Жанр: Боевик
Марковцев 4 Легионеры
...рыли лица - кто под противогазами, а кто под масками. И
вот странность: Андриасов, если бы его попросили описать внешность хотя бы одного
из русских спецназовцев, не справился бы с этой задачей. Маски словно стерли из его
памяти облик этих людей, Даже Елены; короткие волосы, трусики и темно-зеленая
майка - вот и все, что мог сказать о ней директор частной авиационной компании.
46
Начальник таможенного контроля смотрел из окна на летное поле. "Куда едет этот
кретин?" - хотел он задать вопрос дежурному смены. Но тот вышел и находился,
скорее всего, у своего товарища из "Север-Платинума".
Офис частной авиакомпании находился на втором этаже основного корпуса,
лучшие кабинеты принадлежали этой фирме, лучший обзор из окон - тоже у них.
Штат небольшой, считай, каждый сотрудник имеет отдельный кабинет. А про
роскошные хоромы директора и говорить нечего. Овальной формы, с отделкой под дуб
и высокими окнами прямо за рабочим столом шефа. На стенах всевозможные
миниатюры и копии с картин старинных мастеров, а не так давно они были увешаны
военными картами Грузии и ближайшего соседа - России, чьи войска продолжали
дислоцироваться на территории суверенного государства: отдельный мотострелковый
батальон и вертолетная эскадрилья в Гудауте и Ахалкалаке, штаб Группы российских
войск в Закавказье и отдельный батальон охраны и обеспечения в Тбилиси...
Таможенник продолжал наблюдать за автокаром с прицепом, тот уже почти
вплотную подъехал к зданию и, словно был самолетом, сделал разворот перед
центральным входом. Интересно, что у него в кузове под брезентом. А под ним
скрывалась диверсионная группа Марковцева. Брезент полетел в сторону, и десять
вооруженных спецназовцев ворвались в здание через двойные двери.
И снова эхо. Сегодня оно было постоянным спутником диверсантов. В центре
бокового зала с низким потолком и серыми стенами голос командира звучал
неестественно громко.
- На КДП, - бросал короткие команды Марковцев, не успевая провожать бойцов
глазами. А до того ленивую тишину здания нарушили автоматные очереди: не успев
воспользоваться оружием, четыре охранника ткнулись лицом в пол.
Перепрыгивая через трупы грузинских военных, на командно-диспетчерский пункт
устремился Дубровский. Пять метров по коридору, и "серый волк" круто свернул на
лестницу. Несколько коротких секунд, и его шаги затихли где-то наверху "башни". И
тотчас прозвучали еще несколько коротких автоматных очередей.
- На погранконтроль.
Михаил Муромов, облаченный в противогаз, рванул в противоположную сторону.
А командир едва ли не скороговоркой называет следующий объект:
- В пожарную часть.
Толик Беляев последовал по тому же коридору и по пути снес жестким ударом
служащего аэропорта, появившегося из двери.
- В караульное помещение.
И снова в ту сторону устремился очередной боец с кличкой, на которой даже
натренированный язык Резаного не отдыхал: Ваня Колпаков.
- На второй этаж - левое крыло.
Высоченная фигура Игоря Пасюка скрылась из виду в противоположном
направлении.
- Административный этаж.
Его взял под контроль Резаный. Марк намеренно разбил неразлучную парочку.
Гущиной предстояла едва ли самая ответственная работа, ее страховал Негатив.
- В зал - технический этаж. В зал - верхний этаж.
Пара секунд, и пара "гусей" скрылась из виду.
И только два человека остались на этом пустом пятачке: командир звена и новичок
в диверсионном деле. Про него однажды подумали, что он покорно сидит в яме, а он со
штык-ножом скрывался в траншее, занавешенной коврами.
Считай, без теории пехотинец Стеблин познавал на своей шкуре практику
диверсионного дела. Только что он бежал в группе товарищей, и вот уже нет никого.
