Жанр: Боевик
Марковцев 4 Легионеры
...м, полковник выпил рюмку коньяку и бросил в рот жвачку. Сейчас
он остро пожалел о том, что втянул в опасное мероприятие столько людей. Он по
сравнению с ними ничем не рисковал. Так казалось ему еще и потому, что здесь, в зале
вылета Шереметьево-2, как было, так и останется спокойно, ничто не потревожит
размеренной работы туристических агентств, магазинов, почты, конторы по
бронированию и оформлению билетов. А в другом аэропорту, куда с минуты на
минуту вылетит "Ту-154М"...
Лучше об этом не думать. А о чем еще думать в такой ответственный момент? О
работе? Вчера Николай много выпил, ходил, пошатываясь, по комнате, на вопросы
жены отвечал, что у него неприятности по работе. Потом жестко добавил: "По сучьей
работе". Покрасневшие от спиртного глаза, тяжелая голова, плюющиеся губы: "Сучья
работа!" Никто и никогда не слышал от него таких слов, и вот они прозвучали.
Расстояние от Шереметьево-2 до Московской кольцевой автодороги составляло
примерно одиннадцать километров. Когда Николай доехал до кольцевой, экипаж "Ту154М"
получил разрешение на взлет и медленно выруливал на взлетно-посадочную
полосу.
50
Человеку, который во время разговора часто отводит глаза в сторону, есть что
скрывать. А Щедрин еще и прятал их, глаза его убегали от пронзительного взгляда
генерала Латынина и нигде не могли скрыться. В общем-то, стандартная обстановка в
кабинете начальника управления наводила на журналиста больший ужас, чем
тюремная камера.
Алексей путался в показаниях. Сначала он ни в какую не хотел признавать "какуюто
там Савицкую". Латынин начал словами: "Ну как же так, Алексей Сергеевич..." А
закончил:
"... ушли от нее после звонка из редакции. Ваш главный редактор носит фамилию
Гришин?"
- За аферу с якобы готовящимся покушением на Кесарева вы можете уехать
далеко и надолго. Где скрывается ваш подельник Марковцев?
Латынин легко и профессионально запутал Щедрина. С одной стороны, он обвинял
его в афере, а с другой - налицо реальная подготовка к покушению. И Алексей, попав
в тиски, тщетно пытался найти выход. А вопросы продолжали сыпаться:
- Сколько вам заплатил Марковцев? Сколько заплатил Гришин?
Генерал ответил на вызов по селекторной связи. Кабинет буквально наводнил
голос секретаря:
- Юрий Семенович, к вам полковник Гришин. Латынин поджидал начальника
отдела с докладом. Судя по всему, он только что вернулся из Шереметьево, где
завершилась предпоследняя фаза передачи группы подрывников грузинской стороне.
- Пусть подождет, - распорядился генерал. Он продолжал всматриваться в лицо
журналиста, которое стало белее наволочки.
Генерал применил широко известный прием: повернул стул спинкой к двери и
усадил на него журналиста.
- Не поворачивайтесь. Любое ваше слово может быть истолковано против вас. -
Латынин включил селекторную связь. - Проси Гришина.
Каждый шаг давался Николаю с трудом. Он не отрывал взгляда от затылка
человека, которого узнал бы и в темноте на ощупь. Это было самое страшное, что мог
себе представить Гришин. Он уже не контролировал себя, бросая откровенный взгляд
на часы и переводя его на начальника управления. Самолет с подрывниками в воздухе,
но его легко вернуть назад. Как ни странно, он не питал ненависти к Алексею.
Наверное, не хватало времени; не хватало мужества и опыта у самого журналиста.
Собственно, сама встреча со Щедриным в кабинете начальника управления в то
время, когда звено диверсантов приготовилось к основному этапу акции, а цель
находилась в воздухе, могла навести только на одну мысль. И она была неверной.
Измотанный, в последнее время неуравновешенный человек, которого, по словам
Марковцева, надо лечить, в данную минуту совершал ошибку. Но она стоила того
решения, которое стремительно зрело в голове полковника. Стоила затраченных
трудов и последних нервов, бившихся под глазами офицера.
