобильником. Сходив за пистолетом, закончил: - А
скорее, чести у него никогда не было. Лишь неплохая память. Хорошую он
позаимствовал у покойника.
- Он успел позвонить? - Гришин стоял над телом покойника бледный, веко
нервно подергивалось. Он в очередной раз поднес трубку к уху: сигнала не было, хотя
телефон мощный, системы INMARSAT (International Maritime Satellite Organization) с
возможностью кодирования сигнала. Бросил короткий взгляд на Марка, потом снова
уставился на мертвеца со сломанной шеей. Его к этому времени перенесли в казарму и
накрыли одеялом. Полковник, приподняв край, покачал головой: этот человек ему был
незнаком.
- Кажется, сегодня он никуда не уходил, - ответил Марковцев.
- К-кажется или не уходил?
- А есть разница?
- Есть. Он мог доложить только о тех, кого лично видел. Это десять легионеров и
журналист. - Подрагивающей рукой Николай взял последний лист со списком всех
легионеров, которые обратились в контору по найму. - Так, эта сволочь п-побывала в
конторе 28 ноября, в среду. Меня там не было.
Загруженный работой, полковник очень редко приходил в контору. Можно назвать
исключением день обращения в бюро по найму Марковцева, когда там находился
Николай.
- Что могло произойти на следующий день? - привычно размышлял он вслух. -
Устроили слежку? Так, 29 ноября я точно в конторе не был, Щедрин в этот день был
занят, встречал Савицкую, его звонок из Шереметьево я принял в своем кабинете.
Савицкая, Савицкая. Это выход. Кстати, Савицкая сегодня была у меня.
- Как была у тебя? - Марк даже тряхнул головой.
- Погоди, Сергей, п-потом все объясню. Так, задание наехать на нее мне дал
Латынин. Я привлек к работе Щедрина. А отснятый материал прошел с
комментариями другого журналиста. Другого, понимаешь, Сергей? Ты спас
положение, когда не отпустил Щедрина в эфир и остался у него дома. Только
представь, Латынин смотрит репортаж и видит Щедрина, то есть, считай, моего
человека. Позже выясняется, что Щедрин набирает легионеров. Если это не "утка", кто
стоит за ним? Первый п-подозреваемый - я. Дальше. Могли в ФСБ посчитать это
"уткой"? И да и нет. Как бы то ни было, решили проверить. И не ошиблись: через
несколько дней Щедрин начал объезжать и обзванивать претендентов. И вот только
тогда, на мой взгляд, в ФСБ зашевелились. До этого, уверен, слежки за журналистом
не было. За мной тоже, я не рисовался, а встречал легионеров ты. Еще не все ппотеряно.
Там не знают меня, заказчика. Нельзя бросать это дело.
- Ленц отменит операцию, - негромко сказал Марк. Он не стал обвинять
Гришина в том, что по его личной инициативе Сунцова включили в состав отряда.
Наверное, перестраховываясь, не совсем доверяя профессионализму Марковцева,
решил привлечь к работе специалиста, который хорошо знаком с расположением
объектов на военных аэродромах и действительно мог оказать неоценимую услугу. На
взгляд полковника ФСБ, специалиста в своей области, но до некоторой степени
профана в диверсионных мероприятиях. А Марк... Что ж, он не стал возражать и
совершил ошибку. Двойную, поскольку в списке легионеров, которые получил
генерал-полковник Ленц, фамилии Сунцова не было. Он не прошел проверку в
мощном аппарате ГРУ.
- Нужно менять место базирования.
Марк виновато взглянул на полковника:
- Надо распускать отряд.
- Щедрин у Элеоноры? - словно не слыша собеседника, спросил Гришин.
- Да.
- Это здорово. Там его не найдут.
- Коля, надо распускать отряд.
- Марк! - Николай взял товарища за плечи. - Ты снова спас положение. Только
представь, что случилось бы через неделю, за несколько часов до операции? Этот
ублюдок сдал бы нас всех с п-потрохами.