Согласно плану "гуси" заняли свои объекты и приступили к делу. И слева и справа
раздались взрывы гранат, мощно выстрелило ружье.
И только сейчас Марк отдал команду самому молодому бойцу:
- На КДП. - Сверху прозвучали еще несколько выстрелов: видимо, работы у
"волка" хватало.
А сам занял место, позволяющее контролировать оба выхода. Один вел на летное
поле, другой на парковочную стоянку с десятком легковых автомобилей,
принадлежащих служащим аэропорта, и парой стареньких львовских автобусов.
Те двери, что не были открыты, спецназовцы, не тратя силы, открывали с помощью
"мастер-ключей": выстрел в район замка и удар ногой в дверь. Команда маленькая, но
мобильная, такие называют иногда группами оперативного вторжения, и состоят они
из нескольких команд диверсантов от двух человек. Почти всегда используемая группа
прикрытия (а часто и подразделение материально-технического обеспечения) Марку
была не нужна. Для задачи, поставленной перед ним, сил вполне хватало. И там, где
обычно действуют два человека, сейчас работал один.
Муромов открывал уже вторую дверь в крыле погранконтроля аэродрома. В руках
спецназовца "мастер-ключ", у бедра висит на ремне гранатомет "MGL" фирмы
"Мехем" с барабаном на шесть патронов. Тяжелый, зараза, долго его не потаскаешь.
Но боец опускал к нему руку лишь для выстрела, а после он просто оттягивал плечо.
Заряд из "мастера" выбил кусок из двери. Муромов, шумно дыша в противогазе,
двинул ногой в дверь. Успел только отметить, что окна забраны решеткой, а за стол
повалилась чья-то фигура. И тут же в ту сторону с шипением полетела граната с
пылеобразным "паралитиком" "си-эс". Барабан гранатомета повернулся, и очередной
патрон совместился со стволом. Михаил шагнул к следующей двери, а из прохода
предыдущей уже повалило облако нервно-паралитического газа.
Лишние жертвы не давали развернуться, как правильно заметил в беседе с
Гришиным Сергей Марковцев. В противном случае в здании аэродрома рвались бы
боевые осколочные гранаты, что намного упрощало работу диверсионной группы.
Резаному на втором этаже достался контингент поживее. Едва он свернул с
лестницы, уходящей на третий технический этаж, как в конце коридора увидел пятьшесть
мужчин. Расстояние до них составляло порядка двадцати пяти метров, однако
гранатомет позволял забросить гранату чуть меньше чем на четыреста метров. Красное
пятно прицела дернулось по серому пиджаку служащего, и в тот же миг туда полетела
граната. Вырываясь из удушающего облака, навстречу спецназовцу рванула вся
группа.
Алексей выбрал оптимальный вариант: двумя ружейными выстрелами "распахнул"
дверь справа от себя, отпустил гранатомет и снова взял ружье двумя руками. Поза и
положение спецназовца не могли быть истолкованы иначе: он перегораживал дорогу
прямо и указывал направление в сторону открытой двери. Но все же надеялся, что
орава свернет в какой-нибудь кабинет раньше. Однако толпа неслась прямо на него. И
теперь, чтобы остановить ее, Резаный стреножил головного - в этот раз пули
вылетели из ствола карабина.
Вообще, "мастер-ключ" позволял снимать ружье и пользоваться им как
самостоятельным оружием, то же самое относилось и к карабину. Но, в отличие от
тяжелого гранатомета, смычка двух систем весила мало.
Раненный в бедро, мужчина упал. Через него, почти ничего не видя, повалился
один, другой. Очередной, еще что-то различая сквозь слезящиеся глаза, решительно
попер на спецназовца.
Резаный встретил его жестким ударом приклада в голову и, ориентируясь на
следующего, сбил с ног подсечкой. Последний оказался на виду и также стал довольно
легкой жертвой диверсанта.