Сейчас Гришин верил не только в свой внутренний голос, но и в нечто, просящееся
называться внутренним зрением. Он видел свой расплывчатый силуэт с того места, где
стоял Латынин. Все как-то нереально и страшно одновременно. Но страх необходимо
перебороть. Однажды, стоя на краю скалы, он сомневался в своих силах: не каждый
сможет прыгнуть с пятнадцатиметровой высоты в море. Его товарищи уже совершили
головокружительный прыжок и, возбужденно выкрикивая, выходили на берег.
"Слабак!" - донеслось до него. Кто-то из приятелей подтрунивал над его
нерешительностью. А он отчетливо расслышал другое: "Трус!"
Тогда он прыгнул, инстинктивно и нелепо размахивая руками, чтобы удержать
себя в горизонтальном положении и войти в воду ногами. Словно не сам шагнул в
пропасть, а кто-то, подключившись к его мозгу, отдал команду: "Пошел!"
И здесь, в этом кабинете, могла прозвучать похожая команда - с издевкой и
намеренно пропущенной воющей, протяжной буквой: "Пшел!" Сучья работа!
За спиной Гришина - только обернись - лужи крови на паркете, у вешалки, где
висит шинель генерала, обезглавленный труп ребенка, пропитанные кровью детские
гольфы, которые замели в угол. В ушах, как тогда, после взрыва, стояла пронзительная
тишина. Николай не слышал слов генерала, резво шагнувшего за стол и отдававшего
команды то полковнику, то адъютанту по селекторной связи:
- Стой! Остановись! Остановись, я сказал!.. Олег, быстро ко мне!
Может, еще не поздно. На пол полетела черная папка, правая рука полковника
распахнула полу пиджака, левая потянула из наплечной кобуры табельный пистолет.
А за спиной Николая не только кровь и трупы, но и живые люди, масса людей,
которые откликнулись на его сумасшедший крик.
Полковник передернул затвор "Макарова", снял с предохранителя, держа пистолет
двумя руками.
- П-предатель! - выплюнул он позорное слово. - Все вы п-предатели! Вас надо
было взрывать!
Николай нажал на спусковой крючок, и генерал, вскрикнув, повалился за стол.
Мало, мало ему одной пули. Полковник шел к столу, а в спину ему целился
адъютант Латынина. Но руки у него, как и у Гришина, дрожали, и пуля попала в
голову полковнику.
Врач, наложивший повязку на руку Латынина, поджидал пациента в приемной.
Пуля прошла по касательной, но рану необходимо было зашить. И чем быстрее, тем
лучше. Рана хоть и несерьезная, однако генерал от вида собственной крови потерял
сознание, и в чувство его привел нашатырь.
В управлении переполох, коридоры Лубянки превратились в многометровый
коммуникационный кабель. По нему неслась весть: начальник отдела покушался на
жизнь начальника управления. Тем не менее напряжение быстро упало, последнее
время многие стали замечать в глазах полковника Гришина нездоровый блеск. Он
разучился моргать, как это делают все нормальные люди, а резко, с движениями
нижних век, закрывал глаза.
Через приоткрытую дверь кабинета до врача доносились обрывки фраз:
- Да, немедленно!.. Думаю, не меньше десяти человек... откуда я знаю!.. Могут
проникнуть или уже проникли... показания одного журналиста...
Николай Гришин был прав, когда говорил Марку: "У нас любого обломают за пару
часов - тебя, меня, фонарный столб..." Надломленного Щедрина окончательно
сломали за считанные минуты.
"Зона отчуждения"
"Министерство обороны Грузии получило от европейского командования НАТО
уведомление о том, что руководство альянса сочло целесообразным проведение в
Грузии летом или осенью будущего года многонациональных военных учений "Бэст
эффорд-2002". (...) Их задача - подготовка легких пехотных подразделений в горных
условиях с целью улучшения взаимодействия между силами государств НАТО и
партнеров альянса". (...)