С потрохами...
В голове Николая снова зашумело. Крики, стоны, огонь, гарь. Мечущиеся из
стороны в сторону и ничего не понимающие люди. Шок, боль, кошмар, который не
пережить.
- Я обязан доложить Ленцу, - тихо, но твердо произнес Сергей.
- Докладывай.
Марк жестко, но справедливо подумал о полковнике: его надо лечить. Он не
понаслышке знал военных, переживших кошмар, подобный тому, что преследовал
Николая, - им уже никогда не стать нормальными людьми. Никогда не выбраться из
пространства, замкнутого человеческими останками и приправленного кровью.
Никогда. А война переметнулась на мирные улицы городов, и таких людей становится
все больше.
- Коля, подумай о них, - Сергей кивнул на притихших "гусей". - Подумай, как
можно вывести их из-под удара. Сунцова хватятся пусть не сегодня, так завтра точно,
должна же у него быть хотя бы односторонняя связь. Мы даже труп не сможем
спрятать. А если спрячем, нам заломят руки и заставят искать. Ну, ты взял себя в руки?
Гляди на вещи реально.
- Да, ты прав. - Николай снова преобразился. (Он действительно быстро
соображал, отметил Марк.) - Но в первую очередь надо вывести из-под удара меня.
Там любого обломают за пару часов - тебя, меня, фонарный столб... Там все умеют: и
молчать заставят, и разговориться. У меня нет гарантий, что я не сдам всех. Предлагаю
вот что. Здесь надо оставить улики, которые указывали бы на готовящееся покушение
на Кесарева. Фигура заметная и ожидается на днях. Под его ликвидацию как раз
ложится афера с липовым указом ООН. Сгодятся несколько газетных снимков
предпринимателя, п-план аэропорта Шереметьево с пометками: возможный путь,
которым проведут Кесарева, - с летного поля через паспортный и таможенный
контроли; указать месторасположение боевиков в зале прилета: между эскалаторами,
рядом с конторой аренды машин, неподалеку от места п-прессы; обозначить путь
отхода боевиков через один из четырех выходов, место поджидающих их машин и
прочее. Думаю, сработает.
- Но в ФСБ знают всех наемников по именам, - возразил Марк. - Начнут
подтягивать по одному.
- Не думаю. ФСБ провалила операцию по внедрению своего агента в отряд,
однако предотвратила покушение на предпринимателя. Если и будут разборки, то
внутри управления, на которое работал Сунцов. Если бы знать, на кого он работал!..
Обнародовать имеющиеся у них факты - себе дороже, п-поскольку подготовка к
покушению проводилась на базе ФСБ. Это подтвердит любой из легионеров. На
Лубянке начнут грызться и выяснять, кто мог готовить силовую акцию. Твое имя
начнут склонять, п-припомнят, что ты работал на военную контрразведку, подтянут
твоего бывшего куратора из профильного отдела. Но ты среднее звено, и кто стоит за
тобой, сказать можешь только ты. И чтобы ты не сдал меня, если тебя поймают, мне
нужно либо убрать тебя, либо помочь скрыться за границей. Деньги у тебя есть, и не пплохие.
- И ты выбираешь?..
- Я выбираю последнее. С летчиком я напортачил. - Николай чуть помолчал. -
Честно, я разочаровался в тебе, Марк, ты мне казался сильнее.
- Какой есть, - горько усмехнулся Сергей.
С каждым днем Гришина все больше раздражал расстегнутый ворот генералмайора
Латынина. Неужели некому сказать, что распахнутая рубашка с классическим
воротником под сорок пять градусов не подходит ни к роже начальника управления, ни
к его костюму? И вообще не соответствует его мыслям, неожиданно закончил
Николай. О чем думал в эти минуты генерал, поддернув штанину доро
...Закладка в соц.сетях