Негатив взял под контроль верхний этаж зала. Он держал в руках компактный
польский автомат "мини-берилл" калибра 5,56 миллиметра. Ствол на этом автомате
настолько короткий, что дульный тормоз примыкает вплотную к спарке: мушка -
газоотводная трубка. На полозе массивный электронно-оптический прицел.
Все оружие и снаряжение у диверсионной группы было зарубежного производства.
Российское оружие ничуть не хуже (а зачастую - лучше), но его труднее достать и
легче проследить его путь от изготовителя до покупателя.
Слезоточивый газ в большом зале быстро рассеялся, и Нагатин сменил противогаз
на вязаную маску. Контролируя вход в подвал, он с минуты на минуту ждал по рации
команду командира.
Он часто бросал взгляд на круто уходящую вниз лестницу, где скрылась Елена
Гущина. Оттуда прозвучали лишь один взрыв гранаты и короткая автоматная очередь.
Минутой раньше Гущина показала охраннику коммуникационных сетей, что в
совершенстве владеет комплексом ножевого боя. Военный появился перед ней
неожиданно, из-за неприметной двери подвального помещения, но оказался на
непростительно близком расстоянии от командира взвода спецназа. Сильный удар в
пах, левый боковой в голову, и в руках Гущиной сверкнула сталь десантного ножа.
Надо отдать должное молодому охраннику, неплохому специалисту рукопашного
боя, - он устоял на ногах после двух сильных ударов. Неотрывно глядя в
обрамленные черной маской глаза диверсанта и понимая, что не успеет
воспользоваться пистолетом, он выбросил ногу, целясь в колено противнику, чтобы
через мгновение вынести ее на уровень плеч, нанося коронный удар в голову.
Елена как с листа прочитала его намерения. Во время второго удара она коротко и
резко присела и тут же выпрямила колени, подбивая плечом ногу противника. В тот же
миг десантный нож на всю длину вошел в паховую область охранника - самый
удобный участок для атаки из такого положения. Очень жестокий, но эффективный
прием, когда сталь входит снизу вверх, разрезая паховую вену и поражая мочевой
пузырь. Собственно, Гущина не выбирала, а действовала механически, включая в
работу одну из наработанных связок.
Во второй раз нож вошел стражу в спину под самое сердце.
Этот короткий поединок занял секунды. Не теряя больше времени, Елена
освободила кармашек разгрузки от гранаты и бросила ее в проем комнаты. На ходу,
пока не прогремел взрыв, прошила пространство автоматной очередью.
Очистив таким образом себе путь, Гущина сверялась по памяти с
коммуникационными и кабельными сетями, проложенными в подвале. Подвал
длинный, хорошо освещенный и сухой, по стенам проходят целые гроздья проводов и
расшивки кабелей. У бывшего офицера отдельной роты, специализирующейся на
электронике, одна из самых важных задач - вывести из строя телефонную линию и
кабели, ведущие на антенну сотовой связи, не повредив при этом подачу энергии на
командно-диспетчерский пункт. Иначе бы эту работу быстрее сделал тот же Резаный:
по давней привычке просто резал бы, перегрызал и взрывал.
- Вот она, - сама с собой разговаривала Гущина, стоя перед распахнутой
дверцей электрощита. - Одну нашла. - Елена, временно освободив себя от маски,
сорвала чеку на гранате со срабатыванием запала через десять секунд, положила ее в
щиток и отбежала на несколько метров. Запал сработал, и после яркой вспышки
раздался взрыв. Искореженная дверца наискось отлетела к противоположной стене и
рикошетом едва не задела бойца.
Когда Гущина обнаружила второй силовой щиток, "командирские" часы на ее руке
показывали 9.48 местного времени и ровно четыре минуты с момента первой команды
Марковцева.
Гущина, заложив гранату и, отбежав на порядочное расстояние, успела передать по
рации:
- Тройка на связи. Дело сделано. - Она повернула плечо, на котором была
закреплена радиостанция, в сторону взрыва. Хлопок означал конец связи.