"Сотрудничество США и Грузии с учетом военно-политической обстановки на
Кавказе будет расширено и конкретно направлено на сокращение и
реструктуризацию грузинских вооруженных сил. (...) Продолжится оказание
американской помощи в модернизации 11-й мотострелковой бригады и развитии
подразделений сил быстрого реагирования грузинской армии".
Грузия
Помня об инструкциях, данных командиром диверсионной группы, диспетчер
поднял руку и несмело повернул голову.
- Что у тебя? - спросил от двери Дубровский.
- Сообщение для вашего начальника, - с сильным акцентом произнес авиатор.
"Волк" вызвал по рации Марковцева и остался на месте. Его недвижимая фигура
наводила страх на смену. Правда, некоторые исподтишка бросали на него взгляд: не
сменил ли положение? Нет, стоит, "как мать поставила": ноги на ширине плеч, автомат
у пояса. Распахнутая серая куртка в сочетании с черной униформой и "разгрузкой"
смотрится нелепо.
Марк появился в КДП через минуту и стал за спиной вновь поднявшего руку
диспетчера.
- Что случилось? - спросил Сергей, вглядываясь в экран радара.
- Вы ждете рейс 148, борт 24711?
- Да.
- Его принимает столичный аэродром.
- Так, еще раз. - Марковцев тряхнул головой, ничего не понимая.
- Рейс 148 принимает столичный аэродром, - повторил диспетчер. - Экипаж
только что получил команду.
- А до этого?
- До этого согласно флайт-плану его должны были принимать мы.
Марк обернулся на Дубровского. "Лучше бы я остался на КДП". Ибо первая
мысль: недоглядел боец, и с пульта ушла информация. "Волк" разобрался во взгляде
командира, но остался непроницаем. А Сергей тотчас согнал подозрения. Если бы
утечка произошла с пульта, то диспетчер, который вел именно этот борт, не стал бы
докладывать об изменении в плане полета самолета. Правда, просигналить мог кто-то
другой.
Как бы то ни было, но операция срывалась. Сорвалась! - в сердцах матюгнулся
Сергей. Сейчас ему хотя бы пять минут нужно было провести одному и
проанализировать кризисную ситуацию. Взгляд бойца и неподвижные фигуры
диспетчеров мешали сосредоточиться.
"Что еще могло произойти?" - напряженно думал он, затягиваясь сигаретой и
меряя шагами пустой коридор второго этажа. Что? И какие последствия могут ожидать
отряд, если уже установлен факт диверсионного акта?
Так, не гони, посоветовал себе Марк, пока время есть - думай, думай.
Если утечка произошла из КДП, то аэродром скоро блокируют военные. Причем
силами армейского спецназа, дислоцированными под Тбилиси, и спецназа МГБ. Как
подготовлены и что умеют спецы из таких подразделений, подполковник знал хорошо.
Максимум полчаса - и диверсионное звено трудно будет спасти.
Второй вариант. От Гришина, да и вообще от всей оперативной группы по
экстрадиции подрывников держали в секрете истинные планы выдачи преступников.
Для всех пункт назначения рейса 148 - резервный аэродром "Северный", тогда как на
самом деле он изначально планировался в столичном аэропорту. Выходит, не доверяли
членам опергруппы? Выходит, последнее решение осталось не за средним звеном?
Латынин! Латынин, в бога мать! Переиграл вчистую! И как! На последнем рубеже,
или вираже, раз все дело произошло в воздухе: борт вылетает с одним планом полета, а
садится с другим.
Но так легче, так легче, снова начал подгонять себя Марк, пытаясь найти выход из
безвыходного положения. Пока есть время, есть и надежда спасти диверсионную
группу.
Он лишь на секунду представил себе болезненные глаза полковника Гришина,
услышал его характерное заикание: "Хорошая работа. П-прими мои п-поздравления!"
Пошел к черту! Не до тебя сейчас.