- Негатив, ко мне, - коротко приказал Марк. И, когда Саня появился в проходе,
командир поспешил на КДП аэродрома, отдав очередную команду: - Выстраивай
всех и гони в подвал.
Поднявшись по лестнице, Марковцев увидел следы работы "серого волка": два
трупа в военной форме у раскрытой двери помещения и ноги третьего, скрывавшегося
внутри. Все трое были вооружены, и спецназовцу ничего не оставалось, как стрелять
на поражение.
КДП охраняли хорошо - вот еще одно тело, и еще - чуть дальше. Сергеи,
направляясь к главной двери, поворачивал голову то влево, то вправо. По пути принял
еще два сообщения, последних, от Пасюка и Колпакова. Объединившись на
определенном этапе, они уже выводили караул и пожарную команду на летное поле,
чтобы через наружную дверь загнать их в подвал.
У входа в командно-диспетчерский пункт командира встретил Игорь Стеблин.
- Как дела, пехота? - бросил Марк, отстраняя новичка плечом.
Дубровский действовал грамотно. Смена КДП сидела на своих местах, руки за
головой, наушники диспетчеров на коленях, связь с находившимися в небе самолетами
временно прервана. И таких судов было немало. За шесть минут, что проходила
операция, "Северный" не потревожили ни одним сообщением. Дмитрий занял место у
открытой двери, контролируя еще и коридор.
- Добрый день, - громко поздоровался Марк, убирая автомат за спину и
приподнимая руку. - Прошу минуту внимания.
Вращающиеся стулья пришли в движение. Посмотрев на каждого, Сергей прошел в
центр комнаты.
- К вам у меня только один вопрос, а просьбы я намерен высказывать в приказном
порядке. Все ли понимают по-русски?
Диспетчеры интуитивно повернули головы на старшего смены.
- Достаточно, я все понял. - Марк прервал молчаливую процедуру, не дожидаясь
согласных кивков. - Ровно через минуту вы продолжите работу в прежнем режиме.
Если кто-то из вас додумается включить громкую связь с Тбилиси или шепнуть одно
неосторожное слово, это будет последняя неразумная мысль в его жизни. Ровно через
два часа сорок минут - в 12.30 по местному времени - на ваш аэродром сядет
самолет, следующий рейсом из Москвы. При условиях плохой видимости я бы
попросил вас завести борт прямо по курсу ангара техобслуживания. У кого возникнут
вопросы, снимайте наушники, отключайте связь и спрашивайте.
Любое передвижение по КДП запрещаю. Ближе к названному мною времени вы
получите дополнительные распоряжения.
Еще один взгляд на часы, и Марковцев отдал команду:
- Все, за работу.
Часть намеченных действий Марк выполнил: он захватил аэродром, парализовав
работу всех основных и вспомогательных служб.
Однако впереди была не менее сложная работа, требующая от его бойцов таких же
точных и скоординированных действий. Только теперь диверсантам предстояло
разбиться на отдельные группы и действовать командами по два-три человека. А в
самом конце вновь слиться в одно звено.
А пока командир спустился на первый этаж, чтобы лично побеседовать и дать
инструкции начальникам караула, таможенной службы и паспортного контроля,
которых могли вызвать на связь. Гущиной придется совершить еще одну ходку в
подвал и наладить телефонную связь на трех парах.
Грузинские спецслужбы первые, опередив товарищей по военному цеху, начали
американизацию своих секретных подразделений - и технически, и в плане обмена
информацией с британской разведкой МИ-5 и американскими разведывательными
службами ФБР и ЦРУ. В частности, они приняли на вооружение полноприводные
машины "Транзак" от английской фирмы "Транзак Интернешнл", оснащенные
броневой защитой. Глядя на эту машину, верилось, что обмен информацией идет давно
и удачно, ибо английский броневик здорово смахивал на автобус "Колхида". Задний
отсек оснащен амбразурами со смотровыми отверстиями, люком с турелью для
пулемета, решетками на окнах, прожекторами и связным оборудованием.
Пара "Транзаков" выехала в район аэродрома "Северный" в 10.30, чтобы через час
быть на месте. Один броневик был до отказа забит спецназом госбезопасности Грузии
- двенадцать бойцов, вооруженных модными нынче американскими карабинами
"М16". В другом оставалось четыре места для прибывающей группы подрывников.
Оба водителя и командир подразделения, расположившийся на переднем сиденье
головной машины, смотрели через зарешеченные окна. Команда в салонах хранила
молчание. "Транзаки" ревели дизельными двигателями и неторопливо сокращали
дистанцию.
Свободно передвигаясь по аэродрому, бойцы диверсионной группы изолировали
персонал техобслуживания, поместив их вместе с томящимися в подвале
таможенниками. На Эдика было больно смотреть, но в то же время его жалкий вид
вызывал улыбку. Марковцев снял с него наручники и поманил за собой.
Прошли лишь какие-то дни, когда русского диверсанта и грузинского
предпринимателя можно было увидеть вместе на этом летном поле. Но тогда на правах
хозяина выступал Андриасов, а сейчас - его гость.
Резаный и Колпаков шли впереди с последними вещам, которые остались в
ящиках: противотанковые гранатометы "РПГ-29" с тандемными выстрелами. Кроме
тандемных спецназовцы запаслись фугасными и осколочными выстрелами. С ними
"РПГ" можно смело считать многофункциональным оружием ближнего боя.
Эдик, исподлобья поглядывая на бойцов, сказал еще более комичное, чем "Это
налет?":
- Это война?
Сергей не стал отрицать, и губы его не тронула улыбка.
- Да, Эдик, настоящая война. Мы воюем с 91-го год. Захватываем заложников
целыми домами и военными городками. Плохая привычка, но все мы привыкаем.
Сейчас сюда вылетела группа подрывников, и, чтобы еще где-нибудь не грохнуло, я
пожертвую и своими бойцами, и твоими соотечественниками. Заметь, я сказал - гденибудь.
Андриасов заметил. Но масштаба не оценил. И еще отметил: "Я сказал, я
пожертвую". Только в одиночку не осуществить то, что проделала команда Сергея. Он
выполняет приказы, и все его "я" - от лукавого.
У него нет крыльев, и физиономия отнюдь не ангельская, и вести речь об отряде
ангелов-спасителей не приходится.
Да, не ангельская, но и не сатанинская. Однако есть в его взгляде что-то такое, что
связывает все его слова воедино: чтобы где-нибудь не грохнуло, я пожертвую.
Странный человек, сложно понять его. А есть ли необходимость? Как понять,
глядя на вооруженных гранатометами солдат?
- Куда мы идем? - спросил он.
- К тебе в кабинет. Скоротаем время.
- Я не хочу с тобой говорить.
- Посидим молча.
Кабинет овальной формы. Служащие аэропорта так и называли его "Овальный
кабинет". В нем Андриасов чувствовал себя очень большим человеком в своем
маленьком государстве. Марк рассказывал, а "суверен" думал: "Я-то тут при чем?" И
впервые в жизни задумался над своим вопросом, точнее, над ответом на него: ни при
чем. Какой-то обидный ответ.
Нехорошие мысли, трезвые. Эдик потянулся к бутылке.
Русская водка обожгла гортань грузину, опалила желудок и согрела душу. Он
усмехнулся мыслям, которым не было места еще пару часов назад.
Марк ответил на вызов по рации и поднялся с места. Указав глазами на бутылку,
сказал:
- Ладно, развлекайся тут.
Эдик подошел к окну и увидел приближающиеся к аэропорту броневики. В руках
бутылка, можно разбить одно стекло, второе, замахать руками, закричать в полный
голос. Андриасов махнул рукой, отпил из горлышка и вернулся на свое директорское
кресло.
И чуть было снова не вскочил с места, ибо хмель родил еще один, наверное,
последний вопрос к Сергею: "А собой ты пожертвуешь? Если где-то что-то там?.."