Впервые в своей практике подполковник Марковцев был вынужден возвращаться с
задания пустым. Но дело не в этом, не в самолюбии - наплевать на него в данной
ситуации, тем более операция сорвалась не по его вине. Но операция носит
специфический характер, примеров не найдешь ни в учебниках, ни в специальной
литературе. Нет аналогов ей. Как нет и результата. Отличный показатель. Все
завернулось в бараний рог.
Сергей вернулся на КДП.
- Когда ты получил сообщение? - спросил он, снова вставая за спиной
диспетчера и глядя на ненавистную зеленую отметку на радаре, обозначенную снизу
цифрами: 148. Отметка медленно, едва заметно сползала вниз экрана, борт шел курсом
север - юг. Но он не шел, а летел с сумасшедшей скоростью - восемьсот километров
в час.
- Десять минут назад. - Диспетчер сверился с часами. - Одиннадцать.
- Экипаж борта знал об изменении плана полета?
- Думаю, нет. Мне показалось, что командир сам удивился решению изменить
место посадки. Хотя для экипажа ничего сложного в этом нет. Они продолжат идти
прежним курсом, не меняя эшелона.
Марк продублировал движение диспетчера, посмотрев на свои наручные часы.
Время есть. Но его очень мало. Нужно немедленно, сию минуту принимать решение.
Он перебирал очень важные мелочи, а такой весомый фактор, как группа спецназа на
"Транзаках", чуть было не ускользнул от его внимания. Они приехали за
подрывниками, и трудно было предположить, что им дали задание проехаться
впустую. Стало быть, утечка. И если не здесь, то в Москве.
- Оставайся здесь и жди команду, - приказал командир Дубровскому. - Задание
прежнее.
Он бегом, через две ступеньки спустился на этаж и рывком распахнул дверь в
"Овальный кабинет".
- Много выпил? - Марковцев указал на бутылку. - Сможешь вести машину?
- Какую? - спросил Андриасов. Только что он видел Сергея с лицом уставшего
на каторжных работах философа, и вдруг такая разительная перемена. Интересно, что с
ним произошло?
- Я про твою машину говорю, про "Мерседес".
- А при чем тут мой "Мерседес?"
- Дорогой я все объясню. Поедем в Тбилиси. Помнится, ты говорил, что твою
машину свободно пропускают на летное поле. Как-никак директор резервного
аэродрома. Все! - Марк выставил руку в перчатке. - Больше никаких вопросов. Или
ты везешь меня добровольно, или поедешь под дулом автомата. Есть третий вариант -
прокатиться в багажнике. Только мертвым. Подгоняй, Эдик, машину к воротам. Иначе
я забуду, что пил с тобой на брудершафт.
Бойцы молча слушали командира, говорившего хриплым голосом. Надо уходить -
да, это они понимали. Но не хотели понять, почему без командира. Гущина посчитала,
что гордость, граничащая с безумием, не может стать оправданием поступку Марка.
Резанов думал о напрасно потраченных силах, что тщательная подготовительная
работа и проведенная акция по захвату аэродрома не принесли хоть каких-то
результатов. Игорь Стеблин хотел помочь командиру, но не знал чем.
Помолчав и представив, какой трудный выбор его ждет, Сергей сказал:
- Мне нужен доброволец. Но он должен знать, что назад не вернется.
- Марк, так вопрос не ставят. - Гущина уже говорила эти слова на базе. Она
ответила ими на вопрос Сергея: "Кто из вас хочет, чтобы подрывники снова оказались
на свободе?" Немного позже прозвучало выступление Михаила Муромова: "Это из-за
тебя, Марк, мы влипли в дерьмо!" И даже после этого грешно было винить "гусей". "И
лучше бы им не познать пути правды".
- Так не ставят вопрос, - повторила Гущина. - Или ты хочешь, чтобы мы все
шагнули вперед? Мы шагнем, но выбирать тебе. Я бы не смогла выбрать.
- Не надо ничего выбирать. - Навстречу командиру шагнул боец. И Сергей
понял, что, наверное, это справедливо, вернее, логично. Для этого человека он в свое
время нашел бы нужные слова, а сейчас не находил их. Он просто кивнул Михаилу
Муромову, давая согласие.