Встал. Его как магнитом тянуло к окну. "Транзаки" остановились, из машины
вылез знакомый офицер госбезопасности, отменивший чартерные рейсы. Наглый,
бесцеремонный тип с нехорошим взглядом. "Ну и черт с тобой!"
Марковцев сдержал слово наполовину, пожертвовав соотечественниками
Андриасова. Два гранатомета ухнули одновременно. Броня "Транзаков" защищала от
попадания винтовочной пули 7,62 НАТО при выстреле в упор. Днище выдерживало
взрывы гранат и зажигательных бомб. Но российские "РПГ-29" с тандемными
выстрелами применяются для борьбы именно с бронецелями, оснащенными
динамической защитой. Они позволяют обеспечить всеракурсное поражение танков
типа "Леопард-2". В том числе при стрельбе в лоб. Так что шансов выжить у спецназа
госбезопасности Грузии не было. Два осколочных выстрела из гранатометов
довершили начатое.
Последнее слово офицера
"В управлении федеральной службы безопасности РФ по Ставропольскому краю
19 декабря в торжественной обстановке была открыта мемориальная доска в
память о Герое России старшем лейтенанте ФСБ Владимире Чепракове, который
погиб 2 марта 2001 г., спасая жизни женщин и детей, при выполнении служебного
задания в одной из республик Северного Кавказа. Руководство управления ФСБ и
сослуживцы взяли под опеку семью покойного".
Москва
До сей поры Латынина не отпускали мысли о Щедрине. "Где журналист? - думал
генерал. - Почему он пропал?" Эта стерва, Элеонора Савицкая, сказала, что ему
позвонили из редакции примерно за полчаса до того, как за ней приехал Никольский со
своими парнями.
История с ляпом Гришина вроде бы закончилась, но что-то генералу не давало
покоя. Ускользала какая-то мелочь. Не хватало показаний последнего свидетеля
кампании по найму легионеров - Алексея Щедрина. Так всегда бывает: десяток
свидетелей, девять подтверждают слова друг друга, но вот десятый... Это десять
процентов из ста. Согласно постулатам об оперативной работе - очень много.
Возле редакции "Проспект власти", где Щедрин тискал свои статьи и фотографии
и имел отдельный кабинет, постоянно дежурил агент Латынина. Он приезжал на место
в девять утра и покидал свой пост в конце рабочего дня редакции. Еще двое взяли под
контроль 17-й подъезд Останкино и парадное дома журналиста. И до сих пор никакого
результата.
Но он будет. Результат - это местонахождение репортера, мертвого ли, живого.
Мертвого, конечно, таким способом не установишь.
Время, которое дали Щедрину на собственное расследование и на подготовку к
новому проекту в одном лице, давно прошло. Уже завтра Гришин обещал отпустить
его в редакцию, где не только сломали голову, но и обчесали задницу, думая о
пропавшем журналисте. За делами, связанными с треклятым проектом, Щедрин совсем
забыл об обязательствах, данных одному высокопоставленному чиновнику. Еще до
встречи с Гришиным он три дня "облизывал" объективом сановника, готовя на него
материал в журнал "Проспект власти". По подсчетам Алексея, в свет вышли уже два
номера журнала, а обещанной статьи с фотографиями все нет. Нужно только
представить себе разъяренного депутата и такого же гневного редактора, уставшего
отбивать атаки думца.
А фотографии вышли хорошие. На одной из них (готовящейся для обложки)
Всеволод Борковский, опустившись на корточки, придерживает голову убитого им
волка, другой рукой бережно сжимает отполированное цевье карабина, внешне
напоминающего финскую спортивную винтовку "Петра" на базе стандартного
автомата Калашникова. Вьющиеся с проседью волосы охотника курились на легком
морозе. Однако придирчивый чиновник остался недоволен своим броским, не для
охоты, облачением: яркий шейный платок, который больше гармонировал с
сигнальными флажками, обложившими зверя, а не с вязаной шапкой-"презервативом",
сдвинутой на затылок, и синей пуховой курткой с желтым воротником. Он не хотел
быть "ряженым". И распорядился смягчить цветовую гамму, подкорректировать под
коричневые тона. Однако они скрыли существенную деталь: лицо, теперь уже не
исходящее паром, слабо передавало азарт, буквально испарились следы тяжелой
работы; выпавший снег казался песком, охота просилась называться сафари, волк -
львом. Но вот куртка... И эта дурацкая шапка. В Африке... Да, валенки - они и в
Африке валенки. И на фотографии тоже. Хорошо, что галош на них нет. Вот если бы
он не видел первого снимка... - прозвучало в телефонном разговоре без намека на
сожаление и с таким упором, словно Щедрин был его имиджмейкером. И тяжело
решал: оставить этот будто обезличенный снимок или же дать разрешение на
публикацию первого, где он рядом с убитым волком смотрится попугаем.
- Леша! Ну нельзя же так! - Щедрин даже отстранил от уха трубку, которая
возмущалась голосом главного редактора. - Где тебя носит?! Борковский нам все
провода оборвал! Оббил все пороги. В райсобесе не такие зашарпанные. Кстати, с
тобой все в порядке? - поздновато осведомился редактор. - Ничего не случилось?
- Нет, все нормально.
Лучше бы Алексею не говорить этих слов. Редактор обрушился на него с силой
Ниагарского водопада: с ним все в порядке! надо же! мы тут... а он!..
- И где фотографии? - продолжилось давление. - Мы все обыскали.
- Они в моем ящике... - Алексей осекся. Да, они в ящике, только дома.
- В общем так, дорогой, или ты сегодня закрываешь свои долги, или можешь
считать себя уволенным. И вообще я удивляюсь тебе.
"И зачем только я позвонил..."
Щедрин хотел было связаться с Гришиным, но точно знал, какой ответ ждет его.
По словам редактора, с гранками Борковский уже ознакомился и сделал несколько
существенных поправок, дело оставалось за снимками.
Я быстро. Алексей, пригладив перед зеркалом свою кудрявую шевелюру, надел
куртку, ботинки, похлопал себя по карманам, проверяя, на месте ли ключи. Все на
месте, и от машины, и от двух квартир, и даже от конторы. Зубы сводит от злости!
Взгляд на часы: до обеда можно управиться, оставив Гришина в неведении о своей
вылазке.
Латынин снял трубку и, выслушав подчиненного, коротко распорядился:
- Давай его ко мне.
Минутой раньше Алексей, нажимая на кнопки кодового замка, невольно вспомнил
инструкции Марковцева: "На всякий случай запомни одну вещь: заподозришь что-то
неладное, набери на подъездной двери неверный код".
Пока все нормально. Дверь открылась с первой попытки. Ощущая себя опытным
агентом, Щедрин оставил лифт без внимания и тяжело поднимался по лестнице на
своих двоих. И чтобы не "светить" себя сразу в двух местах, нашел выход из трудного
положения. Сейчас он позвонит в редакцию и попросит какую-нибудь девочку из
отдела писем прийти к нему за фотографиями. Снимки есть, текст готов, пусть
начинают верстать.
Одышка. Ключ пляшет в подрагивающих руках и не попадает в скважину. Второй
тоже. Хорошо, что замков всего два. Он не успел распахнуть дверь, как позади него
раздался голос:
- Алексей Сергеевич?
Да, это он, чего надо?
- ФСБ.
Перед глазами мелькнули красные корочки; и долго еще мешал нормально
смотреть багровый туман, застивший глаза. Казалось, сейчас не утро, а вечер,
кровавый закат опустился на столичные улицы, по одной из которых неслась машина с
журналистом.
Николай не стал дожидаться, когда самолет с преступниками и старшим
опергруппы полковником Аникеевым взмоет в небо. В буфете, расположенном рядом с
консульским отдело
...Закладка в соц.сетях