- Гущина старшая. Отходить по отработанному плану. Рации выключить. И не
медлите: с минуты на минуту здесь будет бригада спецназа. Пошли, Михаил.
Все надеялись, что Сергей обернется, но он, не поворачивая головы, сел на заднее
сиденье "Мерседеса", пропустив вперед Муромова.
- Отпелся Певец, - прокомментировал Алексей.
- Заткнись, Резаный! - прикрикнула Елена. По рации она связалась с
Дубровским: - Уходим. Сворачивай работу на КДП и гони всех вниз. Ждем тебя. -
Командир кивнула Стеблину: - Давай, пехота, топай на подмогу Дубровскому.
- Погоди, - остановил ее Резаный. Ему показалось, что командир звена не
прокачал ситуацию до конца. Что, если это сбивка? Никто не знает о захвате
"Северного", просто в планы оперативной группы входит обычный прием
дезинформации: не меняя курса самолета, они отдают команду на посадку в другом
аэропорту, чтобы в конце полета снова изменить план на прежний. Хитрый ход,
просчитать который невозможно, приходится только гадать.
- Прикинь, что будет, - прессинговал боец. - Мы выстрелим вхолостую и там,
куда поехал Марк, и здесь.
Рациональное зерно в рассуждениях Алексея было, и Гущина мучительно
принимала решение. Обидно уходить даже в том случае, если, дай бог, Резаный
оказался не прав. Но настоящего бойца отличает одно очень важное качество: всегда
выполнять приказ и не обсуждать действие командира. Чего-чего, а анархии в армии
быть не должно. Все легионеры некогда относились к военному ведомству, а сейчас
выполняли боевое задание по контракту. Деньги - это одно, но "крыло" их
действующее военное разведывательное управление. Они получили приказ и должны
выполнить его безоговорочно. Этого нельзя было сказать о спецах из госбезопасности,
где по крайней мере какое-то время царила анархия.*
* К примеру, в августе 1991 года "Альфа", созданная при 1-м главном управлении
(ПГУ) КГБ СССР, отказалась выполнять приказ о штурме здания Верховного Совета
России, где находились защитники Белого дома. В октябре 1993 года "Альфа" и
"Вымпел" (создан 19 августа 1981 года) снова не выполнили приказа на штурм того
же здания. Что интересно, приказ был отдан теми лицами, которых "Альфа" не
сочла нужным штурмовать в 1991 году.
- Оставайся на месте. - Гущина передала по рации сообщение Дубровскому.
Через минуту она уже была на КДП аэродрома. - Я задаю вопросы, ты отвечаешь, -
разъяснила она диспетчеру. - Экипаж рейса 148 может получить повторную команду
сесть на "Северный"?
- Может, - подтвердил диспетчер. - Только наша местность не подразумевает
выкрутасов в воздухе. Мухрани - Гори - безопасная высота до 3300 метров.
Мухрани - Ленингори - до 2700 и так далее. И условия посадки сложные, сегодня не
исключение. Борту уже передали сообщение, что на предпосадочной прямой
возможны повышенная турбулентность воздуха с нисходящими потоками и сдвиг
ветра. Контроль по РВ затруднен. Думаю, борт сядет в Новоалексеевке.
- Где?
- Столичный аэропорт находится в Новоалексеевке. Авиагородок примерно в
километре от поселка. Борт будет садиться по укороченному маршруту. Если
интересуетесь?..
Гущина кивнула: рассказывай. Сейчас все зависело от нее. Уподобится она
"анархистам", пойдет на поводу у товарища, может загубить группу, но выполнить
поставленную перед звеном задачу.
- ... уход на второй круг, набор 200, - пояснял диспетчер.
Задачу, поставленную перед звеном, вот в чем корень сомнений.
- ...поворот на МПУ 294 градуса с набором 1000...
В этом свете приказ Марковцева становился как бы второстепенным. Все
ошибаются; возможно, Резаный прав, и Сергей не сумел просчитать все варианты.
- ...левый разворот на МПУ 135 градусов с набором 1300, к траверзу ДПРМ
1500...
- Достаточно, - перебила Гущина диспетчера. - Садись на место, ждем еще
пятнадцать минут.
Пятнадцать минут - это предел. Если за это время на КДП не поступит очередная
команда, нужно уходить.
Радиостанция у плеча, стоит только нажать клавишу и вызвать на связь командира.
Но Марк мог лишь подтвердить ранее отданный приказ, и все бойцы понимали это. Он
распорядился отключить рации, и сам подал пример. В противном случае, слушая
переговоры в эфире, пресек бы "незаконную" деятельность своего отряда.
- Спокойно, не волнуйся, - успокаивал Сергей Андриасова. - Не надо
вспоминать, как обычно ты проезжаешь через ворота. Думай о своей дорогой машине,
например, как ты не вписываешься в поворот и ее бросает на столб. И все пройдет
гладко.
У Марковцева не было другого выхода, кроме как играть в открытую.
Скрывающийся в глубине машины или прикрывающий лицо человек естественно
вызывает подозрение. И чтобы развеять сомнения караульных у ворот, ведущих на
летное поле, он загодя пересел на переднее кресло, скрыв лицо под маской и открыто
держа в руках автомат. Именно это противоречие позволяло избежать вопросов
охраны.
И на руку русским спецназовцам играли их грузинские коллеги, высыпавшие из
машины в непосредственной близости от прохода на летное поле. На руку играли
усиленные наряды полиции - эти, в отличие от спецназа, без масок, но с оружием.
Могли помочь и другие, те, кто уже занял места на летном поле и поджидал борт с
подрывниками.
Вряд ли их протащат по залу прилета, минуя таможенный и пограничные барьеры,
гораздо проще и эффективнее снять террористов буквально с трапа и посадить в
машину. Обычно так и делают, если не преследуют цели демаскировки. С одним
видным российским бизнесменом вообще устроили маскарад: надели плотный мешок
на голову оперативнику службы безопасности и в ускоренном темпе проволокли по
залу аэропорта, а настоящего предпринимателя тихо и спокойно провели другим
путем. Опасались, конечно, за его жизнь.
Все так, но подобные операции требуют проработки деталей, а в данном случае
времени на подготовку не было ни у кого. Все произошло спонтанно.
"Что же все-таки произошло?" Марк, как и Андриасов за рулем, пытался отвлечься
от одних мыслей, но автоматически забивал голову другими, не менее беспокойными.
И отмечал все действия директора "Север-Платинума". Вот он, не доезжая пяти-шести
метров до ворот, дважды просигналил, пальцы нажали на клавишу, и тонированное
стекло уползло в полость двери.
- Миша, как ты? - Да, нормально спросил. От Миши скоро останется лишь
дырявая униформа, а у него в лоб спрашивают, как он себя чувствует.
- Нормально, командир.
Не верится.
Однако всегда выходит так, что веришь в одно, а получаешь другое. Думает ли
боец о смерти? Да. Еще и потому, что не знает, какая она. Никто не знает, и все боятся
ее. Поэтому придумали загробный мир, переселение душ и прочие успокоительные
вещи.
А вдруг и правда существует загробный мир? Откроет апостол Петр топку, чтобы
погреть старческие ревматические ноги, и ухмыльнется: "Ты ли это там, Марк?
Подбрось угольку! И иди ко мне. Покажу я тебе кущи, о которых ты мечтал.
Посмотришь и будешь мечтать о них вечно... Посмотрел? Ну давай, значит, топай на
место".
Эх, старина-ключник! Доброй души апостол. Поспорить бы с тобой, да очаг
стынет: задание вот получил: наплавить побольше свинцовых пуль, у каждой сместить
центр, чтобы путь к сердцу лежал через желудок.
Бред, бред, бред...
- Здравствуйте, Эдуард Михайлович!
Что же произошло? Что могло случиться в Москве? Да, в Москве, теперь Марк не
сомневался в этом, словно действительно получил телепатическую шифровку от
Спрута. Подвел Ленца? Нет, просто не оправдал надежд. На самом деле "шифровку"
- она же подтверждение утечки информации - получил по сотовой связи Эдик
Андриасов. Он связался с директором столичного аэропорта из машины, едва выехав
за пределы "Северного", и передал слово в слово: "Диверсанты сели в самолет, а я на
пути к вам. Подробности при встрече". Директор нервическим голосом одобрил
поведение коллеги: "Сейчас там такое начнется!.." - "Кончай разговор, -
распорядился Сергей, - и на звонки больше не отвечай". Он полагал, что вслед за
ценной информацией об отступлении диверсионной группы последуют другие
просьбы, причем не от директора. Это он, гражданский чиновник, мог не сообразить,
почему Андриасов говорит с ним по-русски и сам машинально отвечает на этом языке,
а более компетентный человек быстро бы разобрался в этом вопросе. А вести беседу на
родном наречии Марковцев Эдику позволить не мог. Вот если бы он понимал погрузински...
В другой ситуации Сергей поставил бы себе за оперативность высший балл, ведь
он уложился в очень короткий срок, свернув операцию и получив зеленый свет на всех
постах ДПС вплоть до Новоалексеевска. В штабах ушло бы гораздо больше времени на
то, чтобы провести оперативное совещание, принять решение, доложить о нем и
получить добро, потом отдать соответствующие приказы, дождаться их исполнения.
Это "Скорая помощь" и пожарники выезжают немедленно, а здесь нужно привести в
действие целый механизм, работающий порой тяжеловато, раскачать маятник.
- ...ждет вас. - Охранник, нагнувшись, посмотрел в салон, и... сработал одинединственный
план, имевшийся у Марковцева: кивок стража походил на одобрение,
когда он рассмотрел вооруженных людей в униформе спецназа.
- Что он сказал? - спросил Сергей, когда "Мерседес" на малом ходу проехал
ворота.
- Сказал, что директор ждет меня.
- Я так и понял. - Марк в очередной раз отметил время: до прибытия рейса 148
оставалось пятнадцать минут.
- Слушай меня внимательно. - Марк поиграл желваками и заставил Андриасова
на миг оторваться от дороги и посмотреть ему в глаза. - Ты жив только потому, что
слушаешься меня. Жив потому, что я не увидел пока ни одного лишнего жеста. Ты
умный парень, Эдик, и понял, что выхода с летного поля нет ни у меня, ни у моего
товарища. Перед смертью не надышишься, понял меня? Я наплюю на лишние двадцать
минут жизни и пристрелю тебя.
Сергей сделал паузу, всматриваясь в группу вооруженных автоматами спецов.
- Как только ты остановишь машину, сразу вылезай. Сразу, понял? Не медли ни
мгновения. Торопись, но не беги. На меня внимания не обращай, словно меня не
существует, понял? Я так же скоро, но не суетливо в отличие от тебя, выйду из
машины. И мы вместе - ты чуть впереди - пройдем в зал аэропорта. Ничего не
бойся, тебя ждут. А то, что тебя сопровождают, не вызовет подозрений. Тут братвы в
униформе немерено, половина из них в масках. Все, глуши двигатель и выходи. Оставь
ключи! - прошипел Сергей. - На выход!
Дверцы серебристого "Мерседеса" открылись синхронно. Молодец, хорошо идет,
отмечал Марк, изо всех сил стараясь не замечать вооруженных спецназовцев. Вот если
бы существовала, как акцент, грузинская походка... Или кавказская на худой конец. Он
чувствовал на себе десятки взглядов, но они отмечали только его военную выправку,
как он поддерживает автомат правой рукой, а левой по широкой дуге акцентирует свой
шаг. Немыслимо заподозрить противника среди сотен своих и на своей же территории.
Андриасов с трудом справился с застекленной дверью. Тугой ход, как в метро,
отметил Сергей, придерживая дверь свободной ру
...Закладка в соц.сетях
